Ночь опасна

– Раньше ты говорила, что не разглядела машину, которая пыталась тебя сбить. Помнишь только цвет – темно-синий. Но теперь-то ты уверена, что это твой собственный автомобиль? Может, ты и водителя все-таки разглядела?

Нина вырвала у него руки и прижала их к щекам – они неожиданно разгорелись:

– Я его не видела! Я и машины не видела! Это была тень – темно-синяя тень! И все было как в кошмаре – так быстро, так неожиданно!

– Ну все, успокойся! – Олег обогнул стол и склонился над женщиной, сжимая ее дрожащие плечи. – Не видела так не видела. Ничего не бойся – здесь ты в безопасности.

– Но послезавтра…

– Это будет еще не скоро. А сейчас посиди немножко одна.

Она встрепенулась, с мольбой вглядываясь ему в лицо:

– Уходишь? Опять?

– Только на полчаса. Хочу еще раз осмотреть твою машину и снять краску. Растворитель у меня есть. И дай мне ключи от машины, я ее переставлю подальше.

У Олега не было гаража, и ему пришлось возиться с чужой машиной на виду у всего двора. Знакомые соседи с удивлением приглядывались к нему, но не подходили и вопросов не задавали. Свежую краску удалось снять довольно легко. Теперь на крыле красовалось белесое пятно. А на нем – несколько отчетливых царапин и неглубокая вмятина, будто от удара. Повреждения в самом деле пустяковые, и когда это место прикрывала краска, они были почти незаметны. Если, конечно, не приглядываться чересчур пристально.

«Но кто же был за рулем? Неужели сам Николай? – Олег снял посиневшие резиновые перчатки и бросил их на утоптанный грязный снег. – Но жена после покушения уцелела! Она могла узнать его или хотя бы машину! И что же? Вечером муж встречает ее дома как ни в чем не бывало. Значит, был уверен, что она его не видела? Впрочем, здесь тонированные стекла, водителя она в самом деле увидеть не могла. Но не узнать свою машину?»

Он поставил автомобиль в глубине двора – чтобы не так бросался в глаза. Хотел перегнать туда же свой «жигуленок», но остановился, задумался… И почти бегом вернулся домой.

Нина лежала в комнате на постели. Она едва подняла голову, услышав его шаги:

– Ну что? Так и есть?

– Есть, – задыхаясь, подтвердил Олег. – Но мы должны проверить все до конца.

– Что ты имеешь в виду?

– Стоянку!

Она приподнялась на локте:

– О чем ты?

– Понимаешь, я вспомнил, какой случай был с одним моим приятелем. Он тоже оставлял машину на стоянке. А охранник, когда ставил рядом другой автомобиль, случайно его стукнул. И чтобы не платить за ремонт, замазал царапины сам, подручными средствами. Конечно, все обнаружилось – охранник все-таки не маляр по металлу. И могло случиться, что с твоей машиной было то же самое!

Нина возмущенно тряхнула разметавшимися волосами:

– Бог с тобой! Ты веришь в такие совпадения?! Вмятина на том самом месте?!

– Конечно, это было бы слишком… Но все равно, нужно проверить.

– Ты хочешь поехать на стоянку? – Она снова легла и устало закрыла глаза. – Езжай. У меня нет сил двигаться. Я посплю. Ключи у тебя есть, адрес я дам. Делай что хочешь. Только возвращайся быстрее.

* * *

Машину узнали – он понял это по удивленному взгляду охранника. Олег въехал на охраняемую, обнесенную сеткой территорию, вышел и поздоровался.

– Моя… Сестра оставляла здесь эту машину, – без предисловий начал Олег. – А сейчас обнаружила вот это.

Охранник осмотрел белесое размытое пятно. Он мрачнел на глазах и наконец заявил, что этот номер не пройдет.

– Когда она сегодня уезжала, все было в порядке!

– Верно, краску снял я сам. Но царапины – видите их? И крыло помято.

– Вмятина была, ничего не говорю, – подтвердил тот. – Только закрашенная. Слушайте, какие у вас могут быть претензии? Какую машину к нам поставили – такую же точно и забрали!

– А кто дежурил в ночь со вторника на среду? Не вы?

Мужчина призадумался и наконец ответил, что тогда работала другая смена. Если нужно повидаться с ребятами – можно приехать завтра утром.

– Мы дежурим через сутки, – уже спокойнее пояснил он. – А эта машина простояла тут чуть ли не неделю. Я вам одно могу сказать – когда я приехал сюда в среду утром – вмятина уже была. Я обратил на это внимание сразу, как увидел машину.

– А покраска?

– Ясное дело, все было закрашено. Правда, плохо. Да будет вам, лучше спросите, где она стояла, ваша машина!

И, не дожидаясь вопроса, охранник отвел Олега в угол стоянки, указал место у самой сетки.

– Вот здесь и простояла все пять дней. Где поцарапано – слева? Так слева, сами видите – сетка. Отсюда ее стукнуть никак не могли. Не верите мне – спросите вашу сестру, так это или нет! Мы вашу машину не перегоняли, ключей у нас не было.

Олег осмотрел место парковки и убедился, что охранник прав. У него упало сердце: «Нина тоже была уверена, что машина на стоянке не пострадала. В таком углу ее в самом деле задеть невозможно. Теперь нет никакой надежды. На нее нападал муж».

Он больше не думал о переводе – было ясно, что окончить его к утру уже не удастся. Когда Олег возвращался домой, он с трудом удерживал руль. «Я должен посмотреть ей в глаза и сказать, что не осталось никаких сомнений. Я не хотел ей этого говорить! Не хотел! Даже тогда, когда всерьез подозревал Николая… Я не мог поверить, что он способен ее убить. Значит, в воскресенье он каким-то образом вернулся с дачи в Москву, вошел в квартиру и открыл газ. В понедельник выследил ее после работы в глухом переулке. Во вторник, вместо того чтобы ехать к деловым партнерам, отправился домой и пытался заманить туда жену. Он подслушал наш разговор по телефону, выяснил, где и когда Нина назначает мне встречу, и послал туда нанятого им убийцу. Сам в это время летел в самолете. Он выбрал удобный момент, чтобы обеспечить себе алиби на момент ее смерти. Но убийца ошибся! Его подвела темнота, похожая одежда, цвет волос, прическа… Маша погибла случайно!»

Он снова вспомнил одинокую фигурку на берегу пруда, оранжевый свет фонарей, первый снег наступающей долгой зимы… Эта картинка возвращалась к нему снова и снова, снилась каждую ночь – будто требовала себя объяснить. «Так могу я объяснить ее теперь? Можно все это доказать? Можно! Завтра я сам отведу Нину в милицию, и она напишет заявление…»

А когда Олег уже поднимался по лестнице, он задал себе еще один вопрос: «Почему? Почему ее пытаются убить?»

Ответа не было даже у самой Нины.

Глава 8

Он работал всю ночь напролет, пока черное окно не сделалось белым. Во дворе уже погасли фонари, когда Олег опустил голову на кипу бумаг и закрыл глаза. «Поработаю еще час и хватит. Правда, я уже почти ничего не соображаю. Могу себе представить, как обрадуется редактор, получив мою стряпню! Такого безобразия я никогда прежде не допускал…»

Скрипнула кровать, и послышался сонный встревоженный голос:

– Сварить еще кофе?! Тебе не будет плохо с сердцем?

Нина всю ночь помогала ему, чем только могла. В частности – соблюдала тишину, не задавала вопросов и по первому требованию варила ему кофе. После того как Олег ознакомил ее с результатами своей поездки на стоянку, женщина совсем притихла. Она больше не паниковала и даже перестала спрашивать, что ей теперь делать. Нина просто сидела, забившись в угол, и думала о чем-то своем. Иногда казалось, что она уснула, но стоило Олегу обернуться, как он натыкался на ее вопросительный взгляд.

– Не нужно кофе, в меня уже не лезет, – сказал он, поднимаясь из-за стола. – Мне бы поспать – хотя бы часа два… А то уже русский язык кажется иностранным.

– Во сколько тебя разбудить?

– В девять… Нет, в половине десятого, – решил Олег. – Поработаю до полудня и повезу рукопись. А ты что же? Так ни разу и не уснула?

Нина не ответила. Она тщательно подвела стрелки будильника и поставила его в изголовье. Олег забрался в постель и, не раздеваясь, уснул – просто исчез из мира.

…Он шел по ночному бульвару. И хотя торопился, но шагал очень медленно – навстречу ему дул сильный ровный поток ветра, так что трудно было дышать. Наконец по левую руку появился пруд, оранжевый от света бульварных фонарей. На пруду качался плавучий домик, вокруг него сонно дрейфовали утки. Все было как летом – но стояла глубокая осень. За спутанными черными ветвями прошел освещенный изнутри трамвай. Пассажир в нем был только один – и эта тонкая черная фигурка вдруг подняла руку и приветственно махнула Олегу – как будто могла его видеть в темноте, на берегу пруда.

Скамья оказалась пустой, его никто не ждал. Олег остановился, не решаясь присесть. Ему не хотелось задерживаться здесь, он мечтал поскорее уйти. Потому что на этой скамье вот-вот произойдет убийство. Ему хочется уйти, и он может сделать это с чистой совестью, потому что Нина все равно безнадежно опоздает.

Но сзади него уже кто-то появился. Олег заставил себя повернуть голову. Мария. Она держалась на ногах нетвердо, как пьяная, и зябко стягивала на груди пальто с белым воротником. «Она не пьяна, а мертва. Ее уже убили, а я так ничего и не видел». Мысль проплыла сквозь сознание, исчезла, вернулась. Мария протянула ему руку. Олег помог женщине сесть на скамейку. Она удовлетворенно вытянула вперед усталые ноги, опустила голову на грудь и замерла – точно в той позе, в какой ее когда-то нашел Олег. Теперь все было кончено, и пришло время уходить.

Ветра больше не было, и поэтому Олег даже не шел – он летел, едва касаясь ногами дорожки. И был счастлив, что вырвется из этого проклятого места. Только бы добраться до конца бульвара, туда, где рельсы делают поворот. За этим стальным кольцом его уже никто не настигнет.

Когда он пересек трамвайную линию, то позволил себе оглянуться. Но Олег беспокоился напрасно – Мария и не думала его преследовать. Она так и сидела на скамейке, как он ее усадил, и ее пышный воротник резко белел в темноте. А рядом с ней стояла еще одна женщина в похожем пальто. Это была Нина, она все-таки пришла. Просто опоздала – как опаздывала везде и всегда…

…Каждый раз, когда его выносило из сна ближе к границе реальности, он силился открыть глаза. Его немного тревожило, что сон так глубок, даже сейчас не покидала мысль о неоконченном переводе. Но Нина не будила его, а значит, время еще было.

Окончательно Олег проснулся вовсе не от звонка будильника и не от прикосновения женской руки. Он открыл глаза, потому что в дверь настойчиво и часто звонили. Повернул голову, думая увидеть рядом испуганную, проспавшую Нину – но ее не было. Олег сел – так резко, что у него пошла кругом голова. Нащупал тапочки и пошел открывать, окликая по дороге Нину. Та не отзывалась.

А на лестничной площадке стояла злая, засыпанная снегом Ольга. Она била о колено мокрой шапкой, пытаясь вытрясти из вязаных ячеек ледяную крупу. Увидев брата, девушка возмутилась:

– Что это за номер? Я уж думала – ты помер.

– Постой, почему ты здесь? – Он попробовал не пустить Ольгу, но та отвела его руку и ворвалась в квартиру, с любопытством озираясь по сторонам.

«Сейчас она опять нарвется на Нину, о Господи, – подумал Олег. – Куда та спряталась?»

– Почему трубку не берешь? Или телефон испортился? – поинтересовалась Ольга, снимая с аппарата трубку. И удивленно воскликнула: – В самом деле! Молчит!

Олег тоже послушал – в трубке было тихо.

– Я и на мобильный тебе звонила, но аппарат отключен, – пожаловалась сестра.

– Я его не отключал, – пробормотал Олег.

– Да? Ну стало быть, сигнал не дошел. Ты хоть знаешь, что тебя все ищут? Нам несколько раз из твоего издательства звонили – нашли твой старый домашний номер. Хорошо, что это я взяла трубку, а мамы дома нет… – Ольга говорила быстро и не переставала оглядывать квартиру. Убедившись, что никого, кроме брата, здесь нет, она протянула: – Значит, она уже вернулась к мужу?

И, не дав ему опомниться, заявила, что ничем иным это кончиться не могло и пусть Олежка не переживает – по крайней мере, теперь у него меньше проблем. Сестра торчала на пороге кухни, загораживая вход.

Олег, придя в себя, отодвинул ее и самолично убедился, что Нины там нет. На плите стояла турка, полная свежесваренного кофе. Все это явно было приготовлено для него. Олег коснулся медного бока турки – тот давно остыл.

– Который час? – спросил он, переводя взгляд на окно. Снова шел снег, эта была та же смутная тусклая белизна, при свете которой он уснул.

– Шестой, – покладисто ответила сестра. – Она что – бросила тебя? Позвони в издательство, они тебя потеряли!

Она исчезла в коридоре, и через несколько мгновений оттуда донесся ее изумленный голос:

– А телефон работает! Он просто отключен! Я подключила, иди звони!

– Сейчас, – заторможенно ответил Олег. Он все еще смотрел в окно и медленно осознавал, что именно произошло. Шестой час? День прошел, а он успел увидеть всего один сон… Ему казалось, что миновало часа два-три.

Вернувшись в комнату, он осмотрел будильник. Стрелка стояла на половине десятого, но зазвенеть будильник никак не мог – был опущен предохранитель. Кто ставил будильник – он сам или…

«Нина ставила, – вспомнил Олег. – Я даже не проверял, что она делает, сразу упал на постель. Наверное, случайно опустила предохранитель, когда заводила. Но где же она сама?»

Он обшарил комнату взглядом. Подошел к столу, осмотрел бумаги. Записки не было. «Опять сбежала? Ушла в магазин, как тогда, за шторами? Но почему же она не разбудила меня, когда уходила?! Я же говорил, что работа не закончена, что это срочно!»

– Слушай, ты здоров? – Ольга встревоженно следовала за ним по пятам. – У тебя такой вид… Почему ты спал в такое время? Да скажи что-нибудь, я же волнуюсь!

– Нет, я здоров, – Олег взъерошил волосы – сперва себе, потом сестре – стрижки у них были примерно одинаковые. Та с облегчением улыбнулась:

– Слава богу! Значит, просто проспал?

– Проспал, как школьник, – подтвердил Олег. – Когда тебе звонили?

– Начиная с трех часов. Я пообещала, что обязательно найду тебя. Сказала, что, наверное, с тобой случилось несчастье, если ты не сдал работу вовремя.

– Какая же ты добрая, сестренка! – усмехнулся Олег. – Сказала бы еще, что я умер.

– Я специально их напугала, чтобы они потом больше радовались, когда ты окажешься жив-здоров, – авторитетно пояснила та. – Ну, теперь звони. И сделай такой слабый, умирающий голос, понимаешь? Иначе тебе никто не поверит.

Олег взял трубку, позвонил своему редактору и сослался на нездоровье. Он лгал без всякого энтузиазма и сам в этот миг удивлялся, как мало для него значило – поверят ему или нет? Редактор сочувствовал, но не слишком горячо. Голос у него был кислый, и в нем ясно слышалось: «Может, ты и впрямь болен, а скорее всего – просто перебрал в воскресенье и валялся с похмельем».

– Когда же вы привезете роман? – сказал он, дав Олегу несколько врачебных советов.

– Завтра с утра – непременно.

– Только приезжайте точно к десяти часам, – предупредил его коллега. – Иначе мы не успеем поставить книгу в план… Вы и сами это знаете. Все сроки давно прошли!

Олег еще раз извинился и повесил трубку. На кухне возилась Ольга – она разогревала кофе.

– У тебя новые занавески, – заметила она, когда вошел брат. – Просто шик! Она купила, да?

– Как догадалась, морда?

– Ты бы никогда на такие не разорился, – ничуть не обидевшись, ответствовала та. Они с братом нередко награждали друг друга весьма нелестными прозвищами. – Что же у вас случилось? Работу ты не сделал, спишь днем, одетый, под глазами круги…

– Я бы тоже хотел знать, что случилось, потому что Нина никуда уходить не собиралась, – проворчал Олег, принимая из рук сестры кружку. – Что у нее за манера – хоть бы раз записку оставила!

– Это значит, что она о тебе не заботится, – наставительно пояснила сестра. – А вот ты слишком много думаешь о ней. Она тебя в грош не ставит – считает тряпкой, я уверена!

– Цыц!

– Вот еще! Мне обидно, что какая-то дамочка оседлала моего брата и помыкает им, как хочет! Занавески купила – надо же! Проявила заботу, и теперь ты целый год будешь ходить счастливый и прощать ей все!

Но Олег больше не слушал. Он отдернул занавеску и оглядел заснеженный двор. В глубине тонул в сугробе его «жигуленок», рядом с ним стояла синяя «Хонда» Нины. Все как он оставил вчера. Во всяком случае, машиной она не воспользовалась.

– Больше всего мне хочется поговорить с ней по душам, – продолжала Ольга. – Она морочит тебе голову, отвлекает от работы. Вот ты не закончил перевод к сроку. Между прочим, раньше ничего подобного не бывало! Ей на это плевать – у нее богатый муж, она не понимает, что тебе не на кого рассчитывать, кроме себя самого…

– Ладно, хватит, – оборвал ее Олег. – Если ты действительно так обо мне заботишься – садись и помогай переводить. А я займусь редактурой.