Чужой среди чужих

– Просто так никто не катается, – строгим голосом заметил он. – Хоть в каком городе. Всему есть своя цена.

– И какая же ваша цена? – не отставал Гуров.

– Насчет цены мы уже договорились, – уклончиво сказал водитель.

– Я спрашиваю потому, что хочу взять на себя эту приятную обязанность, – засмеялся Гуров. – Надеюсь, вы не имеете ничего против?

– Это уж разбирайтесь сами, – пожал плечами шофер. – Плата мной уже получена.

– Вот как? – Гуров обернулся к девушке и сказал с легким упреком. – Но, Мила, мы же договорились!..

– Перестаньте! – сморщила она носик. – И говорить не о чем. Это такие пустяки!.. Давайте лучше поговорим о море. Вы, случайно, не моряк? Выглядите вы мужественно, как настоящий капитан…

– Скорее уж, настоящий полковник, – улыбнулся Гуров. Он намеренно решил раскрыть свое инкогнито, чтобы проверить реакцию спутницы. – Полковник МВД, к вашим услугам.

Мила была как будто слегка удивлена, но особенно не расстроилась. Гуров был даже разочарован. Но его насторожила реакция водителя, который, услышав про полковника МВД, хмыкнул так скептически, будто вообще сомневался в существовании такой категории человечества. В целом Гурову, похоже, не поверили, хотя сделали вид, что слова его приняты к сведению. Это уже было совсем непонятно. Если новых знакомых не смущает его профессия, то что им от него надо? Каковы их цели? Принять его за состоятельного человека, которого стоило бы ограбить, мог только полный идиот. Нет, тут было что-то другое.

Они выбрались за пределы города и некоторое время ехали по шоссе вдоль моря. Оно выглядело неприветливо, и Гуров подумал, что время для прогулок выбрано бездумно и как будто наспех. Тревога в его душе все нарастала. К тому же его спутница тоже сделалась молчаливой, под стать шоферу, и тоже все заметнее нервничала. Не самое подходящее состояние для романтической прогулки.

Когда дорога максимально приблизилась к воде, Мила вдруг попросила водителя остановить машину.

– Пройдемся? – она посмотрела Гурову в глаза. – Или вам уже не хочется?

– Мне хочется того же, чего хочется и вам, – галантно ответил Гуров.

Они вышли из машины. Мила обернулась и сделала ручкой водителю неопределенный знак.

– Уж вы нас подождите, как договаривались! – сказала она, стараясь, чтобы тон ее звучал игриво. – Не бросайте нас среди диких берегов!

– Не вопрос, – лаконично ответил водитель, откидываясь на спинку сиденья.

Мила взяла Гурова под руку и повлекла его в сторону от дороги к морю. Он покорно двинулся за ней, оглянувшись на мгновение. Водитель, застыв в окошке, как гипсовый бюст, пристально смотрел вслед уходящей парочке.

«Может быть, у меня мания преследования начинается? – мелькнуло в голове у Гурова. – Что им может быть нужно? Что это за дурацкие игры на песочке? Совсем не по погоде, кстати».

Погода действительно катастрофически портилась. Над морем неистовствовал ветер. Сердито ворча и брызгая пеной, накатывались на серый берег холодные волны. Высокие сосны, стоявшие среди дюн, грозно гудели и раскачивались. Небо над морем выглядело так жутко, что холодело в груди. Что чувствуют в такую погоду капитаны, Гуров даже не пытался себе представить.

Тем не менее его спутница упорно шагала по скрипящему песку к морю, точно там у кромки воды она должна была увидеть что-то необыкновенное. Вскоре они были так близко к полосе прибоя, что до них стали долетать мельчайшие брызги.

– Вы не замерзли? – спросил Гуров, взглядывая на девушку. – Погода нас подвела, прямо скажем… Ветрище-то какой разыгрался!

Мила прижалась к Гурову, однако даже не посмотрела ему в лицо.

– Пройдемся еще немного, – предложила она. – Здесь в этом диком краю я чувствую себя необыкновенно свободно. Как будто я птица, понимаете? Большая черная птица, которой нет преград и которая носится над морем, не ведая границ и встречая врагов…

– Нет, вы все-таки поэтесса, признайтесь! – сказал Гуров. – Я-то лично ничего не чувствую, кроме жуткого ветра и сырости. Как бы вам не простудиться!

– Я крепкая, – рассеянно ответила Мила.

Они прошли под ручку еще несколько десятков метров. Оглянувшись, Гуров не увидел на дороге машины. Возможно она просто растаяла в надвигающихся сумерках. Тем не менее Гурову подумалось, что прогулка слишком затянулась.

– Пожалуй, нам пора возвращаться, – озабоченно сказал он. – Боюсь, скоро начнет темнеть. Да и вообще, следует признать, что момент познакомиться с морем выбран неудачно. Но ничего – можно вернуться сюда при свете дня. Надеюсь, к утру здесь будет потише.

– Вам уже надоело мое общество? – тихо спросила Мила, поворачивая к нему свое нежное лицо.

– Ну что вы! – воскликнул Гуров. – Просто мне кажется, сейчас будет куда приятнее сидеть за столом, накрытым чистой скатертью, чем торчать у моря. Представляете, горит свеча, вино в бокалах отсвечивает рубиновым огнем…

– А вы тоже, кажется, поэт, – странным тоном сказала девушка и махнула рукой куда-то в сторону. – А что это там такое?

Она как будто уже потеряла интерес к морю. Взгляд ее был направлен куда-то в глубь берега, где за дорогой и за невысокой порослью молодых сосен виднелось некое приземистое сооружение. Что это такое, Гуров издали разобрать не мог, да, честно говоря, и не хотел. Но Мила оказалась настойчивой девушкой.

– Давайте, посмотрим! – предложила она с энтузиазмом. – Давайте посмотрим, что там такое! Я страшно любопытная. Давайте! И потом, это же за дорогой, там нет этого страшного моря, которое вас так смущает. Неужели вам не интересно?

«Если бы мне было не интересно, девочка, то какого черта я бы таскался с тобой по морским берегам? – подумал Гуров. – Только интерес мой иного рода. Знать бы, догадываешься ты об этом! Ох, боюсь, что догадываешься! И все же мне интересно. Мне интересно, что за игру ты ведешь. Поэтому пойдем туда, куда тебе приспичило. Будем надеяться, что ничего угрожающего жизни нас там не ждет, а в случае чего Крячко появится вовремя…»

– Вы меня уговорили, – сказал Гуров. – Мне стало страшно любопытно, что за развалины вы там углядели. Уж не стоянка ли это древних викингов?

Весело болтая, он повел девушку прочь от берега. Теперь ветер дул им в спины, и водяные брызги до них уже не долетали.

«Что ж, по крайней мере, водные процедуры закончились, – с облегчением подумал Гуров. – Теперь еще немного погуляем и, если через десять минут ничего больше не произойдет, возвращаемся! Хорошенького понемножку!»

Они пересекли дорогу, прошли мимо вросших в песок сосенок, и вдруг Гуров понял, что сооружение, темнеющее впереди, не что иное, как заброшенный полуразрушенный дот времен войны. Тут же в песке тянулись укрепленные бетоном траншеи. Там, где бетон был разрушен, траншеи были присыпаны землей и песком, но все же этот укрепленный район еще не до конца потерял свои оборонительные функции. Здесь еще можно было отсидеться с пулеметом, если бы кому-то вздумалось атаковать берег с моря. Возможно, городские власти намеревались привести в порядок этот памятник эпохи и сделать здесь что-то вроде музея.

Сейчас же мрачноватые развалины произвели на Гурова самое неприятное впечатление. Их сходство с разрушенным склепом было слишком явным. В сочетании с непогодой и темнеющим небом зрелище получалось не для слабонервных.

Гуров не был слабонервным, но ему уже надоело гулять. Он еще раз предложил своей спутнице вернуться.

– Все ясно, – сказал он. – Раны войны. Не место для симпатичной девушки. Давайте вернемся в город и поищем что-нибудь повеселее.

Мила посмотрела ему в глаза, молча высвободила руку, шагнула вперед и легко спрыгнула в траншею.

– Постойте, вы куда? – встревожился Гуров.

Но девушка уже нырнула в черный ход, ведший в недра каменного дота, и исчезла. Гуров остался в полном одиночестве.

«Кажется, наш паззл вот-вот сложится в ясную картинку, – подумал Гуров. – Насколько страшную, вот что хотелось бы знать. Ну так, кто тебе это скажет, Гуров? Назвался груздем…»

Он огляделся. Воздух словно густел и насыщался влагой. Ветер рвал полы плаща, выл и стенал над головой. Над дорогой клубилась серая мгла. Нигде не было видно ни огней, ни силуэтов машин. Мила из бетонного склепа не показывалась.

Гуров спрыгнул в траншею и позвал девушку. Она не откликнулась.

– Не разбегайся, прыгай! – пробормотал Гуров себе под нос и шагнул под своды дота.

Что-то со страшной силой ударило его из темноты под ложечку. У Гурова перехватило дыхание и потемнело в глазах. Кто-то тут же ловко дернул его за ноги. Гуров повалился как сноп, ударившись плечом о бетон стены. Однако боли он совсем не почувствовал. Сознание его мутилось. Он изо всех сил пытался не потерять его и казался себе человеком, который сам себя тянет за волосы из болота.

А где-то рядом суетились какие-то угрожающие тени. Потом они заговорили, и голоса эти были отнюдь не женскими.

– Проверьте у него документы, господа! – произнес чей-то озабоченный пришептывающий голос.

– А-а, бросьте! – ответил ему другой, погрубее. – Какая, к черту, разница, какие у него документы? Он мог сделать себе любую бумажку, хоть удостоверение космонавта. Нам нужно побыстрее выяснить, кто прибыл с ним вместе в город – имена, адреса… У нас совсем мало времени.

– Да-да, – поддержал его еще один голос. – Наш гость уже практически прибыл, а мы еще не сдвинулись с места. Мы не можем его принять, не позаботившись о полной безопасности. У нас и так впереди масса проблем.

– Господа! Придержите языки! – с упреком прогудел четвертый голос. – Совсем ни к чему выкладывать наши планы совершенно чужому человеку…

– Ну, какой же он чужой! – не без юмора воскликнул кто-то. – Кое в чем он осведомлен даже получше нас. Давайте-ка, приступим! Нужно побыстрее покончить со всем этим и уходить отсюда. Лось, я попрошу вас понаблюдать за периметром, пока мы с коллегами займемся делом…

– Да что там смотреть! – недовольно сказал тот, кого назвали Лосем. – Виолетта и Мастер гарантируют, что хвоста за ними не было…

– Давайте не будем спорить! Встаньте на стреме, Лось! Я достаточно интеллигентно выражаюсь? Или вам нужно, чтобы я сформулировал свой приказ более жестко, чтобы вы поняли? Гарантируют!.. В таких делах никто ничего не может гарантировать. Тем более, ваша Виолетта. Мне никогда не нравилась эта ваша пассия… Напрасно вы вовлекли ее в это дело… С интеллектом у нее туго, как у всех блондинок.

– Ваша неприязнь к блондинкам, Монах, наводит на размышления! – со злой иронией заметил Лось. – Вы, мне кажется, испытываете отвращение к лицам противоположного пола. Это не мое дело, конечно…

– Прекратите! – оборвал обоих третий участник разговора. – Делайте свое дело! Лось, наверх! Монах и Литер, берите этого и начинайте!

Гуров почувствовал, как его подхватили и поволокли куда-то. В глазах у него было темно, но потом он различил слабый свет, струящийся словно из-за полупрозрачной занавески, и почуял запах дыма.

– Ну, так, теперь его нужно приковать, чтобы не дергался! – сказал кто-то. – Где-то я видел тут скобу в стене… Ага, вот она! У кого наручники, господа?

Туман в глазах Гурова начал рассеиваться, но он продолжал изображать беспомощного и оглушенного человека. Однако теперь он довольно ясно видел, что находится в некоей каменной ловушке с низким бетонным потолком. Чуть в стороне на полу стоял металлический ящик вроде тех, что используют продавцы шашлыка. Там на подернувшихся пеплом углях грелись стальные прутья. Однако для шашлыка они были явно великоваты.

«Вот попали! – с раздражением подумал Гуров. – На ровном месте и мордой об асфальт! Кто бы мог подумать, что меня собираются поджаривать и пытать раскаленным железом? Просто средневековье какое-то!.. Ну что за дурацкое положение! При том, что меня явно принимают за кого-то другого. М-да!.. Что же мне им сказать – вы обознались, господа? Положение глупейшее! Но эти ослы настроены весьма серьезно».

Эту мысль тут же подтвердил тот, кто пока оставался в сознании Гурова без клички и в то же время, видимо, являлся здесь главным. Этот человек наклонился над Гуровым и всмотрелся в его лицо. Он показался Гурову грузным, с поэтически всклокоченной шевелюрой. Вдруг резко и ослепляюще вспыхнул электрический фонарь.

– Очухался! – удовлетворенно заключил главный. – Ну что же, теперь можно вести разговор… Вы, надеюсь, не возражаете, любезный?.. Молчание – знак согласия… Однако почему его к стене до сих пор не приковали? Пошевеливайтесь!

Гурова опять куда-то поволокли. Он услышал, как звякнули наручники.

– Постойте! – пробормотал он нарочито слабым голосом. – Что здесь происходит? Чего вы от меня хотите? Вы меня с кем-то перепутали, господа, это же очевидно!.. Безумие какое-то!

– Мы – вас?! – удивился из темноты главный. – Да как можно? Что вы, Тарновски! Вас невозможно с кем-то спутать! Ваша внешность, превосходное знание русского языка… Да и потом, мы же тоже не сидели сложа руки. У нас есть точная информация, что вы должны были здесь появиться. Вы все пронюхали! Поздравляю вас! Ваши способности выше всяких похвал. Но теперь, когда у вас началась черная полоса, нужно смириться и понять, что все козыри у нас на руках.

– Не понимаю, о чем вы говорите, – с беспокойством сказал Гуров. – Я первый раз слышу фамилию Тарновски. Вы делаете большую ошибку, господа! Я офицер МВД из Москвы, и вам…

– Мы и не ждали, что вы сразу же все нам расскажете, – перебил его главный. – Поэтому приготовились основательно. Здесь очень тихое место. Что происходит внутри этого укрепления, снаружи практически не слышно. Поэтому мы будем спокойно вас пытать, пока вы нам все не расскажете. Интересует нас только одно – кто прибыл сюда с вами, и еще их адреса. Чем быстрее вы все нам расскажете, тем меньше будете мучиться… Не стану вам врать. Сами понимаете, в живых мы вас оставить не можем. Но вы же предпочтете смерть легкую, не так ли? Что толку в этом каленом железе, в сломанных костях, в содранной коже, правда? Вы же не думаете, что вас причислят к лику святых, Тарновски?

Перечисление возможного ущерба заставило Гурова внутренне содрогнуться.

– Повторяю, я не Тарновски, – сказал он.

– Через минуту вы скажете обратное, – заверил его человек со всклокоченными волосами и махнул рукой своим подручным. – К стене его!

Снова звякнули наручники. Гурова рывком подтянули к стене. Кто-то наклонился к нему и успел защелкнуть наручник на его правом запястье.

На втором он этого сделать не успел. Гуров, усыпивший его бдительность своим показным безволием, вдруг резко рванулся назад, нарушив равновесие всей группы, а потом, повиснув на руках удерживающих его людей, ударил обеими ногами в грудь третьего, пытавшегося надеть на него наручники.

Тот отлетел назад, выбив из рук главного фонарь, и рухнул спиной прямо на раскаленные прутья и угли. Одежда на нем вспыхнула. Дикий вопль огласил бункер. Гуров бросился вперед и успел подхватить один из рассыпавшихся раскаленных прутьев. С этим оружием в руках он бросился к выходу.

Глава 7

Четверо высоких крепких мужчин в рыбацких робах выбрались на гребень дюны и огляделись. С того места, где они стояли, открывался прекрасный вид на залив и на берег, покрытый кое-где каменной россыпью. Далеко от них по серой воде летел катер, оставляя за собой белый исчезающий след. За спиной у них был негустой сосновый лесок, слева виднелась деревенька, справа – окраины городка. Впрочем, ни из городка, ни из деревни увидеть их не могли, разве что в хороший бинокль.

Видимо, эти четверо предполагали такой вариант, потому что после поверхностного осмотра один из них сам достал из футляра большой армейский бинокль и принялся уже подробно и тщательно просматривать окрестности. Остальные трое терпеливо ждали. Друг на друга никто не смотрел.

Медленно плыли по небу серые тучи. Медленно накатывались на берег волны. Мирно посвистывал ветер.

– Ну, так! – сказал наконец человек с биноклем. – Вроде все спокойно. Будем надеяться, что наше появление не привлекло нежелательного внимания. Конечно, расслабляться нельзя ни в коем случае, но пока нам, несомненно, фартит. Утратить этот фарт мы не имеем права – ни в коем случае.

На вид ему было лет сорок пять. Судя по внешности, жизнь его протекала большей частью на открытом воздухе. Грубое лицо его с брезгливо оттопыренной нижней губой было покрыто слоем несводимого загара и резкими морщинами, которые появляются на обветренной коже. Поджарое тело и легкость в движениях свидетельствовали о том, что человек этот следит за своей физической формой и регулярно занимается спортом или тяжелой физической работой. Нетрудно было представить себе, что работа эта зачастую связана с оружием и прочими армейскими штучками. Рыбацкий наряд сидел на человеке ладно, как полевой мундир, а в его повадках явно просматривалась привычка командовать.

– Что ты называешь фартом, Веслав? – спросил человек, стоявший вполоборота к говорившему. – Прости, но это звучит просто наивно. О нашей группе стало известно, как только ты нас собрал. Согласен, это была досадная случайность. Согласен, на первом этапе нам удалось избежать препон и высадиться здесь почти без проблем. Но называть это фартом… Мы забились в нору и носа не решаемся высунуть. Или ты хочешь сказать, что это не так?

Спорщик был высок и тоже атлетически сложен. Возраста он примерно того же, что и Веслав. У него было смуглое неулыбчивое лицо и посеребренные виски. На его широких плечах погоны, безо всякого сомнения, тоже смотрелись бы органично. И ремень автомата. Но сейчас он был без оружия.

Двое других были помоложе и прислушивались к разговору с почтительностью, свойственной нижним чинам. Если у них и было какое-то мнение, они предпочитали держать его при себе.

– Мы все делаем правильно, – выдержав паузу, продолжил Веслав. – Мы сидим тихо, но разве может быть иначе? У нас впереди дело на миллион долларов. Глупо было бы привлекать к себе внимание. Ты все это понимаешь, Тарновски, лучше других.

– Да я не про это говорю! – поморщился седовласый. – Не нравится мне это все. Намерения наши удержать в тайне не удалось, людей у нас слишком мало, место высадки нам известно весьма приблизительно, время тоже, а нас в любую минуту могут проверить пограничные службы, милиция, да мало ли кто еще!.. Вместо миллиона мы можем заработать приличный срок на сибирском лесоповале.

– Не пугай ребят, Тарновски! – с усмешкой сказал Веслав. – Не слушайте его, парни! Я знаю его с восьмидесятого года. Тарновски всегда был убежденным пессимистом и всегда процветал. Просто у него стиль жизни такой. А что касается нашего дела, то все далеко не так мрачно, как хочет кое-кто представить.

Теперь все трое уставились на Веслава. В глазах у всех блеснул огонек интереса.

– Просто я не все вам пока рассказал, – объяснил Веслав. – У меня были на то причины. Не все было ясно. Теперь же я готов сообщить вам все подробности. Операция вот-вот начнется. Небольшое транспортное судно болтается сейчас в нейтральных водах под предлогом ремонта двигателей. На нем только команда и десяток обычных пассажиров. Документы в полном порядке, груз безобидный. Разумеется, пассажиры – это Адам Перадо и его охрана. Про это, конечно, знает очень ограниченный круг людей. Сейчас Перадо ждет только ухудшения погоды, чтобы предпринять попытку высадиться здесь на катере. Прогноз, кстати, ухудшается, ждать осталось недолго…

– Какого черта им нужна непогода? – возмутился Тарновски. – Если они подохнут, мы ничего не получим!

– Истинная правда, – кивнул Веслав. – Но такова ситуация. Адам Перадо слишком одиозная личность. Если его инкогнито раскроется, ему грозят большие неприятности. Он предпочитает рискнуть. К тому же, как мне сообщили, его люди – прекрасные моряки, и катер у него надежный и быстроходный.

– Наверняка этот катер будет напичкан стволами, – проворчал Тарновски. – И нас четверо… Хорошая арифметика!

– Мы не считать сюда приехали, – возразил Веслав, – а дело делать. Да, против нас будут действовать умелые, хорошо вооруженные кадры. Но учтите, что против них будет очень многое – ночная высадка, буря, усталость, страх и наша внезапность…

– Какая к черту внезапность… – раздраженно начал было Тарновски, но Веслав остановил его властным движением руки.

– А теперь слушайте, – сказал он. – Самое главное. Среди охраны Перадо есть наш человек. О часе и месте высадки он передаст нам сигнал через спутник – это особый канал. Или вы думаете, я зря раскидывал антенну в нашей хижине? Сегодня он должен с нами связаться. Само собой разумеется, наш связной также будет участвовать в высадке. Так что приплюсуйте еще один ствол. И внезапность – она тоже никуда не исчезла. Все козыри будут у нас на руках.

– Ты говоришь так, будто Перадо высаживается на необитаемый остров, – продолжал возражать Тарновски. – Но здесь его кто-то должен встречать. А ты об этом как будто забыл.

– Не забыл, – нарочито небрежным тоном сказал Веслав. – Просто сколько они могут нагнать сюда людей? Встречающих может быть два-три человека, не больше, да и те не захотят светиться. Вряд ли они нам опасны.

– Странно это слышать, – пожал плечами Тарновски. – Сейчас каждый шаг таит в себе опасность. И встречающих может оказаться не двое, а целый отряд. Мне все это очень не нравится. Мы должны были собрать большие силы…

– Ты прекрасно знаешь, что у нас не было такой возможности! – резко ответил Веслав. – Ни времени, ни ресурсов. Люди, на которых я мог опереться, как назло все разъехались. Мы могли скооперироваться с Хасаном, но что это могло означать для нас, соображаешь? Нет, я считаю, что нынешний расклад – самое лучше, что только можно было придумать. И мы должны взять Перадо, чего бы это нам ни стоило!

– Боюсь, что этот кусок нам сегодня не по зубам, – буркнул Тарновски. – И не говори, что я зря каркаю. Все складывается не в нашу пользу. Все на свете можно выдержать, но делать бессмысленную работу унизительно и глупо…