Детективы

— Так вы говорите, это уже третий подобный случай? — инспектор Борг внимательно разглядывал маленького взволнованного человека с оттопыренными ушами, представителя компании «Грот», владеющей сетью привокзальных камер хранения.

— Вот именно! — сразу накалился тот. — И каждый раз мы несем значительные убытки.

— Расскажите о последнем случае, — инспектор был явно заинтригован. — Дело кажется и впрямь любопытным.

— Да тут, собственно, и рассказывать нечего. Три дня назад в нашу камеру хранения на Северном вокзале обратился некий человек — теперь мы знаем, что его зовут Стан Шпански — с просьбой принять его багаж. Это был не очень большой, но весьма тяжелый металлический ящик. Наш служащий не смог его даже приподнять, и тогда Шпански предложил свою помощь.

— Он что, чемпион мира по поднятию тяжестей? — недоверчиво пробурчал сержант Глум, сидящий на кожаном диване в углу кабинета.

— Не думаю, — неуверенно ответил представитель «Грота», — но то, что он настоящий богатырь, не вызывает сомнения. Как бы то ни было приемщик с радостью согласился. Тогда Шпански довольно легко отнес свою ношу на дальнюю полку и почти сразу вернулся. А вчера он пришел за своим багажом, и тут оказалось, что чертов ящик пуст. Шпански устроил скандал и потребовал денежной компенсации. Не желая огласки, компания замяла дело, заплатив ему тридцать тысяч доблей.

— Так, так, — Борг задумчиво барабанил пальцами по столу. — А вы проверяли тех, кто работал в камере во время хранения ящика?

— Естественно! У всех троих безупречная репутация. Они работают на компанию много лет и ни разу не были замечены ни в чем предосудительном. К тому же видеокамера, установленная около входа в камеру хранения, не зафиксировала ничего подозрительного.

— Любопытно, любопытно, — Борг даже чуть наклонился вперед от нетерпения. — А как выглядел ящик, когда его возвращали этому Шпански?

— Точно так же, если не считать того, что он был пуст. Да, вот еще, — спохватился клерк, смешно двигая ушами, — на верхней части задней крышки была открыта небольшая заслонка, прикрывавшая отверстие размером с теннисный мяч. А приемщик клянется, что, когда он принимал ящик, тот был полностью закрыт.

— Все ясно! — вдруг выпалил Глум. — Там были змеи! Ночью они выползли из ящика и… — глаза сержанта лихорадочно заблестели.

— Мы проверяли и эту безумную версию, — пренебрежительно отозвался представитель «Грота», устало махнув рукой. — Ничего и никого! Никаких следов!

— Довольно странные обстоятельства, — задумчиво пробормотал Борг.

— Но еще более странно, — продолжал, все более воодушевляясь, заявитель, — что это третий случай за последние два месяца. А когда мы подняли бумаги по предыдущим двум случаям, поразились еще больше: каждый раз «пострадавшим» был один и тот же человек, Стан Шпански. Вот мы и схватились за голову.

— Судя по всему, — едко вставил Глум, — она у вас одна на всю компанию. Кстати, — добавил он секундой позже, — вы каждый раз платили этому проходимцу по тридцать тысяч доблей?

— Да, — кротко ответил уязвленный чиновник, и его оттопыренные уши слегка покраснели.

— Замечательно! — почему-то обрадовался инспектор, потирая руки. — Скорее всего, мы имеем дело с мелким жуликом, случайно наткнувшимся на гениально простой способ изъятия денег у вашей компании. А кто из приемщиков работал в первые два раза?

— Совершенно другие люди, так как каждый раз Шпански орудовал на разных вокзалах. Должен вас заверить, — снова заволновался представитель «Грота», — что наша компания весьма заинтересована в разоблачении способа, которым пользовался этот прохвост. Больше того, — тут он извлек из кейса фирменный бланк с печатями и стал читать вслух: «Компания „Грот“ обязуется выплатить двадцать тысяч доблей тому, кто раскроет секрет обмана».

— Вы правы, инспектор, — сразу оживился Глум, — дело и впрямь интересное. Жаль только, что жуликам компания платит на десять тысяч доблей больше. Впрочем, я, то есть, мы с инспектором готовы взяться за это трудное дело и за такую скромную сумму.

— Очень, очень рад, — обрадовался заявитель. — Сколько времени вам понадобится?

— Недели две-три, — небрежно ответил сержант, — но может быть, и меньше. Это зависит…

— Это зависит от того, — вмешался инспектор, — когда вы сможете заплатить нам двадцать тысяч доблей.

— Сразу после получения убедительного ответа.

— Тогда готовьте деньги. Я понял, в чем тут дело.

Что имел в виду инспектор Борг?

Ответ

— Тогда готовьте деньги. Я понял, в чем тут дело. Только сначала скажите мне, не был ли этот багажный аферист когда-нибудь связан с торговлей мороженым?

— Как вы догадались?! — казалось, уши клерка вытянулись от удивления. — Действительно, на одной из предыдущих работ он торговал мороженым.

— Я так и думал, — вздохнул Борг. — Хотя эта деталь совсем не обязательна. Правда, отгадка связана с мороженым, потому что я уверен, что в ящике был сухой лед. Ну да, твердый диоксид углерода, — продолжил он, видя застывшие лица обоих. — Каждый раз Шпански сдавал наглухо закрытый тяжелый ящик с сухим льдом. Затем, поскольку ящик был слишком тяжел для приемщика, сам относил его на полку и там незаметно открывал заслонку на отверстии в задней стенке. В итоге лед незаметно и бесшумно испарялся, не оставляя следов.

— Гениально! — непонятно кого имея в виду, воскликнул представитель «Грота». — Теперь действительно все ясно, и вы получите ваши деньги. Но как же нам сейчас доказать вину Шпански и вернуть деньги?

— Очень просто, — охотно начал объяснять инспектор, но его тут же перебил алчный Глум:

— Это действительно очень просто, но это будет стоить еще двадцать тысяч доблей вашей компании. Ведь вы требовали лишь покончить с секретом мошенника, а не с ним самим.

И он широко улыбнулся обескураженному представителю компании.

ТУХЛАЯ РЕПУТАЦИЯ

— Мы никому и ничему не верим! Мы никого и ничего не боимся! Мы никого и ничего не просим! Мы требуем! Полной отмены бездарных законов! Полной смены разжиревшей власти! Полного отчета за расхищенные богатства!

Раскаленные фразы падали в подогретую пивом толпу, словно блины на сковородку. Нестор Совракис, лидер партии виртуальных анархистов и один из кандидатов в мэры, явно был в ударе.

— Каждому по потребностям, — вновь закричал он в микрофон, отчаянно размахивая руками, — вот девиз нашей партии! Каждой женщине дом, семью и стереотелевизор! Каждому мужчине пиво, женщину и последнюю модель «Запорседеса»! Голосуйте за меня, и скоро у вас все это будет! Помогите мне на выборах завтра, и я вам помогу послезавтра! Все за Совракиса!!

Последние слова кандидата утонули в одобрительном реве толпы. В воздух полетели пивные жестянки, кепки и партийные флажки с яркой эмблемой. Сотни глоток, перекрывая одна другую, завопили: «За Совракиса!..»

И только два человека на краю толпы, запрудившей площадь Контрреволюции, не принимали участия в этой вакханалии. Инспектор Борг и сержант Глум совершенно случайно оказались на предвыборном митинге, и теперь каждый по-своему реагировал на пламенную речь кандидата в мэры.

— Обратите внимание, сержант, — задумчиво заметил Борг, — на очень высокий темп речи и чрезмерную жестикуля цию оратора. Явные признаки проходимца.

— Парень он, конечно, ловкий, — согласился Глум, — на лету комара обреет. Но, с другой стороны, — тут сержант вспомнил все то, что Совракис гарантировал каждому мужчине, — он обещает отличные вещи.

— Дорогой мой, — Борг еле заметно улыбнулся, — обещания — это хлеб политиков. Вот вы лучше посмотрите, что пишет про Совракиса во вчерашнем «Обозревателе» наш мэр. — Инспектор вынул из кармана сложенную вдвое газету.

— Ну да, — скептически ухмыльнулся сержант, но газету взял, — а этот ваш мэр обещает что-нибудь другое. Кому верить?

И как раз в этот момент в толпе произошло какое-то движение, шум усилился. Обернувшись к трибуне, сыщики увидели рассвирепевшего Совракиса, тычущего вниз пальцем, и бросившихся в гущу людей охранников. Правое плечо анархиста № 1 было забрызгано чем-то желтым.

— Вот он! Вот он! — истошно кричал Совракис. — В красной кепке!

Толпа забурлила и придвинулась к трибуне.

— Чувствую, без нас не обойтись. — Энергично работая локтями и то и дело выкрикивая: «Дорогу! Полиция!», сержант ринулся к трибуне. Обреченно вздохнув, инспектор последовал за ним.

Через минуту сыщики добрались до Совракиса. Охранники уже выдернули из толпы какого-то тщедушного человечка в красной кепке, надетой задом наперед, и теперь он, зажатый их могучими телами, стоял перед разъяренной жертвой покушения.

— Это ты, Айрис! — истерично закричал политик, размахивая кулаками перед носом «террориста». — Я узнал тебя еще во время выступления. Я все время смотрел на тебя! Я…

— Простите, господин Совракис, — мягко, но настойчиво вмешался Борг, прервав не на шутку разошедшегося Совракиса. — Я инспектор Борг из полиции. Объясните, пожалуйста, что тут произошло.

— А, инспектор! — возбужденно обернулся к сыщику кандидат в мэры. — Вы как раз кстати. — Лицо Совракиса тут же приняло профессионально любезное выражение. — Я надеюсь, вы упечете мерзавца за решетку минимум на год.

— Вы знаете этого господина?

— О, да, — Совракис плотоядно улыбнулся, — еще бы не знать! Это Айрис Непер, с которым пять лет назад мы организовали партию виртуальных анархистов. А месяц назад он предал нашу идею и после шумного скандала был исключен из партии.

— Это ложь! — возразил Айрис. — Это ты предал нашу идею!

— Я думаю, вопрос о том, кто кого предал, уведет нас в сторону, — снова вмешался Борг.

— Вы правы, — Совракис с презрением отвернулся от своего бывшего товарища по партии, — тем более, что предал именно он… В общем, когда минут десять назад я заметил этого негодяя прямо перед собой, в пяти метрах от трибуны, то сразу насторожился и поэтому все время смотрел на него, ожидая какой-нибудь гадости. И, как всегда, оказался прав. Я произносил очередной лозунг и увидел, что он быстро взмахнул рукой, и почти сразу я почувствовал сильный удар в голову, от которого чуть не потерял сознание. Слава Богу, мне хватило сил указать охране преступника.

— Судя по цвету и запаху, — инспектор непроизвольно поморщился, — в вас попали тухлым яйцом.

— Какое это имеет значение? — раздраженно огрызнулся Совракис, ожесточенно стирая влажной салфеткой желтую массу на виске. — Ваше дело упечь Айриса Непера за решетку.

— Насчет яиц вы, пожалуй, правы. Это действительно не так уж важно. А вот в отношении вашего бывшего соратника, боюсь, вы сильно ошибаетесь, и его придется отпустить.

Почему инспектор Борг решил, что Айрис Непер невиновен?

Ответ

— Что такое?! — взревел Совракис. — Вы покрываете государственного преступника?!

— Вовсе нет, — кажется, Борг наслаждался возмущением виртуального демагога. — Просто он никак не мог попасть яйцом, простите, тухлым яйцом, — ехидно поправился он, — в ваш правый висок, если вы все время смотрели прямо на него. Так что бросал кто-то другой.

Заметив замешательство Совракиса, инспектор весело обернулся к Глуму:

— Пойдемте, сержант. Нам тут делать нечего. Политика, — он еще раз оглянулся на зловонное пятно на костюме Совракиса, — и впрямь очень грязное дело.

СОН В РУКУ

Наружное наблюдение за объектом, или попросту слежка, всегда выводило из себя сержанта Глума. Его энергичная натура не выносила многочасового ожидания в засаде или ночных бдений в холодных подъездах.

Вот и сейчас, изнемогая от бездействия, он то и дело откладывал газету, исподтишка бросая нетерпеливые взгляды в сторону подъезда на другой стороне улицы. Уже третий час они с инспектором Боргом «плавились» под июньским солнцем за столиком летнего кафе, безуспешно дожидаясь, когда известный авантюрист Раф Карлино по кличке Туз выйдет наконец от своей подружки.

— Я не понимаю! — взорвался Глум, заказав пятую чашечку кофе у проносившегося мимо официанта. — Ну о чем можно так долго говорить с женщиной, да еще такой глупой!

— Друг мой, — взгляд Борга слегка затуманился, — именно с глупыми женщинами предпочитают общаться умные мужчины. Но вы не волнуйтесь: если есть нора, из нее рано или поздно кто-нибудь выйдет. К тому же, — Борг был как всегда спокоен, — нервничать на нашей работе опасно для жизни.

— Вы опять шутите? — сержант подозрительно покосился на Борга.

— Даже и не думал, — инспектор расстегнул еще одну пуговицу на своей рубашке. — Хотите я вам расскажу про то, как наш агент «сгорел» во время слежки из-за своей чрезмерной впечатлительности?

— Валяйте, — сержант был рад любой возможности развеять скуку и убить время.

— Тогда слушайте, — Борг откинулся на спинку жесткого стула, с наслаждением вытянув длинные ноги. — Лет двадцать назад в нашем управлении работал детектив Чанк, которому однажды пришлось в одиночку вести слежку за Душителем, Лео Голавски. Было известно, что Лео вооружен и готов на все, поэтому Чанк сильно нервничал. И вот в тот самый момент, когда напряжение достигло апогея, Чанк неожиданно потерял Душителя. Нервы детектива были на пределе — в любой момент на него мог броситься не знающий жалости убийца. Озираясь, он стоял среди каких-то подозрительных и жалких лачуг в самом мрачном районе города.

— И тут, — инспектор выдержал эффектную паузу, — из-за туч выглянуло солнце, и прямо перед Чанком на землю упала похожая на человека тень стоящего сзади дерева. Потрясение было таким сильным, что бедняга умер на месте от разрыва сердца.

— Да, неопытный был сыщик, — успокаивая сам себя, натужно улыбнулся Глум. — Но я-то слышал эту историю совсем в другом виде. Мне рассказал ее в первый год службы мой напарник сержант Лайерс.

— Помню, помню, — улыбнулся инспектор Борг. — Колоритный старик, но у него был один серьезный недостаток.

— Какой еще недостаток? — удивился Глум.

— Я вам потом расскажу. Давайте свой вариант.

— Хорошо. Значит, дело было так. Чанк на самом деле держал на крючке Душителя Лео и ровно сутки без сна и отдыха не упускал его из виду. Поэтому когда этот мокрушник принялся что-то долго выкапывать на пустыре в трущобах Гронкса, то Чанка, который прятался за мусорным баком, от напряжения и усталости сморило, и он на минуту заснул. И тут ему приснилось, что он — как и на самом деле — прячется за мусорным баком, выслеживая озверевшего Душителя Лео. И что Душитель заметил слежку и метнул в Чанка свой знаменитый зазубренный нож. И, надо же так случиться, как раз в ту же секунду, когда нож должен был вонзиться в горло Чанка, в это самое место — но уже на самом деле! — врезался огромный жук или что-то в этом роде. Бедняга Чанк не перенес такого шока и рухнул прямо на кучу каких-то объедков.

— Да, — выслушав эту мрачную историю, снова повторил инспектор, — старина Лайерс и впрямь был очень колоритной фигурой, вот только один недостаток…

— Да что вы заладили про этот недостаток? — не выдержал Глум. — Что вы имеете в виду?

— Ничего особенного, — Борг вовсю улыбался. — Просто сержант Лайерс очень любил приврать.

Почему инспектор Борг не поверил истории, рассказанной Глумом?

Ответ

— С чего вы взяли? — не унимался Глум.

— Подумайте сами. Если Чанк действительно умер во сне, то откуда же было известно, что ему снилось.

— А ведь верно. — Глум восхищенно щелкнул пальцами. — Как я сам не догадался! Ну и дока же вы, инспектор! Хотя, постойте, постойте… — сержант подозрительно смотрел на напарника. — А как же тогда быть с вашей историей?! Откуда вы могли узнать про тень и так далее? И, кстати, от кого вы все это услышали?

— Сержант Глум, — строго кашлянув, инспектор попытался скрыть смущение, — вы совсем забыли про нашу работу!

И, прикрывшись газетой, инспектор Борг стал пристально вглядываться в старинное здание на другой стороне улицы.

ЛЕТАЮЩАЯ ТАРЕЛКА

Как всегда, по вторникам инспектор Борг докладывал комиссару полиции Босси о ходе расследования наиболее сложных дел. К концу первого часа, совершенно утонув в плотных клубах сигарного дыма, испускаемых комиссаром через равные промежутки времени, Борг перестал что-либо соображать и мысленно взмолился о помощи.

Она не заставила себя ждать: дверь с треском распахнулась, и в кабинет влетел сержант Глум, потрясая обрывком газеты.

— Сенсация, комиссар! — завопил он с порога. — Инопланетяне воруют наших людей! Скоро мы будем заниматься расследованием в космосе!

— Ура! — тихо пробормотал инспектор, жадно вдыхая свежий воздух, ворвавшийся в тесную каморку.

— А, вы тоже здесь! — обрадовался сержант, с трудом разглядев в сизом тумане фигуру Борга. — Вас это тоже поразило? — продолжал он кричать, неверно истолковав восклицание сыщика.

— Да успокойтесь вы! — нетерпеливо перебил ошалевшего сержанта комиссар Босси и, привстав из бездонного кожаного кресла, захлопнул дверь. — Что, собственно, случилось?

— Ничего особенного, — ехидно отозвался Глум. — Обычное дело: плохие парни с Альфа Центавра шастают тут днем и ночью, таскают потихоньку людишек, а потом, понимаешь, засоряют наше родное околоземное пространство своими чертовыми тарелками.

— Все ясно, — вздохнул Борг, потирая виски, — сержант опять начитался своей любимой газеты «Скандалы и тайны»!

— Вот и нет! — торжествующе парировал Глум. — Об этом написано как раз в вашей любимой газете.

Он сунул под нос изумленному Боргу пожелтевший клочок газеты.

— Действительно, — сыщик даже протер слегка запотевшие очки, чтобы лучше видеть, — это страница из «Обозревателя», самой серьезной газеты в городе. Но я что-то не припомню этого номера.

— И неудивительно, — снисходительно пояснил Глум. — Весь тираж газеты уничтожили в самый последний момент по указанию свыше, но мой знакомый в типографии сумел сохранить обрывок одного из экземпляров. И хотя всем было приказано молчать, он за хорошее вознаграждение передал листок со статьей мне.

— Ну, ладно, ладно, — примирительно сказал комиссар, явно заинтригованный, — читайте, что там написано.

— Давно пора послушать, а не отпускать глупые замечания, — обрадовался Глум и, повернувшись к Боргу, добавил: — Слушайте внимательно, инспектор, — это вам не дело о мелких воришках.

Прокашлявшись, сержант торжественно поднес газетный листок к глазам: