Звездопад. Похороны шоу-бизнеса

Я завалился на скамейку и спал… Спал прямо так – в своем костюме от «Kiton», в туфлях от «Testoni»… Мне было наплевать на все… Я забылся…

27

Не знаю, сколько я проспал, может – час, может – два. Я проснулся от того, что кто-то дергал меня за пальто. События прошлой ночи расползались в моем сознании на куски. Я плохо помнил, что я делал вчера. Захватов, телки, скандал, истерика, такси, разговор с Полиной, скамейка, бутылка водки… Сон..

Я открыл глаза. Передо мной стоял добродушный дедушка советской закалки и сочувственно, слегка виновато, улыбался.

– Эх, брат, ну чего ты раскис? – Спросил он мягким голосом. – Я прямо уж взволновался. Выхожу вон из дома напротив, с собакой погулять, и тут, смотрю, ты, на скамейке лежишь. И вроде человек такой приличный, одет хорошо. Думаю, не случилось ли чего…

– Все нормально. – Через силу ответил я, пытаясь принять сидячее положение.

Солнце слепило глаза. Во рту было ощущение, будто туда насрал отряд пионеров. Хотелось уйти, уйти поскорее. Испариться, исчезнуть, исчезнуть без единого следа. Нет, хотелось еще в душ. Смыть всю грязь последних суток, тереть себя мочалкой до крови, но только бы смыть все это говно. Я даже захотел, чтоб этот дед скорее оставил меня в покое, хотя он, в принципе, ничего плохого мне не сделал.

– Да ладно. – Тот словно угадывал мои мысли и грустно смотрел. – Если не хочешь рассказывать, не говори… Можно я присяду?

Отказывать было неудобно, и я кивнул. Печально наклонив голову, старик сел рядом со мной. Похоже, у него что-то произошло. А я поймал себя на мысли, что все не так уж плохо, как кажется. По крайней мере, никто не доставал меня с автографами и я сидел на скамейке, как простой человек.

– Что-то случилось? – спросил я.

– Да вот, – произнес дед, – с женой вчера поссорился. Из-за сына. Проснулся сегодня рано, и сразу с собакой гулять пошел. Плохо как-то на душе…

– Чего сын? – спросил я.

– Да как… – Развел тот руками. – Не звонит мне, совсем забыл. Жена на меня бранится – мол ты пойми его, работа. Но мне-то обидно: не по-человечески как-то получается. Сколько я его воспитывал, растил, сколько души в него вложил. А теперь так…

– Да. – Немного подумав, сказал я. – Дети не всегда благодарны.

– Может, я и впрямь от него слишком много требую. Как-никак, у него своя жизнь, своя семья. Ребенок, внуку, кстати, уже семнадцать лет. Хочешь фотографию посмотреть? – Он достал кошелек и вытащил оттуда фотку. – Вот он, мой внук.

Я взглянул на снимок. На фотографии улыбался симпатичный подросток лет шестнадцати. Глаза у него были яркие и голубые, почти как у дедушки.

– Старая фотография, – потупив глаза, сказал дед. – С тех пор сильно вырос. Хочу увидеть его, посмотреть, но к сыну в гости не могу поехать. Невестка меня недолюбливает.

Слушая его, я как-то приходил в себя. Собака, тем временем, гоняла на поляне стаю голубей. Увидев, как забавно вспархивают птицы, спасаясь от длинной и зубастой не по размеру таксы, мой собеседник чуть улыбнулся, но потом снова загрустил.

Мне стало стыдно, что в начале я так грубо подумал о собеседнике. Хотелось сказать что-нибудь хорошее, утешить. Пускай простое, пускай – банальное, но что-нибудь – чтобы помогло.

– Пройдет. – Подбадривающим голосом произнес я. – Сын, кстати, твой действительно неправ. Мог бы отцу почаще звонить. Кто такая эта невестка, когда тут родной отец…

Мои родители давно умерли, к общению с родней Марины я особо не стремился. В каком-то смысле я ощущал много общего с этим стариком.

– А у тебя самого есть дети? – Неожиданно спросил он.

– Да. – После некоторой паузы ответил я. – Сын.

– Тоже сын? И как, часто звонит?

– Да как сказать, – опять задумался я. – Не очень. Скорее позванивает раз в неделю-две, чтобы денег у меня попросить.

– Он сам что ли не работает? – спросил старик.

– Нет.

– А сколько ему лет?

– Девятнадцать.

– Девятнадцать? – переспросил он. – И уже один живет? Ого! И тебе не страшно? Сейчас в этой Москве черт те что творится. Одни бандиты повсюду, разврат, наркотики, опасность на каждом шагу. Как бы в какую историю не залетел по неопытности.

– Да уж. – Вымолвил я, вспоминая недавнюю историю с туалетом. – Ничего. Я за ним присматриваю.

– Во-во. – Продолжал дед. – Я тоже за своего внука боюсь. Молодой такой, еще ничего не понимает, а все по клубам этим, барам шастает. Ну ему надо, я понимаю – он танцует у меня, не знаю, чего там именно, но вроде самое такое сейчас популярное – клубные танцы, вроде. Я раньше не одобрял это, думал, что несерьезно. Но недавно Митя первые деньги в семью принес… Триста долларов за месяц заработал! Так приятно было!

– Ого! – произнес я, понимая, что для начинающего танцора это очень даже неплохо. – Наверное, танцует хорошо?

– Еще как! – радостно воскликнул дед, ухватившись за приятную тему. – Очень хорошо. Хотя как, опять же…

Достойной работы нет. Сейчас там все в этом бизнесе по связям, все папенькины сыночки, везде идут. Но Митя мой, вроде, особо не жалуется. Говорит, если вдруг чего получится и кто заметит, будет очень рад, а так пока много работает и тренируется…

Я хотел еще что-то спросить про внука, но вдруг телефон, лежащий рядом с лавкой, пронзительно зазвонил. Черт побери, с похмелья я совсем забыл про мобильник! Как коршун, я бросился с места и быстро схватил телефон, лежащий в густой траве. Слава богу, никто его не тронул. Дисплей мобилы отображал уже десяток пропущенных вызовов, среди которых первым мигал в этом списке номер администратора Кости.

– Алло! Феликс Абрамович! – в трубке раздался взволнованный голос. – Господи, наконец я до вас дозвонился! Мы все тут уже переволновались, настоящий переполох начался. Жена вас ищет, с ног сбилась. Сегодня ведь через полчаса встреча директоров, а вас все нету… Надеюсь, с вами все нормально?

– Да, Костик. – Помедлив, ответил я. – Все хорошо. Через час буду. Предупреди всех, что опоздаю минут на пятнадцать. Пусть ждут.

Я осмотрел одежду. Пальто снизу было немного попачкано, брюкам же досталось куда больше. Снизу они все были зелено-коричневые, будто я вчера катался не то по траве, не то по грязи. Надо было почиститься, переодеться, заехать домой.

– Хорошо, Феликс Абрамович! – ответил Костя. – Все сделаем.

Настала пора расставаться с моим новым знакомым. Старик безучастно смотрел, как я отряхиваюсь. Я старался не встречаться с ним глазами, делал все быстро и деловито. Похлопав по карманам, я обнаружил, что бумажник и кредитные карты были на месте. Все хорошо, значит можно ехать.

– Все? – с грустью в голосе спросил старик. – Уходишь?

– Да… Слушай… – Порылся я в брюках и протянул визитку. – Отдай внуку, пусть позвонит в любое время. Сейчас мы снимаем новый клип для одной группы, и хорошие танцоры нам очень даже нужны…

Осторожно взяв тисненую золотом бумажку, старик недоверчиво повертел ее в руках. На лицевой стороне большими буквами было выгравировано мое имя – «Феликс Абрамович Серебрянников». Он несколько секунд смотрел на визитку, затем посмотрел на мое лицо, потом опять на имя, опять на лицо…

Его буквально затрясло, он начал все понимать. Я же зашагал по направлению к дороге, такса старика с визгливым лаем еще метров сто бежала за мной, потом видимо устала и виновато поджав хвост, вернулась к обалдевшему хозяину.

28

Встреча с инвесторами прошла из рук вон плохо. Нет, ну что за тупые бараны, все-таки! Как объяснить им, что для «Звездопада» я хочу «Всероссийский» и только «Всероссийский»?! С Рыбиным же я заигрываю специально, чтобы срубить больше денег. Эти же ограниченные финансисты не понимают: «Феликс Абрамович, почему до сих пор не начаты переговоры с телевизионщиками?». Блядь, неужели им неясно, что если я пойду к Рыбину прямо сейчас и начну говорить с ним про «Звездопад», он тут же просечет мою заинтересованность. Надо, наоборот, не давать ему никаких надежд и – побольше бомбить в газетах про новый проект – пусть читает и слюной истекает. Ведь он же такой, человек амбициозный – а хули, центральным телеканалом страны управляет. Как только поймет, что перспективное шоу от него уплывает, денег не пожалеет, чтобы лучшее себе купить. Последний рубль из кошелька вытрясет, и я разживусь. А эти тупицы мне чего-то тут доказывают… Да кто они такие вообще? Один – бывший комсомолец, в девяностые наворовал у партии, банк открыл. Другой – мудачок в галстуке, блеющий топ-менеджер, с дипломом Гарварда, тоже мне корпоративный самурай. Как они вообще своими деньгами при таких раскладах управляют?

После двухчасового мозготраха голова раскалывалась. Сказывалось и утреннее похмелье. Я хотел пообщаться с Полиной и рассказать ей все, что накипело на душе, но потом решил не звонить. Итак слишком много говорю с ней – зазнается еще девочка. Черт, ну почему я без нее не могу? Хоть волком вой, а иди в этот парк, смотри в ее глаза, сиди на лавочке и кушай мороженое, вдали от всех этих кретинов и имбециллов, которых я скоро собственными руками передушу.

В отвратительном настроении я вошел в свой кабинет, наказал секретарше заказать мне хороший обед – и не это дерьмо из «Японца», как прошлый раз! – а сам решил заняться делами. За последние дни, пока я разбирался в своих любовных перипетиях, на столе скопилось огромное количество бумаг, требующих моего непосредственного внимания. Внушительный список отчетностей и документов, в каждом из которых надо было разобраться.

Как всегда, ничего нового и ничего интересного. «Дискотека Бум» жаловалась на чрезвычайную перегруженность, просила дополнительный гонорар. С ума что ли сошли? Я им что, дойная корова, денежный станок, прямо на этом лазерном принтере денежки печатаю? Вот и Фальковский прислал мейл – пишет, что София уже поставила на нужное нам время какой-то концерт, хочет за выступление на «Звездопаде» компенсации… Деньги, деньги, деньги! Где я возьму столько денег? Может им и трусы последние отдать?

Ладно, шавки, скину я вам копеек. Радуйтесь своим грошам, холопы. Барин будет щедр. Вы все равно у меня давно на крючке. Все придете ко мне, отпоете, и я вам покажу. Я покажу, кто здесь в этом мире и на этой сцене главный!

После десяти минут, проведенных за бумагами, я понял, что работать сегодня не в состоянии. Закинув ноги на стол, я тупо смотрел в окно – на Тверскую, расстилающуюся прямо у подножья моего офисного центра, на окутавший небо Москвы серый туман. Чем больше я глазел на эти тучи, тем жестче давило на виски и на душе становилось хуже. Надо было выпить…

Я достал из нижнего ящика коньяк, подаренный мне на одной из последних презентаций, откупорил его и хлебнул терпкой жидкости прямо из горла. Сразу стало легче, но на секунду, а затем я снова погрузился в свои грустные думы.

Позвонить что ли Полине? Пригласить ее куда-нибудь? И все пройдет.

Нет-нет, это уже реально как наркотик. Нельзя Феликс, нельзя звонить.

Ладно, позвони. Всего один звонок. Ты что, боишься?

Нет-нет, надо быть сильнее, быть выше. Ты еще Захватову за позавчерашнее извинения должен принести.

Да пошел он в жопу, этот Захватов. Поедем с Полиной в лес, будем бегать босиком по лужайке, сделаем шашлыки, и я спою ей что-нибудь у костра, буду радоваться, как маленький ребенок…

Н-да, такими темпами «Звездопад» далеко не продвинется…

Я был полностью погружен в свои мысли, когда дверь кабинета резко распахнулась. От неожиданности я мигом скинул ноги со стола и принял сидячее положение. На пороге стоял мой пиарщик Костя. Когда я сообразил, что к чему, мое лицо исказилось злостью.

– Ты что, мудак? Тебя стучать в дверь не учили?

– Простите, Феликс Абрамович! – затараторил он. – Простите, пожалуйста. Тут просто такое… такое пишут… – Он судорожно дышал, показывая мне мятую газету, – про вас… и про вашу девушку…

– Что??? – Мне буквально снесло крышу. – Дай сюда!!! Немедленно!

Не успел Костик опомниться, я вырвал газету у него рук, развернул нужную страницу и начал читать.

Российская Панорама. Маша Ковалева

Многим артистам нашей эстрады свойственны маленькие слабости. Феликс Абрамович Серебрянников – народный артист России, чей пик популярности давно прошел – не исключение. Впрочем, его поведение даже не укладывается в обычные для звезд рамки.

Недавно 42-летний певец появился на публике со своей новой пассией – 19-летней Полиной Агалаковой, малоизвестной актрисой Театра Луны. Как удалось выяснить нашим корреспондентам, Феликс познакомился с Полиной во время премьеры ее дебютного спектакля «Сципион». По словам представителей театральной администрации, Феликс был так очарован изящной и хрупкой девочкой, что тут же назначил ей свидание в одном из лучших московских ресторанов.

Так вчерашняя студентка Щукинского театрального училища вмиг превратилась в настоящую светскую львицу. На следующий день Полину ждал сюрприз – новенький «Мерседес SLK», преподнесенный щедрым поклонником. Стоимость этой машины составляет более 120 тысяч у.е. Однако Феликс Серебрянников не остановился на одном подарке: вместе с Полиной они не пропускают ни одной модной презентации и покупают самые дорогие аксессуары, одежду и украшения.

Феликс, похоже, полностью потерял голову от своей новой подруги. Вместе с ней он недавно был замечен в одном из московских кинотеатров в совершенно нелепом для звезды такого уровня наряде. Его ноги были обуты в ярко-красные кроссовки, а сам он облачился в детскую кенгурушку с изображением Винни-Пуха. Несмотря на насмешки коллег по эстраде, Феликс своим новым имиджем доволен. Он говорит, что хочет показать массам простую истину: звезды – обычные люди, которые тоже имеют право на маленькие шалости и эпатаж. Впрочем, именно эпатаж – в столичной тусовке поговаривают, что Феликс использует подобные трюки, чтобы вернуть утерянную популярность.

Напомним, что Феликс Абрамович Серебрянников, чье состояние приравнивается к сумме порядка 35 миллионов долларов, женат и у него есть 19-летний сын. Нам, как и нашим читателям, одинаково интересно: знает ли о новой подруге Феликса его жена или, может быть она, как и ее муж, считает, что артистам шоу-бизнеса, как и «простым смертным», можно совершать «маленькие шалости»?

Пресс-служба Феликса Серебрянникова пока никак не комментирует события.

Я трясся от гнева, перечитывая эти строчки вновь и вновь… полный финиш… провал… Что скажет жена, что скажет Полина? Я же полное посмешище!

– Феликс Абрамович! – взволнованно залепетал Костик. – Это абсолютное нарушение всех норм журналистской этики! Мы можем подать на газету в суд…

– Я не дарил ей Мерседес! – взрываюсь я. – И что это за поебень написана про модные показы??? Какой, черт побери, пиар? Да кто это такая, эта Маша Ковалева? Я ее выебу, на хуй! Я ее уебу, блядь… Что это за тварь такая, да как она смеет такое писать!

– Ус-спокойтесь, Феликс Абрамович… – Судорожно запинался Костик.

– Успокойтесь! – передразнил его я. – Нет уж, сука! Это ты успокойся. Вы, долбоебы, проморгали эту хуйню! Ты же, блядь, журналист, пиарщик, у тебя связи во всех этих газетах должны быть? Почему тебе никто не сказал, что готовится эта публикация? Надо было заплатить им и все! А ты, видно, совсем страх потерял на моей зарплате. Ни хуя не делаешь, целыми сутками порнуху на работе гоняешь и на всяких дебильных сайтах сидишь, пидарас офисный… Я весь ваш отдел пиарщиков на хуй разгоню! Тоже мне пресс-служба – атташе хуевы!

– Но… – Костик нервно заморгал, глядя мне в глаза. – Я н-не-знал… честно… Мы прослеживали все каналы… Произошла утечка…

– Нет, – бесновался я, – ты хоть представляешь, какой это, пиздец, удар по моей репутации! Коллеги, «Звездопад», да меня же на смех подымут! А что я жене скажу? Принесу ей газету и тоже начну нервно моргать: «произошла утечка…». Нет уж, блядь, это полный финиш! Мало того, что я тебя на хер уволю, с этой газетой еще надо что-то сделать!

Костик в страхе смотрел на меня стеклянными глазами. В гневе я вскочил с кресла и заходил по кабинету.

– Значит так. – Наконец, холодным тоном сказал я. – У тебя есть последний шанс. Звони в эту «Российскую панораму» и предлагай им все. Все что хочешь. Бабло, интервью, собственную жопу – мне посрать. Они должны написать опровержение до следующей недели. Потом еще одно требование – пусть выкинут эту Машу на улицу. Уволят. Если ты все сделаешь, останешься в этом месяце с зарплатой, и я тебя не уволю. Если нет – можешь хоть сейчас собирать манатки и идти околачивать бордюры около биржи труда.

– Но… Феликс Абрамович. – Запинался Костя. – Вы представляете себе, что такое «Российская панорама»?

У них бешеный тираж… Нам денег не хватит, чтобы выбить у них подобное извинение… Они на обмане людей деньги зарабатывают!

– Да?! Зарабатывают?! Так, ты тоже зарабатываешь на этом, ты ж пиарщик. Вот и обмани их, разведи, сделай, что хочешь. Ты ж профессионал – угрожай судами, разбирательствами, рэкетом, чеченскими преступными группировками, кем угодно. У тебя неделя. Сделаешь то, что прошу – останешься. Нет – твоей карьере хана. Ты меня понял?

– Д-дааа… – Запинающимся голосом произнес Костик. – Понял.

– Вот и славно. – Сказал я. – А теперь – берись за работу.

Раскланявшись, тот выполз из моего кабинета чуть ли не на карачках. Я сидел за столом, мрачно уронив голову на руку. Назревала трагедия, настоящая.

29

Мы сидим с Полиной в маленьком кафе неподалеку от Лубянки. Я ссутулился над стаканом виски, нервно курю. Полина, положив ладонь мне на руку, пытается утешить.

– Феликс, я тебя прекрасно понимаю. – Говорит она. – Но если ты думаешь, что эта публикация может хоть как-то повлиять на наши отношения, ты сильно ошибаешься. Все, что происходит между нами – это только между нами, и никакая желтая газетенка не способна нам повредить. В конце концов, – смотрит она на меня удивленно, – неужели ты в первый раз за свой долгий сценический путь сталкиваешься с журналистской подлостью?

Я молчу, не знаю, что ответить. Действительно, она права. Что уже только про меня не писали. Писали, будто я педофил, будто за бешеные деньги заказываю себе с Украины любовниц и проституток, лили тонны дерьма на мои клипы и альбомы, потом была целая гомосексуальная истерия после поездки в Тайланд. Тогда это меня совсем не трогало, но сейчас… Старею что ли, или боюсь, что всплывет вся правда? Да еще и Марина, – как она отреагирует на эту публикацию? Хотелось бы себя успокоить, снять напряжение, но я понимаю, что в присутствии Полины поднимать данную тему не совсем корректно…

– В любом случае, – продолжает моя спутница, – газетчикам нужна пища для статей, они на этом ведь деньги зарабатывают. А это, в некотором смысле, – молвила она с укором, – и твой принцип.

Я отрываюсь от своих мыслей и смотрю на нее с полным недоумением.

– Полина! – восклицаю я. – Да как ты не понимаешь! Одно дело я – человек, который несет людям счастье, а другое – они, кто наживается на чужом горе! Неважно, что я продаю и зачем, важно, что мою музыку люди покупают С УДОВОЛЬСТВИЕМ! Для многих она – это свет в окне, надежда на завтрашний день, последняя отдушина в их серой и абсолютно безрадостной жизни. Как ты можешь сравнивать меня с этими погаными желтушниками?!!!

– Возможно, ты и прав. – Видя мое раздражение, успокаивающе произносит она. – Но ведь ты сам говорил про то, что «необходимо работать на конъюнктуру».

– И что? – не до конца понимаю я ход ее мыслей.

– А то, что в ситуации с тобой они тоже как раз и сработали «на конъюнктуру»…

Я заглядываю ей в глаза. Господи, Полина! Ну, что за бред ты несешь! Лезу в карман за очередной сигаретой.

– Феликс! – В ее глазах отчаяние. – Ты не должен распыляться по мелочам! Вспомни про настоящие ценности, искренние эмоции! Да ведь это все – такой бред! Черт!!! – Вскрикивает она, глядя на мою апатию. – Да мне даже неудобно об этом говорить! Ты сам должен понимать это, ведь ты намного меня старше!

– Забей. – Я отстраняюсь и втягиваю дым в легкие. – Это уже все совсем не важно. Совсем.

– А что важно? – спрашивает она. – ЧТО?!!!

– Важно то, что я должен идти вперед и не останавливаться. Важно то, что я должен реализовать свои замыслы, не обращая внимания ни на завистников, ни на мудаков. Важно то, что вскоре мой «Звездопад» уже будет запущен. И тогда, и тогда… – мои глаза наливаются кровью. – тогда все будет решено!

– Феликс?! – недоумевает моя девушка. – Зачем тебе ЭТО?

– Неважно. – Я стряхиваю пепел. – Ты все равно не поймешь…

Чувствуя мое напряжение, Полина меняется в лице и задумчиво смотрит на меня. Пару минут мы сидим молча, а потом она спрашивает меня: