Давай согреем звезду

— Ага! Представляешь, какой ужас! Ты не знаешь, где я сейчас! Дикие места, трущобы, практически… Но ты знаешь, это лучше, чем покрываться плесенью в учительской! Жизнь кипит! А я, как ты помнишь, всегда это любила…

— Да уж, помню… А здесь… — едва успел вставить Бастиан.

— Да так, маленькое поручение, — отмахнулась Лизелла.

— На посылках. Понятно.

— Ага! — девушка уже уцепилась за его локоть, — Ну и… пусть! Могу я позволить себе отдохнуть? Так что разрешаю пригласить меня на чашечку коньячку…

Ход сработал именно так, как нужно.

— Коньячку! Ага, я помню, как мы выпуск отметили… — Бастиан уже вводил неожиданную гостью в свой кабинет. Точнее, в закуток им служивший.

— Точно. И во хмелю буйна… — со скорбью признала Лизелла, — Нет, ну ты помнишь, эту отличницу нашу, — как бревно носили! Только одна я это и помню! Я все всегда помню!

Следующий час прошел под перечисление, кто что помнит.

— Я смотрю, штат расширился, помещений не хватает, — гостья повела стопкой вокруг: определенно, здесь раньше была подсобка.

— Так сама считай, — загибающий пальцы Бастиан уже явно держал ее за свою в доску, — После Договора Дамира создали: вычислительный отдел, следственный отдел, отдел контроля… Чуть с начальной школы не брали!

— Вот засада! Хоть бы кто посигналил! — неискренне, но очень натурально возмутилась Лизелла.

Разумеется, о ее приватном «общении» с Советом и их поручениях — широкой общественности известно не было. Можно было даже считать себя польщенной: что когда-то сочли достойной допуска за кулисы высших эшелонов, но почему-то хотелось наоборот: вымыться тщательнее.

Итак, постепенно: с перечислений, кого взяли, кого не взяли, кто заслуженно, а кто нет, кто из «наших» где устроился, — перешли и на интересующий момент:

— Мелвилл? Он же, я слышала, в Хранилище работал.

— Не! В Хранилище он не попал… Зато, знаешь кто там сейчас?

— Кто? — Лизелла незаметно слила очередную стопку в фикус: не выживет цветок, однозначно.

— Карина!!!

— Эта… В Хранилище?! Да она свое нижнее белье найти не могла! — Лизелла неподдельно удивилась.

— Да по части… как… с бельем… она такая… — Бас явно дошел до кондиции, ему всегда хватало и запаха.

— Пойдем, поздороваемся!

Через энное время перемывания костей всем возможным знакомым и незнакомым, пока начальство отсутствовало по своим начальственным делам, обе молодые женщины сидели за столом с аккуратно разложенными томами учета, изредка злорадно косясь на спавшую на банкетке жертву коварства, не догадавшуюся вовремя протрезвиться.

— Да! Но я не расстраиваюсь… — вещала Лизелла, — Лучше быть первым в провинции, чем последним в Анкарионе. Да и лично я предпочитаю от Совета быть подальше: чем меньше над тобой руководителей, тем лучше. В Лассоре тогда Норт мне такую проблемку подкинул… А сам? Зато получил теплое место!

Никаких переживаний по поводу того, что она опять изображает из себя невесть что, она не испытывала: дело того стоило.

— Может ты и права, — сочувствующе кивала Карина, — Слушай, так ты на переговорах была? А этот черный — какой он?

Какой? Даже не знаю, как и сказать, что б не соврать…

— Ты б видела! Та-а-акой красавчик! Закачаешься! Так мы ж посмотреть можем! Убедишься сейчас… Тащи зеркало, а от одного волоса не убудет! Вот черт: надо меньше пить… — пошутила трезвая, как стеклышко Лизелла, нечаянно смахнув всю прядь, и несколько седых волосков осело в рукаве.

— Не идет чего-то… — сокрушенно пожаловалась она «подруге», и ужаснулась, — Свет великий! Стемнело уже! Меня убьют. Надо бежать!

Оказавшись за пределами комплекса Башни, Лизелла встряхнулась и направилась к часовне: успех был налицо, но нужно было действительно торопиться. Она прыгнула уже в свою комнату, и на этот раз зеркало послушно подчинилось направляющей воле.

Вызов он ощутил, но пришлось ждать, пока он тоже найдет что-нибудь вроде зеркала, или хотя бы плеснет воды в чашу. Нашел: Лизелла утонула в синих бездонных глазах, и в первую минуту не способна была произнести что-либо, вглядываясь в отражение, которое сразу же отдалилось, словно стараясь держаться на расстоянии, но зато давая возможность увидеть не только его лицо.

Сильно же он изменился! Похудел, но вроде и возмужал… Загорел едва ли не до черноты, отчего синие глаза кажутся еще ярче. Волосы отрастил и теперь в хвост собирает… Правда сейчас растрепанный.

Босой, обнаженный до пояса, так что можно любоваться гладким рельефом груди и плоским животом, кожаные штаны едва держатся на бедрах: Дамир выглядел так, как будто она подняла его с постели.

Так, а что это за чернявые косички мелькнули в самом начале на заднем плане среди покрывал?!

Лизелла мысленно обругала себя за обиду и злость: нормальный мужчина. Он что, в аскеты-отшельники должен был податься из-за одной дурищи? Однако заговорила холодно и даже высокомерно.

— Прошу прощения за причиненное беспокойство, но дело, по которому я с вами связалась, исключительно важно. Оно, несомненно, вас заинтересует, особенно ввиду наличия договора. Ваше присутствие необходимо немедленно.

— Я имею право хотя бы поинтересоваться, в чем собственно дело? Или обязан рвануться за полмира сию минуту просто так?

Резкости в нем тоже прибавилось. Он явно был раздосадован вторжением, и Лизелла готова была поклясться, что он думает, не прервать ли связь.

— Слишком долго объяснять. Скажу только, что речь идет о ребенке с темным даром.

Молодой человек нахмурился.

— Насколько это срочно?

— Если говорить прямо, то мы уже опоздали. Можно надеяться только на то, что не загубим его окончательно.

Дамир помрачнел еще больше.

— Вы в Анкарионе?

— Нет, в Винтре.

У него на лице промелькнуло странное выражение.

— Рядом с городом есть менгиры, я приду туда.

— Я вас встречу и введу в курс дела.

До чего же грустно видеть, как ему неприятен разговор и до какой степени не хочется общаться с ней!

— Как скоро вы сможете быть там?

— Часа через три, — Лизелла очень надеялась, что она правильно поняла и не спутала ориентир, и они успеют добраться туда из Шпассенринка: ей ведь надо еще поговорить с королем.

— Хорошо, — Дамир прикинул время, — Ждите меня через три часа после полуночи.

Он оборвал контакт, а Лизелла постаралась не зацикливаться на том, что до назначенной встречи у него осталось предостаточно времени на свою любовницу-дикарку. Может, это и не любовница, может, он уже женился на какой-нибудь степной немытой красотке… А может и не на одной, по варварским обычаям… Может у него уже выводок детей бегает, — там с этим вроде быстро. Сделав над собой усилие, она собрала все свои мысли и чувства, построила, как солдат перед смотром, подтянула, отряхнула: чего это она так разволновалась? И какое право она имеет его судить? Однако убедить себя в том, что она лишь беспокоится по поводу того, что тогда его будет труднее убедить заняться принцем Диантом, почему-то не получалось совсем.

Волшебница постаралась сосредоточиться на главном: король Ансгар наверняка уже вне себя от нетерпения, и это вполне оправдано. Диант может опять что-нибудь вытворить. И он ведь ребенок еще, всякое может случиться… И принц — способен он о себе позаботиться? Уже вторые сутки с его побега подходят к концу, а ничего еще не сделано!

* * *

— Разбойное и недоброе место. Кого мы ждем? — хотя это казалось невозможным, Ансгар стал еще мрачнее.

Наверное, он уже жалел, что доверился какой-то девчонке, пусть и волшебнице.

— Ваше Величество, — в который раз объясняла едва не падающая от усталости, выжатая Лизелла: день выдался долгим и насыщенным сверх меры, — Пока Диант не перешел грань, отделяющую небрежность, незнание, стечение обстоятельств, от преступления, ему нечего бояться кары Совета. Судя по тому, что я узнала о нем, принцу нужен не просто наставник, но положительный пример. А вот…

В круге обросших мхом камней возникло свечение, все более набирающее интенсивность, и девушка умолкла.

— Что?!!

Кажется, когда сияющие радужные ленты рассыпались гаснущими искрами, король, как и его незначительная охрана, от потрясения и неожиданности утратил дар речи: даже после того, как растаяли последние огни чар, явившийся на встречу гость был отчетливо виден в свете ясной ночи, и не приходилось сомневаться кто он такой.

— Ждите нас здесь, — Лизелла направилась к темному магу, шедшему ей навстречу из круга камней, и сердце у нее оглушительно билось в висках, мешая дышать.

Соберись же, истеричка! — внушала она себе, — Что такого? Решительно нет никакого повода для волнения…

При личной встрече перемены в нем стали еще заметнее. Утонченный поэтический юноша уступил место уверенному сильному молодому мужчине с суровым изгибом четко очерченных губ. Черты лица стали суше, резче обозначились скулы. Седые пряди у висков были заплетены в косы по степному обычаю, да и одет он был почти как кочевник, что только подчеркивало все достоинства сложения. В движениях сильного гибкого тела помимо небрежного изящества прибавилось плавной звериной грации…

— Госпожа Лизелла, — Дамир остановился совсем рядом, и от его близости, от тембра голоса, по телу побежали мурашки.

Мама дорогая, что же это со мной делается! — как будто со стороны изумилась Лизелла, — Еще немного, и я начну урчать и тереться об него как кошка, валерьянки нанюхавшаяся!

Отрезвила ее немного мысль о том, что сейчас не место и не время, а на них смотрят около десятка пар глаз: люди с подозрением и недоумением наблюдали за встречей представителей двух противоборствующих сторон. Белое платье девушки ясно выделялось на темном фоне. Тот, кто остановился рядом с ней, выглядел опасным и был опасным. Руки сами собой тянулись к оружию.

— Вы пунктуальны, — невыразительным бумажным голосом отметила Лизелла, просто, что бы что-то сказать, и порадовалась, что не начала заикаться.

Прибывший маг отвесил волшебнице короткий небрежный поклон, не сочетающийся с его обликом сына степей, и вдруг ладонь его мгновенно тоже оказалась на рукояти одной из сабель у пояса.

— Кто с вами? — бросил Дамир, уловив в стороне негромкое позвякивание сбруи.

Хаген на его плече подтверждающе каркнул.

— Тот, ради встречи с кем я вас вызвала, и наше сопровождение, — со вздохом объяснила Лизелла, окончательно и бесповоротно приходя в себя.

Как видно, ей придется порядком потрудиться, преодолевая взаимное недоверие.

— Ваше Величество, позвольте представить вам лорда Дамира, принца Черного трона, — обратилась она к Ансгару.

Смоляные брови слегка дрогнули: Дамир удивился подобному титулованию, но протестовать не стал, занятый тем, что пытался оторваться от непокорных завитков, воспользовавшихся случаем и настырно вылезших из тяжелого узла, едва удерживаемого гребнем. Как удобно, что даже неизлечимый параноик не догадается обвинить ворона в том, что тот пялится на красивую женщину! Духи она сменила на более… возбуждающие, и платье замечательное — позволяет наслаждаться каждым изгибом фигуры, но и оставляет место для интриги… Стоп! Опять начинается?! Вроде бы у него сегодня недостатка в женской ласке не было, даже наоборот: после встречи с Юлдуз — чувствуешь себя, как-будто неделю провел из седла не вылезая. Лучше подумал бы: как для мужчины лучшим стимулом служит женщина, так и для женщины — мужчина. Вот она и цветет.

Однако, мысль о том, что у такой девушки не может не быть возлюбленного, оказалась почему-то не ушатом с холодной водой за шиворот, а так — освежающей капелькой. Намеренно или нет, но Лизелла свою ауру не прятала. И царил там полный хаос: радость (приятно, все-таки), желание (?!), смущение, смятение, вина, надежда, страх, стыд… Обнадеживающее сочетание, тем более, что неприязни он точно не заметил! Что если…

Да, как видно, дураки не учатся не только на чужих, но и на своих ошибках! Дамир от души попинал свой впавший в счастливый штопор разум, и заставил вернуться к делу.

Кожа, косы, две разбойничьего вида сабли, и громадный ворон на плече, злобно косящий по сторонам, — Ансгара передернуло, когда он представил этого субъекта во дворце и рядом с принцем (о том, что бы позволить темному забрать к своим оркам Дианта, король и мысли не допускал).

Предложение, на котором настояла волшебница, вызывало у него серьезные нарекания, исходя, хотя бы из следующего: раз есть принц, есть и Властелин. Почему-то с трудом верилось, что их влияние на мальчика будет положительным, но похоже королю оставалось только смириться и согласиться, что альтернативы этой сомнительной личности и впрямь нет! Точнее есть: поместить Дианта под охрану понадежнее и ждать следующего срыва.

Возможно, принцу нужны именно не уговоры, а твердая рука… И страх перед силой наставника сумеет сделать больше, чем мягкие объяснения и увещевания. Госпожа Лизелла категорично заявила, что если кто и может еще помочь принцу, так это «лорд» Дамир…

Но скажите на милость, какой положительный пример может подать его сыну этот Черный принц-дикарь? — обреченно спрашивал себя Его Величество король Ахайры, то и дело бросая в его сторону взгляды, которые любого другого уже заставили бы унестись в панике на край света, — И чему, спрашивается, он может научить? Размазывать слуг по стенам, Диант умеет и сам!

Все трое сидели в скромной приемной Лизеллы, единственный выход караулил лично Фестер. Маги перебрасывались короткими натянутыми репликами, постоянно поминая некий Договор.

Любопытно, так значит у Черного трона и Светлого Совета сейчас перемирие, — отметил Ансгар, внимательно прислушиваясь к препирательствам.

— И как это Совет одобрил обучение темного да еще и принца!

— Совет ничего не знает, — устало призналась Лизелла, — А когда узнает, ничего не сделает. Вы будете действовать в рамках Договора. К тому времени, как у Совета возникнут вопросы, нам будет, что предъявить. Результаты, подтверждающие отсутствие угрозы со стороны принца Дианта, и правильность вашей позиции, озвученной на переговорах!

— Я не могу ничего обещать, пока не поговорю с мальчишкой сам, — Дамир тоже терял терпение, — Зачем надо было вызывать меня так срочно?

— Диант сбежал и его еще нужно найти.

— Уверен, что вы прекрасно справились бы и сами! Не понимаю, зачем требуется еще и мое участие?

— Дианту известно о его способностях и он широко их использует! С большой долей вероятности, меня или кого-либо из людей Его Величества он не подпустит к себе вообще.

— Это почему? — удивился Дамир.

Лизелла в аккуратных и обтекаемых выражениях описала все, что знала о принце Дианте, и по мере ее рассказа молодой человек становился все серьезнее.

— Его что, держали взаперти?! Одного?! — вырвалось у него с неподдельным ужасом, — И вы еще хотите, что бы он был образцом кротости?!

— Подобные строгие меры как раз и были вызваны его припадками, — отрезал король.

Лизелла отвернулась, кажется понимая, что имел в виду Дамир: похоже, вместо того, что бы спасти сына, Ансгар сам же его и погубил. Дианта старались воспитывать, как принца, но при этом давали понять, что он не может пользоваться этим в полной мере, а после рождения Карстена и вовсе списали. Она не заметила ничего, что свидетельствовало бы о том, что у мальчика когда-нибудь были друзья из сверстников: необходимость соблюдения тайны исключала возможность поселить в Шпассенринке детей из знатных семей, а простолюдинам ход к нему, разумеется, и вовсе был запрещен. Диант страстно мечтал о путешествиях, но его передвижение ограничивалось даже в пределах замка. Взрослый рассудительный человек не всегда способен понять и принять такое отношение, а что говорить о ребенке! В то время, как следовало учить его общаться и владеть собой, образовался замкнутый круг: очередная вспышка влекла за собой усиление контроля и воспитательных мер, что порождало еще более сильный срыв.

Она взглянула на миленький уютный замок с другой точки зрения — глазами Дианта: несмотря на разительное отличие Шпассенринка от Анкарионских подвалов, для него это тоже была самая настоящая тюрьма, а вокруг не слуги с воспитателями — враги и надзиратели. И отец в роли начальника!

Вот так, — оказывается совсем рядом среди всей этой идиллической обстановки разыгрывалась настоящая трагедия. Из самых лучших побуждений мальчишке искалечили и без того неустойчивую психику.

— Именно поэтому, я позвала вас, — грустно улыбнулась Лизелла, тревога за мальчика странным образом снова сблизила их, но отвлекала от собственных переживаний, побуждая сосредоточиться на другом, — Я не знаю, кто еще смог бы взяться за эту проблему.

— Я согласен, — Дамир ответил ей такой же улыбкой, — Если вы готовы предоставить мне полную свободу действий!

Лизелла обернулась к королю, и тот нехотя кивнул.

— Тогда, вы не могли бы повторить поиск сейчас? Может быть, вдвоем мы увидим больше.

Пока волшебница занималась подготовкой, Дамир потянулся к выложенным ею листам с рисунками. Он вел над бумагой ладонью, и Лизелла мимоходом отметила: так вот оказывается как он читает… Да, подобный способ должен быть удобнее чем через Хагена.