Дело об алом поцелуе

– Еще нет.

– Который час? – поинтересовалась Делла Стрит.

Ему пришлось еще раз посмотреть на часы, чтобы ответить:

– Без двадцати десять.

Она рассмеялась:

– Я знала, что вы даже не посмотрели на часы в первый раз. Ну же, шеф! Вам нужно что-нибудь съесть. Дело преспокойно подождет – займетесь им после вашего возвращения.

– Откуда нам это известно? – задал вопрос Мейсон. – Я говорил по телефону с Луизой Марлоу, а она – с Дэйном Гроувером. И она знакома с его матерью. Дэйн Гроувер заявил, что он не отступится. Откуда ему знать, как он поступит? Он – человек импульсивный и, может быть, именно сейчас открывает неведомые ему ранее стороны собственного характера и души. И сам не подозревает, что он еще обнаружит. А его друзья и родственники их сочувственными и обвиняющими взглядами невольно поворачивают нож в его ране. Откуда, черт побери, он может догадаться, как поступит? И как может утверждать, отступится он или нет?

– Все равно, – настойчиво повторила Делла, – я думаю, он не отступится. В таких ситуациях и выковывается характер человека.

– Ты так говоришь, просто чтобы подбодрить себя, – возразил Мейсон. – Я и сам не раз рассуждал на эту тему перед присяжными. Жестокие жизненные обстоятельства нанесли ему глубокую душевную травму… огонь судьбы, в котором закаляется характер… с жиру бесятся… самодовольство тает, когда человек соприкасается с правдой жизни. Чепуха!

Делла слабо улыбнулась.

– Парень испытывает все муки ада, – продолжал Мейсон. – А улики против нее и циничное всезнайство его знакомых не могут не повлиять на него. Женщина, которую он любит, в ночь перед свадьбой пытается избавиться от мерзких объятий мужчины, который содержал ее, платил деньги за любовь и обеспечивал некоторую безопасность, пока она не заполучила все это от молодого и порядочного человека.

– Шеф, вам просто необходимо перекусить.

Мейсон подошел к столу.

– Взгляни, – сказал он, – взгляни на фотографии из полиции. Дрейк вывернулся наизнанку, чтобы добыть их. Смотри – тело на полу, бокал на столе, перевернутое кресло, раскрытая для чтения газета в кресле под лампой – обычная, средненькая квартира и такая же неприглядная, как и то, для чего она нанималась. И на этих фотографиях я должен обнаружить доказательство невиновности женщины – невиновности не только в убийстве, но и в измене человеку, которого она любила.

Мейсон обошел стол с другой стороны, взял лупу, лежащую на пачке листов промокательной бумаги, и снова принялся разглядывать фотографии.

– Черт побери, Делла! – воскликнул я. – Я уверен, что доказательство здесь есть. Вот этот бокал на столике весь покрыт отпечатками пальцев Фэй Эллисон. В нем осталось немного виски с содовой. И еще – вызывающий след алых губ от поцелуя на лбу убитого.

– След губ указывает, что непосредственно перед тем, как он умер, с ним была женщина?

– Не обязательно. Зато след представляет собой отличный отпечаток губ женщины. На губах Клементса губной помады нет, только на лбу. Умный убийца – мужчина мог бы намазать себе губы помадой, поцеловать мертвого Клементса в лоб и таким образом отвести от себя подозрение. Такое вполне могло случиться, если бы мужчина знал, что Клементса в той квартире регулярно навещает женщина. Эта улика слишком очевидно указывает на женщину, так что мне она кажется все более и более подозрительной. Если бы у меня была отправная точка и чуть-чуть побольше времени…

Делла Стрит подошла к столу и кончиками своих прохладных пальцев прикрыла Мейсону глаза:

– Прекратите. Идемте перекусим. Там все и обсудим…

– Ты что, не ужинала?

Она улыбнулась и покачала головой:

– Я знала, что вы будете допоздна работать. А если кто-нибудь не спасет вас, вы будете упорно мерить шагами кабинет до двух или трех часов ночи. Кстати, что удалось выяснить Полу Дрейку?

Она собрала в пачку листы с отчетами, аккуратно перетасовала фотографии, положила отчеты на фотографии и придавила пресс-папье.

– Идемте, шеф, я умираю от голода.

Мейсон направился к платяному шкафу. Делле пришлось встать на цыпочки, чтобы помочь ему надеть пальто. Мейсон взял шляпу, выключил свет и вместе с Деллой пошел по коридору.

Однако на вопрос Деллы он ответил, лишь когда слегка расслабился в нише одного из своих любимых ресторанов. Он отодвинул тарелку с остатками стейка, жареного картофеля, тостов и салата из помидоров. Затем он налил себе немного кофе и сказал:

– Дрейку не удалось выяснить ничего особенного. Обычные сведения о прошлом.

– Что, например? – спросила Делла.

– Все, как обычно, – устало ответил Мейсон. – Жена, Марлин Остин Клементс, в свое время явно поддалась настойчивому желанию Карвера Клементса заполучить ее, уступила грандиозной силе воли этого человека. Но она не приняла во внимание тот факт, что, как только она оказалась в списке его законных владений, он переключил всю свою энергию завоевателя на удовлетворение новых потребностей. Марлин оказалась в одиночестве. Это цена, которую чаще всего приходится платить женщинам, выходящим замуж за таких людей, как Карвер Клементс.

– И поэтому? – спросила Делла.

– И поэтому, – продолжал Мейсон, – с течением времени Карвер Клементс стал интересоваться другими женщинами. Черт с ним, Делла! Мы должны вести расследование, опираясь только на один факт, – на тот факт, что у Клементса не было ключа. Ты не забыла тех четверых, которые встретились нам в коридоре? Они должны были каким-то образом попасть в дом. Вспомни – парадный подъезд был заперт. Любой из жильцов может открыть замок, нажав у себя в квартире на кнопку домофона. Однако, если жилец соответствующей квартиры не нажал на кнопку, то посетителю необходимо иметь ключ, чтобы войти в дом. А эти четверо вошли в дом. Как? У них должен был быть ключ. Независимо от того, что они говорят сейчас, у одного из них должен был быть ключ.

– Ключ, которого нет у Клементса? – спросила Делла.

– Это необходимо выяснить.

– Что они рассказали полиции?

– Не знаю. Полиция хорошо их потрясла. Мне нужно вызвать одного из них на свидетельское место и подвергнуть его перекрестному допросу. Тогда, по крайней мере, у нас будет хоть что-то, на что мы сможем опереться.

– Значит, мы попытаемся ускорить слушание дела и пойдем на него вслепую?

– Именно так.

– А может быть, ключ из сумочки Фэй Эллисон и есть ключ Карвера Клементса?

– Возможно. Если это так, то либо Фэй жила с Клементсом, либо ключ был ей подброшен. Если он был подброшен, то как и кем? Я все же склонен думать, что ключ Клементса был у него в момент убийства. Но когда прибыла полиция, его уже не было. Это единственное существенное обстоятельство, на которое мы можем сейчас опереться.

Делла Стрит покачала головой:

– Слишком сложно для меня. Полагаю, вы намерены разобраться с этим? Я хочу сказать вам только одно. Луиза Марлоу – кремень. Я знаю ее с детства. Если она может вам чем-нибудь помочь, она без колебаний сделает это.

Мейсон закурил и сказал:

– Обычно я стараюсь выиграть время, но в данном случае, Делла, боюсь, что время – наш враг. Нам придется предстать перед судом и с самым самоуверенным в мире видом вытащить огромного кролика из маленькой шляпы.

– А где мы возьмем кролика? – улыбнулась Делла.

– У нас в офисе, – ответил он. – Мы изучим фотографии и попытаемся отыскать на них улику… – Внезапно Мейсон напрягся.

– Что случилось, шеф?

– Мне просто пришла в голову одна мысль. Тот бокал, что стоял на столике в квартире 702. В нем осталось немного виски с содовой, ну, ложка или две.

– И что? – спросила Делла.

– Что происходит, когда пьешь виски с содовой, Делла?

– Ну… всегда чуточку остается. Напиток сначала остается на стенках бокала, а потом стекает вниз, на донышко.

Мейсон покачал головой. Его глаза сияли от возбуждения.

– В бокале остаются кубики льда. А затем, когда они растают, скапливается около дюйма воды.

– Тогда получается, что в бокале той женщины не было льда? – взволнованно спросила Делла.

– И в бокале Карвера Клементса – тоже. А ведь на столике стоял термос с кубиками льда. Вперед, Делла! Мы возвращаемся в офис и как следует возьмемся за фотографии!

Глава 9

Судья Рэндольф Джордан поднялся на свое место и стуком молоточка призвал присутствующих в зале к порядку.

– Народ штата Калифорния против Фэй Эллисон.

– Ответчик готов, – сказал Мейсон.

– Обвинение готово, – объявил Стюарт Линн.

Линн, один из лучших помощников окружного прокурора, был осторожным худым человеком с холодными глазами. Он обладал мышлением бухгалтера, энциклопедическим знанием законов и безжалостностью стальной мышеловки. Линн ни в коей мере не заблуждался насчет ловкости и изобретательности своего визави, и поэтому его поведение отличалось осмотрительностью боксера, который собирается сразиться с чемпионом в тяжелом весе.

– Обвинение вызывает доктора Чарльза Кина, – возвестил он.

Доктор Кин прошел на свидетельское место и сообщил суду, что он является судебно-медицинским экспертом и что у него большой опыт по части обследования трупов, особенно в случаях насильственной смерти.

– Вы обследовали десятого числа сего месяца труп, обнаруженный в квартире 702 в «Мэндрейк-Армс»?

– Да.

– В котором часу?

– Около двух часов ночи.

– Что вы обнаружили?

– Это был труп мужчины приблизительно пятидесяти двух лет, без признаков истощения, почти облысевшего, но в остальном превосходно сохранившегося для своего возраста. Тело лежало на полу головой по направлению к двери, ногами – к центру гостиной. Левая рука была согнута и находилась под туловищем, правая рука была отброшена в сторону; левая сторона лица была прижата к ковру. К тому времени мужчина был мертв в течение нескольких часов. Время смерти установлено мною в отрезке от семи часов вечера до девяти часов вечера. Более точно установить время смерти не представляется возможным, но я могу утверждать под присягой, что смерть наступила в пределах указанных мною временных рамок.

– Вы определили причину смерти?

– Не тогда, когда я осматривал труп впервые. Я сделал это позднее.

– Какова же была причина смерти?

– Отравление, вызванное пероральным попаданием в организм цианистого калия.

– Вы заметили что-либо необычное при внешнем осмотре тела?

– Вы имеете в виду губную помаду?

– Да.

– На верхней части лба трупа было обнаружено алое пятно. Причиной появления этого пятна было то, что густо намазанные губной помадой губы были прижаты к коже потерпевшего в слегка выпяченном состоянии.

– Вы хотите сказать, что кожа была выпячена?

– Нет, – опроверг, улыбнувшись, доктор Кин. – Я хочу сказать, что губы были слегка выпячены. Это выглядело так, словно какая-то женщина попрощалась с потерпевшим последним поцелуем. След губной помады остался на верхней части лба, там, где кожа очень гладко натянута на черепе. Если бы потерпевший не был лысым, поцелуй пришелся бы выше линии роста волос.

– Перекрестный допрос, – объявил Линн.

– У меня нет вопросов, – ответил Мейсон.

– Обвинение вызывает Бенджамина Харлана, – сказал Линн.

Бенджамин Харлан, огромный, широкоплечий гигант, быстро подошел к месту дачи свидетельских показаний и сообщил, что является экспертом по идентификации отпечатков пальцев и что у него двадцатилетний стаж работы.

Направляя его умелыми вопросами, Стюарт Линн предоставил возможность свидетелю дать показания о его действиях в интересующий суд день: как было обнаружено тело, как посыпали специальным порошком все предметы в квартире и что на бокале, который обвинение посчитало «бокалом, содержащим орудие убийства», отпечатков пальцев не было обнаружено, поскольку этот бокал был тщательно протерт. Харлан показал также, что на бокале, который обвинение квалифицировало как «бокал-уловку», на зубной щетке, на тюбике с зубной пастой и других вещах, находящихся в квартире потерпевшего, были обнаружены отпечатки пальцев, совпадающие с отпечатками, взятыми позднее у обвиняемой Фэй Эллисон, проходящей по данному делу.

Харлан продемонстрировал серию фотографий, сделанных полицией, на которых было запечатлено положение тела при его обнаружении, обстановка в квартире, столик, перевернутое кресло, «бокал, содержащий орудие убийства», выкатившийся из руки потерпевшего, «бокал-уловка», с четкими отпечатками пальцев Эллисон, бутылка виски, сифон с содовой и термос со льдом, которые стояли на журнальном столике.

– Перекрестный допрос, – торжествующе объявил Линн.

– Вы занимаетесь идентификацией отпечатков пальцев в течение двадцати лет, мистер Харлан? – спросил Перри Мейсон.

– Да, сэр.

– Вы слышали показания доктора Кина о следе губной помады на лбу потерпевшего?

– Да, сэр.

– Насколько я вижу, след ясно виден на фотографии, которую я вам сейчас передаю?

– Да, сэр. И не только на этой. У меня есть крупный план данного отпечатка губной помады, который я сделал с помощью специальной камеры. Я использую ее для съемки объектов крупным планом. Я увеличил негатив, если вас это интересует.

– Очень интересует, – ответил Мейсон. – Будьте любезны, продемонстрируйте нам увеличенный снимок.

Харлан вынул из портфеля фотографию, на которой была крупно запечатлена часть лба со следом губной помады, очень четким, видным в мельчайших подробностях.

– Каков масштаб этой фотографии? – спросил Мейсон.

– Фото сделано в натуральную величину, – пояснил Харлан. – У меня есть специальное оборудование, которое помогает мне точно определять расстояние, при съемке с которого будут получены фотографии в натуральную величину.

– Благодарю вас, – сказал Мейсон. – Я бы хотел, чтобы эта фотография была внесена в протокол в качестве вещественного доказательства.

– Не возражаю, – поддержал его Линн.

– Разумеется, все линии, которые видны на отпечатке губ на этой фотографии, являются столь же индивидуальными, как и линии и завитки на пальцах, не так ли?

– Что вы хотите этим сказать?