Марсиане, go home!

В старые добрые времена такой жест означал совершенно другое и был понятен для всех — пора выяснить отношения в хорошей драчке. Но сейчас все изменилось. Если люди желали поговорить, не надрываясь и не угадывая по губам слова, они вставали и выходили наружу вместе с выпивкой. Это даже стало традицией. Официанты уже давно привыкли к этому и никак не реагировали при виде клиентов, выходящих таким образом из бара.

Льюк сунул чек в карман, взял обозначенные движением руки Картера два бокала и стал пробираться сквозь толпу в сторону выхода. Единственным риском в таких случаях была возможность, что какому-нибудь марсианину взбредет в голову увязаться за выходящими. В таком случае не оставалось ничего другого как вернуться назад. Но им повезло. Они оказались на улице совсем одни.

— Спасибо, дружище! Извини, я вел себя по-свински — хотел послать подальше. Но что все это означает?

— Ты когда-нибудь читал «Кровавое Эльдорадо»?

— Что? Да это же моя книга! Постой, но ведь написана она тому лет пятнадцать. Один из самых паршивых моих вестернов.

— Да, верно. Не согласен только с твоей оценкой романа. сейчас она последний писк моды.

— Шутишь?

— Наоборот! Она настолько сейчас нарасхват, что одно из издательств собирается выпустить её в массовой серии карманного формата. Ты только представь, что вестерн настолько пошел в гору, что бьет все рекорды. Редакторы ломают головы в поисках оригинала. И этот чек ни что иное, как небольшой аванс, который ребята внесли Бернстейну в счет твоих авторских прав.

— Небольшой? Ну, конечно! Четыреста долларов, да разве это аванс? Кот наплакал. Пойми миеня правильно, я не то что цену себе набиваю, но все же…

— Старик, аванс был в три тысячи, но возможно, ты подзабыл, что был должен Бернстейну две тысячи с половиной. Так что за их вычетом все сходится четко. Ну ты и счастливчик. Надо же, даже с долгами рассчитался!

Льюк невозражал такой трактовке вопроса, и Картер продолжил:

— У Бернстейна не оказалось твоего адреса. Я предложил переслать чек мне с обязательством, что я тебя из-под земли достану.

— А как же тебе это удалось?

— Через Марджи узнал, что ты обретаешься где-то в этом районе. Оставалось только пройтись по барам. Я был уверен, что рано или поздно…

— Просто чудо! — воскликнул Льюк. — Ведь после звонка Марджи я сунулся сюда в первый и уж точно надолго в последний раз. Но вернемся к Бернстейну. Что он говорит обо всем этом?

— Советует тебе забросить всю эту научную фантастику. Она уже никому не нужна. Ну, признай же, разве можно в нынешней-то ситуации побудить кого-то читать космические росказни? Да у них эти марсиане по домам шастают! И тем не менее, люди пока продолжают читать. Пробудился большой интерес (и ещё больший к вестернам) к криминальным историям. Он также просил тебе передать, что если ты уже впрягся в работу над обещанным научно-фантастическим романом…

— По правде говоря, даже и не приступал еще.

— Ну и отлично! В любом случае Бернстейну он уже ни к чему, и он просил тебя забыть о нем.

— Это не так уж и трудно сделать, поскольку я и не начинал даже. Ни одной стоящей мысли не приходило в голову. Лишь как-то вечером, сидя в твоей хижине… Кстати, тогда-то и появились марсиане.

— Льюк, какие у тебя планы? Что ты собираешься делать, чем заниматься?

Вопрос застал Льюка врасплох. Действительно, а какие же у него планы. На полученные четыреста долларов он с учетом снижения цен мог безбедно протянуть несколько месяцев. С безденежьем покончено, и он мог теперь увидеться с Марджи. Если захочет. Но горел ли он желанием поступить таким образом?

— Честно говоря, не знаю, — признался он как Картеру, так и самому себе.

— А я вот знаю, — выпалил Картер. — Да, ты обжегся на научной фантастике. Но вестерны? Если у тебя хоть чуть-чуть варит в черепушке, ты должен вернуться к ним. Для тебя это дело не новое.

— Да и был-то всего один роман. Ну ещё несколько рассказов. Но все дело в том… что не люблю я их.

— Слушай, а может тебе нравится быть посудомойкой?

— Нет… не совсем.

— Да открой ты свои глазенки.

Картер что-то вытащил из папки. Вроде было похоже ещё на один чек… и, надо же, — это, действительно, был чек. Льюк взглянул на него. Тысяча долларов на имя Льюка Деверо, подписанный тем же Бернстейном.

— На этот раз речь идет о персональном авансе Бернстейна в счет твоего будущего вестерна, если, конечно, ты соизволишь согласиться написать его. Он прямо так и сказал: если и на сей раз получится не хуже, чем «Кровавый Эльдорадо», он заплатит тебе пять кусков. Ну, как? Они твои — стоит тебе сказать «да».

— Дай-ка посмотрю!

Льюк вырвал из рук Картера второй чек и начал его рассматривать, с каким-то любовным благоговением.

Дела явно шли в гору. У него уже зародились кое-какие мысли насчет сюжета. Он знал, как начнет свой новый вестерн.

— Смеркается, до самого горизонта — бескрайняя равнина Техаса, измотанный дальней дорогой ковбой на лошади…

— Браво! Может, спрыснем это дело? — заторопился Картер.

— Непременно! А мо… Может, не будем? Только не обижайся, оставим на потом.

— Но почему? Вдохновение, что ли нашло?

— Ты угадал. У меня аж мозги закипают. Хотел бы начать прямо сейчас, пока я настроился. И выпил не так много, чтобы затуманились мозги.

— Я тебя отлично понимаю. В таких случаях, ничего так не возбуждает, как чистый лист бумаги перед тобой. Ладно, оставь мне только свой адрес и телефон.

После того, как Льюк их ему сообщил, Картер продолжил:

— Знаешь, Марджи тревожится в отношении тебя. Я понял это по её манере говорить по телефону. Она вынудила меня обещать дать ей твой адрес, если, конечно, я тебя разыщу. Извини, что вмешиваюсь в ваши личные дела, но ты не возражаешь?

— Да нет, ничего. Но тебе незачем беспокоиться: я ей сам позвоню завтра.

Льюк от всего сердца пожал на прощание руку Картеру, сердечно поблагодарив его за все. Он немедля поспешил к своей печатной машинке, которая уже давно скучала по нему.

Он был до такой степени возбужден, что только у себя в доме, поднимаясь по лестнице, заметил, что по-прежнему держит в руке бокал виски с содовой. Надо же, всю обратную дорогу нес его, да с такой осторожностью, что даже капли не пролил!

Рассмеявшись, он залпом осушил его.

Уже у себя в комнате снял пиджак, развязал и отбросил в сторону галстук, закатал рукава рубашки. Поставил поудобнее машинку, рядом с нею пачку бумаги, пододвинул стул и уселся. Вставил первую страницу. Решил печатать, не останавливаясь для исправления черновика. Будет стучать с ходу на одном дыхание. В конечном варианте все может пригодиться.

Название? Ломать себе голову, подыскивая какое-нибудь интригующее название для вестерна, не было необходимости. Главное — ухватиться за главную сюжетную линию и задать ритм, характерный для этого жанра литературы. Что-нибудь в роде «Выстрелы на границе» или «Выстрелы в Пекосе».

«Выстрелы», кажется, подойдут, но только без всяких там границ; события в «Кровавом Эльдорадо» уже происходили на границе. А что касается «Пекоса», то он даже не знал, существует ли такое место на географической карте. Нет, лучше Аризона. Он путешествовал по тем краям, и не составит труда описать их.

Кстати, какие там протекают реки? Литтл Колорадо: что-то уж слишком длинное (название, конечно, а не сама река). Так, ещё была какая-то… Троут Крик… но — «Выстрелы на Троут Крик» — нет, не пойдет.

Ага, кажется, нашел! Джила! «Выстрелы на Джиле». А что ещё если чуть изменить, скажем, «Рила»?

Льюк напечатал название будущего вестерна заглавными буквами на самом верху страницы.

Чуть ниже отстучал: «Льюк Деверс». Этот всевдоним он выбрал ещё когда писал свой «Кровавый Эльдорадо». Деверо как-то не звучало, не встраивалось в ритм вестерна.

Еще ниже вставил: «Глава 1», потом пропустил несколько интервалов и отодвинул каретку в правую сторону.

Ну, с богом! Чувствовал, весь роман где-то прямо на кончиках пальцев. Он даже не собирался останавливаться на деталях сюжетной линии, все должно было само собой состыковаться по ходу работы, выстроиться в определенный логический ряд.

Вообще вестерны ограничены небольшим кругом тем. В принципе, почему бы не использовать уже знакомый и однажды использованный вариант своего давнишнего рассказа «Гром в долине»? Два соперничавших ранчо в состоянии «войны», одно принадлежит бандиту — предателю и извергу, а второе, естественно, — положительному герою. И на этот раз те же самые ранчо можно разбросать по берегам реки Рила, что будет прекрасно соответствовать названию. У бандита-предателя, конечно, ранчо побольше с целым штатом головорезов и профессиональных убийц, вооруженных до зубов; у героя ранчо поменьше, или даже совсем маленькое, и компания нескольких бравых и отважных ковбоев, отнюдь не убийц.

И конечно же, найдется место для девушки. Как же без нее? Для любого романа — это просто необходимо.

Он был доволен. Интрига, сюжет выстраивались прямо на глазах.

Теперь требовались решить один важный вопрос: от чьего имени вести рассказ. Немного подумав, Льюк определил, что автором повествования должен быть один из головорезов, подручный бандита, которого однако, недавно наняли и поэтому он по своей сущности был все же хорошим типом, который в конце концов, к тому же влюбляется в дочь положительного героя, порядочного и честного ковбоя. Просто потрясающе! Сейчас все пойдет, как по маслу.

Несколько мгновений пальцы Льюка зависали над клавиатурой, он сделал несколько пропусков для начала абзаца и начал:

«По мере приближения Дона Мартсона к силуэту, который ожидал его на тропинке, он начал догадываться, что речь шла о мужчине с разбойничьим выражением лица, одетом полностью в черное. В руках поверх серебряной шишки на луке седла он держал кусок разбитого карабина. В этот момент…»

По началу каретка переводилась медленно, потом скорость стала увеличиваться. Льюк, зачарованный треском клавиш машинки, трепетно плыл в бурном потоке изливавшихся из него слов. И вдруг…

Один из марсиан, совсем небольшого росточка, объявился сидящим верхом на каретке, и вместе с ней мельтешил перед глазами Льюка, бодро покрикивая.

— И-эх! Трогай, милая! Гони во всю, жми! Быстрее, Джоннии, живее! Вперед!

Льюк зарычал.

А потом…

Глава 9

— Что у него, доктор, кататония?[3] — тихо осведомился интерн.

Врач скорой помощи почесал подбородок, рассматривая неподвижное тело, лежавшее на кровати.

— Очень странно, — сказал он. — Больной несомненно находится в состоянии кататонии. Но похоже, это только приступ.

Повернулся к хозяйке квартиры, которая стояла у входа в комнату Льюка:

— Вы сказали, что сначала раздался крик?

— Да, так и было. Я подошла послушать, что случилось, но машинка продолжала стучать, и я подумала, что все нормально. А потом, минуты через две-три, услышала треск разбитого стекла. На этот раз я уже вошла: окно было вдребезги разбито, а он был с другой стороны, на площадке пожарной лестницы, куда он упал. Если бы не она, мне бы пришлось звонить в морг.

— Странно, — повторил доктор.

— Вы его увезете, доктор? Он, видно, потерял много крови…

— Не волнуйтесь, порезы не серьезные. Да, придется забрать его с собой.

— Может, раны-то и не очень страшные, но смотрите, что сделалось с моим платьем. Теперь его, такое испачканное, и не отстираешь!

— Мне, действительно, жаль вас, поверьте.

— А разбитое окно, кто мне за все это заплатит?

— Простите, — глубоко вздохнул врач. — Но это вопрос не к нам. А что, если нам сделать хотя бы первичную обработку ран, остановив кровотечение? Будьте так любезны, принесите нам кипяченой воды.

Хозяйка не стала спорить и поспешно вышла из комнаты.

— Вам, действительно, нужна кипяченая вода? — удивился интерн.

— Ну, конечно же, нет. Но мой тебе совет: если хочешь избавиться от женщины, попроси у неё кипяченой воды. Срабатывает на все сто.

— Да, похоже. Сначала обработаем раны спиртом, или все же увезем его?

— Продезинфицируй прямо сейчас, а я тем временем осмотрюсь.

Врач подошел к письменному столу и наклонился над пишущей машинкой, в которую был вставлен лист бумаги.

— Льюк Деверс… Мне знакомо это имя. Совсем недавно я его слышал, но где?

— Понятия не имею, доктор.

— Напечатано начало какого-то вестерна. Так, «Глава 1». Первые три абзаца вроде ничего… потом литера пробила бумагу насквозь. Именно в этот момент что-то и произошло. Наверняка, какой-нибудь мирсианин.

— Как будто существует в мире что-то еще, способное довести людей до помешательства!

— Другое дело раньше. Тогда как-то люди сходили с ума каждый по-своему. А теперь один диагноз на всех — марсиане. — Доктор вздохнул. Вот в этом месте он закричал. Затем, по словам хозяйки, ещё какое-то время стучал на машинке… Но, иди сюда! Посмотри-ка на это.

Интерн как раз закончил обрабатывать раны и подошел к врачу. Прочитал вслух:

«Ну трогай милая давай давай гони вовсю вперед жми по тракту живей скорей вперед»

— Похоже на телеграмму, посланную Зоро своей лошади, — добавил он. Это вам говорит о чем-нибудь, доктор?

— Даже не знаю, что и сказать. Думаю, между этим набором слов и тем, что произошло с ним, есть что-то общее. Но что? Да, ладно. Идем отсюда.

Интерн прошелся по карманам Льюка в поисках бумажника (если бы нашлись деньги, то пациент имел бы право на частную клинику). Конечно неплохо было бы обнаружить какие-то указания насчет того, кого «предупредить при несчастном случае со мной». Увидев всего три банкнота по одному доллару, доктор с интерном скривились. Но тут же от удивления широко распахнули глаза, когда наткнулись на два чека.

— Льюк Деверо! — воскликнул врач, читая его получателя на чеке. Теперь вспомнил. Его псевдоним очень похож на настоящую фамилию, поэтому-то он и показался мне знакомым.

— Не знал, что у вас хватает времени на чтение дешевых книжонок.

— Ну конечно же, нет. Тут совсем другое дело. В психиатрической клинике работает медсестра… она обзвонила все медицинские учреждения подобного типа с просьбой сообщить ей об этом типе, если он попадется кому-то на лечение. Я думаю, это её бывший муж.

— Ну и отлично. Вот и нашелся тот, кого в таких ситуациях следует предупреждать. Но как насчет денег?

— Ах, да… Если его признают сумасшедшим, будет ли признан действительным этом чек? Вот в чем проблема.

— Верно. Посмотрим, что скажет жена. В конце концов, это её трудности.