Тут Артем впервые за вечер увидел, что губы Кареева чуть разошлись в намеке на улыбку.

– Серый! – с той же интонацией, только потише, отвечал Кареев. – Овец пасешь?

– У нас интимклуб, – сообщил Серый, довольно привлекательный парень лет двадцати восьми. – Заглянул бы в гости. Ты у нас теперь крутой бизнесмен, капусту квасишь только так!

– А ты бы не валял дурака и шел к нам в охрану, – Кареев неодобрительно посмотрел на девиц. – Допрыгаешься ты с ними до птичьей болезни, и ничего больше. А мы – прокормим…

Серый всучил ему визитку.

– Ты давай, заходи! Тебе – скидка! Пока!

– Вместе караваны гоняли, – объяснил Кареев Артему. – Ничего водила, только без царя в голове.

Люся взяла посмотреть визитку. На фоне двух голых лесбиянок чернел телефонный номер и обещание «Страсть и нежность!» Пониже мелкими буквами сообщалось, что есть сауна, бассейн, массаж, а цены – умеренные.

– Они баню в аренду взяли, – добавил Кареев. – И устроили настоящий бардак.

– Дай-ка на память… – еще не зная, какой прок ожидается от этой штуки в его клоунском ремесле, Артем прикарманил банную визитку.

Убедившись, что Люся и Артем уже в гостинице, Кареев сел в машину, посигналил Серому и поехал за Гридманом.

* * *

Особого порядка в номере Артема не было. Конечно, грязные носки на столе не валялись, но одежда была разбросана как попало. Люся быстро взялась за дело, и к той минуте, когда принесли заказанный ужин, номер уже имел пристойный вид.

Посмотрев на счет, Артем присвистнул. Люся тоже заглянула.

– Ну, это покруче, чем в «Яне», – сообщила она.

Артем взял бутылку и изучил ярлык.

– Послушайте, Люсенька, вы эту штуку заказали… Мужчинам это тоже годится, или только дамам?

– Петрович уважает, – со значением сказала Люся, и оставалось только гадать – напиток ли такой мужской, или у Черенкова страсть к слабому спиртному.

– Итак, вы – моя спутница и московская журналистка, – напомнил Артем. – Нужно узнать все про Катю… и не только…

– Нужно узнать, как она вылетела из театра, – добавила Люся, – и про Инессу тоже…

Помолчала, насупившись, и добавила:

– Царство ей небесное…

– Вы ее не любили, – заметил Артем.

– Не любила. Не хочу говорить о ней плохо, но… не любила, и все тут.

– Как у нее с Черенковым получалось? Хорошо жили?

– А чего с ним не жить… Денег куры не клюют… Я же сказала – она его еще тогда подцепила, когда он на машинах поднялся!

– Дети у них есть?

– Она ему все обещала, обещала… У него от первой жены сын.

Люсе что-то не хотелось говорить на эту тему, и Артем понимал, в чем тут дело. Она боялась проболтаться. Она знала про какие-то похождения Инессы, но заговорить сейчас о них – это дать ему козырь против Черенкова. Ведь что может быть естественнее – немолодой и богатый муж, нанимающий бывшую подружку жены чуточку за ней пошпионить?

– Сейчас Гридмана привезут, – Артем вытащил из стенного шкафа чемодан и стал выкидывать на пол содержимое. – Вы, Люся, главное – меня слушайте и поддакивайте. Я ему про Маркиза все сплетни расскажу. Вот!

На дне чемодана лежали бюллетени фестиваля с цветными фотографиями, французские журналы, цирковые програмки. Люся взяла протянутую ей стопку и, пока Артем заваливал все обратно, с интересом перелистала их.

– Который тут Дубинский?

– Его тут и быть не может. Это – номера, которые он поставил. Вот Валька Кирюшкина, эквилибр со шпагой…

На снимках девушка в зеленом костюме на манер мушкетерского балансировала на лбу шпагу. Блик звездочкой застыл на чеканном эфесе.

– Красиво, – согласилась Люся. – А Дубинский?

Артем покопался в журналах.

– Вот – на террасе своей виллы с женой и тещей.

– Где тут жена и где теща? – искренне удивилась Люся. Маркиз в одних шортах принимал бокал с соломинкой от блондинки, а шатенка в темных очках удерживала за поводок мраморного дога.

– А кто их разберет… Ругал вроде обеих.

Люся вгляделась в подпись под снимком.

– Это не жена и теща, – обиженно сказала она. – Это он с двумя какими-то киноартистками…

– Вы и французский знаете?

Люся пожала плечами.

– Иногда документы с французского приходится переводить. У меня на работе словарь трехкилограммовый. Бывает, полдня с ним вожусь… Английский лексикон мне инсталлировали, я теперь французский ищу…

Артем испугался, что опять начнется компьютерный монолог.

– А вот тут Маркиз с членами жюри, – поспешил он подсунуть журнальный снимок.

Дьявольски элегантный Маркиз в белом смокинге и с сигарой о чем-то изысканно толковал с двумя седыми старцами и восьмидесятилетней дамой в бриллиантах. Как Артем и надеялся, Люсю больше заинтересовало платье. Она принялась листать журнал в поисках вечерних туалетов.

Ну дитя и дитя, подумал Артем, компьютерное дитя с натуральными кудряшками, мечтает не о сцене, международной славе и прочих призрачных благах, а о конкретной программе для своей машины. Сейчас – секретарша, через два года – референт, еще через два года – заместитель шефа по международным связям… И без всякой славы – полжизни за границей в лучших отелях, причем без чемодана российской тушенки в целях экономии валюты и без контракта с директором заграничного цирка, напоминающего по всем позициям китайскую грамоту – составлен на незнакомом языке и на основе неизвестных законов…

В дверь один раз стукнули, она распахнулась, и Кареев молча пропустил в номер Евгения Гридмана. Тот, еще чувствуя себя неловко, вошел и положил на свободный стул большой пластиковый пакет с мотоциклистами.

Артем сперва смотрел на него, как баран на новые ворота, потом понял, в чем дело – Гридман облысел.

– Женя, это я… – ошалело сказал Артем. – Входите… садитесь… будьте как дома…

– Добрый вечер, – ответил Гридман, но тут увидел, что показывают часы, и буйно расхохотался. Артем – следом.

– Ничего себе вечер, – заметил Кареев. – Ого!

Именно так он оценил всю роскошь на столе – огромное блюдо с четырьмя видами салата, разложенного горками, блюдо поменьше с кусочками и ломтиками разнообразного мяса под майонезом, и третье блюдо – с фруктами.

– Просто чудо, что я тебя… вас отыскал, – говорил Артем, первым делом выкладывая пасьянс из своих козырей – бюллетеней с журналами. – Маркиз теперь большим человеком стал! Мы в Париже два часа «Книгу джунглей» вспоминали…

Пока Артем пел про Париж, Кареев молча расставил тарелки и открыл бутылку.

– Кошмар! – ошарашенно повторял Гридман. – Нет, это просто кошмар! Живешь себе, как мышь в норе, и вдруг – бац! Собирайся, скачи куда-то среди ночи! Узнаю почерк Маркиза!

По физиономии же было видно, что человек совершенно счастлив.

Очевидно, и у него, как у Кати, это были самые лихие месяцы жизни. Потом пошел быт, и с каждым годом этот быт становился все скучнее…

– Вот наш представитель прессы – Люсенька, – представил Артем. – Помогает собирать материалы для Маркиза. Он во Франции нашел богатую невесту, влюбил ее в себя по уши, и теперь она хочет, чтобы о нем написали книгу.

С самого начала – как он в самодеятельности мучался. А она эту книгу издаст за свой счет, чтобы дома всегда были подарочные экземпляры.

Как ни странно, тут Артем почти не врал. Жена Маркиза всерьез заведовала его связями с прессой и все большие статьи о его успехах были ее рук делом. Очень может быть, что она понемногу собирала материал и на книгу…

– Ну, все снимки я вам, конечно, отдать не могу, – Гридман полез в пакет с мотоциклистами, – но дубликатами поделюсь.

Кареев тем временем разлил спиртное по рюмкам и так ненавязчиво пододвинул Гридману рюмочку, что она как бы сама собой попала в руку.

Артем и Люся стали уговаривать его поесть – нельзя же без закуски.

Словом, пошло милое застолье с воспоминаниями. Как можно осторожнее разложили и старые фотографии, стараясь не заляпать их майонезом.

Артем смотрел и вздыхал. На одном снимке даже себя отыскал в окружении стройных ребятишек. Увидел Катю в простом тренировочном трико, увидел Гридмана с курчавой неуправляемой шевелюрой, еще одну девочку опознал – как будто Надей звали, на заднем плане маячил Маугли, он же – Лешка Омельяненко. Маугли повязал волосы… ой, как же эта веревочка у них называлась? Хайрешник. Вот так.

А Гридман рассказывал Люсе про «Книгу джунглей». На снимках Маугли крался как бы в зрительный зал, а над ним раскинула тонкие руки Багира – Катя.

Маугли спал на светлом дощатом полу, а она его охраняла. И так далее…

Черная ушастая полумаска скрывала ее лицо. Играло только тело – черное, гладкое, гибкое тело черной пантеры. А лицо Инессы было на виду – она в сером трико и в воротнике из растрепанных веревок, изображавших волчий загривок, мелькала на заднем плане. Гридман тоже был волком, только воротник сделал поскромнее.

Он рассказывал – а Артем слушал и все яснее понимал, что у него это действительно было лучшее время жизни. Налетел чудак, лет этак на пять их всех постарше, сорвал с лекций, заставил тратить деньги на костюмы и скидываться на осветителя, лишил личной жизни, назначая по пять вечерних репетиций в неделю. И они были счастливы. Пообещал заграничные гастроли, Аллах знает чего пообещал, сбил студентов с толку, но сам вот – в Париже, а они – здесь. И он – месье Дубински, а они – непонятно кто со своими дипломишками, малометражными квартирками, убогими работенками.

Кареев поглядывал на Артема – надолго ли этот словесный вулкан? Но подливать не забывал.

А Артем думал – если бы тогда он был поувереннее, не маялся из-за своих неудач, то увез бы эту самую Катьку, сделал женой, сделал артисткой. И не влипла бы она сейчас так страшно и нелепо.

– Всех растерял! – то ли смеялся над собой, то ли жаловался Гридман. – Ведь после Маркиза Лешка пытался что-то ставить. При нем мы и разбежались. Дольше всех продержалась Инеска. И ничего удивительного – они тогда поженились. Добилась девчонка своего! Я ее недавно на улице видел – ну, отпад полный! У моей жены никогда такого прикида не будет.

Славика встречал – Артем, у него пузо, ей-богу, вот такое пузо!

– А Катьку? – стал наводить его на нужное имя Артем.

– Ну, Катьку… С Катькой же неприятность вышла, еще при тебе, не помнишь?

– Убей, не помню! – честно заявил Артем. – А что за неприятность?

Гридман отставил рюмку.

– Знаешь, Артем, она ведь не только тебе тогда нравилась, мне тоже… Там какое-то темное дело вышло. Я ничего не мог, понимаешь?

– Да что стряслось-то?

Гроидман посмотрел на фотографию. Там молоденькая и хорошенькая Катя хохотала, показывая пальцем на что-то смешное за кадром.

– Вот именно, что стряслось. Ты же помнишь, Катька как пришла к Маркизу, так через неделю стала примадонной. Он ей чего только не обещал! И сразу всю «Книгу джунглей» перекроил, сделал ее Багирой, а Инеску в волчицы перевел. То есть, Инеску сделал главной волчицей, а Надьку из главной – второстепенной. А когда телевидение приехало, сняли только сцену Маугли и Багиры…

– Это я помню, – согласился Артем. – Как раз тогда я с вами ночью репетировал.

– А потом ты куда девался?

– А потом я уехал в Красноярск… – уверенно сказал Артем и вдруг засомневался. – Постой, в Красноярск? Или в Иркутск? Или я к вам прилетел из Иркутска? Нет, к вам я приехал… из Свердловска?..

Кареев очень выразительно забрал его пустую рюмку.

Артем понял намек.

– Да не все ли равно? Так что Катька-то?

– Маркиз выклянчил у директора клуба деньги на костюмы, на декорацию и еще на что-то, мы тоже, как всегда, скинулись. Получилось немало. А Катька перед тем купила что-то этакое и жаловалась, что в долги влезла.

Маркиз отдал мне эти деньги, потому что боялся нести их к себе в общагу.

А они у меня из сумки пропали. Вот так, помнишь, была мужская раздевалка…

Гридман вилкой по размазанному майонезу показал, где что было.

– И что, нашлись у Катьки? – с прилично сыгранным изумлением поторопил рассказ Артем.

– А ты откуда знаешь? Ну да…

– Не могла Катька их взять, не такая была девочка, – с опозданием на одиннадцать лет вступился Артем.

– А ты вообрази – лезу я после репетиции в сумку, хочу добавить к этим деньгам Ольгин взнос, помнишь Ольгу? Ну, мартышку Ольгу?

Артем откопал снимок с мартышкой.

– Да нет же, это мартышка Милка… Ну, лезу в сумку и не вижу кошелька.

Мне Маркиз выдал старый кошелек, свой я носил в кармане, а этот закапывал в сумку… Я говорю Маугли – посмотри, может, я просто смотрю и не вижу?