Самоходки Сталина. История советской САУ 1919 – 1945

Завод лихорадило. Все были озабочены сдачей танков КВ, для которых не хватало вооружения. Мы думали в те дни только об одном – как бы побольше отгружать пушек для этого танка. Наш завод не был рассчитан на пушку Ф-32, которую нам навязали. Ведь в ней многие узлы делались фигурным литьем. У нас же литейный участок уже много лет ждал своей очереди на перестройку, не было кадров…

Такие же проблемы были и на заводе Ворошилова, который для выпуска новых легких танков нужно было перестроить чуть ли не полностью… Точкой отсчета для нас было 1 июля – первый день второго полугодия. В июле мы ждали нового оборудования для "литейки" и обновления инструментального участка, "ворошиловцы" – начала монтажа конвейера. Когда меня ранним утром 22-го, в воскресенье срочно вызвали на завод, я подумал, что насчет оборудования, но оказалось – немцы напали!"

Начавшаяся война стала для нашей промышленности не меньшим бедствием, чем для армии, но в отличие от последней здесь не было "приграничного сражения, проигранного с большим счетом". Напротив, действия наркоматов были, несомненно, удачными. Так, решением СНК от 25 июня по Наркомату вооружения, а 26-27 июня по Наркоматам среднего и тяжелого машиностроения был введен мобилизационный план второго полугодия 1941 г., который предусматривал значительное увеличение выпуска основной продукции военного времени и переход на суточный режим работы.

Так, завод № 37 им. С. Орджоникидзе и завод № 183 им. Коминтерна отрапортовали о переходе на суточный график работ по выпуску танков 27 июня, СТЗ, ЧТЗ и завод № 174 им. К.Е. Ворошилова перешли на суточный график работ 28-29 июня.

Двигательный завод № 75 увеличил выпуск дизелей на четверть к 15 июля, Мариупольский завод им. Жданова 10 июля доложил о готовности к удвоению выпуска бронепроката толщиной 12, 20, 35 и 45 мм. В июле на выпуск танков был сориентирован и Горьковский завод № 112 "Красное Сормово", прежде относившийся к Наркомсудпрому.

Но было очевидно, что довоенные планы расширения производства не соответствуют сложившейся ситуации. Отвечавший за выпуск танков нарком среднего машиностроения В.А. Малышев так писал в своем дневнике:

"28 июля 1941 г. Прочел в газетах сообщение с фронтов о том, что происходят гигантские танковые сражения. Участвует от 4 000 танков одновременно. Хотя мы вступили в войну с порядочным запасом танков, но если так дело пойдет, то этих запасов будет мало. Очевидно, наши расчеты по потребности танков оказались заниженными. Надо раздувать дело с выпуском танков вовсю.

Написал записку т. Сталину, в которой предлагаю ряд крупных машиностроительных заводов срочно перестроить на производство танков. Сегодня вызвал т. Сталин, говорил по моей записке. В общем одобрил, сказал подготовить конкретные предложения.

3 августа 1941г. Часть моих предложений по переводу заводов на производство танков приняты. Вышли решения Государственного комитета обороны. Характерно то, что постановления… № 1 и № 2 вышли по танкам. История когда-нибудь отметит этот факт".

Разумеется, никаких сражений с участием до 4000 танков одновременно не происходило, но В.А. Малышев, черпавший информацию о событиях с фронта из периодической печати, не мог знать об этом. Зато его прогноз о том, что запасенных в СССР перед войной танков будет недостаточно, полностью подтвердился в ближайшее время. Уже в августе 1941 г. практически все предвоенные запасы отечественных танков растаяли, как первый снег во время оттепели.

Брошеный танк БТ-7А. Лето 1941 г.

Немецкий танк буксирует подбитый КВ-1. Лето 1941 г.

В июле командованию Красной Армии стало ясно, что вследствие больших потерь материальной части формировать новые и пополнять имеющиеся мехкорпуса больше не из чего. В соответствии с директивным письмом Ставки Верховного Командования от 15 июля 1941 г. началось упразднение механизированных корпусов, продолжавшееся до начала сентября 1941 г. При их расформировании танковые дивизии передавались в подчинение командующих армиями, а моторизованные дивизии переформировывались в стрелковые. Из механизированных корпусов внутренних округов в соответствии с директивой Генерального штаба от 8 июля 1941 г. было создано 10 танковых дивизий.

Но и дивизионная организация бронетанковых войск требовала наличия обширных развернутых тылов, и потому приказом № 063 от 12 августа советские танковые войска перешли от дивизионной организации к бригадной. Всего к 1 января 1942 г. должно было быть сформировано 120 отдельных танковых бригад по 7 танков КВ, 20 танков Т-34 или Т-50 (в июле-августе 1941-го они считались очень близкими по своим возможностям) и по 64 танка Т-60 в каждой. Но в сентябре ввиду дальнейших потерь территории и прекращения работ двух танковых заводов стало ясно, что данный план излишне оптимистичен, и началось создание отдельных танковых батальонов различной штатной численности, от 29 до 36 танков в каждом.

12 сентября 1941 г. решением Государственного комитета обороны (ГКО) для спешного разворачивания производства и ремонта танков под руководством бывшего наркома среднего машиностроения В. Малышева был создан Наркомат танковой промышленности СССР (НКТП), куда вошли предприятия Наркомата среднего машиностроения (НКСМ) и Наркомата тяжелого машиностроения (НКТМ) и ряда предприятий Наркомата судостроительной промышленности (НКСП).

В состав НКТП вошли следующие предприятия: завод № 183, ХПЗ (танки Т-34) и завод № 75 (дизельмоторы В-2, В-4 и В-5) в Харькове; Кировский завод (танки КВ), завод № 174 (танки Т-26 и Т-50), Ижорский завод (броня для КВ и Т-50) в Ленинграде; завод № 37 (легкие плавающие танки Т-40) в Москве ; Мариупольский завод им. Ильича (корпуса и башни для Т-34) и Подольский завод им. Орджоникидзе (бронекорпуса и башни танка Т-40). Главной задачей нового наркомата было резкое увеличение объемов выпуска танков.

Но еще до создания наркомата стало ясно, что многие его предприятия находятся под угрозой разрушения или же захвата немцами. Поэтому в состав НКТП автоматически вошли и те предприятия, в которые перебазировалось танковое производство, отправляющееся в эвакуацию.

Таким образом, НКТП дополнился Челябинским тракторным заводом (ЧТЗ), куда перебазировался Ленинградский Кировский завод, Уралвагонзаводом (УВЗ), куда эвакуировался завод № 183 из Харькова, Уралтурбозаводом, куда перемещался завод № 75, Уральским заводом тяжелого машиностроения (УЗТМ), где уже размещались подразделения Ижорского завода.

Кроме того, в состав НКТП вошел Сталинградский тракторный завод (СТЗ), уже ведущий плановый выпуск танков Т-34, и два предприятия, переданных из Наркомсудпрома – завод № 112 ("Красное Сормово"), осваивающий выпуск Т-34, и завод № 264 ("Сталинградская судоверфь"), обеспечивающий выпуск брони для Т-34 и готовящий оснастку для производства бронекорпусов легких танков .

Позже в состав НКТП были переданы еще ряд предприятий, мало связанных ранее с выпуском танков. Харьковский тракторный завод (ХТЗ), Выксунский завод ДРО №177, Кулебакский металлургический завод № 178, Московский Автозавод им. Коминтерна, Коломенский, Муромский и Саратовский и Чкаловский паровозоремонтные заводы. Это была большая сила, но она числилась таковой только на бумаге, и ни о какой ее эффективной работе осенью-зимой 1941 г. говорить не приходилось. Положение усугублялось начавшейся эвакуацией на Восток, и потому 1 декабря 1941 г. в составе Красной Армии имелось не планировавшиеся 83, а всего лишь 68 танковых бригад и 37 отдельных танковых батальонов.

5.2. В стане врага

Исследование материальной части германской самоходной артиллерии, задействованной в первый год войны, позволило советским специалистам сделать вывод, что до вступления в войну с СССР немецкое командование не уделяло большого внимания развитию самоходной артиллерии для сопровождения пехоты и танков.

Согласно опубликованному в 1942 г. изданию "Боевые бронированные машины фашистской Германии" самоходная артиллерия немецкой армии классифицировалась: "по калибру орудия – на легкую с калибром орудия до 47 мм включительно, среднюю – с калибром орудия 75 мм и тяжелую – с калибром орудия до 150 мм включительно; по предназначению – на артиллерию сопровождения пехоты и танков, противотанковую артиллерию, штурмовую артиллерию и зенитные 20-мм пушки".

Наибольший интерес у наших специалистов вызывали, как нетрудно догадаться, именно штурмовые орудия, которые характеризовались следующим образом:

"Штурмовое орудие – это кругом забронированная самоходная артиллерийская установка на шасси легкого или среднего танка. Толщина брони: лобовой 40 – 50 мм, бортовой 30 – 40 мм, кормовой 20 – 30 мм, крыши и дна 10- 15 мм… Штурмовое орудие имеет настильную траекторию и небольшую дальность стрельбы; оно предназначено для ведения огня только прямой наводкой. Штурмовые орудия по вооружению, подвижности и броневой защите скорее относятся к типу танков, в отличие от которых имеют ограниченный угол поворота орудия, допускающий ведение огня только с места в направлении движения, сильную броню лба корпуса и башни и более слабую бортовую и кормовую броню. Штурмовые орудия в соответствии с их тактико-техническими данными используются для сопровождения пехоты и подавления средств огневого противодействия", - значилось в вышеуказанном издании.

Захваченную в ходе июльских 1941 г. боев САУ испытали как обстрелом, так и на проходимость, причем испытания показали, что: "по подвижности и проходимости указанное штурмовое орудие ("artsturm") мало отличается от среднего танка Т-3, шасси которого использовано при его создании. Лишь максимальная скорость ограничена на уровне 45-50 клм/час (танк имеет 70 клм/час), но малы габаритные размеры, которые положительо сказываются как на заметности машины, так и на ее проходимости в зарослях…" В плане броневой защиты испытания показали, что "лобовая броня толщиной 55 мм неуязвима для бронебойных пуль и снарядов калибра 37-мм и 45-мм. 76-мм пушка может поразить указанный артштурм бронебойным снарядом на дальности не свыше 600-800 м… Лобовая броня штурмового орудия имеет высокую сопротивляемость для большинства противотанковых средств на средней и большой дальности.

Бортовая броня по качеству немного хуже, чем броня танка "даймлер-бенц" Т-ЗГ, испытанного в 1940 г., получше брони танка "крупп" Т-4, испытанного 17/IV с.г.

Обстрел бортов из 45-мм пушки показал, что броня толщиной 32 мм легко пробивается бронеб. снарядом типа Б-240 с дальности до 400м при курсовом угле до 70 град… 12,7-мм и 14-мм противотанковое ружье и крупнокалиб. пулемет не пробивает борт, броню среднего танка с любой дальности…"

Немецкое штурмовое орудие StuG III Ausf C. 1941 г.

В составе вражеской противотанковой артиллерии отечественные специалисты отметили легкую 47-мм противотанковую пушку на шасси легкого танка PzKpfw I, поврежденный образец которой был захвачен в летних боях 1941 г. и уже к сентябрю прошел испытания. Хоть пробивная способность 47-мм чехословацкой пушки признана недостаточной, начальник 4-го управления НКТП С.А. Гинзбург высоко оценил указанное решение: "эта самоходная установка являет хороший образец модернизации устаревшего легкого танка, боевая эффективность которого не отвечает требованиям современного боя… При отгрузке новых 57-мм противотанковых пушек данное решение можно взять за основу при проведении модернизации устаревших танков типа Т-26".

Легкий 47-мм истребитель танков PanzerJager I. 1941 г.

Последний образец полевых САУ, с которыми немцы вторглись на территорию СССР и знакомство с которыми вызвало, главным образом, только негативные оценки, было 150-мм пехотное орудие на шасси учебного легкого танка PzKpfw I. Это было вполне естественно, так как машина была архаичной по большинству показателей.

Во-первых, орудие в ней перевозилось с неснятыми колесами и щитом, и потому установка имела большие габариты и вес. Слабый двигатель и малый ресурс ходовой части не позволяли в полной мере реализовать ходовые качества базового танка, а малый перевозимый боекомплект не позволял ему полноценно использоваться без подготовки огневой позиции.

Пехотное 150-мм самоходное орудие поддержки на шасси танка PzRpfw I. 1941 г.

Несмотря на то, что кроме рассмотренных в данной главе немецкая сухопутная армия успешно использовала и некоторые другие самоходно-артиллерийские установки, их участие в боях лета и осени 1941 г. представителями командования РККА замечено не было.

5.3. Эрзацы грозной поры

Вполне естественно, что все предприятия оборонной промышленности были озабочены тем, чтобы дать фронту как можно больше вооружения и максимально дешево. Понятно, что добиться всех этих требований одновременно в одном образце было невозможно. Приходилось искать "золотую середину". И главной задачей, поставленной руководством наркоматов перед конструкторско-технологическими службами предприятий, было всемерное увеличение выпуска готовой продукции. Ведь сообщения с фронта, из действующей армии живописали неудержимый ход немецких "танковых клиньев", больших лавин немецких танков, поддержанных армадами самолетов. Нужно ли удивляться, что самое пристальное внимание руководства НКТП и НКВ уделялось именно вопросам создания и массового производства новых танков, противотанковых и зенитных средств.

Причем из-за высочайшей подвижности немецких танковых соединений для ликвидации их возможных прорывов требовалось иметь не просто противотанковую и зенитную артиллерию, но по мобильности сравнимую с танками – артиллерию на самоходном шасси.

Вполне понятно, что в то время, когда каждый танк был на вес золота, их шасси не могло рассматриваться в качестве базы для ходовых частей самоходной артиллерии. Приходилось "изобретать велосипед".

Уже 1 июля 1941 года народный комиссар вооружения Д.Ф. Устинов подписал приказ следующего содержания: "Ввиду острой необходимости противотанковых и зенитных самоходных артсредств и ввиду отсутствия специальной базы для них приказываю:

1. Заводу № 4 разработать и изготовить 37-мм зенитную пушку на самоходном шасси;

2. Заводу № 8 разработать и изготовить 85-мм зенитную и противотанковую пушки на самоходном шасси;

3. Заводу № 92 разработать и изготовить 57-мм противотанковую пушку на самоходном шасси.

При проектировании установок ориентироваться на широко освоенные промышленностью и применяемые в артиллерии грузовые автомашины повышенной проходимости или гусеничные тракторы. Противотанковые орудия должны иметь к тому же забронированную кабину…

Проекты самоходных установок должны быть представлены на рассмотрение не позже 15 июля 1941 года…"

Самоходные противотанковые

В соответствии с этим приказом 4 июля 1941 г. на заводе № 92 была создана специальная конструкторская группа под руководством П.Ф. Муравьева. А уже через пять дней в отделе Главного конструктора завода № 92 В.Г. Грабина в ходе обсуждения иных вопросов рассматривался и такой:

"III. Установка 57-мм противотанковой пушки в 73 кал. (ЗИС-2) на самоходном шасси, докл. Муравьев:

3.1. СУ-2-1 – 57-мм пушка на шасси артиллерийского гусеничного трактора "Комсомолец";

3.2. СУ-2-2 – 57-мм пушка на шасси быстрох. артиллерийского гусеничного трактора СТЗ-5;

3.3. СУ-2-3 – 57-мм пушка в грузовом автомобиле повышенной проходимости ЗИС или ГАЗ".

Трудно сказать, чем окончилось указанное совещание, но в конце июля из ворот завода вышли на испытания две самоходки: ЗИС-30 и ЗИС-31. Первая представляла собой вращающуюся часть 57-мм противотанковой пушки ЗИС-2, установленную на арттягаче Т-20 "Комсомолец", а вторая – ту же пушку ЗИС-2, но на трехосном грузовике ГАЗ-ААА со специально забронированной кабиной.

Главной особенностью ЗИС-30 было то, что для монтажа орудия над двигателем он покрывался П-образным "седлом", служащим одновременно как для установки вра щающейся части ЗИС-2, так и для усиления крыши МТО.

Опытный образец 57-мм самоходного орудия ПТО ЗИС-30. 1941 г.

Сравнительные испытания этих машин, проведенные в июле-августе, показали, что ЗИС-31 при стрельбе более устойчива и обладает несколько лучшей кучностью по сравнению с ЗИС-30. Однако вследствие того, что ЗИС-31 была значительно перегружена, ее проходимость оказалась ниже, чем у ЗИС-30, а также из-за острого недостатка трехосных грузовиков ГАЗ-ААА и ЗИС-6 в армии предпочтение было отдано последней.

Видимо, в то же время изготовленный образец ЗИС-30 испытали на проходимость и предъявили пред очи госкомиссии под председательством маршала Г.И. Кулика. Понятно, что пробег машины по сильнопересеченной местности прошел с большим трудом. Перегруженный двигатель трактора "Комсомолец" перегревался, при прохождении косогора машина завалилась на бок… Не мудрено, что отзыв председателя комиссии о такой САУ был далеко не восторженным. Многие ветераны завода № 92 так пересказывают его слова: "ЗИС-30, конечно, машина слабая, но ничего другого больше нет, а фронт ждет! Рекомендуем!"

И вскоре о своей заинтересованности данным изделием высказался и высший военный руководящий орган воюющей страны. Согласно приказу наркома вооружений Д.Ф. Устинова завод № 92 должен был начать серийное производство ЗИС-30 с 1 сентября 1941 г., и завод был готов к этому… Трудности возникли там, где их никто не ждал. Выяснилось, что завод № 37 в Москве, единственный производитель тягачей "Комсомолец", в августе прекратил их серийное производство и целиком переключился на выпуск танков Т-60. Поэтому для изготовления ЗИС-30 специальной группе НКСМ пришлось изымать "Комсомольцы" даже из воинских частей и заниматься их ремонтом перед отправкой на завод, так как большинство из найденных были неисправны. В результате этих проволочек серийное производство самоходок фактически началось только с 21 сентября.

Всего до 15 октября 1941 г. заводом было изготовлено 101 машина ЗИС-30 с 57-мм пушкой ЗИС-2 (с учетом первой опытной машины) и одна ЗИС-30 с 45-мм противотанковой пушкой большой мощности (к сожалению, не вполне понятно, какая именно 45-мм пушка была на нем установлена). Дальнейшее производство машин сдерживалось отсутствием тягачей "Комсомолец".

57-мм самоходное орудие ПТО ЗИС-30 на позиции. Зима 1941-1942 гг.

Чтобы как-то выйти из этого положения, группа Муравьева по своей инициативе в начале октября спроектировала самоходку ЗИС-41. Она представляла собой вращающуюся часть пушки ЗИС-2, установленную на специально забронированный полугусеничный вездеход ЗИС-22 (последний серийно выпускался автозаводом ЗИС в Москве). Испытанная в ноябре 1941 г. ЗИС-41 показала хорошие результаты. Однако к этому времени стало понятно, что пушка ЗИС-2 недолго просуществует на фронте. Не хватало боеприпасов (боеприпасный завод уехал в эвакуацию и еще не начал свою работу), завод № 221 "Баррикады" был загружен большой программой выпуска 76,2-мм дивизионных пушек Ф-22УСВ, а в одиночку завод № 92 не справлялся с выпуском 57-мм стволов большого удлинения. Проблемы с 57-мм пушкой ЗИС-2 наложились и на проблемы шасси. Артиллерийских тягачей Т-20 "Комсомолец" в наличии больше не было, к тому же московский автозавод ЗИС был эвакуирован и не мог вести выпуск вездеходов ЗИС-22. Поэтому в конце ноября 1941 г. все работы по ЗИС-30 и ЗИС-41 свернули.

Опытный образец 57-мм самоходного орудия ПТО ЗИС-41. 1941 г.

Последние упоминания о ЗИС-30 относятся к ранней весне 1942 г. Группа Муравьева оснастила находившуюся на заводе первую опытную машину ЗИС-30 76-мм пушкой ЗИС-3 (это орудие было поставлено на серийное производство в конце декабря 1941 г. взамен 57-мм-пушки ЗИС-2). Однако результаты испытаний были признаны неудачными, и дальше заводского опробования этого образца дело не пошло. В марте был изготовлен деревянный макет аналогичной САУ на шасси танка Т-60, но даже невооруженным глазом было видно, что САУ получается со слишком высокой линией огня; больший динамический ход подвески обуславливал большее раскачивание на ходу. Поэтому опытный образец машины не изготавливали.

Самоходки ЗИС-30 начали поступать в войска в конце сентября 1941 г. Поскольку штатов самоходных частей не было, все они шли на укомплектование батарей ПТО в танковые бригады Западного и Юго-Западного фронтов. Всего ими было укомплектовано около 20 танковых бригад. В документах того времени довольно сложно отличить машину ЗИС-30 от буксируемой 57-мм пушки ЗИС-2. Дело в том, что заводской индекс ЗИС-30 не был известен в войсках, и поэтому в военных сводках все орудия ЗИС-2 и САУ ЗИС-30 проходили как "57-мм пушки ПТО". Лишь в отдельных документах есть упоминания о "самоходных 57-мм пушках ПТО" или "57-мм пушках на тракторном лафете".

Они имели массу недостатков. Прыгали при стрельбе, сбивая наводку, обладали недостаточной проходимостью, плохим балансом. Но в первых же боях ЗИС-30 показали себя очень хорошо. Так, уже 1 октября на пленуме артиллерийского комитета Главного артиллерийского управления (ГАУ) под председательством Э.А. Сателя было доложено "об успешном боевом применении машин ЗИС-30". Однако при более длительной эксплуатации техническое несовершенство машин давало о себе знать. Так, к 15 апреля 1942 г. в арткоме ГАУ накопилось большое число нелестных отзывов из войсковых частей на 57-мм противотанковые пушки, ЗИС-2 и ЗИС-30. В отношении последней, в частности, было сказано следующее: "Машина неустойчива, ходовая часть перегружена, особенно задние тележки, мал запас хода и возимый боекомплект, велики габариты, слаба защищенность моторной группы, не обеспечена связь расчета с водителем. Стрельба часто ведется с поднятыми сошниками, так как нет времени на развертывание, при этом наблюдались случаи опрокидывания машин". Тем не менее при всех отмеченных недостатках ЗИС-30 воевали и успешно боролись с вражескими танками под Москвой.

К лету 1942 г. ЗИС-30 практически не осталось в войсках. Часть из них была лотеряна в боях, а часть вышла из строя по причине поломок.

Подбитая под Клином 57-мм САУ ЗИС-30. Осень 1941 г.

Зенитные колесные

Необходимость зенитных САУ в начале войны была очевидна, и, как уже говорилось выше, 1 июля 1941 г. Д.Ф. Устинов в приказе о создании первых САУ военной поры отметил особые задания заводам № 4 и № 8 по разработке 37-мм и 85-мм артсистем на автомобильном или тракторном шасси.

Прототип 85-мм самоходной зенитной пушки был разработан в кратчайший срок, в конце июля изготовлен и в первых числах августа проходил испытания под Москвой. Он был столь же незатейлив и прост, как и ЗИС-30. При его создании сотрудники техуправления ГАУ и КБ завода № 8 сконструировали для артиллерийского тягача "Ворошиловец" боевую платформу с откидными бортами по типу платформы зенитной САУ на ЯГ-10 и разместили ее вместо кузова. Конструкция платформы позволяла размещать в нем 76-мм или 85-мм зенитную пушку, одну машину планировалось отдать под прибор управления артиллерийским зенитным огнем (ПУАЗО).