Тревожная ночь Гидеона

— Насколько я знаю, нет, сэр.

— Тогда сделайте это, пожалуйста. Но сначала узнайте адрес личного врача Харрисов.

— Хорошо, сэр.

Раздался другой женский голос:

— Мэй, дорогая, я вас уверяю, не стоит так говорить. И к тому же…

— Если они не найдут моего ребенка, я убью себя, — упорно повторяла мать. — Я ни за что не должна была оставлять его одного. Ни за что. Это моя вина. И ничья более. Только я и несу за это ответственность. Фред ведь не хотел идти. Нет, Фред, замолчи. Это я настояла. Ты в это время читал и никуда не хотел выходить, так что сам видишь… И все это из-за какой-то несчастной телевизионной программы! Из-за неё я рисковала жизнью своего ребенка. Все это случилось из-за меня…

Гидеон толкнул дверь.

Его внушительных размеров фигура заполнила весь проем, и все, находившиеся в кухне, разом повернулись в его направлении и уставились на Гидеона — суховатая женщина, со слегка вьющимися волосами, другая, брюнетка, с неестественно блестевшими глазами и лицом, напоминавшим гипсовую маску, её муж, державшийся позади супруги, и муж соседки, стоявший у окна…

— Миссис Харрис? — мягко спросил он.

— Неужели вы… — начал Харрис и тон, каким были произнесены эти слова, буквально преобразил его жену. Тут же, стремительно вскочив, она бросилась к Гидеону. Инспектор вздрогнул и понял, что совершил непростительную ошибку: он подал раздавленным горем родителям ничем не обоснованную надежду. Женщина лихорадочно вцепилась в его руку. И Гидеон безоговорочно проклял себя за то, что вообще открыл эту дверь.

— Я просто пришел вам сказать, мистер Харрис, что в данный момент сотни полицейских приступают к розыску вашего малыша, и что мы сделаем все от нас зависящее, чтобы его найти.

Он хотел поддержать и успокоить миссис Харрис, но получилось совсем наоборот. Она как-то сразу сморщилась, ещё глубже уйдя в свое несчастье, её руки мелко дрожали. Она повернулась к мужу, который, сжав её в своих объятьях, умоляюще взглянул на Гидеона, будто просил его побыстрее уйти, пока он не причинил им ещё большей боли.

Пытаться. Вот все, что может сделать человек.

В каких-нибудь пятистах метрах отсюда ещё две семьи, попав в точно такую же беду, были ввергнуты в глубочайшее отчаяние.

Стали появляться и некоторые улики. На натертом паркете под приоткрытым окном каких-либо следов не обнаружили. Значит, похититель вошел через дверь, пользуясь, вероятней всего, ключом, висевшим за почтовым ящиком. Злоумышленник должен был знать, что он находится именно там, но об этом было известно всем соседям. Следовательно, придется долго допрашивать и расспрашивать жителей улицы, друзей и знакомых Харрисов.

Вилли Смит, сделав шаг вперед, несколько смущенно, как извиняясь, выдвинул предложение.

— случаем, не может ли это быть кто-нибудь из тех, кто потерял ребенка, а теперь пытается обрести его вновь? Мне пришло на ум дело Постливейт, помните? Это та женщина, у которой умер ребенок — разумеется, естественной смертью — и которая никак не хотела в это поверить. Она похищала детей из колясок просто так, наугад, бродя по городу, и когда, наконец, её взяли с поличным, она клялась, что это — её собственный ребенок. Разве в не помните? — настаивал Смит, натолкнувшись на молчание Гидеона. — Это было лет шесть или семь назад и…

— Да, да, отлично помню это дело. Просто я думал, есть ли в этом какое-нибудь рациональное зерно для нас. Разберитесь с этим, Вилли. Просмотрите журналы регистрации актов гражданского состояния, при этом обратите особое внимание, не умер ли недавно ребенок у кого-нибудь из соседей Харрисов. Вся загвоздка в том, что я не очень хорошо представляю себе в этой роли мужчину… Мать да, это бы меня не так удивило.

— Нам ведь четко сказали, что это был мужчина.

— Знаю, но надо проверить. При таком тумане, да ещё в сумерках, молодой мотоциклист мог вполне ошибиться.

— Я немедленно отправляю одного из своих людей в учреждение актов гражданского состояния. Это не займет много времени. Если повезет, то результат мы получим быстро. Будут ли какие-либо указания насчет того, как лучше взяться за это дело?

— Действуйте по вашему усмотрению, — отрезал Гидеон.

— Спасибо. Я прослежу, чтобы вас проинформировали тут же, как только у нас появятся какие-то новости. Кстати, сюда рвется репортер из «Глоба». Что ему заявить?

— Скажите правду. Чем больше будет поднято шума вокруг этого дела, тем лучше.

— Примерно так думал и я, — пробормотал Смит.

Когда Гидеон подошел к своей машине, то нисколько не удивился, увидев припаркованную следом за ней машину с наклейкой «ПРЕССА». Но она оказалась пустой. Пока что никто ещё не узнал Гидеона. Он сел за руль и тронулся с места. Чтобы пробиться сквозь столь плотную толпу зевак, пришлось прибегнуть к помощи двух полицейских. Туман вроде бы стал понемногу рассеиваться, и из него возникали все новые и новые лица. Гиены? Если эти любопытствующие извращенцы пустят хотя бы один слушок, вроде имевшего место, и он дойдет до миссис Харрис, то они будут уже больше, чем гиены… станут просто преступниками.

Гидеон включил рацию.

— Хэллоу, говорит Гидеон. Для меня ничего не передавали?

— Ничего особенного, сэр, но у нас тут поступили сведения об ограблении в районе Хэттон Гарден. Ничего серьезного. Воры уже схвачены. Четыре человека. Драгоценности были ещё при них.

— Отлично. Где это произошло?

— У Марка и Сандерса.

Фирма Марка и Сандерса была одной из самых крупных в округе по продаже бриллиантов. Это здорово, что ограбление не получилось. Иначе, эта публика стала бы давить на Ярд, да ещё как!.. Гидеон повернул на ближайшем перекрестке, заметив, что туман не только не стал рассеиваться, как это ему показалось, а, наоборот, загустел ещё больше. Он ехал со скоростью двадцать километров в час в каком-то расплывчатом, как кошмар, мире. Двое прохожих на тротуаре окликнули друг друга, и их голоса прозвучали странно четко в этой ватной тишине. Рация что-то верещала, но Гидеон не вслушивался.

Прибыв, наконец, в Ярд, он испытывал лишь одно-единственное желание выпить глоток слабо разбавленного виски. Но он не поддался искушению и не пошел через столовую. В кабинете его поджидал Эпплби. Едва увидев его выражение лица, Гидеон понял: произошло нечто, из ряда вон выходящее.

— Что случилось? — резко бросил он.

— Найден труп первого ребенка в парке Фулхэм, — сообщил Эпплби, недалеко от места похищения. Его задушили.

На сей раз это оказалось правдой.

Глава 5

Спустя полчаса Гидеон остался один в своем кабинете. Эпплби спустился за чашкой чая в столовую. Возникла какая-то на удивление спокойная пауза; телефон молчал вот уже целых пятнадцать минут. Но это, конечно, ненадолго. Внизу, в диспетчерской, сейчас, вероятно, было суетно, как в муравейнике. В такие мглистые ночи вся лондонская шпана обычно вылезала из своих нор и выходила на промысел. Холод не был уж таким сильным, чтобы отбить у них к этому охоту.

Главное сейчас было не терять самообладания. Такой вот ночью невольно начинаешь склоняться к мысли, что жизнь — это серия нескончаемых трагедий, одна, ужаснее другой. Требовалось сделать над собой усилие, чтобы сохранить определенное чувство меры и воспринимать реальность в правильном ракурсе.

Телефон ожил.

— Ну вот, опять пошло-поехало, — вздохнул Гидеон и поднял трубку. Да?

— Объявился Бродяга, — сообщил Уиттэкер из диспетчерской. — В Брикстоне.

Вот оно, то самое событие, которого он так боялся и одновременно в душе поджидал. Вот он, глубинный смысл его присутствия в Ярде сегодняшней ночью, тот вызов, который он так хотел принять. Гидеон сразу же забыл обо всем, что не касалось Бродяги.

— Что-нибудь серьезное?

— Думаю, как всегда, — ответил Уиттэкер. — Девушка возвращалась из молодежного клуба. Обычно её провожает приятель, но на сей раз он вывихнул лодыжку и не мог ходить, так что ей пришлось добираться в одиночку. Сатир ждал её прямо под крытым входом в дом. Набросился на неё и чуть не задушил.

— Это все?

— Обычные его штучки. Отрезал пучок волос. Кроме этого — ничего более.

— Фетишизм, — прошептал Гидеон. — Пучок он унес с собой?

— Да.

— Запроси цвет и характер волос девушку, возьми образец и…

— Шатенка с длинными, вьющимися волосами. Образец уже отправлен в лабораторию.

— Превосходно. Как чувствует себя жертва?

— Какого-то физического вреда он ей не причинил. Пройдет нервный срыв, и она быстро оправиться. Это случилось приблизительно час тому назад. Ее обнаружили спустя три четверти часа, и родители порядком взвинчены. Я тут сказал, что чувствует она себя хорошо, — добавил Уиттэкер уже совсем другим тоном, — но по сути он чуть не отправил её на тот свет. Когда-нибудь…

— Знаю, знаю. Какие меры предприняты?

— Как обычно. Предупредил подразделения «Кью-А» и «Си-Ти», а также патрульные радиомашины и…

— Минуточку. Сегодня препаршивая ночь, и у нас уже висит ещё одно большое дело, и, тем не менее, мы должны разбиться в лепешку, но поймать этого Бродягу. К тому же, оба дела касаются почти одних и тех подразделений. События происходят в одном и том же секторе, у реки. Я сейчас дам команду заблокировать мосты и подземку, а также контролировать автобусы. Итак, мы разыскиваем человека с пучком волос в кармане, а также чем черт не шутит — возможно несколько волосинок жертвы случайно пристали к его одежде. Он…

— Послушай, но это значит — начать раскручивать на полную катушку, перебил его Уиттэкер. — Но мы же не можем: взять и начать просто так обыскивать людей до того как…

— Не обязательно обыскивать. На него подействует сама угроза сделать это. Он сразу же потеряет голову и постарается удрать. Давай, пора за работу. Перегородим мосты, главные дороги, вокзалы и станции. И чтобы мигом!

— Мы рискуем схлопотать неприятности.

— Чего-чего, а они-то у нас точно будут, если мы сейчас же не возьмемся за дело. Сегодня вечером не должно быть так уж много народу на улицах, да и на дорогах движение на спаде. Так что все это не так сложно, как кажется с первого взгляда.

— Слушаюсь, шеф. Мы пошли.

— И чтоб постоянно держали меня в курсе.

Гидеон почувствовал, как во время разговора за его спиной открылась дверь и, подняв глаза, увидел взбодрившегося и заметно удивленного Эпплби. Он повесил трубку, но руку с неё не убрал.

— Ты уже слышал, Чарли?

— Да. Опять Бродяга?

— Он самый. Давай живо к своему телефону и предупреди внешние подразделения. Я тоже этим займусь. Следует проинформировать всех, и чтобы каждое подразделение быстренько направило нам по дюжине своих ребят. И пусть наши люди займут места на всех заграждениях на дорогах.

— А затем?

— Опрашивать всех прохожих, не видели ли они мужчину или женщину с ребенком. И не забывать про эту историю с пучком волос.

— Нам нужны образцы волос. Да, но завтра утром нам могут закатить такой базар…

— Я беру риск на себя и, кстати, если нам удастся наложить лапу на Бродягу или похитителя ребятишек, уверяю, мучить нас вопросами не станут.

В течение двадцати минут оба буквально повисли на телефонах. Силы полиции стекались к центру города, все нужные подразделения были мобилизованы, тут и там возникали заслоны. Началась Великая Охота.

Гидеон делал пометки, проверял и перепроверял, не забыл ли чего-нибудь. Если Бродяга и оба ребенка находились ещё в районе оцепления полиции, то им из него никак не выскользнуть.

Наконец закурив сигарету, Гидеон позволил себе расслабиться и откинулся на спинку стула.

— За это время больше ничего особенного не случилось? — спросил он у Эпплби.

— Мелочевка. Но ещё только одиннадцать часов. Меджли тут подкатывался ко мне, сказав, что посоветовал своим ребятам особенно не придираться нынче к профессионалам. Люди, отважившиеся выйти в такую ночь, чтобы заработать на жизнь, заслуживают определенного уважения.

Гидеон что-то неразборчиво проворчал.

— А так, сплошь мелкая рыбешка. Типы из Хэттон. Гарден — в полицейском участке Кэннон Роу. Троих взяли на складе Смитфилд — они пытались поживаться там тушками баранов. Два, нет, три ограбления в Парк Лейн. Пришлось отметить пару облав — ночные клубы сегодня наверняка пустуют. Это все равно ничего бы не дало. А потом нам позвонили из Парижа, сообщив, что к нам вылетел девятичасовым самолетом один деловой с небольшой партией контрабанды в двести швейцарских часов. Таможня предупреждена. Тот самый Грей, потрошивший женщин, сдающих внаем комнаты, крепко психанул и совсем сломался. Направили его в больницу и старик Гор думает, что он не симулирует.

— Ну и хорошо. Одной заботой меньше, — облегченно вздохнул Гидеон. что там еще?

— Да вроде бы и все.

— И этого предостаточно!

Гидеон дежурил сегодня в Ярде для того, чтобы покончить с Бродягой, так как тот действительно становился опасным. Всегда скверно, когда какому-нибудь типу удается столь долго водить за нос полицию. Он начинает чувствовать себя неуязвимым и может статься, что уже ни перед чем не остановится.

Пойдет ли он на мокрое дело?

Просто так задавать себе этот вопрос — пустое занятие. Но в любом случае он всегда может посеять ужас среди местного населения. Уиттэкер сообщил, что его последняя жертва якобы не пострадала, но кто знает, как после такого шока отреагирует нервная система?

Гидеон тут же подумал о своих девчушках и…

Задребезжал телефон.

— Хэллоу, Гидеон слушает.

— Тут вас спрашивает некая мисс Пенн, сэр. Желает поговорить с вами лично.

— Пенн?

— Да, сэр.

— У вас есть её адрес?

— Да, сэр. 21, Хорли-стрит, Фулхэм.

— Подразделение «Эй-Би»?

— Так точно, сэр.

— Соедините меня с ней.

Это была та самая настырная миссис Пенн, упрямая и до нельзя обеспокоенная пропажей мужа молодая женщина, покинутая жена, уверенная, что с её супругом произошло "нечто ужасное". Он подумал, как это ей удалось выяснить его имя и сможет ли он сейчас узнать от неё хотя бы чуть больше того, что уже выведали Леметр и все те, кто её допрашивал. Ему показалось, что его почему-то очень долго не соединяют. Наконец снова послышался голос телефонистки:

— Весьма сожалею, сэр, но она или, не дождавшись, ушла, или нас разъединили. Если она снова позвонит, вас беспокоить?

— Да. Обязательно.

А что ему ещё оставалось делать.

В центре Лондона туман был не таким плотным, но завис отдельными пластами. Бродяга может быть и считал, что его рабочий день закончился, но для полиции это было не так. Нужно было обеспечивать патрулирование, проводить обыски, искать, рыскать во всех уголках и закоулках, излазить все эти бесчисленные улицы, которые, увы, было намного больше, чем полицейских. Бродяга вполне мог, ничего не опасаясь, свободно разгуливать по одной из них в течение часа. Он мог спрятаться за каким-нибудь кустарником, под крытым входом в здание, укрыться в самых неожиданных местах. Но одно они знали наверняка. До сего времени он нападал на свои жертв прямо на пороге их дома, в саду или в подъезде. Было также известно, что у него лоснилось лицо — наверняка маска — и что он неизменно нападал только тогда, когда был полностью уверен в успехе. Скорее всего, он предварительно следил за местожительством, все там кругом разнюхивал, чтобы убедиться, что именно в этом доме живет нужная ему девушка.

Он предпочитал, как правило, девушек моложе двадцати лет, причем, хорошеньких…