The офис

Гуманитарная гимназия УРАПРОМИЯ.

3 класс.

Аудиенция у папы.

Следующий кадр начинался с общего плана красивой площади, в центре которой находилась сцена. По стоящим возле нее стульям красным горохом были разбросаны уже знакомые по шапочкам детишки, а перед ними в зарубежной тюбетейке восседал старец в мантии.

«Вот оно что – по заграницам детишек возят», – подумал Петров и не в силах сопротивляться потянулся к новым проводам.

Он решил, что к проводам в металлическом защитном канале лезть не станет, а вместо этого аккуратно вскрыл пластмассовый.

9

Соединил два провода яркого зеленого цвета. Сел ждать у монитора. Свою работу на сегодня он уже сделал, хотя никто же здесь не знает, сколько времени она должна занимать.

На экране ничего не появлялось.

Попробовал еще раз.

Странно. Не может же не работать. Тогда давно попросили бы починить.

Попробовал было фиолетовый провод активизировать, да вовремя спохватился.

А ну как они взаимоисключают друг друга?

Один, например, «Принести воды», а другой «Не надо воды». Сразу поймут, что кто-то балуется за пультом, и вызовут охрану. Тогда прощай эксперимент.

Ладно, будем считать – на сегодня хватит. Петров стал закрывать короб в стене и ставить назад плинтуса.

Он уже насвистывал мелодию, означавшую в его рабочей процедуре конец. Как в комнату кто-то тихо вошел.

Петров хотел поздороваться, но потерял дар речи.

Это был Он!

Не может быть… Какой ужас!

«Это совпадение или это – я?»

Вошедший был не расположен к беседе и тихо сел на диван.

Не может быть…

А как выглядит прекрасно. Как на плакатах. Следит за собой.

На несколько мгновений Петрова охватила гордость. У всех плакаты висят, а он в кабинете находится с ним самим: с живым и настоящим.

Даже чуть не дернул черт спросить: скажите, а вы настоящий?

Но потом подумал о последствиях. Все же раскроется.

Страх и оцепенение охватили Петрова.

Что же могло вообще произойти, не остановись он вовремя. Не возьми себя в руки.

Что же значат другие кнопки, если он сразу нарвался на эту. Кого вызывают они?

«Скажу, что случайно задел при переносе штробы… А зачем полез в нее?

Скажу, хотел перенести эту, показалось, что недостаточно в ней места для новой проводки… Ну а что сказать Гостю? Тоже объяснить, что это ошибка, нехорошо же, что такая персона тратит время понапрасну из-за одного его, электрика, дурацкого желания ощутить границы могущества империи».

Прошло около двадцати минут томительного ожидания.

Петров делал вид, что сильно занят проводкой в стене, и сидел почти спиной к вошедшей персоне, это «почти» – несмотря на неудобство – было знаком уважения и почтения к статусу вошедшего. Петров сделал все, чтобы вошедший понял это. Пусть знает, что если бы не его присутствие, Петров, конечно же, сидел бы спиной к дивану – ведь ему так было бы удобнее работать, но сейчас это категорически неприемлемо.

Все это время Петров думал.

Нервно соображал, как сказать, что никакого нажатия кнопки не было и что, скорее всего, сигнал ложный, из-за того, что он неудачно задел проводки.

Вдруг Он как-то смущенно улыбнулся. Пожал спортивными плечами. А затем обратился к Петрову. Сам! Лично:

– Что-то долго сегодня…

– Да уж… – протянул Петров, – не думал, что вам ждать приходится…

– Мне приходится делать разные вещи… И ждать в том числе.

– Какими судьбами! – В приемную вошел глава УРАПРОМИИ с удивленным и до боли знакомым лицом – и схватил драгоценную персону в охапку.

Мелкими шажками Петров пробрался мимо обнявшихся к выходу и припустил по лестнице…

Только бы на ресепшене не остановили с вопросом. Вдруг за это расстрел?

Эх, провода, провода.

10

– Зачем же ты, Петров № 1, все испортил? Что для тебя было это любопытство?

Свет на нем клином сошелся, что ли?

Ругался грозный электрик, восседающий на коне и потрясающий копьем. Вид у него был Георгия Победоносца, только на копье вместо вражеских голов – пачки денег, так и свисают гроздьями по всему древку.

– Это все провода, Петров № 2. У меня к ним с детства страсть. Как увижу, так и тянет соединить, скрутить, законтачить.

Это отвечала ему другая половина электрика Петрова, та, что жалела себя до конца. Вот и сейчас ползала на коленках, рвала на себе волосы и траву вокруг.

– А если бы ты, Петров № 1, такое там законтачил, что ни в сказке сказать, ни пером описать?

Петров № 2 говорил со своей половиной с таким видом, что казалось, вот-вот проткнет копьем. Это не был вид грозного начальника, это был вид ослепительного непобедимого воина, такой степени легендарности, что на гербах рисуют…

И в УРАПРОМИИ он этого воина частенько где-то видел.

– Законтачил бы так, что пол-Америки, на хрен, с карты сдуло. Не подумал про такие контакты?!

– Выходит, не подумал! Да, может, и хрен с ней! Может, и стоило в ту металлическую штробу полезть?

– Да ты, Петров № 1, выходит, несдержанный тип! Тебе бы быть на втором плане, так нет – все на первый норовишь. Бунтарь, которого подальше надо держать от большой политики.

– Да на хрена мне сдалась ваша политика! Мне интересны только провода, провода, провода…

Петров проснулся в ужасе.

Уже вторую ночь он разговаривал сам с собой во сне. Жене поручил все слушать и записывать.

Надо точно знать, что ты говоришь во сне и как часто.

Вдруг проболтаешь во сне государственную тайну.

Жена пересказала Петрову то, что слышала. Загрустил Петров. Полно там было лишней информации.

В офис УРАПРОМИИ он с того дня не показывался. Оттуда ему тоже не звонили. Даже Семен Егорушкин.

Видимо, настолько он разочаровал руководство своей несдержанностью, что те решили больше не звать его на работу. Не звать к себе больше в офис – посчитали, что нет наказания хуже. И где-то были они правы.

Наверное, и можно было сходить, объяснить им все как-то – но уж больно мучила совесть Петрова. Даже телевизор перестал смотреть, особенно новостей опасался. Стыдно в глаза было смотреть такому человеку. Занятому, наделенному высшей ответственностью и полномочиями, а Петров прогнал его порожняком – как говорили у него во дворе…

И все из-за тупого любопытства.

«Уеду и в самом деле в деревню.

Собирался ведь еще до всей этой истории.

Коз там заведу и корову.

И буду жить, как кот Матроскин. Срать я на все хотел. Загрызу я так сам себя до смерти. Выем изнутри. Ну что я, со зла, что ли?

Положить кучу на все эти офисы. Провода – они и в деревне есть. У нас народное хозяйство электрифицировано».

11

Жена идею одобрила. Теперь, чтобы купить дом, продавать квартиру не надо было. Квартиру сдали. Дети подрастут – можно разменять и пусть живут да учатся в институте.

Дом купили хороший, с верандой, мансардой, бассейном.

Все провода Петров демонтировал и сделал разводку по новой.

По привычке наделал кнопок.

К жене в комнату провел кнопки «Пора доить», «Пора варить», «Пора сосать». Последняя – больше шутливая, ложились в спальне на широкую кровать, обнимались и включали один из сорока семи каналов, что ловила причудливая тарелка на крыше.

Только новостей по-прежнему не мог смотреть Петров.

В деревне было хорошо.

Не зря давно сюда тянуло.

Люди вокруг жили добрые.

Даже совестно было немного перед ними Петрову.

Что вот копаются они всю жизнь в огороде, а до настоящих недр не могут добраться.

Лишь Петрову, одному из всей деревни, и довелось припасть к ним, к недрам земли нашей русской. Удалось отведать ее благодати.

Но с другой стороны – была в этом во всем и справедливость.

Это же он, Петров, занимал больше шести месяцев ответственную должность в ответственной компании. Руководил, можно так сказать, одним из любимых направлений деятельности – проводкой и кнопками.

Кнопки в офисе любили не меньше футбола. А футболистов, их в команде сколько? Больше десятка, а он один свое направление вел.

Детям в их комнаты провел кнопки «Пора вставать», «Прием пищи», «Отбой». Что еще на природе надо?

Преподаватели, приезжавшие из города заниматься с детьми, отмечали их смышленость и развитую мелкую моторику.

Одно удручало Петрова – в офис УРАПРОМИИ их теперь не возьмут после его промаха. Скажут: «Это не того ли Петрова вы дети, что у нас пятнадцать лет назад электриком работал?»

И не возьмут.

Ну, ничего.

Найдут, дай бог, себе другой офис.

МАНАГЕРСКАЯ ХАЛЯВА

1

Они переехали в Москву из Ярославля вчетвером. Четверо однокурсников. Почти друзей. Глушков, Нарядов, Кузнецов и Вострецов. Не сказать что лучших и самых близких друзей, но привыкших с учебы держаться друг за друга.