Чтобы лучше познать самих себя... (Сборник)

Кроме принципа гомеостатичности, в основу моделей эволюции положено несколько теорем, которые доказываются методами многозначной логики, термодинамики и диалектики. Опуская доказательства, приведем здесь две наиболее важные теоремы.

1. Существует множество качественно различающихся между собой состояний ноосферы, совокупность которых можно представить в виде многомерного фазового пространства. Эволюцию ноосферы можно описать с помощью фазовых траекторий в этом пространстве вероятных состояний.

2. Эволюция ноосферы сопровождается последовательным усложнением внутренней структуры цивилизации, дальнейшим углублением и расширением в ней дифференциальных и одновременно интегративных процессов.

По поводу последней теоремы необходимо сделать одно важное замечание. Отличительная особенность ноосферы, согласно взглядам Вернадского, — глобальный масштаб ее научно-технического потенциала. Эта особенность, очевидно, распространяется и на область социальной стратегии; именно это и сделало, надо думать, возможными такие социальные феномены, как сталинизм и фашизм. Учитывая подобную опасность, необходимо выдвинуть еще одно требование к рациональной стратегии эволюции ноосферы, а именно, императив социальной экологии.

Модели эволюции

Таким образом, ноосфера — динамическая и в процессе своей эволюции все более усложняющаяся система. Модели ее эволюции можно условно разделить на детерминированные и стохастические. Эволюционные модели носят главным образом детерминированный характер в тех случаях, когда существует достаточно полный объем фундаментальных научных представлений. Простой показатель полноты этих представлений — возможность построения на их основе конкретных технологических процессов переработки потоков информации, энергии и материальных ресурсов в интересах цивилизации. Поэтому такие модели эволюции удобно называть технологическими.

Простой вариант модели технологической эволюции рассмотрен автором ранее[21] В качестве критериев, определяющих различные фазовые состояния эволюционирующей ноосферы, выбраны энергетика, информатика и социально-биологический фактор. Минимальное количество определяющих критериев позволило получить решение соответствующих уравнений в аналитической форме.

Полученное решение позволило сделать ряд важных выводов о некоторых наиболее общих особенностях технологической эволюции ноосферы:

1. По космическим масштабам процесс техноэволюции заканчивается практически мгновенно — его продолжительность не превышает 103–105 лет.

2. Вероятность эволюции вдоль различных фазовых траекторий различна.

3. Практически отсутствуют цивилизации, развитие которых носит главным образом экстенсивный характер, иными словами, определяется неограниченно нарастающим потреблением энергии и материальных ресурсов.

Остановимся подробнее на последнем выводе — для наших целей он особенно важен. Этот вывод означает, что космическая деятельность ноосферы в развитых стадиях ее эволюции носит когерентный, экологически сбалансированный характер, а верхний предел энергопотребления скорее всего не превышает небольшой доли энергии, излучаемой собственным солнцем. Нетрудно видеть, что именно такой интенсивный характер развития соответствует принципу коэволюции, который был сформулирован выше.

Отсюда, в свою очередь, следует другой важный вывод: если где-то в окружающей нас части Вселенной имеются другие автономные космические цивилизации, находящиеся на технологической стадии эволюции, то весьма маловероятно, чтобы они оказались в состоянии осуществлять такие дорогостоящие и энергоемкие проекты, как сооружение достаточно мощных радиомаяков или организация межзвездных экспедиций.

Перейдем к стохастическим моделям эволюции. В их основе лежат те или иные научные гипотезы, не получившие пока прямого подтверждения. Можно указать три типа моделей этой группы:

1. Финалистские модели, смысл которых состоит в том, что в конечном счете ноосфера обречена на гибель в силу действия того или иного фактора — космической катастрофы, энергетического или экологического кризиса, самоликвидации разумной жизни вследствие, например, военных или социальных конфликтов, духовного вырождения и т. п. Если исключить достаточно редкие космические катастрофы, происходящие настолько быстро, что разумная жизнь не успеет приспособиться к изменившимся условиям, то, опираясь на методы синергетики, можно показать, что во всех остальных случаях не существует фатальной неизбежности гибели ноосферы. Напротив, выбирая правильную стратегию управляющих воздействий, ноосфера в состоянии обеспечить высокую устойчивость процесса собственной эволюции.

2. Метанаучная эволюция. Группа соответствующих моделей основана на гипотезе, что современная наука далека от завершения и что впереди нас ожидают новые фундаментальные открытия. Физика наших дней знает несколько горячих точек, новые открытия в «окрестностях» которых могут привести к радикальному пересмотру всего здания современной науки, — это свойства пространства — времени на предельно больших и предельно малых расстояниях, единая теория взаимодействий, теория физического вакуума и др. Возможны и открытия принципиально новых физических явлений, каким оказалось в свое время, например, открытие радиоактивности.

Нельзя исключить, что цивилизация, овладевшая этими новыми предполагаемыми высотами, будет располагать и совсем другими энергетическими возможностями. Не откроет ли это для нее новые пути установления контактов с младшими братьями по разуму, например с обитателями Земли? Вряд ли: с той же степенью вероятности можно утверждать, что с новыми открытиями такая цивилизация получит в свое распоряжение также и принципиально новые способы связи — более эффективные, но недоступные для земной цивилизации.

3. Гетерономная эволюция, или возникновение метацивилизации, как следствие установления контактов между различными автономными очагами разумной жизни. Основная исходная гипотеза этой группы моделей состоит в том, что существуют области Вселенной, в которых достаточно велика плотность таких «очагов» разума, имеющих естественное или искусственное происхождение.

Обращаясь к принципу гомеостатичности, отметим, что автономно развивающаяся ноосфера сочтет целесообразным выделять на поддержание контактов значительную часть своих ресурсов только в том случае, если это поведет к повышению эффективности ее креативной и адаптивно-адаптирующей деятельности.

Применительно к гетероэволюции из принципа гомеостатичности можно получить еще одно важное следствие. Очевидно, функциональные зависимости эффективности метацивилизации — союза космических цивилизаций — и энергетической цены от численности цивилизаций различны. Простейший пример таких зависимостей — линейная и квадратичная функции. Подобные задачи типичны для теории катастроф. Пользуясь ее методами, нетрудно показать, что существует критическая величина численного состава метацивилизации, превышение которой ведет к резкому снижению эффективности. Оценки, сделанные автором для одного частного случая, дали величину порядка 103.

Отсюда следует, между прочим, что метацивилизации, если они существуют, даже обладая достаточными энергетическими возможностями, вряд ли придерживаются стратегии открытых дверей в проблеме поиска звездных партнеров по диалогу. «Молчание неба» продолжается и на этом уровне.

Может ли измениться вид Home sapiens?

Вернемся ко второй группе стохастических эволюционных моделей — к метанаучной эволюции и поставим вопрос: что можно в этом плане сказать относительно эволюции вида Homo sapiens? Почти общепризнанной в настоящее время является точка зрения, согласно которой с возникновением человеческого общества естественный отбор перестал работать и биологическая эволюция человека прекратилась. Homo sapiens, согласно таким взглядам, — вершина биологической эволюции, венец творения. Напомним в этой связи, что и Вернадский и Циолковский придерживались по этому вопросу иной точки зрения. Человек, писал первый из них, «служит промежуточным звеном в длинной цепи существ, которые имеют прошлое и, несомненно, будут иметь будущее». А вот что писал о разумных существах других миров Циолковский: «Их высокие качества трудно вообразимы. Они представляют подобие богов разных степеней».

Вооружившись мнением столь высоких авторитетов, посмотрим вначале, не существует ли все-таки в природе предпосылок для эволюции человека. На одну такую возможность указал недавно С. Лем — не только крупный писатель-фантаст, но и весьма квалифицированный биолог. Выбирая, быть может, несколько шокирующие, но зато ясные выражения, Лем пишет, что человек — это паразит земной биосферы, максимальная активность которого, очевидно, не совпадает с его оптимальной адаптацией к среде. Человечество, как и любой паразит, может оказаться вирулентным по отношению к биосфере. Если человек не найдет в себе сил оптимальным образом приспособиться к биосфере и принять в качестве ведущего принцип коэволюции, то он может в конечном счете одержать над природой полную «победу», которая будет одновременно означать гибель и «хозяина» и «паразита».

Возникает вопрос: будет ли биосфера терпеливо ждать этого часа, если человек так и не поумнеет? Нет, отвечает Лем, у нее есть средства противодействовать этому. Одно из них — вирус иммунодефицита человека, возникший совсем недавно и оказавшийся столь эффективным именно в силу тех условий, которые создал сам человек. В этой связи Лем справедливо отмечает, что этот вирус, вызывающий страшную болезнь — СПИД — или какой-либо иной, столь же или еще более эффективный агрессор — в состоянии сыграть в перспективе немаловажную роль в новом, неожиданном витке эволюции вида Homo sapiens.

Будем, однако, надеяться, что у человечества достанет силы предвидения и чувства ответственности, чтобы предотвратить подобные повороты собственной судьбы. В этом случае становится правомерной несколько иная постановка того же вопроса: возможна ли автоэволюция вида Homo? В принципе можно указать три теоретически возможных сценария эволюции.

1. Реабилитация (конкретно: ликвидация болезней исправление дефектов генетического кода, пересадка «запасных» органов, создание банка искусственных органов, биохимическая стимуляция деятельности мозга). Поскольку возможные следствия развития по этому сценарию неоднократно исследовались в научно-фантастической литературе, назовем его условно моделью Доуэля.

2. Компьютеризация (искусственные органы с электронным управлением, электронные органы слуха и зрения, человеко-машинные системы, взаимосвязь индивидуум — электронный «сверхинтеллект», новые формы обучения, новые формы общения в социуме). Назовем этот также хорошо исследованный сценарий моделью Киборга.

3. Модернизация, иными словами, приспособление человека к жизни в другой среде, например в космосе или в океане. Этот сценарий удобно назвать моделью Ихтиандра.

Развитие по последнему сценарию представляется весьма маловероятным в силу социальных и морально-этических причин. В отношении первых двух сценариев дело обстоит иначе. Здесь для реального продвижения вперед уже в настоящее время существуют научные и практические предпосылки — об этом свидетельствуют успехи биофизики, молекулярной биологии, биохимии, биотехнологии, кибернетики, информатики, микроэлектроники и других дисциплин.

Пожалуй, особенно быстрыми темпами происходит развитие информатики и кибернетики. Компьютеризация в передовых странах приобрела такие масштабы, что стали говорить о вступлении цивилизации в новую стадию развития — в стадию информационного общества.

Новые повороты космической судьбы

Важно понять, на какие качественно новые уровни может в конечном счете вывести эволюция человечество, если развитие по этим сценариям будет продолжаться. Можно ожидать, что следствием такого развития будут новые бифуркации ноосферы.

1. Решение проблемы сохранения личности, понимаемой в динамике, на неопределенно долгое время.

2. Переход ноосферы в качественно новую стадию эволюции, отличающуюся максимальной степенью раскрытия творческих потенций индивидуума при одновременном диффузионном размывании межличностных границ в социуме и высокой степенью интеграции коллективного интеллекта. Будем называть это новое состояние ноосферы нооунитарной стадией эволюции.

Оба эти состояния, очевидно, будут тесно взаимосвязаны. Переход ноосферы на эти высшие уровни ее развития, несомненно, полностью отвечает основному принципу ее эволюции — принципу гомеостатичности. Столь же несомненно, что процесс перехода в эти парадоксальные состояния должен быть связан с преодолением целого ряда глубоких внутренних противоречий в социуме. Многие из этих противоречий, весьма вероятно, будут носить остро конфликтный и драматический характер. Можно поэтому не сомневаться, если что и не ожидает наших потомков, так это скука и самоуспокоенность.

В философском и мировоззренческом плане обе проблемы давно интересовали ученых. Над проблемой сохранения личности работали такие крупные представители русского космизма, как Вл. С. Соловьев, И. Ф. Федоров, П. А. Флоренский, К. Э. Циолковский. «Всякое благо возможно для человека, — писал, например, Соловьев, — только под условием, что живет он сам и живут те, кого он любит… Человек, желающий жить и приговоренный к смерти, не может, серьезно говоря, считаться свободным». Циолковский считал, что личная смерть — не более чем перерыв в самосознании, вроде антракта в пьесе с нескончаемой чередой действий.

Мы, однако, говоря о сохранении личности, имеем в виду отнюдь не бессмертие, которое чаще всего по традиции понимается как статичное сохранение вечной молодости. Речь идет о другом. «Индивидуальное» — латинский эквивалент греческого термина atomon (неделимое; интересно в этой связи отметить, что «индивид» и «атом» — по существу синонимы). Смысл этого термина следующий: он означает своеобразие того, что существует в единственном числе и осознает себя в таком качестве («я»). Однако уже из этого определения следует, что реализовать свою индивидуальность человек в состоянии лишь в условиях межличностной коммуникации; вне человеческого социума нет индивидуума.

Но отсюда, в свою очередь, вытекает и другое следствие: поскольку социум и ноосфера в целом — динамические категории, то и «атом» социума, индивид, с той же неизбежностью должен находиться в состоянии непрерывного внутреннего движения, раскрытия, совершенствования. Именно непрерывность этой последовательной череды изменений, когда что-то старое неизбежно теряется, уходит за «горизонт», а на его месте с той же неизбежностью возникает что-то новое, именно эта непрерываемая провалами самоощущения динамика индивидуального, именно она и означает сохранение личности.

Сегодня решение этой проблемы переводится с уровня философского осмысливания на уровень поиска теоретически возможных решений. Вот, например, одна из подобных гипотетических возможностей: имплантация компьютерной реплики самосознания в иммунно-чистый организм, выращенный методом клонирования собственной клеточной культуры.

Если эта проблема действительно будет когда-либо решена, то это неизбежно поведет к кардинальной перестройке социальной структуры общества, включая коренные изменения в численности и демографическом составе социума, к глубоким переменам в системе ценностных установок цивилизации. Изменится, например, роль фрейдовских категорий либидо и танатос. Исключение составит ведущая роль познания, которое сохранит свое значение доминанты во всей деятельности ноосферы будущего.

Еще более глубоких перемен следует ожидать, если цивилизация когда-либо выйдет на нооунитарную стадию эволюции. Теоретические предпосылки, позволяющие глубже понять, о чем может пойти речь, существуют и здесь. Над этой проблемой задумывались уже мыслители древности. Буддисты, например, учили, что каждый индивидуальный объект мира отражает в себе все остальные, «является всем». Ученые нового времени также посвятили этой теме ряд работ. Среди них следует назвать философию всеединства, разработанную около ста лет назад крупнейшим русским философом Вл. С. Соловьевым, которую, разумеется, следует очистить от идеалистических наслоений, В работах Соловьева имеется перекличка с концепцией ноосферы Вернадского и с идеями Циолковского, однако в отличие от них выдвигается на первый план нравственный, а не сциентистский подход. Согласно его взглядам, оптимальное состояние человечества будет означать сохранение индивидуального во всем его многообразии с одновременным утверждением универсальности.

В плане практической психологии уместно вспомнить работы К. Юнга (гипотеза о коллективном бессознательном) и В. М. Бехтерева (коллективная рефлексология). Согласно гипотезе Юнга, наше сознательное «я» — лишь верхний слой психики; коллективное бессознательное — ее глубинный слой, причем этот слой одинаков для всех членов данного коллектива. Юнг уподобляет этот слой подводной части айсберга. Роль его состоит в том, что именно он часто незаметно для нашего сознания определяет поведение человека. Бехтерев пошел еще дальше, предприняв попытку разработать научные основы психологии социума («толпы», «коллектива», «массы», которая, подчиняясь сформулированным Бехтеревым законам, может действовать как единое целое). Многое из того, о чем идет речь в этом анализе, хорошо известно на практике: это феномен массового сознания, коллективные галлюцинации, гипнотические явления и т. д.

Следствия автоэволюции

Обратимся к некоторым любопытным следствиям, вытекающим из гипотезы о сохранении личности. Если «биокомпьютерный бог», сконструированный будущими поколениями кибернетиков и биотехнологов, действительно сможет решить эту задачу исключительно высокой сложности, то можно предугадать, что на той же технической основе появится принципиальная возможность двигаться дальше в направлениях, которые иначе как совершенно сумасшедшими сегодня не назовешь. Тем не менее рискнем это сделать.

1. Обогащение индивидуальной памяти непосредственно от компьютерного банка информации, включая алгоритмы решения новых задач творческого характера.

2. Периодическая перестройка к желательному набору индивидуальных качеств личности и ее программируемое переформирование.

3. Объединение двух или более личностей в одном индивидуальном теле, или наоборот — распространение личностного потенциала на два или более тел.

4. Телетаксия — подключение к мозгу индивида соматического дублера, находящегося в другом месте, например на дальней планете.

5. Конструирование синтетической личности.

6. Решение — в случае необходимости — «задачи Ихтиандра» (например, создание автотрофных существ по Вернадскому и Циолковскому).

7. Восстановление личностей, оставивших достаточно богатое творческое наследие (задача Н. Ф. Федорова — «воскрешение умерших»).

Автор готов согласиться, что постановка этих проблем в достаточной степени шизоидна, но просит читателей на этом основании не отмахиваться от них.

Развитие технологии автоэволюции как будто не противоречит принципу гомеостатичности. Однако продвижение по этому пути может поставить перед человечеством ряд серьезных проблем. Вот некоторые из них.

Одно из основных противоречий, имманентно присущих любому социуму, — это противоречие между интересами личности, стремящейся к свободному и наиболее полному самовыражению, и интересами самого социума в целом и образующих его страт, действия которых подчиняются соответствующим объективным закономерностям. Как уже отмечалось, именно необходимость разрешения этих постоянно трансформирующихся противоречий и приводит в конечном счете социум в движение, является внутренним механизмом его развития.

Возникает поэтому вопрос: какую форму примут эти противоречия, если станет реальностью хотя бы начальное движение в рассмотренных направлениях автоэволюции? Будут ли в действительности означать эти процессы увеличение степеней свободы творческого самовыражения личности или они дадут противоположный результат? Не возникнет ли опасность вырождения ноосферы в кущах информационного или иллюзиогенного рая?

На эти и другие, вероятно, не менее сложные вопросы человечеству предстоит найти ответ на пороге грядущей нооунитарной стадии эволюции ноосферы. Однако одну существенную оговорку хочется сделать уже сегодня: тот крайне опасный социально-утопический эксперимент, который уже три четверти века осуществляется над нашей страной — и не только над ней одной, — заставляет выдвинуть в качестве обязательного условия грядущих преобразований требование социальной экологии. Суть этого требования состоит в том, что повторение подобных «экспериментов» в будущем должно быть исключено, а разрешение возникающих в процессе эволюции цивилизации внутренних противоречий следует искать не на путях социальных революций все более разрушительной силы, а на основе социального консенсуса.

Надо помнить: человечество едино, и в его распоряжении только одна общая на всех не очень-то большая планета.

Немного о пришельцах

Разумеется, сегодня мы не знаем, насколько далеко зайдут эти процессы в реальной действительности. Но одну тенденцию хочется обсудить более подробно. Разумную жизнь можно рассматривать как нарушение симметрии во Вселенной, поскольку в процессе ее развития происходит разделение живого и неживого, разумного и неразумного. Вследствие нарушения симметрии в процессе жизнедеятельности постоянно возникают новые, все более дифференцированные состояния.

Одной из вершин этого процесса является нооунитарная стадия. Нетрудно, однако, убедиться, что тот же самый процесс, который закономерно ведет к возникновению этого состояния — диффузионное размывание межличностных границ в социуме, — в пределе может означать излишнюю унификацию разумной жизни и, следовательно, падение ее адаптивно-адаптирующей функции. Удивляться этому не следует: такова диалектика развития, здесь проявляется закон отрицания отрицания, открытый еще Гегелем.

Каким же образом можно снять это противоречие? Достаточно высокоразвитая космическая цивилизация может в принципе искать выход на пути гетерономной эволюции. Если природа не предусмотрела для такой цивилизации естественных партнеров по межзвездному диалогу, то выходом может оказаться, например, искусственное индуцирование соответствующих процессов в не слишком удаленных областях Галактики либо, быть может, имитация таких «собеседников» с помощью суперкомпьютера.

Возможно, у части читателей в этом месте возникнет мысль: все правильно, это же и есть энлонавты, которые регулярно посещают нашу Землю и о которых в последнее время так много повсюду пишут и говорят. Автор вынужден категорически отвергнуть это суждение. Давайте разберемся, почему это следует сделать. Какие цели должны преследовать прибывшие на нашу планету представители внеземной цивилизации, зашедшей в информационный тупик эволюции? Очевидно, они постараются поскорее вступить в контакт с теми, кто владеет богатствами земной информации, найти с ними общий язык. К сожалению, именно последняя задача оказывается весьма сложной. Обращаясь к методам семиотики — науки о знаковых системах передачи информации, — можно показать, что создание такого языка возможно в процессе достаточно глубокого взаимопроникновения обеих культур, т. е. фактически в процессе гетерономной эволюции. Не спасет положения и телепатический канал связи, овладение которым любят приписывать пришельцам: мы думаем на том же языке, что и говорим.

А как ведут себя, судя по многочисленным сообщениям, «зеленые человечки» с НЛО? Они редко покидают свои таинственные летающие объекты, за полетами которых удается проследить земным наблюдателям. А если и покидают, то, как правило, не обращают на случайных свидетелей никакого внимания, и тем остается ограничиться описанием странного вида загадочных пришельцев («роботоподобные фигуры без головы» и т. п.). Правда, по некоторым особенно редким сообщениям они иногда все-таки начинают со встречными людьми кое-какие разговоры. Однако выбирают они для этого почему-то исключительно наименее информированных представителей рода человеческого — старушек, случайных прохожих, явных проходимцев, — а сами разговоры во всех описанных случаях на редкость бессодержательны.

Продолжая углубляться в затронутую тему, мы, однако, рискуем слишком далеко удалиться от предмета статьи. По этой причине не станем обсуждать здесь вопрос, что же такое НЛО в действительности. Тем более что ответ на другой вопрос, чем они не могут быть, мы фактически уже получили. И состоит этот ответ в следующем: имеющаяся информация никак не свидетельствует о том, что представители той группы, высокоразвитых цивилизаций, о которых шла речь выше, посещали или посещают нашу планету. Этого почти наверняка не было. Причем нельзя исключить, что не происходит этого потому, что таких цивилизаций просто нет в природе.

Однако не слишком ли далеко завел нас полет фантазии? Заметим ради собственного оправдания: это тот род фантазии, который иногда называют фантастикой для ученых. Впрочем, тот же вопрос можно поставить и по-иному: какова степень достоверности сценариев эволюции ноосферы, о которых здесь шла речь? Исходные предположения как будто разумны, а использованные методы хорошо апробированы наукой — это позволяет автору скромно считать, что доверительная сила предложенных им сценариев во всяком случае не нулевая.

И еще одно. В чем настоящая сила прогноза? Вовсе не в том, что он обязательно должен сбываться. «Это прекрасно, что человек не знает своего будущего», — сказал кто-то из великих. Лет двадцать назад в работах знаменитого Римского клуба было сделано предсказание, что в наше время следует ожидать нехватки некоторых видов минеральных ресурсов, например цветных металлов. Этого, однако, не произошло. Прогноз оказался ошибочным? Нет, ему как раз поверили — и промышленники разработали новые ресурсосберегающие технологии, заблаговременно нашли материалы — заменители. И предсказанный футурологами кризис не наступил. Их предсказание не оправдалось, но оно сделало гораздо больше — помогло выбрать правильный путь в будущее.

О МЕСТЕ ЧЕЛОВЕКА И ЧЕЛОВЕЧЕСТВА В МИРОЗДАНИИ

В. Н. Комаров

Прежде всего необходимо подчеркнуть, что изучение проблемы космических цивилизаций относится к области фундаментальных научных исследований. А такие исследования обладают специфическими особенностями, отличающими их от любых других форм научно-исследовательской деятельности. Главная из них состоит в том, что, как правило, фундаментальные исследования не дают прямого и непосредственного выхода в практику. Их основная задача — раскрыть и как можно глубже понять наиболее важные и существенные закономерности окружающего нас мира, взаимосвязи между различными явлениями, особенностями и закономерности протекающих вокруг нас эволюционных процессов.

В то же время в конечном счете именно от фундаментальных научных исследований зависит научно-технический прогресс. Без них были бы невозможны и неосуществимы те качественные скачки в технике и технологии, которые время от времени происходят в истории человечества и которые коренным образом изменяют условия жизни людей. Абсолютно правы те ученые, которые считают, что нет ничего практичнее хорошей теории…

Фундаментальные исследования — это своеобразный задел на будущее. И поэтому оценивать их реальное значение для практики невозможно или во всяком случае чрезвычайно трудно лишь на основании тех результатов, которые уже достигнуты в данный момент. А надежно спрогнозировать будущие приложения этих результатов удается далеко не всегда. Тем более что нельзя заранее предвидеть те неожиданные открытия, которые могут в любой момент произойти в интересующей нас области науки и которые создадут совершенно новые практические возможности.

Все сказанное в полной мере относится и к проблеме внеземных цивилизаций. Поэтому требовать от исследований, осуществляемых в этой области, сиюминутного практического выхода, сопоставимого по своим масштабам с масштабами самой проблемы, было бы абсолютно неправомерно.

Однако все сказанное вовсе не означает, что фундаментальные исследования не могут приносить попутных практических результатов. Такие результаты, как правило, почти всегда сопутствуют серьезному научному поиску. Бывают они двоякого рода: чисто практические и концептуальные. Так, например, решение целого ряда технических и технологических задач, осуществленное по заявкам современной космонавтики, в дальнейшем не раз получало выход в сферу обычного (некосмического) производства, находило применения даже в быту.

Если говорить конкретно о проблеме космических цивилизаций, то ее изучение уже принесло немало полезного как в практическом, так и в теоретическом плане.

Поскольку основные усилия наблюдателей были сосредоточены на радиопоиске, то это обстоятельство вполне закономерно привело к совершенствованию приемных радиоустройств, в частности к значительному повышению их чувствительности, а также к созданию систем, способных вести одновременный поиск на тысячах различных частот. Изучение проблемы контактов с разумными обитателями других миров стимулировало как работы в области создания новых универсальных машинных языков, так и создания оптимальных методов кодирования информации. Можно было бы привести и другие примеры из области техники и технологии.

И все же главные результаты, сопутствующие изучению проблемы внеземных цивилизаций, относятся к области теории. Речь идет о том, что в процессе исследования различных аспектов этой проблемы возникали вопросы, на которые нужно было дать достаточно определенный ответ, чтобы двигаться дальше, но такими ответами наука не располагала. И это в немалой степени способствовало активизации соответствующих исследований.

В качестве впечатляющего примера можно привести проблему взаимосвязи живого и неживого. Нельзя сказать, что эта проблема не интересовала ученых и раньше, независимо от поиска разумной жизни во Вселенной. Ведь речь шла о таком важном принципиальном вопросе, как возникновение жизни на Земле. И определенные успехи в этом направлении на уровне знаний того времени были достигнуты. Но только изучение проблемы существования и поиска других космических цивилизаций позволило отвлечься от чисто земных условий и обстоятельств и взглянуть на задачу в значительно более широком клане, сформулировать ее как общую проблему самоорганизации материи.

Как известно, каждая решенная научная проблема, как правило, порождает несколько новых — своеобразная лавина, цепная реакция, При этом новые проблемы возникают не на «пустом месте», не берутся «с потолка» — они рождаются вместе с новым знанием и не могут появиться до того, как наука достигнет определенного уровня понимания явлений.

Скажем, вопрос о том, какие силы удерживают частицы в ядрах атомов, не мог возникнуть до тех пор, пока не стало известно, что атом представляет собой сложное образование, что он состоит из положительно заряженного ядра, обладающего определенной внутренней структурой, и электронной оболочки. А вопрос о способах извлечения информации из рентгеновского космического излучения не мог появиться до открытия электромагнитных волн вообще и рентгеновских лучей в частности.

Нечто подобное произошло и в области изучения возникновения живых структур из неживой природы. Пока проблема рассматривалась как чисто земная, речь, по сути дела, шла о некотором единичном явлении, которое могло произойти, а могло и не произойти, а если все-таки произошло, то не исключено, что лишь благодаря случайному, из ряда вон выходящему стечению уникальных благоприятных обстоятельств. Рассмотрение же вопроса о самоорганизации материи в контексте общей проблемы существования и роли жизни во Вселенной сразу придало ей принципиально иной статус, вывело ее на качественно новый уровень. Появилась возможность системного подхода к ее изучению, открылся совершенно новый аспект понимания явлений, их взаимной связи и взаимной обусловленности.

Новый подход позволил сформулировать и «задать природе» новые вопросы, что уже само по себе является важным шагом вперед. Дело в том, что существуют два рода знания. Знание, которое уже добыто, зафиксировано, «отлито» в четкие строки законов науки, выражено в виде математических формул, знание, которое уже служит людям. И своеобразное «знание о незнании» — проблемы, которые сформулированы, поставлены, но на которые еще нет достаточно полных ответов. И в то же время каждый такой вопрос, каждая проблема — не просто неизвестное, а уже некоторое знание о нем. Луч прожектора, направленный в неведомое. Не случайно считается, что правильно сформулировать новую научную проблему — значит пройти добрую половину пути к ее решению.

«Знание о незнании» — это завтрашний день науки, ее грядущий контур, оно не только служит могучим стимулом дальнейшего научного поиска, оно «стучится в двери», зовет и ведет в будущее. И чем быстрее развивается та или иная наука, тем чаще совершаются в ней новые открытия, тем больше возникает в ней новых проблем, тем обширнее соответствующее «знание о незнании».

И вполне закономерно, что именно «знание о незнании», сформулированное благодаря «вселенскому осмыслению» проблемы возникновения живых структур, послужило главным толчком к появлению так называемой теории самоорганизации материи и ее чрезвычайно бурному развитию.

Почти полтора столетия назад, в 1850 г., немецкий физик Р. Клаузиус и независимо от него английский физик У. Томсон сформулировали, хотя и несколько по-разному, неизвестный ранее закон тепловых процессов, получивший название второго начала термодинамики. Но хотя формулировки Клаузиуса и Томсона несколько отличались, смысл их был одинаков: тепло не может переходить от более холодных тел к более нагретым… Казалось бы, утверждение, само собой разумеющееся. И очень возможно, что современники этого открытия не увидели в нем ничего особенного, кроме теоретического обобщения повседневного практического, житейского опыта. Однако вскоре выяснилось, что оно имеет самое непосредственное отношение к судьбам Вселенной, а значит, и человечества.

Как известно, все виды энергии в конце концов превращаются в тепловую. А тепловая — по Клаузиусу и Томсону — должна переходить от более теплых тел к более холодным. Но это значит, что в любой замкнутой системе, т. е. в системе, не взаимодействующей с окружающей средой, дело рано или поздно закончится тем, что тепловая энергия равномерно распределится между всеми телами и всякие термодинамические процессы полностью прекратятся.

Для описания подобного крайне унылого хода событий физики обычно пользуются понятием так называемой энтропии. Энтропия — это как бы «мера рассеяния энергии», ее обесценивания. С помощью энтропии второе начало термодинамики можно сформулировать так: в замкнутой физической системе энтропия стремится к максимуму. Если же воспользоваться языком теории вероятностей, то это означает, что замкнутая физическая система — система, предоставленная самой себе, переходит от состояний менее вероятных к более вероятным. Наконец, на обыденном, житейском языке то же самое можно выразить и так: любая изолированная физическая система переходит от порядка к хаосу.

Самоорганизация, в частности образование живых структур, — это возникновение порядка из хаоса, переход от состояний более вероятных к менее вероятным, связанный с уменьшением энтропии. И хотя в принципе подобный переход возможен, но для этого необходимо стечение целого ряда благоприятных случайных обстоятельств. К тому же уменьшение энтропии в некоторой области явлений возможно лишь за счет ее увеличения в области более широкой. Все это заставляло полагать, что образование живого из неживого должно быть явлением чрезвычайно редким. Весьма образно изложил подобную точку зрения индийский ученый Чандра Викрамасингха: скорее ураган, пронесшийся по кладбищу старых самолетов, соберет новехонький суперлайнер из кусков лома, чем в результате случайного процесса возникнет из своих компонентов жизнь.

Таким образом, в природе совершается неумолимый процесс «вырождения» материи. Таковы печальные последствия второго начала термодинамики.