Звездопад. Похороны шоу-бизнеса

– О, да! – Кивнул головой художник, а я выкатил глаза и подумал: «Девочка, ну откуда ты все это знаешь?!».

Примерно минут пятнадцать мы ходили по гостиной и рассматривали другие картины. Если с этим Теночлентамом, или как его там, я еще что-то понял, дальнейшее погружение в мир живописи Павла Молочко (именно так звали нашего художника) не сулило ничего хорошего. Полина долго рассматривала картину с нарисованной на ней жопой оленя, и потом изрекла, что на самом деле это не олень, а свинья. Художник начал с ней спорить и говорил, что, на самом деле здесь не важно, олень ли это, лось, или свинья – это просто задница, в смысле жопа – то есть, так сказать, самая отрицательная сторона жизни, негатив. Слушая их разговор, я уже не хотел даже насмехаться: от царившего в комнате запаха краски начало колотить в висках и заболела голова.

К тому же мне совершенно не нравилось, как Полина ведет себя со мной в компании. Оказавшись в плену картин, она натянула на себя маску такого эстета и сноба, что мне стало неприятно. Она смотрела на меня, как на какую-то деревенщину, дурачка. Поначалу я сдерживался, но по мере нашего пребывания у художника напряжение все росло и росло…

– Вот, идемте. – Сказал творец. – Я сейчас покажу вам еще один шедевр.

Мы прошли в следующую комнату – там висела еще целая уйма картин. В голове стало худо, когда я представил, что сейчас я буду их все просматривать и анализировать. Запах краски, тем временем, казалось, уже заполнил мои легкие. И вот я увидел то самое «невиданное», что хотел нам показать художник. На стене, к которой он нас подвел, непонятным и причудливым образом были вырваны обои. К голой стене, серой от бетона, были приклеены разные ленточки, мертвые цветы и … и … презервативы!!!

– По-моему, гениально! – закричал творец.

Я всматривался в эту муть и вдруг спросил себя: господи, да что я тут делаю?! Что за бред?!!! Прямо ошалев от этой мысли, я попятился назад и чуть не свернул какое-то незаконченное полотно, лежащее за моей спиной.

– Мда… – Не смог я сдержаться. – Это же гадость.

Художник и Полина тут же пристально на меня посмотрели.

– В смысле, Феликс Абрамович? – Спросил автор. – Вы чего-то не понимаете в этой работе?

– РАБОТЕ?!! НЕ ПОНИМАЕТЕ?!!! – закричал я. – Да это же полный бред!!!!!! Порванные обои, какое-то дерьмо, непонятные ленточки! Господи, – от запаха краски я уже совсем потерял рассудок, – Полина, куда ты меня притащила, это же полный бред!!!

– Да… – Едва и смог промолвить художник, выслушав мою критику. – Я и не ожидал, что такой человек как вы, Феликс Абрамович, сможет оценить искусство.

– Ладно уж. – Вдруг отозвалась Полина. – Простим старику его непонимание. Не всем же тенденции современности знать…

Вот этого я уже не мог выдержать! СТАРИК?! Меня аж током стукнуло! ДА КАК ОНА СМЕЕТ?!!! Кровь прилила к моей голове.

– ИДИОТИЗМ!!! – Язык заплетался от гнева. – Пусть я старик, а вы тут такие умные?!!! Да покажите мне ваши деньги, раз вы такие умные! Хоть бы в комнате здесь убрал! Нет, это абсолютный идиотизм!!! ПИЗДЕЦ!!! – Кричал я в бешенстве. – Я не понимаю этого! Полина, я не думал, что ты такая… Такая… – Я не смог докончить фразы. – НЕТ!!!

Глаза были готовы выпрыгнуть из орбит, в горло был спазм. Те двое безмолвно стояли и со страхом смотрели на меня. Понимая, что в этой квартире больше не могу находиться ни минуты, я выскочил в коридор. Не помню, как я обувался, как схватил с вешалки свое пальто, но уже через минуту я бежал по лестнице, мчался на улицу – подальше, на свежий воздух, подальше от этой чертовой богемы! Пыль неубранной квартиры до сих пор ощущалась в легких, от запахов краски щипало в носу. Усевшись в машину, я несколько секунд не мог перевести дух: меня трясло и колотило. Я не позволю этой сраной девчонке манипулировать мной, я полностью выкину из жизни нелепую историю нашего знакомства, я не позволю ей играть мной вновь!

Когда я уже собрался трогаться и завел мотор, я на секунду поднял глаза вверх. Окно третьего этажа квартиры, где жил художник, было открыто. Оттуда на меня смотрела Полина. Меня вдруг потянуло к ней, потянуло безумно… я хотел овладеть ею там же, хотел покорить ее… Гигантским усилием воли я подавил это желание и решительно завел мотор. Мне нужно было ПЕРЕДОХНУТЬ…

23

Как-то я все-таки добрался до дома. Меня мутило и трясло, сознание куда-то уплывало. По дороге домой я заехал в «Рамстор» и купил две бутылки виски. Одну из них я, не удержавшись, вылакал прямо за рулем, из-за чего на въезде в Николинский поселок чуть не врезался в дерево. Полный ужас, Феликс…

Едва преступив порог жилища я, ни говоря ни слова Марине, бросился в кабинет. Я сел там и заперся, отключив телефон, чтобы полностью отгородиться от окружающего мира. Общение с кем-нибудь – особенно с артистами или женой – грозило депрессией. Я должен был остаться один. Отдохнуть, собраться с мыслями.

Нет, я твердо решил, что выкину из головы эту Полину. Забуду эту потаскушку, эту мелкую дуру, эту сраную тварь. Сотру ее из памяти, будто ничего не было. Будто я и не ходил тогда в театр, а моя поганая жизнь, как она и шла до этого, так и шла – без всяких изменений.

Я открыл вторую бутылку виски и задумался. Черт, я же жил так на протяжении последних пятидесяти лет. Почему я не могу вернуться к этому ритму снова?

Достав из верхнего ящика кипу бумаг, я хотел занять мозг работой. Иногда это помогает. Лучшее лекарство от рефлексии – дело. Когда есть чем заняться, на депрессию банально не остается времени.

Я с огромным энтузиазмом взялся за этот труд. Я перебрал все документы, которые мне прислали Вова с Сергеем. Я проверил всю отчетность, изучил финансовые схемы, просмотрел шаблоны контрактов со спонсорами и артистами, уточнил некоторые юридические моменты. Подписав десяток особо важных бумаг, я отодвинул их в сторону. Рядом лежало еще столько же – все они тоже ждали моего внимания.

Черт, я отодвинул их в сторону. Как же все-таки скучно. Может поехать в клуб? Или пойти в ресторан? И вообще, почему я занимаюсь такой тупой рутинной работой? Почему эти бумаги не отдать Вове? Может, потому что я ему не доверяю, или они, действительно, моего внимания требуют? Не знаю…

Да, точно – поеду сейчас в клуб, давно там не был. Сниму пару красивых телок, тряхну стариной. Хотя в последнее время туда ходят одни лишь малолетки – скоро мои сексуальные партнерши станут младше девок Ванечки. Нет, разводить тупых лохушек – это слишком никчемно. Хочется реальных ощущений, эпатажа, настоящих эмоций. Хоть бы «Звездопад» поскорее запустить, утру тогда носы этой ссаной эстраде. Черт, а ведь до него еще долго. А эмоций ведь хочется именно сейчас, аж в паху сводит.

Может… позвонить Полине?

Я старался об этом не думать, но знал, что мне без нее дико некомфортно. И только тогда, в тот момент, когда я сидел пьяный и измученный один в кабинете, я начал понимать, как много значит для меня эта девочка. Я ловил себя на мысли, что все как-то неправильно. Я видел ее всего пару раз, еще не до конца ее понял, а меня к ней жутко тянуло. Тянуло страшно, просто нереально; хоть я не готов был себе в этом признаться, но четко это осознавал. Она меня реально взбадривала, придавала мне импульс. Встречи с ней становились для меня настоящим шоком.

А главное – я ее хотел. Хотел на полном серьезе. А ведь Феликс Серебрянников никогда не отказывается от того, чего он хочет?

Глупо все-таки с истерикой получилось. Вел себя как идиот, закомплексованный школьник. Может, все-таки позвонить? Нет, определенно, позвонить. Позвонить и извиниться.

Рука сама тянулась к телефону. Мне жутко не хотелось унижаться. Но как иначе? Мириться с рутиной и плавно приближать себя к пиздецу? Да вот еще – Феликс Абрамович Серебрянников никогда не сдерживает своих желаний!

Немного поразмыслив, я все-таки набрал ее номер.

Длинные гудки… не берет… медлит…

– Алло? – наконец, раздался ее голос. – Это ты, Феликс? Как ты?

Вслушиваясь, я на секунду замер. Тон был необычный.

– Полина… – начал, было, я. – Прости меня, пожалуйста… Нет, серьезно, – я взял другую ноту, – все получилось слишком глупо! Но я не хотел тебя обидеть, видно, действительно, я староват, чтоб понимать эти новомодные тенденции. Давай забудем эту историю и простим друг друга. Я все равно хочу с тобой общаться и мне очень с тобой интересно.

– Ты знаешь, Феликс. – Помедлила она. – На самом деле, я тоже была не совсем права. Я как-то глупо веду себя рядом с тобой. Ладно, – вздохнула она, – завтра поговорим.

– Полина… – Я прямо выдохнул. – Но ты на многое мне открываешь глаза. Может, сходим в Третьяковку?

– Ну, если ты хочешь. – Ее голос напрягся. – Хотя… хотя… – Произнесла она. – Может, лучше нам встретиться… в нормальных условиях?

Я не мог поверить услышанному!

– Например? – просиял я.

– Ну, допустим, в кино сходим. Сейчас идет много чего интересного…

Чудесно! Я был готов скакать на одной ножке от счастья.

И тут я вдруг, неожиданно для себя, спросил:

– Полин, а ты любишь землянику?

– Да, очень… – Непонимающе протянула она. – А к чему ты это?

– Да так… – Улыбнулся я. – Увидишь.

Окончательно уверившись в возможности продолжать наше с ней общение, я отключил трубку и расплылся в улыбке. Все-таки крут я, Феликс, безмерно крут. Так, вдохновение вернулось, можно было еще немножко поработать. Потом надо будет сделать еще один важный звонок…

Еще раз улыбнувшись собственному превосходству, я достал из кипы очередной документ и начал в него вчитываться.

* * *

– Алло. – Послышался на том конце трубки заспаный голос Кости, когда я набрал его номер в четыре часа ночи. – Это вы, Феликс Абрамович?!

– Да. – Говорю я. – У меня к тебе очень важное поручение.

– Конечно, Феликс Абрамович. Говорите.

– Я хочу, чтобы завтра к двум часам дня ты принес мне пакет лесной земляники. Именно лесной – не вздумай меня наебать, купив в магазине! Я узнаю в любом случае, и тогда тебе будет пиздец!

– Но… Феликс… простите, Феликс Абрамович! – Голос непонимающе задрожал. – Вы точно уверены, что вам нужна земляника? – Костя наверное подумал, что я выжил из ума, обкурился, или употребил какие-нибудь редкие наркотики, которые полностью снесли мне крышу.

– Да, Костя. Завтра в два часа. Ни минутой позже. Если все будет как надо – обещаю хорошую премию в конце месяца.

– Х-хорошо, Феликс Абрамович.

Я повесил трубку. Да, я действительно был под наркотиком. Странным наркотиком, имя которому Полина. Он и вправду сносил мне крышу, но что самое удивительное – мне это нравилось.

24

Следующий день начался в совершенно бешеном ритме. Не успел я принять душ, с пульта охраны начались сумасшедшие звонки. Матерясь, я выскочил из ванной и помчался к дверям. На пороге стоял запыхавшийся Костик.

– В-вот, Феликс Абрамович, – он так устал, что не мог отдышаться, – насобирал, как вы просили… – И протянул мне пакет.

Несколько секунд я тупо смотрел на эту землянику, а потом не выдержал и просто расхохотался – Что-то не т-так, Феликс Абрамович? – затрясся Костик.

– Да нет, все нормально, – сквозь смех произнес я. – Спасибо, Костик.

Я прошелся по комнате и посмотрел в зеркало. Да, забавно. Немолодой человек, известный артист, мультимиллионер в долларовом эквиваленте – и тут вдруг срывает своего администратора в четыре часа ночи и отправляет в лес искать землянику по прихоти новой пассии. Больше походило на поведение романтического юнца. Не хватало еще романсов под окнами. Могло показаться полным сумасшествием, настоящим бредом – если бы не было реальной историей.

У меня было столько женщин! Десятки моделей, начинающих певичек, красивых поклонниц и просто блядей, которых я пачками снимал во время концертов и гастролей. Я водил их в лучшие рестораны, я подсовывал их коллегам по цеху, я мотался с ними на модные презентации, спал на роскошных кроватях лучших гостиниц, и все. Любая из них была готова отдаться мне за дорогой ужин и дорожку кокоса. А Полина – совсем не такая. От одного свидания мне снесло крышу…

Закурив сигарету, я плюхнулся на диван и набрал ее номер. После недолгих гудков в трубке послышался серьезный и безумно женственный голос.

– Алло?

– Привет, Полин. Это Феликс. Когда сегодня встретимся?

– А, Феликс, привет. – Произнесла она спокойным тоном. – Как договаривались. Давай в переходе на Пушкинской, и ты не забыл, что мы едем покупать тебе новый гардероб?

– Да, помню, помню. – Сказал я.

При мысли о том, что Полина начнет работать над моим имиджем, мне стало не по себе. Оденет еще на меня какой-нибудь гомосексуальный шарфик или эстетские очки, начнет расписывать, что это модно – выглядеть творческим снобом… Нет, ну такое я точно не позволю.

Договорившись с Полиной о встрече, я валялся на диване и думал. А нужно ли мне это все вообще? Нужны ли мне такие отношения? Как-то уж слишком бурно ворвалась в мою жизнь эта девушка по имени Полина. Может вернуться в обычную размеренную жизнь и продолжать себе спокойно тусить и работать? Но, к сожалению, я сам понимал, что весь мой стандартный круг общения меня совершенно достал.

Дабы Полина не жаловалась на мой прикид, я оделся как можно более естественно и казуально. Рубашку от Поля Шарка, джинсы от «Gucci», ботинки той же фирмы. Стильно и практично.

В шесть часов вечера я был на Пушкинской. В переход спускаться не стал – вот еще не хватало идти в массовку. Набегут сейчас поклонники, фанаты, начнут показывать пальцами, просить автографы, сфотографироваться. Опять охранника напрягать. Вот все-таки бесстыжая девочка, совсем не понимает, что это такое – быть звездой…

– Алло, Полина, ты где? Я тут сижу в машине, жду тебя.

– Феликс? – на том конце трубки раздался удивленный возглас. – А чего ты в машине сидишь, спускайся в переход. Иди сюда быстрее. Я тебе тут присмотрела кое-что.

– Ох нет, в переход не пойду.

– Не упрямься, давай! А то свидания не будет!

Проклиная тот день, когда я пошел на этот чертов спектакль, я велел охраннику идти со мной, надел черные очки и нырнул в толпу.

Наконец я увидел Полину. Выглядела она просто фантастично. Черная юбочка, кофточка в бело-черную полоску, берет – она явно походила на француженку. Полина стояла у ларька с одеждой и присматривала какую-то шмотку.

– О, Феликс! – Не успев поздороваться, она стала отчитывать меня. – Ой, ну что это за ужасная рубашка! А ботинки? – она закатила глаза.

– На, примерь вот это! – протянула она мне спортивную красную кенгурушку с Винни-Пухом. – Это тебе точно подойдет!

Мятая кенгурушка из подземного перехода смотрелась совершенно нелепо. Выбрав ее для меня, Полина определенно сошла с ума.

– Ты что? – Я смотрел на нее, но ее взгляд был абсолютно серьезным. – Нет, я не буду это надевать.

– Давай-давай, не упрямься.

– С ума сошла?

– Ну, тогда никуда не пойдем.

– Ты хочешь, чтобы я начал объяснять тебе прописные истины? – Взорвался я. – Не могу я это надеть, это ни один взрослый нормальный человек не наденет! А я-то – звезда. Я человек известный и уважаемый, как на меня люди смотреть будут?

Продавщица, узнавшая меня, стояла в оцепенении и судорожно искала ручку и листок бумаги для автографа.

– Ты не хочешь сделать мне приятное? – Полинины губки сжались. – Ну тогда пеняй на себя… Я не могу встречаться с динозавром из прошлого века одевающегося как нелепый банкиришка или пробившийся в люди бандюган. Либо ты идешь в ногу со временем и прислушиваешься к моему мнению… либо все, на этом все закончится…

От злости я чуть не проглотил язык. Она ставит мне условия! Ах так, думаешь, мне слабо? Ладно, новые ощущения мне даже нравились. Я расстегнул рубашку, снял ее и начал примерять обновку прямо в подземном переходе. Полина придирчиво вертелась вокруг, рассматривая меня. Наконец, она, хихикая, произнесла.

– Вау, очень мило! Прямо такой мальчиш-плохиш! Скажите, – обратилась она к продавщице, – а можно примерить эти кроссовки, вон те красненькие.

– О нееет! – Запротестовал я, косясь на ярко красного цвета кроссовки с толстыми лимонного цвета шнурками. – Никаких кроссовок!!!

– Не упрямься, Феликс, примерь!!! – шутливо упрашивала меня Полина, – Они такие милые!!

Я чувствовал, как за спиной похихикивает охранник. В кроссовках я смотрелся совершенно нелепо. Но мне было смешно, и Полина тоже радовалась. Довольный тем, что еще на шаг приблизился к ней, я достал из кармана кошелек, собираясь оплатить покупку.

– Нет! – Мгновенно пресекла меня Полина. – Не вздумай! Это мой подарок.

Чуть не поперхнувшись от удивления (с каких это пор за меня платят девки?), я все-таки разрешил ей заплатить. Кое-как ковыляя до машины, я постоянно ловил на себе удивленные взгляды прохожих. Кто-то хихикал, кто-то показывал в нашу сторону пальцем. Хотя, может быть, я себя просто накручивал, но мне казалось, что все в шоке от моего нового наряда.

– Полина, – сказал я, когда мы сели в машину, – у меня тоже для тебя есть подарок.

Она смотрела на меня так нежно и чувственно. Я почувствовал, как по телу разливается приятная истома.

– Держи. – Я достал из багажника пакет с земляникой.