Вечная загадка Лили Брик

Отец Андрей в ответ лишь пожал плечами, потом достал из сумки сигареты и как ни в чем не бывало закурил.

– Попу попала пуля в пузо, – сказала Марго.

– Что? – вскинул бровь дьякон.

– Ничего. У Маяковского была такая присказка. Ладно, считайте, что вы прощены. Давайте вернемся в кафе и выпьем еще по чашке кофе.

Дьякон покачал головой:

– Не думаю, что это хорошая идея. Пока вы неслись к выходу, я повздорил с официантом. Не хочу, чтобы он подсыпал мне в кофе стрихнин.

– Этим благородным поступком он бы осчастливил человечество, – заметила Марго. – Куда же мы тогда пойдем?

Отец Андрей поднял руку и посмотрел на часы.

– У нас есть еще минут десять. Давайте сядем на скамейку и договорим.

– Как скажете, – смиренно сказала Марго, которой и самой стала надоедать роль капризной и колкой стервы. – Ведите меня к вашей скамейке. Если по пути попадется мороженое – вы знаете, что делать.

– Гм… – дьякон поскреб ногтем переносицу. – А какое вы любите?

– Любое, – отчеканила Марго. – При условии, что это будет пломбир с карамелью, посыпанный грецкими орехами.

Пять минут спустя Марго и отец Андрей сидели на скамейке. Дьякон щурился на солнце, которое начинало светить и жарить уже совсем по-летнему, а Марго ни на что не смотрела, у нее было занятие поважнее – она ела мороженое. Только объев мороженое до деревянной палочки, Марго обрела способность говорить.

– Дьякон, а вы бы и правда полезли ради меня на памятник? – поинтересовалась она.

– Разве я похож на сумасшедшего?

– Но вы так уверенно шли.

– Шел, – согласился отец Андрей. – Потому что знал, что вы меня остановите.

– Вот оно что, – возмущенно нахмурила брови Марго. – Я думала, вы герой, а вы заурядный жулик!

Дьякон самодовольно улыбнулся.

– Жуликом меня еще никто не называл, – доверительно сообщил он.

Марго облизала палочку, швырнула ее в урну, затем повернулась к дьякону и выдала ультиматум:

– За этот подлый обман вы купите мне еще одно мороженое!

– Нет, не куплю, – сказал отец Андрей. – На то время, пока вы едите мороженое, вы потерянный для общества человек. А нам нужно закончить разговор. Сегодня утром я встречался с Ольгой Орловой.

– Директор Дома фотографии?

– Угу. Вчера вечером, часов в восемь или около того, к ней приходил мужчина. Представился искусствоведом.

– Везет же некоторым, – вздохнула Марго. – И что, он предложил ей что-то жутко неприличное?

– Ужасно неприличное. Он предложил ей купить у него негативы Родченко. – Дьякон выдержал паузу и проговорил со значением: – Непроявленные негативы. Он все пытался узнать – сколько они могут стоить. Ольга не хотела поддерживать этот разговор, но гость был навязчив, и она вынуждена была назвать сумму.

– Сколько? – с любопытством спросила Марго.

– Сто тысяч долларов, – ответил дьякон. – Сумму она взяла почти из головы. На самом деле они могут стоить и двести тысяч, и триста. Или вообще ничего не стоить. Назвав сумму, Ольга тут же оговорилась, что такая сделка практически невозможна. Ведь негативы не проявлены. Кто знает, что на них изображено? И кто докажет, что их автор – именно Родченко?

– Логично, – сказала Марго. – И что наш таинственный незнакомец? Неужто смирился?

Отец Андрей покачал головой:

– Нет. Он стал описывать Орловой выгоду этой сделки. «А что, если все-таки это негативы Родченко? А на них – ключ к разгадке тайны века? Можно устроить из этого отличное шоу. Прямо на открытии выставки Родченко! Устроить публичную проявку и печать снимков. Пригласить журналистов и телерепортеров и сделать это в прямом эфире!» Так он говорил.

Марго присвистнула.

– А идея-то неплохая, – заметила она.

– Да, неплохая, – согласился дьякон. – «Это может стать гвоздем выставки! Сенсацией!» – так он сказал.

Марго понимающе кивнула.

– Ну, а что Ольга?

– Поначалу ей стало любопытно, но в конце концов она решила, что имеет дело с сумасшедшим. Сказала посетителю, что обдумает его предложение. Он пообещал связаться с ней в самое ближайшее время. На том и распрощались. Кстати, Орлова подробно описала его внешность. Высокий, крепкий. С бритой головой. Нос длинный, глаза голубые, взгляд колючий.

– Типичный искусствовед, – усмехнулась Марго. Она задумчиво потеребила пальцами губу. – Значит, крепкий. Так-так… – Марго уставилась на отца Андрея. – Есть еще один факт, о котором вы наверняка не знаете.

– Какой факт? – настороженно спросил дьякон, предчувствуя недоброе.

– Вчера вечером был убил еще один коллекционер – некто Палтусов. Ну, как убит… Вообще-то он умер от сердечного приступа. На теле нет ни одного синяка.

– Откуда вы знаете? – недоверчиво спросил дьякон.

Марго дернула уголком губ и небрежно ответила:

– Я там была.

– Были? – изумленно проговорил отец Андрей.

– Ну да, была. А что вас так удивляет? Я ведь журналистка и всегда все узнаю первой. Не считая милиции, конечно. Этих красавцев никто не переплюнет. Но я не об этом. Дело в том, что коллекционер Палтусов – мужчина мощный. Под два метра ростом, и каждый бицепс – как моя голова. Так вот, Палтусов был привязан к стулу, а на теле у него ни одного синяка. Похоже, убийца просто скрутил его, усадил на стул и обмотал скотчем, как куклу.

Дьякон помолчал, обдумывая все услышанное. После чего спросил:

– Намекаете на то, что убийца очень силен физически?

– Ну да! – кивнула Марго, сверкая глазами. – И ваш «искусствовед» как раз подпадает под этот образ!

Отец Андрей помрачнел.

– Убиты уже два коллекционера, – в мрачной задумчивости произнес он. – Допустим, что убийца шел по следам пропавших негативов. Сначала он убрал Шихтера, потом Палтусова…

– А затем, расправившись с коллекционерами, заявился в Дом фотографии и предложил купить у него негативы, – поддакнула Марго.

Отец Андрей посмотрел на нее тяжелым взглядом.

– Если это так, значит, негативы уже у убийцы и трупов больше не будет.

– Ну, хоть что-то хорошее, – криво усмехнулась Марго.

– Я тоже забыл вам кое о чем сообщить, – сказал дьякон. – Когда Ольга Орлова узнала, что нас интересует Лиля Брик, она рассказала об одной своей знакомой. Это старая женщина, можно сказать – глубокая старуха. Изида Альбертовна Беккер. Так вот, когда-то она дружила с Лилей Брик.

– Очень старая? – поинтересовалась Марго.

– Около ста лет.

Марго присвистнула.

– А вы уверены, что она еще жива?

– Ольга встретила ее совсем недавно в Театральном музее. Старушка была еще ого-го. Если верить Ольге, Изида Альбертовна любит поболтать о прошлом. Мы можем это использовать.

– Вы взяли ее телефон?

– Разумеется. Хотите сами позвонить?

– Да. Я представлюсь журналисткой и скажу, что пишу статью об отношениях Лили Брик и Маяковского. В «Караван историй»!

– Хорошая идея, – сказал дьякон. – Вряд ли старушка перед этим устоит.

Марго снисходительно улыбнулась.

– Все жаждут славы – и молодые, и старики. А старики еще и любят предаваться воспоминаниям. Она мне не откажет, вот увидите.

Ветер вытряхнул из урны разноцветный фантик и потащил его по асфальту. Журналистка проводила фантик прищуренным взглядом и повернулась к отцу Андрею.

– Так как насчет еще одной порции мороженого? Мне кажется, я ее заслужила.

– На все сто.

Отец Андрей поднялся со скамейки и отправился к лотку с мороженым.

Глава 4

Мне нужны эти два месяца

Москва, декабрь 1922 года

1

Высокий, красивый мужчина в коричневом пальто с меховым воротником и в теплом французском кепи шел по заснеженному тротуару Мясницкой улицы. Внешность мужчины была столь необычна, что прохожие оглядывались ему вслед и восторженно покачивали головами. Удивлял их, в первую очередь, рост мужчины – в нем было едва ли не два метра, а уже во вторую – лицо; увидев такое лицо однажды, уже невозможно было его позабыть. Лицо сильное, с полными, чувственными, но в то же время мужественно и даже как-то высокомерно-мужественно очерченными губами.

Когда гигант проходил мимо магазина одежды «Весна революции», из двери магазина вышел почти столь же высокий человек. Человек этот был в черном кашемировом пальто. На согнутой в локте руке висела черная лакированная трость с золоченым набалдашником в виде головы хищной птицы. Лицо у мужчины было неприятное – бледное, одутловатое и какое-то нерусское. Маленькие голубые глаза смотрели отчужденно и холодно. Неприятное впечатление дополняла лысая голова, на которую мужчина, едва покинув магазин, напялил котиковую шапку устаревшего фасона. На пальце мужчины при этом сверкнул перстень с огромным дымчато-серым камнем.

Мужчина в котиковой шапке посмотрел вслед удаляющемуся гиганту, усмехнулся и громко окликнул:

– Герр Маяковски!

Гигант остановился. Повернул голову и глянул на мужчину в котиковой шапке из-под нахмуренных бровей.

– А, это вы, – сказал он слегка удивленно. – Какими судьбами в Москве?

– Бизнес, – с улыбкой ответил человек в котиковой шапке. – Ужасно рад вас встретить, герр Маяковски. Вы сильно спешите?

– А вам-то что?

– Позвольте мне пройтись с вами. У меня есть к вам разговор.

– Валяйте.

Маяковский повернулся и зашагал дальше, не слишком заботясь о том, нагонит ли его человек в котиковой шапке. Тот, однако, нагнал и пошел рядом.

– Вы кое-что обещали мне в Берлине, герр Маяковски, – заговорил он дружелюбным голосом.

– Да, я помню, – не поворачиваясь, ответил Маяковский.

– И что же? Вы передали мое предложение фрау Брик?

– Угу. Упаковал, перевязал красной ленточкой и передал лично в руки, – грубовато ответил Маяковский.

– Замечательно! Я знал, что вы человек слова. И что же решила фрау Брик?

Маяковский резко остановился, и человек в котиковой шапке, шедший слегка позади, налетел на него. Маяковский ожидал, что сила удара отбросит назойливого немца в сторону, но тот устоял, и, чтобы самортизировать толчок, Маяковскому самому пришлось покачнуться и отступить на шаг.

На губах немца промелькнула улыбка – слишком жесткая для общего слащавого выражения лица. Впрочем, она тут же исчезла.

– Прошу прощения, – виновато проговорил немец, абсолютно русским жестом приподняв котиковую шапку так, как это делают московские интеллигенты. Голос у него был неприятный. Вроде вежливый и в то же время отталкивающе-холодный, как если бы кусок острого стекла завернули в бархатную тряпочку. – Так что ответила фрау Брик? Она достанет мне кольцо?

– А почему бы вам самому не заняться поисками кольца, раз уж вы в Москве? – сухо осведомился Маяковский.

– Есть причины, – уклончиво ответил немец.

– Какие? – прямо спросил поэт.

Немец заколебался.

– Ну… Все же я иностранец. А иностранцы в вашей стране чувствуют себя несколько… стесненно. Слишком много навязчивого внимания.

– Русским за границей тоже несладко, – сказал Маяковский. Усмехнулся и добавил: – На собственной шкуре испытал.