Ярость Звездного Волка

— Мне нужен Главный врач… А, это ты, Борген? Постой, не ругайся — я уже все решил. Не понял? Я решился еще на одну пересадку сердца. Опасно, говоришь? В моем возрасте жить не менее опасно, чем ложиться под твой лазерный нож… Словом, через неделю — операция. Будь здоров.

Дугин отключил связь и не спеша подошел к экрану, заполненному серебристым светом далеких звезд. Он прикоснулся рукой к прохладному стеклу, провел пальцами по искоркам звезд из созвездия Персея — и неожиданно вздрогнул. Оттуда, из глубин Галактики, на него пристально смотрело отражение его бугристого, покрытого язвами и рубцами лица и глазных впадин, залитых слепой чернотой.

— Ну что ж, тихо произнес он. — Детская подождет еще года два-три. Да, трех лет, мне, пожалуй, хватит. Должно хватить…

* * *

Под грустные торжественные звуки марша прозрачный стеклопластовый гроб медленно опустился в люк, дверцы которого тут же начали плавно закрываться. Хор вышел из толпы, заполнявшей актовый зал, и бросил в темный колодец горсть земли, провожая грустными глазами капитана в последний путь. Через несколько мгновений люк закрылся, и в зале пронесся глубокий вздох. Все было кончено.

Сердце капитана выдержало после последней пересадки всего полтора года. Дугин пережил последнего землянина из экипажа, мастера Нора, всего на три месяца.

Теперь на «Гее» не осталось ни одного человека старше пятидесяти лет.

Хор терпеливо ждал, сложив руки на груди. Наконец, он уловил первый робкий шорох голосов в дальнем углу зала, потом в другом… На минуту стихнув, голоса людей заполнили овальные своды могучим гулом. Отдельных голосов в нем разобрать было невозможно, да и Хор не пытался это сделать — ему важнее были интонации, эмоциональный настрой народа. Вскоре в шумной разноголосице он уловил тонкий ручеек голосов, звучащих в унисон его чувствам. Его попытались погасить злобные, визжащие выкрики, но ручеек ширился, наливался уверенностью и силой, и вскоре вопли противников Хора были погребены под оглушительным водопадом криков сотен молодых людей. В толпе, окружавшей Хора, произошло легкое движение, десятки крепких парней окружили лидера плотным кольцом. Он некоторое время стоял, словно в оцепенении, но воцарившаяся в зале вопросительная тишина заставила его прийти в себя. Хор поискал в толпе несколько знакомых лиц, еле заметно кивнул им — и через минуту в коридорах, прилегающих к залу, послышалась какая-то возня, множество невнятных выкриков, постепенно удаляющихся внутрь корабля. И тут же пол завибрировал, и тонкий свистящий гул заполнил все вокруг, вызвав недоуменные восклицания.

Хор улыбнулся, успокаивающе поднял руку и подошел к командному пункту. Его сильные пальцы, чуть помедлив, легли на клавиши. Напряжение в зале возросло до предела, но Хор уже справился с волнением и уверенно стал набирать на пульте шифр команды, которая множество раз являлась ему во снах. Вибрирующий свист тут же сменился могучим гулом двигателей. Толпа невольно качнулась, когда на нее внезапно обрушилась быстро нарастающая перегрузка, но люди взялись за руки, поддерживая друг друга, и устояли. Кто-то в дальнем углу запел, и сразу же ему стали вторить сотни и сотни полифонических голосов. Старинный, давно забытый на Земле гимн коммунаров прокатился под сводами актового зала, сливаясь с мощным гудением двигателей.

«Гея» продолжала лететь к цели, постепенно набирая ускорение.

Глава 5

Когда Чейн снял мнемошлем и огляделся, он не сразу заметил Индру. Королева Табалана стояла возле окна и задумчиво смотрела в сторону Периметра. Не оглядываясь, она сказала:

— На равнине недавно появились группы разведчиков. Они одеты в маскировочные костюмы и вооружены какими-то приборами с длинными ручками. Передвигаются разведчики как-то странно, словно чего-то опасаются…

Чейн встал с кресла и также подошел к окну. За голубой стеной силового он почти ничего не сумел разглядеть. Хотя и без этого он понимал, что происходит.

— Тонга знает, что я был подрывником в войске озэков, — с усмешкой промолвил он. — Конечно же, я мог использовать ваших роботов для того, чтобы ночью заминировать подходы к Периметру. И кстати, это было бы правильным решением!.. Королева, вы по-прежнему надеетесь обойтись без кровопролития?

Индра спокойно взглянула ему в глаза.

— Да, надеемся.

— Ну что ж, вольному воля… Не думаю, что слово «слабость» — это синоним вашего любимого слова «культура»! Знаешь, мне куда больше по душе такие люди, как капитан Дугин. Он твердо шел к цели, и не склонялся ни перед какими обстоятельствами.

Индра печально усмехнулась.

— Даже если этими «обстоятельствами» были потомки первого экипажа его корабля? Те, кто хотел повернуть звездолет назад, к Земле?

— Что ж, такое случается всегда. И не нужно делать из подобных вещей трагедию! Возьмем, скажем, моих родителей-миссионеров. Уж они-то были поистине святыми людьми, и хотели добра даже таким отъявленным разбойникам, как варганцы! Но они прекрасно понимали, что обращение отъявленных грешников в Веру — дело очень долгое. Потому родители рассчитывали, что их дело должен кто-то продолжить. Но кто? Конечно, их сын! Вот так я и появился на свет на Варге, планете с ужасной силой тяжести, где обычному терранину и вздохнуть-то трудно… Родители через несколько лет умерли. Ну, а я выжил только чудом. А потом, в юные годы, нахлебался такого, о чем и вспоминать не хочется. Много раз я проклинал родителей за то, что они решили мою судьбу так, как посчитали нужным! А теперь… теперь я знаю, что они поступили правильно. Да и Ллорны избрали меня, наверное, не случайно.

Он в упор взглянул на Индру:

— Странно слышать такие слова, королева. Ведь и твою судьбу решили твои далекие предки, которые оправились в дебри Галактики на Ковчеге! Разве ты сожалеешь о том, что не родилась там, на Земле?

Индра смущенно рассмеялась.

— Ну, если бы мои предки не рискнули полететь к звездам, то я бы просто не родилась на свет… Конечно же, я ни о чем не жалею!

Но твой друг Варраш и его соплеменники с Москаделии, напротив, проклинают тот день, когда был построен их Ковчег. Они до сих пор с тоской вспоминают о навсегда утерянной Терре, словно о рае!

Чейн в сомнении хмыкнул.

— Хм-м, вряд ли жизнь на Земле показалась бы им раем! Ты знаешь, я ведь бывал на Терре, и кое-что там повидал. Таким, как Варраш там найдется место только в кабаках. Ни о какой свободе на Земле и речи не идет, все люди там крутятся, словно винтики в часовом механизме. Думаю, что Варраш и ему подобные парни и дня на Земле бы не выдержал, и уже на следующее утро завопил бы: «Хочу на свою родную Москаделию!»

Они рассмеялись.

— Ты прав, Морган, наверное, так и было бы. Но Варраша в этом не убедить. Ему нужно кого-то обвинять в своей не совсем удачно сложившейся жизни, и он до смерти будет проклинать первый экипаж своего Ковчега. Кстати, его капитаном был сын Хора, родившийся уже в новой колонии, в мирах Ожерелья.

Варганец изумился.

— Пьяное небо! Но как же такое может быть? Я думал, что после смерти Дугина молодежь «Геи» увеличила скорость, и еще быстрее направилась к планетам из созвездия Персея!

— Так и случилось, — подтвердила Индра. — Молодые люди-мутанты могли выдерживать куда большие ускорения, чем их родители, и потому значительно увеличили скорость корабля. А потом они занялись его кардинальной перестройкой, и в первую очередь полностью переделали двигательные установки. К цели они прилетели не через шестьдесят лет, как планировалось, а всего через четыре года. Но это были не планеты из созвездия Персей — те на самом деле были непригодны для жизни. «Гея» прилетела в миры Ожерелья. Ты что-нибудь слышал о них, Морган?

Чейн сдержанно кивнул.

— Кое-что слышал… А как же радиационные пояса? Впрочем, мутантам вроде Хора они, наверное, не столь уж страшны.

— Нет, очень страшны! Ни одно живое существо не может пройти через эти радиационные пояса даже сейчас, когда техника стала несравненно более совершенной.

Чейна вдруг озарило:

— Ллорны!

Индра улыбнулась.

— Да, Ллорны. Они следили за кораблем первых земных переселенцев и помогали и тайно помогали им. Ллорны давно мечтали о том, что на одном из галактических миров появятся существа, которые не захотят жить в мире, где правит Нажива. И терране оправдали их надежды. Но Ллорны не решались открываться перед экипажем «Геи» до той поры, пока…

— Пока Хор не дал приказ увеличить ускорение?

— Да. Этот момент был одним из самых важных в истории человечества. До той поры только ванриане осмеливались совершать дальние перелеты, и основывать на далеких мирах новые колонии. Но эти колонии были построены по старым образцам. Нечто подобное случилось потом и с дальними земными колониями. Экипаж «Геи» был первым, кем двигало желание построить действительно новый мир. И Ллорны помогли Хору и его друзьям!

А затем, спустя всего несколько десятков лет, на Земле появился сын Хора, Ивагор. Он выглядел столько же необычно, как и его отец, и обладал необычной силой убеждения. Телепатическая сила его была также очень велика.

— Представляю, как его встретили! — воскликнул Чейн. — Просто удивительно, что этого парня не прикончили в первый же день, или не засадили в тюрьму или больницу…

— О-о, все это пытались сделать! История жизни Ивагора на Земле поистине удивительна. В каких-то чертах она повторяла и историю Христа… Миллионы землян хотели растерзать человека с миров Ожерелья — ведь он утверждал, что потомки последних коммунаров с Земли все-таки сумели построить иное, более счастливое и справедливое общество, основанное совсем на других ценностях. Но немало других людей, особенно молодежи, поверили в него как в нового Пророка.

В то время на Земле еще стояла Цитадель на Крите. Ее Совет и решал судьбу сына Хора. Половина членов Совета выступала за тайную казнь смутьяна, половина была против. Решающим стало мнение Председателя Совета. И тот посчитал, что для стабильности общества Земли будет полезнее, если планету покинут все люди, явно или тайно симпатизирующих идеям коммунаров. После чего

можно будет наконец-то повсеместно, навеки веков запретить эту идеологию, которая принесла землянам так много несбывшихся надежд и так много несчастья.

И с той поры на космоверфях Луны началось строительство гигантских кораблей. Ивагор хотел, чтобы на мирах Ожерелья были перевезены многие виды земных растений и животных, и потому эти корабли скоро стали называть Ковчегами. Всего их было построено восемнадцать. Но Орден начал за ними охоту.

Мои предки, последние коммунары из России и Индии, летели в миры Ожерелья на последнем Ковчеге. Но на их корабль напала эскадра Ордена. Если бы у тебя было время, Морган, я могла бы показать тебе мнемофильм в этой страшной битве. Ивагор погиб в той битве, но его Ковчег сумел-таки дотянуть до нашей звездной системы и приземлиться на вполне пригодной для жизни планете. Ее назвали Москаделий — в честь двух столиц России и Индии — Москвы и Дели. А затем… Увы, времени для разговоров больше нет!

Чейн давно ждал этих слов, но сердце его тотчас болезненно сжалось. Он с тоской взглянул на Индру.

— Туннель уже готов?

— Да, готов… — на глазах Индры заблестели слезы. — Морган, я так мало успела тебе рассказать! Мы вообще были так мало времени вместе… Почему все так несправедливо в этом мире?

Она отвернулась, но по ее вздрагивающим плечам было ясно, что молодая женщина плачет.

Чейн успокаивающе погладил ее по пушистым плечам.

— Королева…

— Не называй меня так!

— Индра… Не надо так переживать из-за какого-то дикаря. Ты ведь меня совсем не знаешь… И я почти не знаю тебя. Прости, но я не успел тебя полюбить! Да и вряд ли я вообще смогу кого-нибудь полюбить.

— А как же те, две женщины, которых ты так стремишься спасти?

Чейн уверено покачал головой.

— Нет, это не любовь. Теперь я в этом твердо убежден. Я любил других двух женщин, и обе они умерли… Впрочем, это не совсем верно. Моя первая любовь, Врея, ждет меня на мирах Ожерелья! И когда-нибудь мы обязательно встретимся.

Индра не сдержала изумленного восклицания. Она стремительно повернулась к Чейну.

— О чем ты говоришь, Морган! Как ты мог побывать на мирах Ожерелья, которые закрыты смертоносными радиационными поясами? Ни одно живое существо не может…

Чейн с улыбкой перебил молодую женщину.

— Это долгая история, сейчас нет времени ее рассказывать. Но я действительно побывал однажды в той колонии, которую когда-то основал Хор и его друзья. Хотя я пробыл там совсем не много времени, но все же увидел, что там живут прекрасные и по-настоящему счастливые люди и нелюди многих рас! Капитан Дугин был бы рад услышать, что дело его жизни не погибло. И — спасибо Ллорнам! — никто, ни Федерация Звезд, ни Империя хеггов, ни даже Орден не сумели превратить эти чудесные миры в какой-нибудь очередной гнилой Хаосад… Прощай Индра!

Молодая женщина хотела было снять свою маску, но варганец остановил ее руку.

— Не нужно, — ласково сказал он. — Пусть уж лучше ты навсегда останешься для меня лишь королевой Талабана. Спасибо за все, что ты сделал для меня!

И он торопливо пошел к выходу из Храма Истории, где его уже поджидал нетерпеливый Варраш.

Индра с грустью проводила его взглядом, и тихо прошептала:

— Не торопись говорить спасибо, Морган. Я еще преподнесу тебе прощальный сюрприз… Это строго запрещено, но никто и ничто не остановит меня!

Глава 6

Спустя несколько часов — а вернее, тринадцать тысячелетий, — Чейн покинул Талабан на космояхте магистра Андерса. Сам магистр лежал рядом с пультом управления, связанный по рукам и ногам, и отчаянно ругался на нескольких языках.

Варганец был одет в одежду звездного крестоносца: кожаные штаны и рубаху, кольчугу и белый плащ с красным крестом. Не обращая внимания на пленника, он полностью сосредоточившись на управлении незнакомым типом космолета. Поначалу Чейн совершил несколько довольно резких маневров, на что Андерс отозвался особо сочными выражениями, но как только космояхта вышла за пределы атмосферы, варганец уже вполне освоился. Это вызвало особенно бурное негодование пленного озэка:

— Враг Господний, не могу поверить своим глазам! Варвары умеют только крушить все на своем пути, больше ни на что они не способны. Откуда же ты знаком нашей с космической техникой, Морган Чейн?

— Магистр, ты меня удивляешь, — спокойно отозвался Чейн, не сводя глаз с дисплея дальнего радара. — Не забывай, что ты волей Х’харнов восстал из праха, и перенесся в далекое будущее! Ваши космолеты хороши, слов нет, но им далеко до звездолетов Федерации, и тем более Средне-Галактической Империи. Неужели даже Евеналий еще не понимает, в какое грязное дело втянули его пришельцы из Малого Магелланового Облака?.. Кстати, Евеналий все еще в Замке?

Губы Андерса искривились в ироничной усмешке.

— Вот ты куда нацелился, безумец… Да, Евеналий находится в своей резиденции. Замок должен был еще две недели назад покинуть окрестности Талабана и оправиться на нашу главную Базу, но почему-то Верховный Магистр решил задержаться…

Чейн понимающе кивнул:

— Евеналий обещал, что подождет меня, и выполнил свое обещание. Этот человек умеет добиваться того, что хочет!.. Но я тоже из людей этой породы. Уж ты-то, славный Магистр, имел счастье в этом убедиться лично…

Андерс взглянул на свой окровавленный бок, перевязанный биобинтами, и с ненавистью процедил:

— Да, ты оказался неплохим бойцом, подрывник… И откуда ты свалился на нашу голову? Тьфу, да я же сам купил тебя на Дионе. Но тогда я смотрел главным образом на твои крепкие мускулы. На первый взгляд ты выглядел довольно разумным парнем, но ты оказался просто гением! Как ты сумел выжить столько времени в лесу без кислорода? И как ты мог дышать на Талабане?

Чейн только сейчас вспомнил, что забыл снять маску, что подарили ему техники Цитадели. Она была тонкой, совершенно прозрачной и совершенно не чувствовалась на лице. «Ну, и пусть пока останется, — решил варганец. — С этим Андерсом нужно держаться начеку».

— Долго рассказывать, магистр. Лучше уж я послушаю тебя. Где находится Замок? Как попасть туда, не вызвав переполох у всей своры звездных рыцарей?

Андерс презрительно улыбнулся.

— Глупец, ты даже не подозреваешь, с какой силой имеешь дело… Не спорю, ты здорово дрался на космодроме. Сначала взорвал только что прибывший транспорт, а потом, когда охрана бросилась тушить пожар, напал на мою космояхту. Как ты ухитрился уложить пятерых телохранителей, ума не приложу! Но Замок тебе не по зубам. На него невозможно попасть без знания инверс-техники. А что ты можешь знать про это? На космояхте ты не сможешь даже приблизиться к Замку…

Чейн устремил на Андерса жесткий взгляд:

— А на яхте — смогу?

В глазах магистра промелькнула растерянность.

— В каком смысле — на яхте? — он попытался замять свой

промах, но варганец уверенно наступал:

— Магистр, не валяй дурака. Я не зря потратил время после того, как мы расстались на скалистом острове. Мне стали известны многие тайны вашего проклятого Ордена. Морекосм — это действительно замечательная выдумка! Давно мечтал поплавать на морском корабле, но как-то не случалось. Ты мне поможешь, магистр?

И Чейн встав с кресла, направился в коридор, и через некоторое время вернулся, держа в руках шесть инверс-очков.

На лице Андерса проявился суеверный страх.

— Господи Исусе… — прошептал он. — Каково же имя того предателя, кто посвятил тебя в тайны Ордена? Назови его, Морган, чтобы я смог до конца дней своих проклинать этого негодяя!

— Это не мужчина, а женщина. А имя ее знать тебе не обязательно. Ну что ж, посмотрим, какие очки подойдут мне больше всего…

— Даже не надейся на удачу, Морган! Инверс-очки — вещь индивидуальная, они подбираются для каждого члена Ордена

с самого детства…

— Ничего, я потерплю, если будет не очень хорошо видно.

Чейн надел первые очки, и нажал на боковой рычажок, активизировав встроенный в ободок очков мини-компьютер. Тотчас послышалось еле слышное гудение, конуса на очках завращались, настраиваясь на излучение его мозга.

Спустя несколько секунд варганец вдруг ощутил, что кабина космояхты исчезла. В его лицо повеял сильный ветер. Пол под его ногами стал мерно раскачиваться. Появилось ощущение, что он находится на палубе корабля, плывущего по морю. Но видимость была отвратительная, словно сейчас вокруг царили глубокие сумерки. Чейн лишь смутно разглядел впереди нечто, напоминающее рулевое колесо.

Вскоре голова закружилась, виски сжало от резкой боли. Со сдавленным криком Чейн снял очки и отшвырнул их в сторону.