Время нашего страха

– И всё можно списать на одного бандита, – насмешливо уточнила Вакуленко, – которого вы нашли и убили. Я правильно вас поняла? Мы уже можем закрыть это дело?

– Нет, – ответил Дронго, – не можете. Мы ещё не знаем человека, который все это организовал. Убийца был только исполнителем, я уверен, что есть более опасный человек – организатор всех этих преступлений, которого мы обязаны найти.

– Надеюсь, вы не собираетесь стрелять ещё раз? – поинтересовалась Вакуленко. – Хотя у вас это все равно не получится. Мы оставим ваш пистолет у нас до тех пор, пока не завершим расследование. Надеюсь вы не обидитесь?

– Нет, – ответил Дронго, – я буду только рад.

Не нужно говорить этой фурии, что у него дома есть три пистолета, на каждый из которых оформлено разрешение. Два из них были с дарственными надписями. Вакуленко удовлетворенно кивнула. Хоть в чем-то она сумела достать этого непонятного человека.

– Вы обманывали нас с самого начала, – возмущенно заявила Людмила Алексеевна. – Мы считали вас представителем Ледкова, его адвокатом. А оказалось, что вы частный детектив, который ведет самостоятельное расследование. Вы понимаете, что теперь я не разрешу вам присутствовать при допросах Ледкова? Он достаточно богатый человек, пусть оформляет себе нового адвоката.

– Я обязательно передам ему ваши пожелания.

– Расскажите подробно, что случилось в доме. И учтите, все ваши показания будут зафиксированы на пленку, – сурово заявила Людмила Алексеевна.

Дронго рассказал. Коротко, без ненужных деталей, без ложного пафоса. Но всё получилось достаточно интересно. Девушка-стажер смотрела на него, раскрыв рот. Удальцов не скрывал своего восхищения. Только Вакуленко кусала губы, слушая этого свидетеля. Она понимала, что он вел себя очень неплохо в той ситуации, в какую попал вчера вечером. Но она не могла признаться в этом даже самой себе.

– И тогда я выстрелил ему в голову, – закончил Дронго, – у меня был только один шанс. Как только он чуть повернул голову, я выстрелил. Если бы я замешкался, он убил бы девочку, а мне этого очень не хотелось.

– В вашей интерпретации вы прямо герой без страха и упрека, – заявила Вакуленко, – хотя на самом деле вы просто обложили его как волка и заставили решиться на экстремальные действия. Не нужно было загонять его в угол.

– Нужно было дать ему уйти с девочкой? – поинтересовался Дронго. – Чтобы он её потом убил? Мы его не обложили, мы его заманили. Это разные вещи.

– Не нужно придираться к словам, – поморщилась Вакуленко, – не важно, что именно вы сделали. Самое печальное, что вы его застрелили и теперь мы можем не узнать имя человека, который был с ним связан. Если таковой действительно существует.

– Я в этом уверен.

– Посмотрим. – Она взглянула на Удальцова, словно разрешая и ему задать вопрос.

– Вы понимаете, что теперь этот организатор затаится и вы его не сможете вычислить? – спросил Удальцов.

– Не затаится, – возразил Дронго, – судя по всему, он очень торопится. Ему нужно как можно быстрее покончить именно с Ледковым. И поэтому он будет вынужден действовать.

– И вы никого не подозреваете?

– Несколько человек. Но конкретное имя я пока назвать не могу.

– Может, вы наконец остановитесь? – вмешалась Вакуленко. – Я вам очень не советую заниматься подобными частными расследованиями. Иначе в следующий раз я найду статью, по которой вас можно обвинить. Мне не нравится, что вместе с нами кто-то ведет параллельное расследование. И более того, считает себя вправе убивать людей по своему желанию.

– Позвоните в эстонское посольство, – вдруг предложил Дронго, – и проверьте фамилию убитого на предмет его выезда в Таллин. Это можно узнать в течение тридцати минут. Пока вы пошлете запрос и получите ответ, пройдет довольно много времени. Позвоните в их консульский отдел и узнайте, ездил ли убийца в Эстонию. Это многое объяснит.

Вакуленко хотела возразить, но Удальцов уже взял телефон. Сначала он позвонил в справочную, затем в посольство, затем в консульскую службу. Удальцов объяснил, что говорит из прокуратуры и просит дать справку по поводу одного из задержанных граждан.

– Мы не даем справок, – коротко сообщили в эстонском посольстве.

– Я знаю, – торопливо сказал Удальцов, – но дело в том, что это преступник, который скрывает от вас свою биографию. Он находится в розыске и нельзя давать ему визу. Мы хотели проверить и вас официально предупредить.

– Подождите, – попросил взволнованный голос, – как, вы сказали, его фамилия?

– Гундуев или Гуртуев, посмотрите обе фамилии.

– Подождите одну минуту…

Удальцов взглянул на Дронго. Все напряженно ждали.

– Да, – наконец сообщила сотрудница консульской службы, – у нас получал визу два месяца назад Камил Гундуев. Мы дали ему кратковременную туристическую визу на неделю. Срок визы уже истек. Если вы пришлете нам официальную бумагу, что он преступник, мы не дадим ему в следующий раз визу в нашу страну. Но нам нужно получить ваше письменное подтверждение.

– Обязательно, – пообещал Удальцов. Он положил трубку – Камил Гундуев, он же Салим Гуртуев, получил визу в эстонском посольстве два месяца назад. И успел побывать в Таллине, – сообщил Удальцов.

– Вот и всё, – сказал Дронго, – теперь не осталось никаких сомнений. Кто-то послал Гуртуева в Эстонию передать письмо Кроссу. Этот неизвестный знал всех шестерых друзей. И даже новый адрес Арнольда Кросса. Теперь я уверен, что этот человек существует. Погибший был только исполнителем, а нам нужно найти мозг. Того, кто придумал все эти преступления.

– Нам? – переспросила Вакуленко. – Вы хотите сказать «вам»?

– Я сказал правильно, – упрямо возразил Дронго, – вы уже давно всё поняли. Я частный эксперт, нанятый для расследования этих преступлений. И даже если вы посадите меня в тюрьму, то и тогда я буду думать, как найти организатора этих преступлений. Запретить мне думать вы не сможете. У вас просто не получится.

Вакуленко посмотрела на Удальцова.

– С ним невозможно разговаривать.

И вдруг Удальцов широко улыбнулся. А следом за ним улыбнулась и девушка-стажер. Людмила Алексеевна отвернулась. Она отчетливо поняла, что остановить этого эксперта им все равно не удастся.

«Ну и черт с ним, – вдруг решила она, – пусть делает сам всю работу. Пусть ищет и находит того, кого мы должны найти. Может, у него действительно получится лучше других».

Глава девятнадцатая

Дронго приехал в офис Ледкова. Со вчерашнего дня здесь стало ещё больше сотрудников охраны. Он обратил внимание, что теперь его встречал не Александр Казберук, а неизвестный мужчина лет пятидесяти, который проводил его к Ледкову. В кабинете кроме Геннадия Даниловича никого не было. Шторы были задернуты, несмотря на яркий дневной свет, и в кабинете был включен электрический свет. Отчасти из-за этого, отчасти из-за поведения самого Ледкова, который сидел неподвижным памятником в своем кресле, не двигаясь, даже когда в кабинет входили другие люди, всё казалось несколько иррациональным и нереальным.

– Уже закончили в прокуратуре? – спросил Ледков, когда Дронго вошел в кабинет.

– Добрый день, – Дронго уселся в гостевое кресло у стола. – Уже закончили. Следователь Вакуленко любезно заявила мне, что не верит в мою адвокатскую деятельность и настоятельно просила вас найти себе другого адвоката. Я ответил, что буду искать и обязательно найду организатора этих преступлений.

– Представляю себе её лицо, – усмехнулся Ледков. – Вы принесли список телефонов?

– Конечно. Они все переписаны на мой телефон. И хотя я мог бы запомнить двадцать номеров, но решил их записать. Это не тот случай, когда я должен демонстрировать чудеса своей памяти. Я был очень расстроен после того, как отвел девочку наверх, к Алле. Нужно было видеть, в каком она состоянии. Я считал себя отчасти виноватым. Нужно было проверить, кто именно живет рядом с Аллой, и хотя бы предусмотреть возможность их нейтрализации. Чтобы они не появлялись на лестничной клетке в тот момент, когда там был Гуртуев.

– Мне все рассказала Алла, – хмуро пояснил Ледков, – девочка ходила на вечерние занятия в музыкальную школу вместе с бабушкой. Никто не мог предположить, что всё так обернется.

– Как они?

– Гораздо лучше. Он несильно ударил. Его в этот момент больше волновали вы, а не старуха, у которой он вырвал ребенка. Он рассек ей кожу, чем вызвал обильное кровотечение. Но, несмотря на сильный удар и гематому, её мозг не пострадал, не было даже сотрясения, и поэтому она смогла подняться и попытаться выйти.

– Героическая женщина, – кивнул Дронго доставая свой телефон. – Здесь у меня все входящие и исходящие с его телефона. Давайте проверять. Я буду диктовать, а вы записывайте. Договорились?

Ледков кивнул. Дронго начал диктовать. Три или четыре раза Ледков нахмурился. Когда Дронго закончил, Ледков просмотрел длинную колонку цифр. Некоторые номера повторялись.

– Нет, – задумчиво сказал Ледков, – я не знаю ни одного номера. Во всяком случае они не принадлежат ни одному из моих знакомых, это абсолютно точно.

Он снова пробежал глазами все номера. Неожиданно нахмурился. Посмотрел на номера… протянул руку, вызывая своего секретаря. Девушка вошла в кабинет почти мгновенно. Она знала о проблемах своего босса в последние дни.

– Посмотри телефоны, – приказал Ледков, – у тебя хорошая память. Может, знаешь какой-нибудь из этих номеров.

Девушка прочитала всю колонку цифр. Затем уверенно показала на один из номеров.

– Этот номер телефона я знаю, – сообщила секретарь.

– Откуда? Чей это телефон? – почему-то шепотом спросил Геннадий Данилович.

– Дербеневой, – уверенно ответила секретарь, – я ей звонила. Он похож на номер телефона моей мамы, только наоборот, поэтому я его запомнила. Я ей несколько раз звонила в прошлом месяце, когда она была в отпуске. Нужно было что-то узнать по поручению Эмиля Борисовича…

– Это точно номер телефона Дербеневой? – У Ледкова дрогнул голос.

– Точно, – кивнула она, – я его сразу запомнила. Они были в отпуске, и я им перезвонила.

– Где они отдыхали? – уточнил Дронго.

– Не помню, но где-то в Прибалтике…

Мужчины переглянулись.

– Где именно? – спросил Дронго. – Вы не помните, где именно?

– Нет. Но, кажется, в Латвии или в Эстонии. Мне нужен был только номер её телефона, а где она находилась в тот момент, мне было неинтересно.

Ледков сжал зубы. Потом спросил.

– Другие номера ты не знаешь?

– Нет, не знаю.

– Иди и никому не говори ни слова, – строго приказал Ледков. Секретарь вышла из кабинета. Ледков ударил кулаком по столу – Мы нашли эту дрянь, – громко сказал он, – я сейчас её позову и все выясню. Но зачем она это придумала. Кто ей поручил? Ничего не понимаю. Она работает под руководством Левина. Неужели это он?

– Спокойнее, – посоветовал Дронго. – С её телефона два раза звонили Гуртуеву. И два раза звонил он Дербеневой. Может, что-то уточняя. Возможно, они были близко знакомы. Хотя не представляю, как они могли общаться. Она казалась мне такой интеллигентной женщиной, и вдруг разговоры с уголовником-рецидивистом.

– Может, она была его любовницей? Женщинам нравится такая воровская романтика, – предположил Геннадий Данилович.

Дронго покачал головой.

– Только не в этом случае, – убежденно сказал он.

– Её кто-то уговорил, – решил Ледков. – Давайте её позовем и поговорим с ней. Она сразу признается, вот увидите.

– Давайте просмотрим другие номера, – предложил Дронго. – Может, позовем ещё кого-нибудь, например, Казберука. Куда он исчез? Я его нигде не видел.

– Я послал его на нашу дачу, – сообщил Ледков, – пусть там все проверит. Он приедет к вечеру. Тогда вы сможете его увидеть. Я уже не знаю, кому можно доверять, а кому нельзя. Мы должны были вчера поехать с женой в ресторан, к нашим друзьям, но не смогли. Можете себе представить, как она злилась.

– Вы сказали жене, что не сумеете с ней поехать? – уточнил Дронго.

– Да, сказал.

– Когда это было?

– Примерно в пять часов вечера. Я решил, что приеду домой и мы будем разбираться в наших ошибках. Но потом вы предложили мне выслать машину.

– И вы снова позвонили жене?

– Снова, – кивнул Ледков, – и сказал, что опоздаю и мы, наверно, не успеем поехать в ресторан. Примерно через полчаса. Она обиделась и бросила трубку. Потом перезвонила и накричала на меня.

– Вы сообщили ей первый раз о своём отказе идти в ресторан приблизительно в пять часов вечера. А потом перезвонили минут через тридцать-сорок, – задумчиво сказал Дронго, – и как раз в это время появился Гуртуев. Может, это не просто совпадение?

– Я не сказал своей жене, что поеду к любовнице, – разозлился Ледков, – она даже не подозревает о существовании Аллы. И надеюсь, что мы уже выяснили, кто общался с этим бандитом. Моя жена ему вчера не звонила, во всяком случае здесь нет ее телефонов. А все номера телефонов моей Любы я хорошо знаю.

– Когда муж отменяет вечерний ужин и сообщает жене, что задержится, она вправе подозревать, что он собирается поужинать с другой женщиной, – заметил Дронго. – Мне нужно будет проверить все телефоны вашей супруги. Все её мобильные телефоны и ваши городские.

– Проверяйте, – недовольно буркнул Ледков. – Неужели вы можете поверить, что моя жена могла быть связана с этим бандитом.

– Мы всё равно проверим, – задумчиво заметил Дронго.

– Обязательно, – зло кивнул Ледков, – а пока давайте займемся женщиной, которая два раза звонила этому бандиту. И он звонил ей два раза. Никакой ошибки быть не может. Я её сейчас позову. Неужели она действовала по указке Эмиля Борисовича? Не могу в это поверить. Нет, не хочу в это верить. Как он мог решиться на такое?

Ледков вызвал секретаря и приказал найти Дербеневу.

– Мы всё сегодня узнаем, – торжествующе пообещал он.

Дронго молчал. Он привык доверять свом ощущениям. Своей интуиции, которая его никогда не обманывала. И эта интуиция не позволяла ему поверить в возможную связь интеллигентной, умной, начитанной молодой женщины с таким отморозком, как Гуртуев. Он видел глаза Дербеневой и видел глаза Салима Гуртуева. Это были два разных мира, никак не соприкасавшихся друг с другом.

Секретарь доложила, что пришла Дербенева. Ледков разрешил ей войти. Дронго обернулся. Она вошла в кабинет, одетая в светло-зеленый брючный костюм, по-прежнему уверенная в себе, собранная, подтянутая. Она умело пользовалась косметикой, оттеняя свои достоинства. Но понимая, что находится на службе, использовала косметику в очень небольших дозах. Она вошла и сделала несколько шагов по направлению к Ледкову, ожидая, когда он разрешит ей сесть. Но он не был настроен показывать себя джентльменом.

– Сколько вы у нас работаете? – спросил Ледков вместо приветствия. Тон его ей явно не понравился. Она чуть нахмурилась.

– Два года и семь месяцев, – ответила Дербенева. – Вы позвали меня для того, чтобы получить эту информацию?

– И вас два раза повышали, – продолжал Ледков, не обращая внимания на её вопрос.

– Да. И я считаю, что заслужила подобное отношение начальства, так как всегда выполняла свою работу добросовестно.

– Добросовестно? – закричал Ледков. – И вы ещё смеете так говорить?

Она чуть поморщилась. Дронго подумал, что не всякая женщина могла бы выдержать подобный крик. Но Дербенева смогла.

– Не кричите, – негромко, но твердо попросила она. – Я не люблю, когда на меня кричат. Если в моем отделе что-то не так, то вы можете сказать мне об этом более спокойным тоном.

Ледков взглянул на Дронго. Затем показал на листок с номерами телефонов.

– Тогда объясните мне, уважаемая госпожа Дербенева, как могло случиться, что вчера вечером вы дважды звонили известному бандиту, который собирался меня убить, и он дважды вам перезванивал? Вы можете вразумительно объяснить мне этот непонятный факт? И желательно так, чтобы я вам поверил…

Она подошла к столу, взяла листок бумаги, перечитала номера. Затем положила листок на стол. У неё не дрогнул на лице ни один мускул.

– Чьи это телефоны? Я не совсем понимаю, в чем меня обвиняют…