– Думаешь, вытянут?

– Куда он денется! Мы его вовремя нашли. Очухается и все расскажет.

– Он уже старый дед, – Артем подумал, что скоро и сам потихоньку перейдет в эту категорию, – и мотор у него вряд ли в норме. Опять же, выпивает и ни в чем себе не отказывает.

– Ладно. Возвращаемся, – решил Сережа. – Может, он действительно с кем-то болтался по улицам и не дошел до Алекса. Его счастье, если так!

Они дошли до Суворовской, поднялись на седьмой этаж, позвонили – и, конечно же, никто им не открыл.

– Какие будем делать выводы? – спросил Сережа.

– Не знаю… Иди ты, в самом деле, домой!

– А ты что, на улице ночевать собрался?

Артем задумался. Панк сгинул в неизвестном направлении. Всем своим поведением панк как бы требовал – да перестаньте вы меня спасать!

– Ладно, – сказал он наконец. – Уговорил, черт языкастый. Пошли.

Выйдя из подъезда он посмотрел наверх – даже нельзя сказать, что на всякий случай, вообще неизвестно почему посмотрел.

– Сережа! Глянь!

В окнах мастерской горел свет.

– Интересно, – заметил невозмутимый Сережа. – А ну, посмотрим со двора!

В квартире Алекса тоже было светло.

– Могли мы забыть выключить свет перед уходом? – спросил Артем.

– Конечно, могли. Но на чердаке было темно. Это я точно помню.

– И я точно помню.

Они переглянулись.

– Кто-то сидел в мастерской, пока мы плясали вокруг Алекса. А потом спустился вниз, – сделал вывод Сережа.

– Женщина? – с большим сомнением задал сам себе Артем этот вопрос. – Но какого черта этой Светке прятаться? Погоди ты! Я имею в виду – заблаговременно прятаться!

– То есть как?

– А так. Допустим, девка напоила деда снотворным. Допустим, что-то читала про отпечатки пальцев и сдуру сунула себе в карман пустые упаковки. Она еще не знала, что мы собрались к Алексу в гости. И как подействует снотворное, она тоже не знала. Вместо того, чтобы уйти из дома, она зачем-то лезет в мастерскую…

– Она услышала, как ее папа с мамой в дверь колотятся, – предположил Сережа. – И голоса узнала.

– И решила, что они сейчас снимут дверь с петель? Понимаешь, ей решительно незачем было туда лезть.

– Ты не учел одной мелочи, – строго сказал Сеержа. – Дед баловался ювелирным делом, значит, держал дома золотой и серебряный лом. Возможно, девчонка напоила его снотворным, чтобы произвести обыск. Без помех, так сказать.

– Она не могла знать, что ты явишься через окно! Если она производила обыск, то в дальней комнате. Она не могла так проскочить в кладовку и залезть на чердак, чтобы ты этого не заметил!

– Тоже верно, – сообразил Сережа. – Но что мы тут глотку дерем? Пошли посмотрим, кто там бродит.

– Опять в окно?

– Почему бы нет?

– Ты, Жан Маре чертов! – рассердился Артем. – Тебя и в тот раз стоило изнутри пальчиком толкнуть – ты бы навернулся! А сейчас наверняка толкнут!

– Но в дверь тыркаться бесполезно.

– Бесполезно.

Артем опять задрал голову. Он уж был не рад, что потащил с собой этого проклятого десантника. Лезут же в цирк всякие, горестно недоумевал Артем, то панки, то десантники, и сладу с ними нет! Сережа не верил в невиновность панка – до окончательного ухода в цирк он еще послужил в каких-то околомилицейских формированиях и знал такие теневые стороны жизни, от которых Артема избавлял сам его бродячий образ бытия. По тому азарту, с которым он мастерил свой хитроумный реквизит, Артем мог бы догадаться, что в сложной ситуации Сережа только придет в восторг и ринется напролом. Вот и сейчас – Сережа полагал, что наверху околачивается женщина, а может, и панк, но Артем сообразил, что напоить старика снотворным могло и какое-то третье лицо, может быть, даже мужчина, хотя и не по-мужски все это…

– Алекс – художник, ювелир-самоучка и совратитель несовершеннолетних. Как по-твоему, могли у такого человека быть в городе враги? – спросил Артем.

– Навалом!

Сережа, не желая никаких доводов рассудка, вошел в подъезд и стал подниматься по лестнице. Артем побрел за ним, отстал, а когда добрался до седьмого этажа, увидел страшную картину – Сережа пропихивался между стенкой и старым шкафом.

– Ты решил штурмовать чердак? – спросил удивленный Артем.

– Вообще-то я дверь хотел заблокировать. А чердак… это идея!

– Будь ты неладен… – проворчал Артем. Насчет двери было неглупо, а насчет чердака – чушь полнейшая! Наверняка на люке висел амбарный замок.

Сережа, втиснувшись, отжал шкаф настолько, что смог подтянуть к животу колени. Он уперся ногами в стенку шкафа, и тот пополз к двери Алекса – резво и почему-то бесшумно.

– Хорош! – сказал Артем Сереже, который не видел плодов трудов своих. – А сейчас мы впотьмах будем искать на потолке люк. И оботрем собой всю эту баррикаду. Ты не помнишь, в такое время суток горячая вода у нас в гостинице бывает?

Сережа достал зажигалку и в свете голубого огонька изучил нагромождение мебели.

– Вон он, люк, и лестница в порядке.

– А замок? – щурясь, спросил Артем.

– И замок, конечно. Но мы его сейчас собьем. Это запросто.

Артем в очередной раз забыл, с кем имеет дело…

Руки у Сережи были золотые. Он с одинаковым успехом мастерил хитрые кубики для мини-магии, производимой под самым носом зрителя, и здоровенные сундуки с секретами. Оказалось, и разломать стул этот Сережа может практически бесшумно, с легоньким треском. А ножка от стула в умелых руках – страшное орудие.

– Есть! – только и сказал Сережа, когда после недолгой возни отодрал выкорчеванную скобу вместе с замком.

– Кто-то идет, – ответил на это Артем. Снизу поднимались двое.

– Вряд ли на седьмой этаж, – усмехнулся наверху Сережа. Он уперся в приросший к потолку люк и на манер атланта пытался распрямиться с люком на загривке.

– А если сюда?

Артем показал на дверь, соседнюю с дверью Алекса. И это было вполне возможно – за весь вечер соседи художника не дали о себе знать, хотя шуму было поднято немало. Похоже, припозднились – и что же они увидят на родимом этаже? Заставленную шкафом соседскую дверь, одного вороного с лысиной амбала на мебельной баррикаде и одного крашеного блондина предпенсионного возраста в качестве советника!

Голоса и каблуки поднимались. Люк скрежетнул и медленно пополз вверх с таким скрипом, что челюсть сама на сторону съезжала.

– Тьфу, черт! Артем, давай сюда!

Сережа протянул Артему руку. Тот искренне надеялся, что сам доберется по мебели до люка, но позорно запутался ногой в сложенных валетом стульях и был втянут, как дитя. Опомнился он, когда уже сидел на краю, свесив ноги вниз.

– Давай, залезай! – напомнил ему Сережа.

Артем вскочил. Сережа медленно и с минимальным шумом опустил люк.

– Ф-фу! – сказал Артем. – Успели. Ни фига себе!

– А ни фига! – согласился Сережа, озираясь по сторонам.

Высокий чердак с большими окнами в скате крыши был обжит Алексом куда лучше квартиры. Как старик затащил сюда манекены, можно было только гадать. Задрапированные в странные ткани, они стояли возле стены, как компания древних римлян, обсуждающих новый президентский указ Цезаря.

Пять манекенов больше всего поразили Артема. Прочее – мольберт, развешанные эскизы, книги на самодельных полках, запах краски и растворителя, рабочий столик, чудовищная палитра, – было ему в общем знакомо. Доводилось бывать и не в таких мастерских.

Очевидно, Алексу действовало на нервы огромое пространство чердака. Он использовал стропила – свесил с них старые одеяла, а к одеялам уже прикреплял всякую мелочь, в том числе и сувениры. Получилось вроде выгородок в театре или павильоне киностудии. С одной стороны, это как-то помогало художнику, а с другой – не давало Артему с Сережей сориентироваться.

Горело две лампочки, одна – сильная, справа от мольберта, другая – послабее, шагах в пяти от него. К стропилам крепилось несколько старых настольных ламп, зажигаемых по необходимости, но сейчас они бездействовали.

– Да-а… Ни фига… – зачарованно повторил Сережа.

Они подошли к мольберту и увидели странный пейзаж. Это было пустое лиловое море под красным, тоже пустым небом.

– А не наоборот? – усомнился Сережа, имея в виду – а не висит ли картина вверх тормашками. Красный и лиловый прямоугольники были одинаковой величины, волны в глаза не слишком бросались, и человек, повесивший бы пейзаж наоборот, мог вовеки не догадаться о своей ошибке.

– Потом насладимся, – Артем приподнял край одеяла. – Где же эта чертова лестница?

– Да погоди ты! – Сережа искренне заинтересовался обнаженной натурой. – Вот это уже получше… Погоди, никуда этот гость не денется, мы же дверь приперли. В худшем случае – у двери накроем.

– Это действительно получше, – согласился Артем. – Теперь мне ясно, как он с девочками управляется. Сперва позировать соблазняет. А остальное как бы само собой получается. Пошли. Потом вернемся, досмотрим.

Бывший десантник, видно, никогда не был на выставках и не видел написанной маслом картины вблизи. Он трогал пальцем пастозные мазки и изумлялся – какая бугристая штука эта живопись! Потом вдруг взял себя в руки, внимательно посмотрел на окна, сориентировался относительно улицы и двора, и довольно быстро вывел Артема к лестнице.

Когда они спускались в кладовку, тот, кто сидел в квартире Алекса, услышал шум и бросился к дверям.

– Торкайся, торкайся! – зловеще крикнул ему грубым голосом Сережа. – Щас мы тебя!

Неизвестно, как пользовался лестницей Алекс, но худощавому Артему она и то была неудобна, а Сережа вообще чуть не застрял в повороте, между стеной и перилами.

Она выбрались на кухню. Тот, кто молча бился о дверь, как осенняя бабочка о стекло, очевидно, немного отпихнул шкаф и получил узкую щель.

– Силен мужик! – одобрительно сказал Сережа.

– Женщина с перепугу тоже сильна бывает, – заметил Артем.

И вдруг шум в прихожей прекратился.

– Удрал! – изумленно воскликнул Сережа.

У него не только руки – у него и ноги были с памятью. Слово еще вылетало из губ – а он уже весь был в погоне.

Артем бросился следом – и увидел, что дверь в прихожей полуоткрыта. Он вскочил на лестничную площадку, кого-то нечаянно толкнул, тот взвизгнул женским голосом, Артем по инерции выскочил на ступеньки, ухватился за перила и затормозил.

Внизу затихали быстрые шаги и неожиданно громко дважды хлопнула входная дверь.

Артем обернулся.

У полуоткрытой двери, все еще подпираемой шкафом, стояли две девчонки.

Свет снизу не позволял увидеть их лица, но Артем все же узнал Ику. Вторая была высокая, тонкая, в облегающих брючках, в узенькой курточке, но и ее светлые длинные волосы были расчесаны на прямой пробор.

Спутница Ики шагнула в полосу света – и Артема поразила ее совершенно классическая красота. Строгое юное лицо было достойно кисти Боттичелли.

Артем понял – это и есть Светка. Они пришли сюда с Икой, изумленно выматерили чудаков, задвинувших шкафом дверь, и стали ее освобождать, а потом к ним присоединлся изнутри тот, кого спугнули Артем с Сережей.

На груди у Светки поверх черного свитера висел большой причудливый медальон тонкой и необычной работы – очевидно, мельхиор и перламутр.

Кольца ее, в свирепом панковском стиле, тоже были не магазинные. Конечно, Алекс не переводил на такие штуковины золото и серебро, но делал их с явственным интересом к форме и содержанию.

– Все ясно, – сказал Артем. – Вот кто помог отодвинуть шкаф. Ну, зайдем в квартиру, что ли?

– Зайдем, – сказала Ика. – Что тут такое? Откуда шкаф взялся?

– Неплохо бы еще понять, откуда ты взялась. А это, насколько я понимаю, Света?

Ика изумленно уставилась на Артема.

– Как вы догадались?

– А кто еще пойдет сюда в такое время как к себе домой? У нее ведь свой ключ от квартиры.

– Вот он, – красивая Светка протянула ключ, повертела его перед носом у Артема и спрятала.

Потом она вошла в квартиру совершенно по-хозяйски, заглянула в дальнюю комнату, быстро направилась на кухню.

– Алекса дома нет, – заступив ей дорогу, сказал Артем. – Ему стало плохо, его увезли в больницу.

– Вы что? Правда? – растерянно спросила Светка.

И по ее лицу Артем понял – этот старый горбатый чудак, ювелир-самоучка, диковинный художник с лысиной и убогим хвостиком на затылке, ей-таки дорог!