Женская логика

– Боюсь, этого я не знаю. Но я уверена, что он приедет сразу же, как только сможет.

– Твоей уверенности можно только позавидовать.

Опять эта необъяснимая презрительная насмешка! Чувствуя себя рыбой, выброшенной из воды, Лиз решила вернуться к более понятным вещам.

– Дворецкий сказал, что в гостиной меня будет ждать мистер Колдуэлл.

– И он не солгал.

Несколько мгновений Лиз осмысливала его слова. Но вывод, который напрашивался сам собой, казался слишком невероятным. Как может американский бизнесмен Здвардс одновременно быть английским аристократом Колдуэллом?

– Ты хочешь сказать… Нет, невозможно…

Джефф улыбнулся такой улыбкой, от которой и тигра бросило бы в дрожь.

– Уверяю тебя, очень даже возможно.

– Я не понимаю, – слабо пробормотала Лиз.

– Давайте выпьем чаю на террасе, – предложил Джефф, утрируя оксфордский акцент. – А если серьезно, чай действительно подан, пойдем выпьем по чашечке, заодно и поговорим.

Он положил руку ей на талию, чтобы проводить на террасу. От этого легкого, но уверенного прикосновения по спине молодой женщины пробежала дрожь. Рядом с Джеффом Лиз почувствовала себя совсем маленькой, как Дюймовочка. Три года и горькая решимость выкинуть этого мужчину из головы помогли ей забыть, какой магической властью над ее чувствами он обладает. Но сейчас она все вспомнила, и даже слишком хорошо. Терраса, окруженная каменной балюстрадой, выходила на зеленую лужайку, полого спускающуюся от дома. На столике, в тени большого зонтика, стоял поднос с серебряным чайником и двумя чашками тончайшего фарфора. Джефф жестом указал гостье на удобное полукресло, и она тут же воспользовалась приглашением, чтобы оказаться хоть немного дальше от него.

– С молоком или с лимоном?

– С лимоном, пожалуйста.

Лиз всегда считала Джеффа стопроцентным американцем и горожанином до мозга костей. Однако и на фоне английского сельского пейзажа, одетый с небрежной элегантностью, он чувствовал себя как рыба в воде. Если бы не какая-то жесткость в лице, он выглядел бы настоящим английским джентльменом.

Джефф разлил чай, одну чашку передал Лиз, потом с ироничной усмешкой предложил ей сандвич с тунцом. Когда Лиз отказалась, он с все той же усмешкой отправил сандвич в рот, предварительно заметив:

– То, что я предпочитаю сандвичи гамбургерам, доказывает, что я настоящий англичанин.

– А я думала, ты коренной житель Нью-Йорка.

– Нет, я родился здесь, в Колдуэлл-Холле. Мой отец был человеком довольно суровым и недолюбливал городскую суету. А мать – красавица из Нью-Йорка – обожала светские развлечения. Говорят, противоположности сходятся. Они познакомились на скачках в Эскоте и полюбили друг друга с первого взгляда. – Его губы чуть заметно дрогнули. – Наверное, их брак с самого начала был обречен на провал, хотя пресса окрестила их историю «романом десятилетия». Когда мне было восемь лет, мать повезла меня на каникулы в Америку, и мы там остались. Отец захотел вернуть меня в Англию, начался долгий изнурительный судебный процесс. Мать обвиняла его в дурном обращении с ребенком, мой дед по материнской линии нанял ушлых адвокатов, и в конце концов им удалось добиться, чтобы суд оставил меня с матерью. Через полтора года после развода она вышла замуж за Тома Эдвардса, и он меня усыновил. На этот раз мама подошла к выбору мужа более осмотрительно, и брак оказался счастливым. Два года назад мой отец умер – одиноким и озлобленным. Он так и не женился во второй раз, других детей, кроме меня, у него не было. Колдуэлл-Холл и все свое состояние он завещал мне, выразив пожелание, чтобы я снова стал носить его фамилию. Я решил, что в сложившихся обстоятельствах это самое малое, что я могу для него сделать. – Джефф невесело усмехнулся. – А мораль сей истории такова: никогда не женись по любви. Это самое ненадежное из всех человеческих чувств. Кстати о браке… – Он наклонился к Лиз, взял ее левую руку и стал рассматривать скромное колечко. – Кто же этот счастливчик?

– Кевин Сандерс.

– Вот как? От владельца ювелирной фирмы можно было ожидать чего-нибудь более… скажем так, впечатляющего.

Лиз немедленно бросилась на защиту жениха.

– Кевин подарил мне это кольцо только потому, что отправлялся в срочную деловую поездку. Он сказал, что, когда вернется, я смогу выбрать кольцо с камнем покрупнее.

– И ты выберешь?

Она вздернула подбородок.

– Дело не в каратах! Мне не нужно какое-то особенное кольцо.

– Большинство женщин хотят иметь кольцо, которым можно гордиться.

Лиз собиралась ответить резкостью, но, вспомнив рубины на ожерелье, в котором скоро будет красоваться Бренда Скотт, прикусила язык.

– Я горжусь этим кольцом, потому что оно доказательство любви Кевина…

– По-моему, оно доказывает как раз обратное, – ловко ввернул Джефф. – Если бы Сандерс тебя любил, мог бы разориться на что-то посолиднее. – Повертев кольцо на ее пальце, он презрительно добавил: – Оно даже по размеру не подходит. В рождественские хлопушки и то кладут колечки получше.

В зеленых глазах Лиз засверкали гневные огоньки.

– Ты всегда так груб с гостями?

– Нет, не всегда. – Ее негодование, казалось, ничуть не смутило Джеффа. – Но вряд ли я могу обращаться с тобой как с обычной гостьей. – И прежде, чем Лиз успела спросить, что он имеет в виду, Джефф сменил тему: – Итак, когда будет доставлено мое ожерелье? Сандерс меня уверял, что сегодня.

– Да, это так, – подтвердила Элизабет ровным голосом, хотя ее сердце забилось быстрее.

– Интересно, – протянул Джефф, – а в охранном агентстве уверяют, что им ничего об этом не известно.

– Но разве по договору не наша фирма отвечает за безопасность ожерелья? – попыталась блефовать Лиз.

– Не совсем так. Была договоренность, что «Брэдстрит секьюрити» доставляет ожерелье Сандерсу и оно же забирает его обратно. «Джонатан Сандерс и сын» отвечает за своевременное выполнение заказа и передачу его «Брэдстрит секьюрити». Однако, как я понимаю, Сандерс с ними даже не связался. Я хочу знать, почему.

Лиз нервно сглотнула.

– Кевин изменил свои планы.

– Не посоветовавшись со мной?

– Но он был уверен, что никаких проблем не возникнет.

Джефф прищурился.

– И в чем же, позволь полюбопытствовать, состояли его новые планы?

Лиз уже поняла, что Джефф придет в ярость, если узнает правду, поэтому решила потянуть время.

– Думаю, будет лучше, если Кевин сам все объяснит, когда приедет.

– Похоже, ты в него очень веришь. Что ж, будем надеяться, Сандерс не обманет твоих ожиданий.

Вспомнив происшествие в аэропорту, она поежилась, но поспешила ответить как можно тверже:

– Я в этом уверена.

В глазах Джеффа мелькнуло что-то странное, но исчезло так быстро, что Лиз не успела расшифровать, и лицо Джеффа снова приняло насмешливое выражение.

– Скажи, Элизабет, с каких пор ты работаешь на Сандерса?

– С августа прошлого года, – ответила она; радуясь, что Джефф сменил тему.

– Вот уж не думал, что ты подашься в секретарши.

Лиз не понравился его пренебрежительный тон.

– Я не стыжусь своей работы, считаю ее очень нужной…

– Не кипятись, – мягко перебил Джефф, – просто меня удивляет, что ты снова начала с нуля. Помнится, когда мы… скажем так, общались в последний раз, ты была целеустремленной бизнес-леди.

Элизабет сказала ему правду, но не всю. Три года назад ее мир лежал в руинах, чтобы выжить, ей нужно было что-то радикально изменить, измениться самой. Тогда ей было двадцать три года и она работала младшим аналитиком в лондонском офисе компании, входящей в состав крупной финансово-промышленной империи со штаб-квартирой в Нью-Йорке. Чтобы получить эту должность, Лиз пришлось выдержать немалый конкурс, но она победила в честной борьбе с конкурентами-мужчинами и была полна решимости доказать, что и женщина может добиться успеха в деловом мире, созданном мужчинами и для мужчин.

С Джеффом Эдвардсом Лиз познакомилась случайно. В огромной компании, офисы которой разбросаны по всему миру, рядовой сотрудник может проработать несколько лет и не встретиться с владельцем, тем более что он проводил большую часть времени в Штатах. Но судьба распорядилась так, что однажды вечером они оказались с ним вдвоем в кабине застрявшего лифта. Дело было в пятницу вечером, Лиз пришлось поработать сверхурочно, и, когда она вошла в кабину лифта, чтобы спуститься на первый этаж, кроме нее там находился только один человек. Двери лифта закрылись, кабина стала спускаться, но через несколько секунд вдруг дернулась и замерла. К счастью, свет не погас. Оказавшись запертой в тесной кабине между этажами вместе с главой всей огромной империи, Лиз почувствовала себя неуютно, хотя и старалась этого не показать. Ее спутник тут же нажал кнопку «вызов» и, по-видимому почувствовав ее состояние, постарался разрядить обстановку – стал расспрашивать ее о работе, постепенно разговор перешел на более личные темы. Лиз привыкла считать себя застенчивой и сдержанной, но Джефф Эдвардс оказался настолько приятным собеседником, что она постепенно расслабилась, почувствовала себя непринужденно и разговорилась. Более того, рядом с ним она как будто стала умнее и остроумнее. Между ними словно искры проскакивали.

К тому времени, когда их освободили – а из-за того что дело было в пятницу вечером и в здании остались только дежурные механики ждать пришлось больше получаса, – они разговаривали так легко и непринужденно, что впоследствии Лиз вспоминала об этом с удивлением.

Когда они вышли из лифта, Джефф поблагодарил механика, но, вместо того чтобы повернуться и уйти, вдруг взял Лиз за руку и, улыбаясь, сказал:

– Я отвезу вас домой, но, поскольку вы слишком красивы, чтобы умереть с голоду, мы сначала заедем куда-нибудь подкрепиться.

Лиз сама не знала, что поразило ее больше: то, что Джефф Эдвардс собирается отвезти ее домой, или что он считает ее красивой. От неожиданности она даже не стала спорить. Позже, вспоминая тот вечер, Лиз поняла, что ее участь была решена уже тогда. Она была ошеломлена и инстинктивно чувствовала, что ее жизнь уже никогда не будет такой, как раньше. Одного взгляда серых глаз Джеффа, темных и одновременно лучистых, хватило, чтобы от ее прежней недоступности не осталось и следа. Прикосновения его умелых рук, и сильных, и нежных, заставили Лиз забыть все принципы.

Поначалу вся эта история сильно напоминала волшебную сказку. Любить Джеффа казалось таким естественным и правильным, словно Лиз именно для этого родилась на свет. Она забыла об осторожности. Жар его страсти растопил ее скованность, как весеннее солнце растапливает лед. Благодаря Джеффу ее первый опыт интимной близости был чудесным, удивительным. Лежа в его объятиях, Лиз испытывала странное ощущение, будто вернулась домой после долгих скитаний и познала то, о чем, сама того не подозревая, мечтала всю жизнь. Джефф оказался заботливым и нежным любовником. Каждое его прикосновение поднимало ее наслаждение на все более высокую ступень, пока он наконец руками, губами, всем своим телом не доводил Лиз до вершины неземного, немыслимого блаженства – такого, какое ей не виделось даже в самых смелых мечтах. А потом она дремала, положив голову на грудь Джеффа…

Нет! Я не должна об этом вспоминать!

Лиз вздрогнула, вернувшись к реальности, и встретилась взглядом с Джеффом. Его потемневшие глаза стали почти черными, словно он тоже совершил экскурс в прошлое. С трудом отведя взгляд от его глаз, она посмотрела на часы.

– Думаю, Кевин скоро приедет. – Лиз не узнала собственный голос. – Не знаю, что его задержало в Амстердаме, но, надеюсь, он прилетел следующим рейсом.

– Я тоже надеюсь. – Джефф криво усмехнулся. – Однако не могу сказать, что жду его с нетерпением.

Если Лиз и раньше необъяснимо ощущала, что что-то не так, то странная улыбка Джеффа это ощущение только усилила. Спросить бы напрямик, в чем дело… но ей не хватало смелости. Нужно набраться терпения и дождаться Кевина, пусть он сам выясняет отношения с Колдуэллом.

3

Однако пока Кевина нет, Лиз нужно было как-то справляться одной, ничего не поделаешь. Задача не из простых, и душевная травма трехгодичной давности осложняет ее еще больше. Если бы у Лиз возникла хоть тень подозрения, что Джефф Эдвардс и Джеффри Колдуэлл – одно и то же лицо, никакие силы на свете не заставили бы ее приехать в его дом. Но, раз уж она здесь оказалась, остается только постараться выйти из этой передряги с наименьшими потерями.

Лиз попыталась сменить тему на более-менее безопасную.

– Насколько я понимаю, твоя невеста здесь?

– Пока я был в Штатах, Бренде наскучила сельская глушь. – Джефф снисходительно улыбнулся. – Поэтому она уехала в Лондон покупать себе приданое. Собиралась вернуться сегодня днем, но ты уже, наверное, на собственном опыте убедилась, что она вечно опаздывает. – Он вытянул свои длинные ноги и лениво добавил: – Вы с ней несколько раз встречались, что ты о ней думаешь?

– Она красивая.

– Бренда тебе понравилась?

Лиз не долго раздумывала над ответом. Бренда была открытая, дружелюбная, живая и, несмотря на то что ей явно недоставало принципиальности, легко вызывала к себе симпатию.

– Да, понравилась.

– Она нравится многим – не только мужчинам, что естественно, но даже женщинам. Сначала я этому удивлялся, но потом понял: при всех ее недостатках она не стерва. В отличие от Рут.

Рут…

Лиз до сих пор краснела от стыда при одном упоминании этого имени. Хотя прошло три года, отвратительная сцена отчетливо сохранилась в ее памяти. Лиз перенеслась мыслями в прошлое.

Еженедельная «летучка» уже началась, а Лиз – редкий случай – все не могла сосредоточиться на работе. Счастливая, уверенная в том, что Джефф ее любит, она снова и снова возвращалась мыслями к прошедшей ночи.

– К сожалению, в понедельник вечером я должен лететь в Лиссабон, но к пятнице обязательно вернусь, и мы сможем провести выходные вместе. Поедем куда-нибудь в пригород, остановимся в сельской гостинице, где нас никто не потревожит, погуляем… а может, найдем занятие поинтереснее.

Лиз улыбнулась, представляя, как замечательно они проведут время.

Дверь распахнулась, и в конференц-зал влетела высокая молодая женщина с пышной гривой рыжих кудрей. Ее красивое лицо портила злобная гримаса. Не обращая внимания на людей, сидящих за длинным овальным столом, она остановилась перед Лиз и обрушила на нее шквал оскорблений. Как она только ее не обзывала! Еще не понимая, чем вызвана ярость женщины, которую она даже не знает, Лиз покраснела до ушей.

– Я не потерплю, чтобы какая-то жалкая ничтожная девчонка за моей спиной украла у меня жениха! – визжала рыжеволосая. – Я знаю, на выходные он возил тебя в Париж, но не думай, что это что-то значит! Он просто решил поразвлечься на стороне, пока меня нет! – Она сунула под нос Лиз левую руку, на пальце которой красовалось кольцо с огромным бриллиантом. – Видишь это? Джефф мой, и теперь, когда я вернулась, советую тебе не путаться у него под ногами! Я ясно выразилась?

Женщина круто развернулась к двери и, уходя, бросила через плечо:

– Если у тебя есть хоть капля здравого смысла и гордости, ты уйдешь сама и избавишь его от необходимости тебя вышвыривать.

Громко стуча каблучками, она покинула конференц-зал, оставив после себя потрясенное молчание. Первым пришел в себя один из старших аналитиков.

– Кто она такая?

Ответил Юджин Флинт, по-видимому информированный лучше других:

– Это Рут Фриман, невеста Большого босса, представляете? Я с ней пару раз сталкивался, когда в прошлом году ездил в командировку в Нью—Йорк.

– По-моему, первостатейная стерва.

– А вот это советую держать при себе, – предостерег Юджин.

– Да уж, теперь, когда босс в Лондоне, лучше не попадаться этой мисс Фриман под горячую руку, а то недолго и место потерять, – заметил кто-то.

Тут же все взгляды как по команде обратились к Лиз, все еще не оправившейся от потрясения. Осознав, что стала объектом всеобщего внимания, она огляделась. Кто-то смотрел на нее с удивлением, кто-то – с любопытством, Мэрилин – секретарша менеджера отдела, в котором работала Лиз, – с сочувствием, но большинство – с нескрываемым презрением. Вероятно, многие усмотрели в ней угрозу для благополучия всего коллектива.

Лиз собрала лежавшие перед ней на столе документы, отодвинула стул и встала – стройная подтянутая фигурка в деловом темно-синем костюме.

– Прошу принять мои извинения, я подаю заявление об уходе.

С этими словами она вышла из зала. Тяжелая дверь тихо закрылась у нее за спиной. Не глядя по сторонам, Лиз дошла до своего кабинета, навела порядок на рабочем столе, собрала личные вещи и уже собиралась уйти, когда появилась Мэрилин и, искренне переживая за подругу, выпалила:

– Так бы и убила эту двуличную свинью… вместе с его невестой!

Лиз, не в силах говорить, только кивнула и обняла ее.

В последний раз идя к выходу через широкий вестибюль, Лиз прошла мимо Рут Фриман. Глаза рыжеволосой красотки блеснули мстительным торжеством. Боль пришла позже, а тогда Лиз пребывала в каком-то отупении. Она уходила от друзей и от коллег, от интересной и перспективной работы, доставшейся ей с превеликим трудом, от мужчины, которому поверила и отдала свое сердце.