Самый умный в 6 «Б»

– Куда несете? – замерла бабушка.

– К нам, конечно.

– Кирилл! У нас маленькая квартира! Я занимаюсь наукой! У меня даже нет своего кабинета! Зачем нам в доме огромная коробка? И, Кирилл, не ругайся такими ужасными словами, – спохватилась она, – что еще за «блин»? Вульгарно!

– Бабушка, я все обдумал. Это как раз будет мой собственный кабинет. Она огромная, я легко помещусь с моими вещами. Будет, наконец, у меня личное пространство! Мы с Кристиной с трудом выследили эту коробку, тетка выволокла ее на помойку, а мы не тормознули и схватили. А Леха нам помог, настоящий старший друг. Правда, Леха? Теперь коробка будет моя собственная. Пока, бабушка. – И Кирилл отключился.

Бабушка сидела и печально смотрела перед собой. Ее профессия – философ, на ее лекции сбегаются студенты даже с других курсов. А относиться к жизненным ситуациям философски у нее не всегда получается. Холодно, рассудительно, без пафоса. Нет, хочется рассердиться, выкинуть дурацкую коробку, отругать Кирилла. Но нельзя – мальчик хотел, как лучше.

Теперь коробка будет личным пространством Кирочки. Он будет забираться в нее и читать там свои книги. Иногда на английском, чтобы порадовать любимых родителей. И разумеется, бабушку.

Дети вволокли этот кошмар в квартиру, протащили по комнате, ковер сбился в гармошку, пыль поднялась столбом.

– Заноси! – командовал Кирочка голосом настоящего грузчика. – Да не в эту сторону, а в ту! Вот так!

Взмокшие светлые локоны Кристины прилипли ко лбу. Кирилл тоже был красный, потный и довольный.

– Зачем тебе, Кирилл, нужен такой кабинет? – не очень уверенно сказала бабушка.

– Любому человеку необходимо личное пространство, – Кирилл сразу притащил из прихожей свою хоккейную клюшку и бросил в коробку. Туда же полетела книга «Пики козыри» – крутой детектив, который бабушка тоже читала, но украдкой: она считает такие книги пустыми и глупыми. – Любому нужно личное пространство, – повторил он и увел Кристину, – мы на Лунный бульвар, нас ждет гувернантка Бомбиночка.

Бабушка поняла: любым человеком он считал себя самого.

Все взрослые объединились против этого личного пространства – бабушка сколотила коалицию из папы Кирилла, не очень решительного, из мамы вполне решительной, в главе оппозиции встала сама.

– Вылезай из этого кошмарного ящика! – кричала мама.

– Не слышу! Хорошая звукоизоляция, – глухо отвечал он и листал учебник, – не отвлекай, я стих учу. Пушкина.

– Пушкин – наше все, – вступал папа, – учи в моей комнате, я мешать не буду.

– Здесь лучше, уединение необходимо любому, тем более ребенку. Всегда на людях – в классе, дома, на бульваре. А тут я один. – И в коробке сразу появились футбольный мяч, санки и школьный ранец.

Кирочка вечерами сидел в коробке, а когда к нему пришла в гости Кристина, он пригласил ее:

– Заходи в мое личное пространство, – и она впрыгнула в коробку, они смеялись, играли в подкидного дурачка, а когда Кристина проиграла четыре раза подряд, она вылетела из коробки с криком:

– Жульничаешь! Думаешь, не вижу? Я все вижу!

Она схватила курточку и убежала домой.

А назавтра Кирочка, вернувшись из школы, застал все свои вещи не в коробке, а рядом с ней. Аккуратно были сложены машинки, книжки, клюшка, шайба, мяч.

– Я передумала, – бабушка вошла из кухни в нарядном фартуке с нарисованными на нем пестрыми чашками и тарелками, – это будет мое личное пространство. – Она похлопала ладонью по коробке, – я буду здесь читать рефераты моих одаренных студентов и готовиться к своим оглушительно умным лекциям по испанской философии.

– А я как же? – попробовал возмутиться Кирилл. – Ты взрослая и профессор, тебе не подходит жить в коробке!

– Еще как подходит. А тебе, Кирочка, надо больше бывать на свежем воздухе. Твое личное пространство – Лунный бульвар. Мы это вчера постановили на семейном совете.

– На семейном! А меня почему не пригласили? Разве я не из семьи? – Кирилл изобразил большую обиду – уголки губ опустил, а глаза наполнил слезами. Одна слеза покатилась по румяной щеке.

– Мы тебя звали, но ты торчал в этом кабинете и слушал музыку такой громкости, что не отозвался. Сам выбрал. – И она нырнула в коробку.

– Сопротивление бесполезно, – пробормотал Кирилл. Он собрал свои вещи и перетащил их в комнату. Плеер, шайбу, мяч. Комната сразу приобрела веселый вид. Книги по дедуктивному методу расследования Кирилл положил на середину большого письменного стола, а бабушкины толстые тома на испанском отодвинул в сторону.

* * *

Когда большая и довольно тяжелая рука опустилась на плечо Лехи, он вздрогнул. Вовсе не от испуга, а от неожиданности.

– Ты кто такой? – перед ним стоял три на четыре, – что тебе нужно в моей студии? От тебя идут волны агрессии, в чем дело?

Леха узнал его – это был новый руководитель гитарного кружка. Пришлось объяснять:

– Агата занимается у вас, а он к ней мотается. Я его предупреждал по-хорошему раз сто. И по шее, и в бубен. А теперь терпению конец, и ему конец.

Леха, когда волнуется, говорит немного путано, но руководитель понял, хотя и с трудом. Некоторое время он морщил лоб и шевелил губами, приспосабливая слово к другому слову и к третьему:

– Ревность, – сказал спокойно Тонкий, такая была у него фамилия, – сочувствую, тяжелое чувство. Особенно если сам ты верный и не заслуживаешь такого коварства.

– А как вас звали в детстве? Фамилия классная – Тонкий. Прозвище было?

– Не поддавайся темным силам, отойди от двери – это первое. Мочить моих гитаристов не разрешаю, понял меня?

Леха вздохнул, он понял. За дверью пели:

Люди такие жадные, пуляли взгляды рядом,Бежали снов отрывки с самым Новым годом.Я разошлю открытки светлым незнакомым,Я их по запахам узнаю, по влюбленным.

– Не было прозвища, – Тонкий вежливо ответил на вопрос, когда Леха отошел от двери, – попробовали бы они дать мне прозвище.

Он уже открыл дверь, пение смолкло. Песня Земфиры не подходит к занятиям серьезной гитарной музыкой. Раздалось хихиканье Агаты. Леха зашипел как змея.

– А вообще-то звали Толстый, очень остроумно, да? И думать им не пришлось: Тонкий – Толстый.

Тонкий вошел в музыкальную комнату, а Леха остался в коридоре. Но он не собирался отступать, решил после занятий увидеться с Агатой в окружении Клячина. Тогда ее вина будет очевидной, и она легко простит его, Леху. Такой хитрый план созрел в Лехиной голове. А заодно – врезать Клячину в табло, чтобы запомнил и отвял от Агаты. Леха в эти минуты забыл, что такие уроки мужества обычно не помогают. Кого он только не учил и не лупил – Макарона, Харю, Сашку-чемпиона не было – не справлялся. Но пытался. И Гришу умного не трогал, но готовился и тренировался – отжимался по утрам по сорок раз, наращивал мускулатуру. Леха считает себя не ревнивым, а уж как на самом деле – судить не Лехе. Сам себя любой человек не так уж хорошо знает, а тем более – свои недостатки.

Он сидел рядом с музыкальной комнатой и готовился к важному разговору. Он скажет: «Агата, я был неправ, я больше не буду». Самые пустые слова в мире: «Я больше не буду», но в эти минуты Леха так не считает. Он считает с полным оптимизмом другое: Агата не злопамятная, она скажет: «Ну, Леха, смотри у меня» и улыбнется ему, Лехе. Тогда Леха отпихнет от нее этого придурка Клячина, а она не станет заступаться за Клячина, он же ей никто, этот Клячин. Она посмотрит на Леху укоризненно, склонит голову набок, прищурится и скажет: «Ты, Леха, лох известный». И это будет Агатина нежность. Она Леху простит. Ну может быть, не в одну минуту. Немого пессимизма закралось в Лехину голову. Простит не сразу. Но со временем – непременно. Пусть в среду, пусть в субботу, а уж дольше ждать просто невозможно. Тем более, он покажет ее любимый фокус со старинным пятаком. Он походит перед ней на руках. Он расскажет ей два анекдота подряд, те, которые слышал вчера от пса Степы. Она оценит его великое чувство. Не простить никак нельзя: она же знает, что Леха фанатеет от нее с самого начала учебного года, с первого сентября. Это известно всему миру, а уж Лунному бульвару тем более. Они всегда вместе, Леха и Агата. Агата и Леха. У них общий кот Барс. А Галя? Все видели Леху и Галю вместе – и на скамейке они ворковали, и на качелях он ее качал. Смеялись, ходили, музыку слушали одну и ту же. С Галей. Он возмущенно дернул плечом, хотя не совсем понятно, кем он возмутился. Он твердо сказал себе: при чем здесь Галя? Совсем ни при чем. Галя – случайный случай. Его надо забыть Лехе и Агате тем более.

Они, Леха с Агатой, пойдут вместе, рядом и будут слушать новую песню группы «Клюква»:

Я без тебя, как дым без огня, – не бываю!Помню тебя, таю любя – не забываю!Ты без меня тоже дым без огня – исчезаешь.Помнишь меня, ищешь меня, не забываешь!

Такие значительные слова кто-то сочинил. И так подходят они к этому моменту жизни. Леха и Агата будут слушать, переглядываться и без всяких объяснений и выяснений понимать друг дружку.

Ссориться, конечно, глупо. В одной хорошей песне поется, что жизнь коротка, Леха размышлял и об этом. Конечно, фигня и вранье – жизнь очень долгая. Иногда один урок тянется почти сто лет. А жизнь подлиннее урока. Но все равно жалко тратить лучшие годы и лучшие дни на склоки и ругань.

Так он сидел и предавался разным мыслям. Нетерпеливо вставал, подпрыгивал на месте, но от двери с табличкой «Музыкальная студия» не отходил – вдруг Агата ускользнет. Ну ее-то он, предположим, увидит завтра в школе, можно и в школе выяснить отношения, попросить прощения или стукнуть, чтобы знала о его чувствах, серьезных и нежных. Но ведь она может сейчас ускользнуть вместе с этим Клячиным!

За дверью руководитель Тонкий отчетливо говорил:

– Занимайтесь сосредоточенно. Не отвлекайтесь, тебя касается, Клячин. Ты шепчешься с Агатой, а шептаться можно и на Лунном бульваре. Родители платят деньги не за ваши ля-ля, а за умение играть на гитаре. Ваша игра может в скором времени окупить родительские расходы – политэкономия. Сыграл на вечеринке – принес домой гонорар.

– Это еще когда будет! – сказал мальчишка.

– Научный семинар, – пропищала девчонка. Леха хмыкнул: правильно, семинар. Лучше бы отпустил, если не играют на своих балалайках. Лехе показалось, что он узнал этот голосочек ехидный.

– А на Лунном бульваре болтать с Агатой Клячин не может, – ехидно пропел другой девчоночий голосок, – там один человек с кулаками.

– Не испугался, – трусливо отозвался Клячин.

Леха от нетерпения постукивал ногами по полу. Но все-таки дождался.

– Свободны, – сказал наконец Тонкий, – домашнее задание не забудьте приготовить. Пока.

Из музыкальной комнаты стали выходить девчонки, мальчишки. Наконец появилась фигура Клячина, он нес две гитары. Сутулился под их весом нетренированный Клячин. Леха подскочил и дал ему в ухо, а одну гитару вырвал из рук Клячина.

Клячин стал орать:

– Бандитские выходки! Хочешь под суд пойти? За это статья Уголовного кодекса! Процессуального! Нападать на безоружного человека! Ни в чем не повинного!

Это происходило в вестибюле «Фитилька». Много всяких скандалов видел этот «Фитилек» – здесь занимались разными любимыми делами дети и подростки. Балет, вольная борьба, игра на гитаре, выпиливание всяких ненужных вещей из нужной фанеры. Сегодняшний скандал был почти рядовым, но все с интересом смотрели: чем дело кончится?

Агата вмешается? Заступится? За кого – за Клячина? Или примет сторону Лехи?

Она вышла из музыкальной студии царственной походкой. Она холодно окинула взглядом Леху, плавным движением протянула руку, взяла у Лехи свою гитару. Она пошла к двери и позвала:

– Клячин! Проводи меня, пожалуйста, я боюсь хулиганов и разбойников. Нападают иногда.

Клячин поплелся за ней, оглядываясь на Леху. А Леха? Он догнал их и набрал в легкие воздуху, чтобы сказать: «Прости меня, я больше не буду, Агата». Но Леха есть Леха. Он сказал:

– Клячин! Замочу! Исчезни! – И Клячин исчез. – А ты, Агатище, изменщица и кокетка вольного поведения! Все! На этом точка! Знать тебя не хочу!

– Я так и знала: точка! Все! – звонко и весело отозвалась она. – А зачем ты приходил-то? Твоя вольная борьба сегодня не борется, а приходить тебе надо завтра или послезавтра, забыла.

Сильнее оскорбить она его не могла – забыла, когда вольная борьба! Совсем стала чужая, посторонняя. Агата. Ну как же так?

Ушла. Идет по бульвару, а дорожка Грустных прощаний длинная, Леха смотрит ей вслед, шепчет что-то. Оля с Артемом идут мимо, Оля тычем пальцем в Леху:

– Обещает месть беспощадную, шепчет и злится.

Артем, как всегда, не сразу вникает в сложные оттенки отношений:

– Кому месть? За что? Леха разве злой? Он крутой, но не злой.

– Ох, Артем. Ну почему ты относиться по-человечески ко мне умеешь, а понимать в человеческих отношениях не научился? Как же так? С кем обсуждать разные тонкости?

– С девчонками обсуждай, сплетничайте на здоровье. Не мужское это дело – нюансы и оттенки. Любишь – люби. А не любишь – вали подальше. Вот и все.

Оля восхищенно выслушала это высказывание. Мужские недостатки хорошо понять теперь, чтобы в далеком будущем не было склок.

– Из-за этого мужского недостатка семьи распадаются, – она авторитетно заявила, не зря посещает клуб бывших обиженных, там многое обсуждают на взрослом уровне.

Оля поцеловала Артема, они ушли. А Леха все стоял, он смотрел на уходящую Агату и шептал:

– Я больше не буду. Измена – случайность, а ты главная моя девочка. Я от тебя фанатею, а от Гали не фанатею. Это был просто несчастный случай. – Он шептал и вздыхал. Бывают такие слова, которые остаются в душе, а вслух не выговариваются. Про душу Леха подумал больше для красоты, так говорят в сериалах про страсти под южным солнцем. Надя-Сфинкс обожает сериалы и научила весь класс выражаться красиво. Даже мальчишек. Но Леха никогда не говорит таких пышных слов. Раскаяние, извинения, признания живут на кончике языка, а выговариваться не хотят. Это мешает мириться.

– Я так и знала, – повторила Агата, она обернулась, засмеялась и убежала за поворот дорожки со своей гитарой. А Леха остался. Он хотел сорвать зло на Клячине, но Клячин исчез. То ли спрятался в кустах, то ли сидел за урной. А может, на хорошей скорости успел добежать до своего дома. Кому же хочется лишний раз получить чувствительную плюху от вольного борца? Рука у Лехи тяжелая.

Откуда-то издалека Клячин крикнул:

– Кто тебя боится, Леха-мешок гороха? Нико тебя не испугался!

Лунный бульвар от души смеялся над обоими. Очередной спектакль.

Леха понуро брел к своему подъезду. Он чувствовал себя глупо, а это любому не нравится.

* * *

Пес Степа шагал по бульвару в сопровождении своего верного хозяина Харитона по прозвищу Харя. Харя грустил, и Степа тяжело вздохнул:

– Харя! Мы с тобой братья по несчастью.

– По какому еще несчастью? – проворчал Харя, он не любит, чтобы его отвлекали от грустных мыслей.

– Ну как же! У меня безответная любовь, и у тебя тоже безответная.

– Нет у меня никакой безответной любви, – огрызнулся Харитон.

У него есть один довольно распространенный недостаток: жизнь его обижает, а он обижается не на того, кто виноват, а на того, кто рядом. Вот разозлился на пса Степу. – Никаких идиотских любовей! Со вчерашнего дня я на это забил! Твердое решение!

– Никаких, никаких, – согласился Степа, – а я даже знаю, как ее звать, вкус у тебя неплохой. Но реально ли все это, кроме колотушек, ничего тебе, кажется, не светит. Красивых любить опасно.

– Опасно, главное дело. Чего опасного?

– Ну как же, – Степа самоуверенно смотрит опытными глазами. – Вот колли Лейла, первая красавица на весь наш административный округ. А сколько раз меня грыз боксер Кинг отстойный? Он, видишь ли, в нее влюблен! Страшила из страшного сна!

– Не пример! То собаки, а я человек!

– О чем вы спорите? На том конце Лунного бульвара слышны ваши крики, а понять нельзя. Если бы у меня был такой пес, я бы с ним не ссорилась, не ругала бы его, не обижала. – Агата смотрела на пса.

Степа улыбался во всю пасть:

– Харя меня не обижает, он гуманный. Просто у него тоска от неразделенного чувства. Любовь у него.

– Нет у меня никакой любви! – Харя покраснел, глаза стали злыми, а хотелось ему, как всегда, смотреть на Агату. Она в тот день была особенно хорошенькой. Впрочем, как и в любой день.