Диксон

– Вы нефть-то, вообще, здесь искали? – спросил я, когда было съедено по банке тушенки, и третья доза самогона разлита по стаканам.

– А как же… – удивился Шатров. – Все как полагается. Оборудовали лабораторию – взяли пробы воды, грунта. Даже подорвали кое-что… Нет здесь нефти, нет, и никогда не было. Собственно, кто бы сомневался. Нефти, вообще, нигде больше в мире нет. И глупо ее искать.

– Значит, нет, – я побарабанил пальцами по крышке стола, выпил залпом пахучий напиток и отодвинул стакан, – пожалуй, хватит… Значит так, Антон, мне надо знать, что здесь происходит. И если вы не собираетесь возвращаться, ты должен, по крайней мере, доложить, как обстоит дело. А я в свою очередь все, что ты мне расскажешь, перескажу в Институте.

– Если бы ты только знал... как обстоит дело, – пробормотал он. От самогона геолог сразу захмелел. Меня такой дозой было не взять.

– Я хочу поговорить с Сермягиным, – твердо сказал я.

Шатров изменился в лице.

– Вот, значит, как… А мне ты уже не доверяешь?..

– На меня возложены Институтом определенные обязательства. А я человек ответственный, сказал, что сделаю, значит должен сделать.

– Хорошо, – геолог поднялся одним рывком. Его «хорошо» прозвучало, как угроза. – Идем…

Через пару минут он стучал в дверь одной из комнат второго этажа.

– Леша, ты как?

– Чего тебе? – неприветливо отозвался Сермягин.

– Извини, что разбудил. Тут такое дело. Из Института приехал человек.

– Как?..

– Я говорю, человек из Института приехал, потеряли нас совсем. Вот его и прислали.

Последовала долгая пауза. Сермягин переваривал свежую информацию.

– Уходите, – крикнул он, наконец, – я болен.

– Болен? – удивился я, обернулся к Шатрову за разъяснениями. Тот пожал плечами. – У вас больные ходят на ночную рыбалку?..

– Да ладно тебе… Про рыбалку – это я так, сболтнул. Заболел он, правда. А на рыбалку я сам ходил.

– Значит, сболтнул, понятно… Бывает. А что Орловский, тоже болен?

– Угадал. Но ему намного хуже. Он даже не разговаривает. – Мне почудились в тоне Шатрова издевательские нотки.

– То есть на станции только ты здоров?

– Ну, да. Пока здоров, как видишь.

– А чем они больны? Может быть, им нужны какие-нибудь лекарства с материка?

– Нет, – быстро ответил Шатров, – ничего им не нужно, никакие лекарства им не помогут.

Я нахмурился. И заявил:

– Хочу увидеть гидрографа. Немедленно.

Геолог замялся.

– Тебе не понравится то, что ты увидишь.

– И все же…

– А ты упертый. Ну, хорошо, идем, – он поманил меня за собой. И мы направились к лестнице. – Я поместил его в герметичный бокс, – рассказывал Шатров. – Иначе поступить было нельзя.

– Думаешь, он заразный?

– Теперь это уже не важно.

Загадки мне порядком надоели, но прежде чем что-либо предпринять я решил дождаться встречи с гидрографом Орловским.

– Здесь он, – сказал Шатров, когда мы спустились на первый этаж и остановились у двери с выведенной на ней черной краской надписью «Бокс». – Не передумал?

– Нет.

– Валяй, – разрешил геолог и толкнул дверь.

В нос мне шибанул едкий запах с характерным букетом. Я и опомниться не успел, как понял что стою едва ли не по колено в буроватой жиже. Она выплескивалась через порог, как вода из переполненной ванной.

– Боже мой, – пробормотал я.

На койке, весь залитый нефтью, похожий на смоляное чучелко из сказки, лежал неестественно тощий человек. Его грудина то и дело спазматически вздрагивала, а изо рта вырывался хрип. Если бы не лихорадочное дыхание, я решил бы, что Орловский мертв. Какой маньяк с ним сотворил такое?!.

Я попятился от Шатрова, захотелось бежать сломя голову. Но куда?!

– Не надо меня бояться, – сказал он мягко. – Я тут ни при чем…

– Тогда кто? Кто это сделал с ним?!

– Вряд ли ты поймешь.

– Что я должен понимать?! – выкрикнул я, пребывая на грани.

– Иди сюда, – геолог надвинулся на меня, но я отпрыгнул назад. – Да иди же, – ему удалось схватить меня за рукав и почти насильно оттащить от комнаты. Он резко захлопнул дверь с надписью «Бокс». – Значит так, – перешел на командный тон Шатров. – Я дам тебе ватные брюки и краги, наденешь их.

– Зачем?

– Зачем? Ты же хочешь получить ответы на все вопросы. Для этого тебе нужно увидеть... Тем более что теперь ты тоже к этому причастен.

– Увидеть – что?

– Так сразу не объяснишь, – ответил он уклончиво. – Это надо видеть.

– Хорошо, только возьму с собой кое-что.

Шатров помялся.

– Черт с тобой, бери. Я пойду с тобой…

Я порылся в рюкзаке, сунул за пояс охотничий нож, на плечо повесил карабин. Шатров смотрел на мои приготовления, не скрывая скепсиса. Поинтересовался:

– С медведями собираешься воевать? Напрасно. Они мою станцию по дуге обходят. Боятся человека.

Я отметил местоимение «мою» и сказал:

– Мне один встретился, там, на дороге…

– Здоровый такой? Под тонну весом? Это Вовка. Мирный зверь. Я его рыбой подкармливаю. Он на людей не нападает.

– Белые медведи не приручаются, – возразил я. – Даже если выросли рядом с человеком.

– Это ты кому-нибудь другому расскажи, – обиделся Шатров. – Другие, может, и не приручаются. А этот очень даже приручился. Я все боюсь, он в ловушку мою попадет. Поэтому и ставлю ее только тогда, когда чужого зверя в поселок приносит.

– Пилот говорил, вы как-то одного медведя подстрелили?

Шатров хмыкнул.

– Одного? Бери выше. Их подстрелишь, пожалуй. Тут слоновий калибр требуется. Я действую по старинке, уже десятка три медведей взял.

– Как же ты их берешь? – воспользовался я его охотничьей терминологией.

– А на китовый ус. Режешь острую полоску уса, сворачиваешь в спираль, жирком заливаешь – и в лунку. Медведь наживку заглотит, жир у него в желудке начинает таять, ус распрямляется и рвет ему внутренности. Остается только тушу найти по следам, и разделать.

– Но это же варварство, – возмутился я.

– Варварство?! – рассердился геолог. – А кто их поголовье регулирует в России? Расплодились так, что человеку места нет. Я поначалу по поселку спокойно пройти боялся. Казалось, из-за каждого угла зверюга выскочит. А теперь вот хожу спокойно, как настоящий хозяин здешних мест. У медведей только печень есть нельзя – можно отравиться, а мясо вполне съедобное. Жир, опять же. Если им намазаться, совсем не холодно. Рыбачить ночью хорошо.

– Далеко идти? – поинтересовался я.

– Да нет, тут километр, не больше.

– Тогда иди впереди, показывай дорогу. – И про себя добавил с ненавистью: – «Хозяин». – Меня разозлил вовсе не хозяйский подход Шатрова к здешним местам, а собственный страх. Я боялся этого коренастого бородатого человека, скрывавшего какую-то страшную тайну. Ему придется придумать по-настоящему хорошее объяснение случившемуся после того, что я увидел в «Боксе».

Он мое настроение почувствовал – посмотрел на меня исподлобья, нехорошо посмотрел. Я сделал вид, что не заметил этого взгляда. Все равно ни за что не пойду впереди. Не хватало еще оставлять за спиной непредсказуемого типа, помешавшегося на нефти.

Шатров пожал плечами – впереди, так впереди.

Мы вышли из здания станции и двинулись на юг. Ветер стих и метель улеглась. Вокруг царило безмолвие и тишина, какая бывает только на крайнем севере. Сияние сделалось менее отчетливым. Теперь оно не заливало все режущим глаза ярким светом, а нежно серебрило снежные барханы. На холоде разговаривать трудно, поэтому всю дорогу мы молчали. Меня не покидало тревожное чувство и подозрение, что Шатров задумал что-то недоброе.

– Почти пришли, – он поднял руку, указывая направление.

– Кладбище? – удивился я.

– Оно самое.

Среди простых могил выделялся высокий черно-зеленый монумент, выполненный из цельной диабазовой глыбы. На нем было высечено имя, год рождения и год смерти владельца – тысяча девятьсот пятидесятый, и никаких памятных надписей, которые так любят делать родственники толстосумов.

Дневник завершался тем же годом, вспомнил я.

– Бизнесмен местный, – поведал Шатров, заметив мой интерес, – думал, приедет сюда, заживет. Одним из последних умер. Завещал напоследок каменотесу себе такую вот могилку оборудовать. А по мне, не все ли равно после смерти.

– Промтовары продавал, продукты, одежду, – пробормотал я.

– Не знаю я, что он там продавал, но сделал для острова немало. Если бы не он, все бы раньше отсюда разбежались.

– Что значит «одним из последних»?! – спохватился я. – А другие разве не уехали?

Геолог покачал головой.

– Все здесь лежат. Мы последних застали. Правда, многим уже совсем плохо было.

– Эпидемия?

– Что-то вроде того…

– Послушай, Антон, прекрати говорить загадками. Ты можешь, наконец, сказать прямо – что здесь происходит?

– Сейчас сам увидишь.

Шатров направился вдоль кладбища, скрылся в полуразвалившемся сарае. И вскоре появился оттуда, держа в руках коловорот и лопату. Разгреб снег, обнажил мерзлую землю. Взялся за коловорот и несколько раз провернул, вгоняя в грунт. Извлек инструмент и сделал приглашающий жест – смотри. Я склонился над лункой. И тут же дыхание перехватило от волнения. Увиденное напоминало волшебство. Отверстие стремительно заполнялось густой смолянистой жижей, распространяющий все тот же специфический запах. Нефть залегала у самой поверхности, значит месторождение не просто пригодно для добычи – оно буквально насыщено драгоценной жидкостью. Недра стремятся избавиться от нее, отдать ее людям.

– Удивительно. Столько лет поисков, и здесь, на острове Диксона…

В то же мгновение меня поразила простая и страшная мысль. Если преступник решил показать мне нефть, значит, он уверен, что я об этом никому не расскажу. Или он хочет взять меня в долю, или не собирается отпускать живым.

Я схватился за рукоять ножа и резко развернулся.

– Брось валять дурака, – проворчал Шатров. – Я отлично знаю, что у тебя на уме. Думаешь, я нашел нефть и собираюсь загнать месторождение китайцам, так?

– Не собираешься?

– Конечно, нет. Все куда сложнее. Знаешь, что такое нефть? – хмуро поинтересовался он и, не дожидаясь ответа, продолжил: – Условно говоря, это горючий материал биогенного происхождения. Тебе слово «биогенный» о чем-нибудь говорит? Говорит, конечно. Ты же ученый.

– Биогенные макроэлементы или макронутриенты – углерод, водород, азот, кислород, фосфор и сера, – отчеканил я.

– Замечательно. В твоих познаниях я не сомневался. И конечно же, ты в курсе, что из макронутриентов построены такие органические вещества, как белки, жиры, углеводы, ферменты, витамины, гормоны. То есть все то, из чего состоит человек.

– Не обязательно человек…