Летающая тетушка

— У-р-р-р-а! — закричали ребята и стали подпрыгивать вверх и при этом махали руками, представляя, как они взлетают. А с ними стала подпрыгивать тетушка, она подхватывала кого-нибудь и вместе с ним поднималась в воздух. Ах, как было нам весело!

Глава пятая, в которой повествуется о пользе рекламы

Школьная экскурсия завершилась. Но это было только начало. Вскоре на нашу улицу стали приводить другие экскурсии, потому что при въезде в город кто-то повесил рекламный щит с надписью: «ЗАЕЗЖАЙТЕ К НАМ, У НАС ЖИВЕТ ЛЕТАЮЩАЯ ТЕТУШКА!».

И тут же картинка: тетушка Дора, похожая больше на бабушку, которая изображена на пакете молока «Домик в деревне», в очках и в фартучке, возлежит на облаках, а одно из них, белое, кучевое, подложено под голову, как взбитая подушка.

Можно допустить, что рекламу повесила фирма, продающая постельное белье. Но тетушку это никак не взволновало. И хотя за садовыми деревьями любопытствующие ничего особенного разглядеть не могли, они подолгу стояли, вглядываясь в глубину сада, ожидая, что им повезет и они смогут увидеть отдыхающую, как это нарисовано на картинке, тетушку Дору, возлежащую на облаке. Но если по правде, никто из них до конца не верил, что летающая тетушка не ловкое изобретение горожан с рекламными целями, а самая что ни на есть обычная, такая домашняя тетушка, действительно проживающая на улице Тихой.

Даже в печати, которая, по общему мнению, способна на разные фантазии, кем-то из ученых было дано разъяснение, очень убедительное, доказывающее, что человек в условиях земного магнетизма не способен без приспособлений находиться в воздухе, если, конечно, это не трюк и не шарлатанство. А в данном случае так называемая тетушка — аналог лохнесского чудовища из Шотландии, и ее придумали какие-то ловкачи. Или, что то же самое, фирмачи с целью, скажем, рекламы. А чтобы окончательно развеять сомнения легковерной публики, необходимо создать авторитетную комиссию, состоящую из медицинских и прочих светил, которая бы провела научные исследования и объявила во всеуслышание, что же это, если только это не электронная игрушка-манекен. А заодно, писал ученый муж, не мешало бы городским властям заняться и названным семейством, чтобы выяснить, что и оно не мистификация мошенников, выдающих себя за какую-то семью какой-то летающей тетушки.

— Это мы мошенники? — спросила за обедом наша мама. Она прочитала статью и была взволнована.

Был выходной день, и все мы, кроме тетушки, сидели за обеденным столом. Папа лишь пожал плечами и пробурчал, что дело ученых — всегда сомневаться, это нормально. И, между прочим, он тоже не смог бы никому объяснить, как тетушке удается соблюдать свою невесомость.

— А мы знаем как, — влез я в разговор.

— Ну, что вы знаете? — отмахнулась мама.

— Это свойство организма, — подтвердил Димок.

— Вот-вот. А они захотят ее исследовать, — сказала мама. — Разве мы можем позволить?

— А при чем тут мы? — буркнул папа. — Об этом они должны спросить у самой тетушки Доры. Она же не с Луны прилетела, а является законной гражданкой города, — он подумал и добавил: — Хоть и летающей.

— Я так и знала, — воскликнула мама, — что без скандала не обойдется. Что-то надо делать. Но что?

Но делать ничего не пришлось. Из городской управы вскоре поступила инструкция, где все про тетушку было расписано до мелочей, что, когда и каким образом она должна делать. Там было, например, сказано, что не менее чем дважды в год, весной и осенью, то есть в Праздник цветов и в День урожая, мы должны вывозить тетушку на эти мероприятия, чтобы ее могли видеть жители и туристы, приезжающие для этого к нам в гости.

Далее перечислялось по пунктам, как эти мероприятия будут происходить.

1. На бульваре прохожие будут приветствовать тетушку возгласами одобрения и бросать ей цветы. Полиция и военные должны отдавать честь.

2. Две заранее подготовленные активистки прочитают приветствие от имени благодарных сограждан.

3. На центральной площади тетушку будут приветствовать дети, у которых в руках будут цветные флажки. Они исполнят песню, которая будет посвящена тетушкиным полетам, а также продекламируют на эту же тему соответствующие стихи.

4. Городской глава с импровизированной трибуны сделает краткий доклад, посвященный процветанию нашего города, а в конце поздравит горожан и тетушку с праздником. Тетушке будут преподнесены подарки и цветы.

5. Тетушка прочтет по бумажке написанный для нее текст, в котором она поблагодарит горожан и руководство города за проявленное к ней внимание. Дети пустят в воздух цветные шары и прокричат трижды «ура!». Городской оркестр исполнит отрывок из Глинки «Славься».

6. Далее последуют общегородское гулянье, жизнерадостные встречи и компании. Тетушку увозят домой.

Глава шестая, в которой тетушка показывает свой характер

Родители, прочитав вслух инструкцию, сказали сразу, что никаких таких «мероприятий» у нас с тетушкой Дорой не будет. Да она и сама не согласится. Но мы с братом тут же возразили, что праздники, да и просто прогулки можно совершать и не по инструкции. Люди же не виноваты, что какой-то дурак придумал такую бумагу.

— Он вовсе не дурак, — сказал папа. — Он таким способом хочет прославиться.

А мама добавила:

— Но все равно он прославится своей глупостью. А дети пусть делают, как хотят. Посмотрим, что у них выйдет.

И в ближайшее воскресенье мы двинулись исполнять программу на бульвар, привязав тетушку за бечевку. Правда, теперь бечевку мы стали цеплять для удобства не за ногу, а за руку.

Во время движения наша тетушка спокойно обозревала толпу, рассматривала здания и улицы, а люди аплодировали ей или приветствовали криками, а некоторые даже бросали ей цветы. И было видно, что делают это они вовсе не по инструкции. А приезжие гости непрерывно щелкали фотоаппаратами и даже снимали на мобильные телефоны.

Тетушка обычно не вступала с прохожими в разговоры, изредка только кивала, завидев знакомые лица, и вообще вела себя независимо, будто совсем не она была центром всеобщего зрелища для нашего городка. Но однажды какой-то пацан подпрыгнул и повис на тетушкиной ноге, решив таким образом покататься. Конечно, стоило бы тетушке дрыгнуть ногой посильней, и хулиганистый мальчишка полетел бы вверх тормашками. Она же чуть приспустилась, скосив глаза на незваного ездока, и как ни в чем не бывало полетела дальше, пока он сам не отцепился. Я думаю, что тетушка могла лететь повыше, но тогда бы пацан мог сильно ушибиться.

На площади, согласно программе, стояли детишки с флажками, и рядом трибуна для выступающих. Дети, обращаясь к тетушке, спели песенку, которая начиналась со слов: «Летите, голуби, летите, для вас нигде преграды нет…» А потом появился человек в черном костюме и, нацепив очки и то и дело наклоняясь к бумагам, стал зачитывать доклад, из которого можно было узнать, что наш город хоть и мал, но во многом преуспел, вот хотя бы взять строительство шоссейной дороги, которую ждут не дождутся автолюбители и все горожане.

Тетушка возлежала прямо над нашими головами неподвижно, ее одежды чуть колыхал ветерок, но при последних словах докладчика она встрепенулась, подняла голову и спросила, резонанс разнес ее голос на всю площадь:

— Это что еще за дорога? Она случайно идет не через наш прекрасный лес?

Человек на трибуне оторвался от бумаг и удивленно уставился на тетушку, он не привык, чтобы его перебивали.

— Я вас, вас спрашиваю, — повторила тетушка, взирая свысока на блестящую лысину докладчика, — какую дорогу вы ведете? Что это за дорога? Отвечайте же, пожалуйста!

Человек на трибуне растерянно молчал, потому что без бумаги, которую ему подготовили, он не мог произнести ни слова. Это все сразу заметили. Но стоящие рядом помощники в один голос заверещали, что так не положено, чтобы перебивать главу города, и этого никто никогда себе не позволял, и хоть тетушка — гость особый…

— А я не гость, — сказала сверху тетушка твердым голосом, и все замолчали. — Я здесь живу. А этот господин, который у вас зовется глава, он что-нибудь еще умеет, кроме чтения глупых бумажек?

Глава города посмотрел на тетушку, задирая голову снизу вверх. У него даже очки сползли на лысину. Ведь обычно ему приходилось смотреть наоборот, то есть сверху вниз.

— Вообще-то все знают, что я тут руковожу, — произнес он, чуть заикаясь и немного обиженно.

— А вы хоть летать пробовали? — строго спросила тетушка.

— Нет. Не пробовал, — отвечал глава. — Но мне по должности это вовсе не нужно.

— Это всем нужно, — парировала уверенно тетушка, отвернулась, решив, что их разговор закончен.

Обращаясь к детям, для чего она спустилась чуть пониже, она попросила их еще раз спеть какую-нибудь песенку, а на прощание попросила приходить к ней в сад, она угостит всех яблоками и расскажет, как научиться летать.

— А сейчас пойдите поиграйте, что вам на этой скучной площади делать? — сказала тетушка. — Я тоже уйду. До свидания.

С тем мы и ушли. А мероприятие разладилось, потому что главу уже никто не слушал, горожане тоже разошлись, обсуждая между собой все, что произошло на празднике. На площади остался в одиночестве только оркестр, который не знал, что ему теперь делать и для кого играть.

Глава седьмая, в которой власть предпринимает свои шаги

Но вот что последовало дальше. Нас, всю семью, вызвали вдруг в городскую управу. Папу, маму и нас с братом. Нас принял важный чиновник в черном костюме, который сидел за огромным столом и прихлебывал чай из стакана в серебряном подстаканнике. Такая же серебряная ложечка, торчащая из стакана, касалась его щеки чуть ниже правого глаза.

Важный чиновник попросил нас присесть на стулья и выслушать его.

— Нам надо подумать вместе, — начал он, — что мы будем делать дальше. — Слово «вместе» он выделил особенно. — Город возбужден и взволнован, а взволнованным и возбужденным городом трудно управлять. Это я знаю по собственному опыту.

— А вы, простите, кто будете? — спросил наивный папа. Как будто он не увидел, что на человеке, как и на главе города, надет такой же точно черный костюм.

— Я здесь помощник, — сказал человек.

— Помощник, простите еще раз, кого? — недопонял папа.

— Я помощник всех.

Папа вздохнул и поинтересовался, о чем мы должны все вместе подумать.

Мама кивнула. А мы с братом молчали, потому что мы знали все наперед. Мы были увлечены той самой ложечкой, что торчала из стакана, нам было интересно, попадет она или не попадет в правый глаз человеку, когда он станет отпивать чай. Но ложечка, как назло, проскальзывала мимо.

«Помощник всех» пригубил чай и стал терпеливо пояснять, что наша тетушка, как ее… тетушка Дора, да, редкое, уникальное, может, даже единственное в мире явление. И надо же случиться, что она проживает именно в нашем городке.

Папа сказал: «Мда, мда». А мама кивнула. А мы с братом промолчали и смотрели на стакан, из которого торчала серебряная ложечка. Она опять миновала правый глаз, хотя была совсем-совсем рядом.

— Вы должны понять, — сказал «помощник всех», отхлебнув еще один глоток чая, — что мы не можем, мы не имеем права подвергать риску такое замечательное явление. Вы, наверное, заметили, что некоторые из туристов и даже горожан пытаются ее пощупать, потрогать руками? Сегодня прицепится случайный хулиган, завтра кинут камень или захотят сделать что-то еще… А потом в газете пропишут, что во всем виноваты городские власти, которые не смогли предусмотреть сохранение вашей тетушки. Тем более, — добавил он, как бы даже огорчаясь, — что предписания и инструкции, регламентирующие поведение названной тетушки и разосланные по организациям, ими не исполняются.

— Так эта инструкция… ваша? — cпросил папа, похлопав ладонью по портфелю. Он заехал сюда после работы и держал на коленях свой привычный кожаный, сильно потертый портфель, в котором носил рабочие чертежи; там же, наверное, хранилась присланная инструкция, которую мы с Димком помнили уже наизусть. Из нее бы получились отличные голуби.

— Наша. Мы старались все заранее предусмотреть, — отвечал «помощник всех» и отпил глоток чая. Ложечка при этом скользнула рядом с его глазом. — Мы не имеем права отдать все на волю стихии и ждать, когда что-то произойдет. Достаточно и того, что случилось на площади. Сейчас мы должны подумать, что нам делать с тетушкой дальше.

Последние слова прозвучали почти как указание сверху.

Наступила томительная пауза. Все стали думать. Даже мы с Димком наморщили лбы, хотя мы были уверены, что делать ничего, кроме голубей, не надо. Особенно если «помощник всех» вдруг возьмет да окосеет сегодня на один глаз и по этой причине уйдет в отставку.

— Может, ее в музей сдать, — предположил «помощник всех», — как бы на сохранение?

— А что она там будет делать? — cпросил наивный папа.

А мама кивнула.

Человек пожал плечами и поднял к губам свой стакан в подстаканнике. Мы с братом во все глаза смотрели на него, на стакан, на ложечку.

— Ничего ей не надо там делать, — отвечал он. — Зато она будет под надежной охраной. И городу, и всем будет куда спокойней. Ну, а по праздникам, — продолжил он, — мы будем вывозить ее под оркестр на центральную площадь. Ведь всем важно увидеть главное — что она летает.

Папа покачал головой.

— Нет. В музей она не пойдет. Она гордая.

Мама кивнула. А мы с Димком, не сводя взгляда с ложечки, подумали одновременно, что папа наш не такой уж наивный простак. А что тетушка не пойдет, мы с братом и так знали. Да и что мы будем делать дома без тетушки, к которой мы так привыкли. И к ней, и к ее полетам.

Я представил наш дом без тетушки Доры и понял, что он совсем опустеет. Яблоки останутся висеть на ветках, белые розы завянут, а у мамы будут портиться продукты и остывать постоянно кофе в чашке. Да и у меня в классе не будет уже такого успеха, особенно у девочек. А учитель истории снова начнет мне ставить плохие оценки.

Глава восьмая, в которой тетушка смотрит на городскую власть сверху вниз

Еще за месяц до выборов объявился наш знакомый репортер, теперь благодаря тетушке ему доверили вести в газете рубрику под названием «Летайте с нами». Тетушка, как всегда, в это время находилась в саду в подвешенном состоянии и с книжкой в руках. Так вот репортер, теперь мы узнали, что зовут его мистер Томас, стоя под деревом и глядя вверх, сказал, что читатели городской газеты очень хотят знать, что думает тетушка по поводу нынешнего кандидата мистера Х, портреты которого вместе с его призывами расклеены по всему городу. И тут же мистер Томас добавил, что второй важный вопрос, который волнует почитателей тетушки, не хочет ли она сама выдвинуть свою кандидатуру, чтобы стать главой города. Ведь мэр, озирающий город с такой высоты, может увидеть куда больше, чем обыкновенный мэр, даже если он стоит на трибуне.

Тетя Дора, поджав губы, сразу и категорично заявила, что баллотироваться она, конечно, не хочет, у нее и без того много забот. Да и дело это суетливое, и, насколько ей известно, в этой самой городской управе никто летать не умеет. Они сидят день и ночь за бумагами, на них грустно смотреть. А что касается нынешнего кандидата, он на вид грузноват и ему бы полезно чуть-чуть отдохнуть от дел. Лучше на природе. Да и судя по его программе, он далек не только от полетов, но и от гуляющих на бульваре людей.

— Как можно выбирать человека, — вопрошала с удивлением тетушка, — который вместо цветов и фонтанов призывает строить в нашем городе гаражи и заправки для автомашин? Вы бы могли на месте моего цветника с белыми розами представить бензоколонку?

— Это невозможно, — заверил мистер Томас и что-то записал в блокнот.

А вскоре произошли выборы, и названный кандидат с треском, как сказал папа, провалился. Потом нам сказали, что он рвался лично объясниться с тетушкой, чтобы доказать ей, что он ничего не имеет против белых роз и на месте ее цветника вовсе не собирался строить бензоколонку, для этого в городе существуют другие места. Но кто теперь его слушал. Да и тетушка не захотела встречаться с таким неудачником.

— Пусть сперва отдохнет, а еще лучше — займется рыбалкой, — говорила она. — После рыбалки бывшие мэры становятся для города полезней, и их берут на работу в дворники и даже садовники.

А теперь я забегу наперед, чтобы закончить эту историю, потому что возвращение мистера Х после отдыха мы с братом наблюдали лично. Он приехал на машине, потому что не любил ходить пешком. И злые языки утверждали, что у него целый гараж этих машин и на одних он ездит в магазин, на других — в ресторан, на третьих — на работу, а собираясь к тетушке, он выбрал самый нарядный лимузин темно-золотистого оттенка, этот цвет у художников именуется «вечерний звон». Зато от своей сверкающей, похожей на заходящее солнце машины ему пришлось идти до нашего дома пешком, целых двадцать шагов, и он сильно запыхался.

Тетушка в это время находилась у себя в мансарде. Но она вышла, чтобы взглянуть на бывшего кандидата и его великолепную машину лично. Мы сразу обратили внимание, что она не была в подвешенном состоянии, потому что не хотела никак показать, что она может быть выше гостя. Но принарядилась она, как всегда, элегантно, и белый воротничок и серебряная заколка были на своих местах.

Она предложила мистеру Х присесть на скамейку в саду, но так, чтобы сидел он лицом к клумбе, где цвели ее любимые белые розы.

— Так вы отдохнули? — спросила она негромко, разглядывая свой цветник.

— Да, — отвечал мистер Х. — Я побывал на этой… Как ее… Ну на природе.

— Так расскажите, расскажите скорей, — оживилась тетушка, — какой там лес? Какая речка? И удалось ли вам порыбачить? А может, вы собирали ягоды и грибы?

Мистер Х пожал плечами и повторил, что лес — он и есть лес, в нем много стволов, на которых висят всякие ветки и еще листья. Внутрь же леса он не попал. Туда нет проезда.

— Но вы же могли гулять по лесу пешком?

— А зачем? — искренне удивился мистер Х. — У меня ведь много машин.

Тетушке, мы это заметили по лицу, стало вдруг скучно с ним разговаривать. Она пожалела, что потеряла столько времени. Но из вежливости на прощание она спросила, как мистер Х находит ее белые розы, которые перед его глазами.

— Ах, эти? — удивился он. — Я никогда не видел роз, но отчего они такие белые? Может, их покрасить? Вы не представляете, как красиво, когда цветы красят в синий или красный цвет!

— Вот как? — вымолвила тетушка изумленно. — Я и не знала, что их можно красить.

На следующий день тетушка, спустившись на завтрак, как бы мимоходом сказала нам, чтобы этого господина, который был вчера, ни в сад, ни тем более в дом мы больше не приглашали.

— Он вел себя непочтительно? — спросила мама.

— Он вел себя так, как умеет, — отвечала тетушка, глядя в тарелку. — Но он… — продолжила она другим, более строгим тоном, — он никак не дорос, чтобы быть, например, садовником. Дворником тоже.

Приподнимаясь, тетушка добавила более снисходительно:

— Самое ужасное, что он обожает бумажные цветы.

Глава девятая, в которой речь идет о нашем папе, который строит дорогу

После посещения городской управы, уже дома, за вечерней трапезой, все были необычно молчаливы. Ужин прошел в тишине. Одна тетушка была безмятежно спокойна и ни на что не обращала внимания. А после ужина, когда тетушка поднялась к себе наверх (в этом случае слово «поднялась» надо понимать вне ее летучести), папа вместо привычной газеты взял с книжной полки справочник по аэронавтике и стал его листать. Мы тоже не торопились к себе, хотя невыполненных уроков, как всегда, была уйма. Но я надеялся на покладистость учителей. Тем более что по телевизору как раз давали фильм про Бэтмена, который тоже здорово летал. Правда, он летал в кино, где все потом хорошо кончалось. А наша тетушка летала наяву, и что с этим делать, никто в доме не знал.

Папа отложил справочник по аэронавтике и сказал:

— Тетушка, конечно, неплохой человек. Но она нарушает спокойствие. То есть получается, что она, как бы обозначить… разрушительница. Вот она кто.

— Но она разрушает дурное, — возразила мама.