Резонер

– Кроме Абрамова. Мы с ним вместе открыли ресторан, совместно вложили в него деньги. Он почти не занимался этим бизнесом, доверив все дела мне. Зачем ему меня убивать?

– Чтобы получить весь ресторан, например.

– Он и так его мог получить. Если бы он попросил, я бы отказался от своей доли. Мы с ним много лет дружим.

– Я вовсе не собираюсь вас убеждать, что именно он вас предал. Но весь мой прежний опыт говорит мне, что нужно проверять всех. Подумайте еще раз. Может, у вас были личные враги? Или ваши финансовые интересы пересеклись с кем-нибудь еще?

– Ни с кем. Я вообще не конфликтный человек. Только с Назаровым и Лунько у меня был неприятный разговор. Но я не думал, что кто-то из них решится на такое…

– А если они доложили о вашей размолвке президенту компании и именно он принял решение о вашем физическом устранении?

– Я в это не верю. Флейшер очень умный и осторожный человек. Он у всех на виду, его часто включают в число самых известных бизнесменов страны. Зачем ему устранять такого человека, как я? Если бы он захотел, он бы меня разорил за два месяца. А это гораздо эффективнее, чем убийство. И потом, Флейшер не станет связываться с подонками. Это не в его стиле.

– Не обязательно, чтобы он сам связывался. Однако я все равно постараюсь проверить. Значит, вы считаете главными подозреваемыми Назарова и Лунько?

– Думаю, что да. Один из них мог заказать мое убийство. Я же говорил вам, что у них есть небольшая компания, интересы которой пересеклись с моей. Флейшер об этом не знает.

– Не знает или не хочет знать?

– Не хочет знать, – сказал, немного подумав, Арзуманян.

Дронго взял материалы, внимательно посмотрел цветные фотографии, на которых были бизнесмены. Цепкие взгляды, неприятные лица.

– Кажется, Раневская говорила, – печально заметил он, – что это не лица, а личные оскорбления. Не люблю я этих новых бизнесменов. Как будто всё при них. Сытые лица, отвислые щеки, вторые подбородки, глаза навыкат, дорогие костюмы и галстуки. Кажется, у них есть все. А в глазах страх. Посмотрите в глаза каждому из них – и вы увидите этот страх. Они ведь стали миллионерами за несколько лет. И понимают, как неправедно нажито их имущество. И поэтому они все время боятся. Боятся все потерять, боятся, что у них отнимут деньги, как они в свое время отняли их у других. За исключением нескольких человек, заработавших свои капиталы тяжелым трудом, все остальные – обычные проходимцы и жулики, воспользовавшиеся общим бардаком начала девяностых.

– Тогда время было такое, – заметил Арзуманян, – каждый хапал все что мог. Одни смогли хапнуть больше, другие меньше.

– И те, у кого меньше, всегда завидуют тем, у кого больше.

– Наверное, – согласился Арзуманян, – только мне от этого не легче. Я хочу знать, кто и зачем организовал нападение на меня. Я хочу посмотреть этому человеку в глаза. Ради этого я готов платить сколько угодно, притворяться, ждать. Лишь бы узнать, кто это. Плюнуть ему в глаза. Или удавить собственными руками.

– Сначала нужно его найти, – Дронго закончил листать документы и отложил папку в сторону. – Я дам вам номер телефона Эдгара Вейдеманиса. Если вам потребуется срочно связаться с нами, звоните ему. Желательно не пользоваться своими телефонами. Ни домашними, ни, тем более, мобильными. Вы меня поняли?

– Конечно.

– И отправьте брата обратно в Санкт-Петербург, – посоветовал Дронго на прощание.

Арзуманян взглянул на него и тяжело спросил:

– Вы думаете, они попытаются напасть еще раз?

– Они не выполнили своего главного поручения – не смогли вас устранить. А деньги им наверняка заплатили вперед. Значит, они могут сделать еще одну попытку. На вашем месте я бы не покидал дачу до отъезда в Лондон. И наймите себе несколько личных телохранителей.

– Я их не боюсь! – зло ответил Арзуманян. – Мне терять нечего.

– А сын? – напомнил Дронго. – У него в этом мире больше никого не осталось. Если с вами что-нибудь случится, кто поедет с ним в Лондон?

Арзуманян отвернулся. Затем усилием воли взял себя в руки.

– Извините. Кажется, я веду себя, как мальчишка. Вы правы. Напрасно я вызвал брата. Смешно подумать, что он и наши собаки могут меня защитить. Я сегодня же вызову людей из частного охранного агентства.

Дронго кивнул. Он понимал, насколько сложным будет расследование этого дела.

«И Джил совсем не вовремя приезжает», – в который раз с нарастающей тревогой подумал он.

Глава пятая

Весь вечер они с Эдгаром просматривали материалы Арзуманяна? Рекламные проспекты, естественно, рассказывали лишь о достижениях нефтяной компании и ее руководителей. Пришлось выходить в Интернет, чтобы получить больше информации. Однако среди нескольких тысяч страниц, посвященных нефтяной компании, о ее руководителях не было никаких дополнительных данных.

Поздно вечером Дронго позвонил Владимиру Владимировичу и попросил проверить автомобиль, номер которого он запомнил. Владимир Владимирович перезвонил через сорок минут.

– Ты опять попал в какую-то неприятную историю? – спросил он.

– Это вопрос или утверждение? – поинтересовался Дронго.

– Пока вопрос, – проворчал старый знакомый. – Эта машина из отдела собственной безопасности МВД. Они за тобой следили?

– По-моему, да.

– Ты в этом уверен?

– Да. Я сам видел, как они ехали за моей машиной.

– Что ты опять натворил?

– Ничего. Я провожу обычное расследование по просьбе одного бизнесмена.

– Наверное, твой бизнесмен связан с какими-то сотрудниками милиции и поэтому вызывает такой интерес. В общем, ты лучше с ним завязывай, тогда у тебя не будет проблем. И учти, что я тебе ничего не говорил. Чтобы выяснить номер этого автомобиля, мне пришлось звонить замминистра.

– Я не могу бросить это расследование, – твердо сказал Дронго.

– Почему? Неужели тебя прельщают его гонорары? Раньше ты таким не был.

– У него убили семью, – пояснил Дронго. – Киллеры ждали его у дома. Они стреляли в автомобиль и видели, что там находятся дети. Представляете? Попали в бензобак. Машина взорвалась и загорелась. Жена и дочка погибли у него на глазах. Сына же он чудом успел вытащить, но мальчик получил сильные ожоги. Вы и сейчас думаете, что я работаю только из-за гонорара и мне нужно прекратить расследование?

– Не кипятись, – посоветовал Владимир Владимирович и, помолчав, сказал: – Извини. Я ничего не знал.

Только сильные люди могут извиняться. Уметь признавать собственные ошибки – качество великодушных людей.

– Вы не обязаны были знать такие подробности.

– Ладно. Не нужно бросать мне спасательные круги. Как-нибудь выплыву. В общем, я понял. Ты говорил об этом деле с кем-нибудь из сотрудников милиции?

Дронго не хотелось отвечать на этот вопрос. Но врать не имело смысла.

– Кажется, я ошибся, – уныло признался Дронго.

– Вот именно, – ответил Владимир Владимирович, – возможно, расследование этого дела находится под контролем отдела собственной безопасности МВД. Не знаю, какие там подробности, но раз они тобой заинтересовались, то сие представляется весьма возможным. В общем, ты не маленький. Будь осторожен и особо не зарывайся.

– Хорошо. Спасибо.

– И еще… – добавил Владимир Владимирович.

– Что? – спросил Дронго.

– Ты правильно сделал, что решил помочь человеку. Я не знаю, кто стрелял в его машину, но первый раз слышу о таких киллерах. Это же бешеные псы! Их нельзя лечить, нужно уничтожать.

Дронго положил трубку. Вейдеманис вопросительно смотрел на него.

– Автомобиль был из отдела собственной безопасности МВД, – пояснил Дронго.

Это была своеобразная внутренняя контрразведка в милиции. Вейдеманис об этом хорошо знал.

– Думаешь, Демидов им сообщил? – удивился Эдгар.

– Нет. Скорее, он постарался уточнить детали расследования, чем невольно спровоцировал наблюдение за мной. Хотя подожди… Я вспомнил. Он звонил сначала прокурору и у него узнавал номер телефона Гордеева. Может быть, прокурор. Но он не стал бы звонить в МВД, зная, что к нему обратился Демидов. Нет. Не получается. Я должен поговорить с Демидовым еще раз.

– Завтра утром, – взглянул на часы Вейдеманис.

– Завтра приезжает Джил, – вспомнил Дронго.

– Я тебя поздравляю, – пробормотал Эдгар. – Может, тебе лучше пока не заниматься этим расследованием?

– Ну, хватит. Давай снова за компьютер. Попытаемся выжать какую-нибудь информацию. Я должен еще позвонить одному старому другу.

Часы показывали двенадцатый час, когда Дронго дозвонился до Тбилиси.

– Батоно Давид, здравствуйте! – громко сказал он, услышав знакомый глуховатый голос.

– Здравствуй, дорогой, – ответил старик. – Ты стал меня забывать. Редко звонишь.

– Признаюсь, виноват.

– И давно к нам не приезжал. Хотя сейчас приезжай – не приезжай, ничего не изменится. Плохо у нас стало. Совсем плохо, дорогой. Людям скоро есть нечего будет. Ты слышал, нашего Джабу из тюрьмы выпустили. Такого человека в тюрьме держали! У тебя ко мне дело?

– У меня к вам большая просьба, батоно Давид.

– Для тебя сделаю все что хочешь.

Много лет назад Дронго спас сына Давида, и старик всегда помнил об этом.

– Мне нужно найти авторитетного человека, с которым я мог бы поговорить об одном преступлении. Вы меня понимаете?

– Все понимаю, дорогой. Ты хочешь узнать, кто мог совершить какое-то преступление в Москве?

– Да.

Среди «воров в законе» больше всего было представителей Грузии. Это был своего рода консорциум, в котором одну из главных ролей играл Давид Гогия. Дронго знал об этом и именно поэтому обратился к старику с просьбой о помощи. Давно отошедший от дел, Давид пользовался непререкаемым авторитетом в преступной среде и был настоящим хранителем старых традиций.

– Позвони Кахи от моего имени. Скажи: Давид просил о помощи. Запиши телефон. Только учти, что тебе нужно будет с ним самому встретиться. Иначе он разговаривать не будет.

– Кахи Батумский? – не поверил Дронго.

Он слышал об этом преступнике, который считался легендарной личностью даже в нашпигованной преступниками Москве. Одиннадцать раз Кахи сидел в тюрьме, пробыв за решеткой в общей сложности около тридцати лет.

– Его иногда так называют, – подтвердил Давид, – но ты можешь не беспокоиться. Если назовешь ему мое имя, можешь с ним спокойно встречаться. Волос не упадет с твоей головы, – и он продиктовал номер телефона.

– Не сомневаюсь. Спасибо, батоно Давид, – Дронго положил трубку.

– Ты рискуешь, – негромко произнес Эдгар. – С одной стороны – сотрудники спецслужб, а с другой – Кахи Батумский. Ты понимаешь, в какую ловушку себя загоняешь?

– Понимаю. Но это единственный шанс быстро раскрыть это дело. Я очень боюсь, что убийцы захотят повторить нападение. Если с Арзуманяном что-нибудь случится, я себе этого не прощу.

– Может, ты и прав. Но ты должен понимать, насколько все это рискованно. Собираешься лезть в логово к бандитам, чтобы получить информацию! Тебе не кажется, что ты можешь этим спровоцировать нападение на себя?

– Кажется. Но я все равно позвоню. Когда совершаются такие преступления, нельзя делать вид, что ничего не происходит. Я немного слышал об этом Кахи Батумском. Он пожилой человек, имел много судимостей, но всегда свято соблюдал «воровской кодекс». Он не из тех воров, которые «коронуются» за большие деньги и не соблюдают никаких внутренних законов. Он никогда не был женат, никогда не работал, даже в колониях, и никогда не сдавал своих друзей. Этот человек поймет мотивы, которые мною движут. Он никогда бы не разрешил стрелять по машине с детьми.

Дронго поднял трубку и набрал номер, который ему дал Давид Гогия. На другом конце сразу ответили.

– Вас слушают, – в голосе говорившего не было характерного грузинского акцента.

– Добрый вечер, – начал Дронго, – я звоню от батоно Давида Гогия. Мне нужен господин Кахи Батумский.

– Кто вы такой?

– Друг Давида.

– Оставьте номер вашего телефона, вам перезвонят, – предложил неизвестный.

Дронго усмехнулся, но продиктовал телефон. Конспирация была абсолютной. Очевидно, Кахи опять находился в розыске. Едва Дронго положил трубку, как раздался звонок. Он быстро поднял трубку, но это был его водитель Сергей.

– Я их мотал по городу три часа, – гордо сообщил он, – а потом они все поняли и, обогнав меня, увидели, что в машине никого нет.

– Что было потом? – быстро спросил Дронго.

– Ничего, они уехали. Больше я их не видел. Они поняли, что вас нет – и уехали.

– Будь осторожен, – предупредил Дронго, – и сразу поезжай домой. Больше не нужно оставаться на улице.

– Никого нет, – ответил водитель, – они уехали.

– Все равно будь осторожен, – еще раз сказал Дронго.

Положив трубку, он взглянул на Вейдеманиса.