Журнал "Вокруг Света" № 7 за 2006 год

Далее маршрут пролегает мимо витрины украинского книжного магазина «Руска книгарня» и подлинного здания украинской же церкви, построенной в 1940-е годы и целиком, вместе с внутренним убранством, перенесенной в музей из провинции Альберта! Тут речь пойдет о знаменитой интенсивной иммиграции конца XIX – начала XX века, когда в Канаду хлынул поток переселенцев из Российской империи. Еще несколько шагов – и вот элеватор из западного Саскачевана (тема «канадской пшеницы»), и даже китайская прачечная 1920-х годов (читай «Переселенцы с Дальнего Востока»)!

Познакомившись с куратором этой части экспозиции, я вновь убедилась, что в истории Канады перемешались все культуры. Молодой историк Ронда Хинтер – родом из семьи украинских переселенцев, приехавших в Канаду в начале XX века из окрестностей Чернобыля. Еще ее бабушка помнила немного украинский и русский. Сама Ронда пытается учить язык предков заново и время от времени ездит на историческую родину. Впрочем, гораздо чаще ей приходится путешествовать по западным провинциям своего «основного» отечества и собирать артефакты для коллекции музея. Пусть еще не древние, но уже исторические предметы. «Проект, над которым я сейчас работаю, – с важностью сообщает она, – это, по сути, передача в фонд музея имущества одного сапожника, который работал в сороковые годы в Виннипеге. Мастерская давно закрылась, все, что от нее осталось, лежало на чердаке у родственников, и вот сейчас я обхаживаю наследников, чтобы они подарили это „все“ нам». Вот уж поистине часто ли мы задумываемся, какую ценность приобретет после нашей смерти то, чем мы пользуемся при жизни, не замечая этого?

Но не будем отвлекаться от маршрута. Последние два пункта посвящены, во-первых, имитации зала Ванкуверского аэропорта в его первоначальном виде (1968 год). Выгородка с креслами, панорамный вид из окна, голоса дикторов, объявляющих о посадке. А во-вторых, перед вами предстанет прославленное кафе Wildcat («Дикий кот»), построенное в 1930-е годы на крайнем севере Канады. Это кафе 60 лет служило центром заполярной светской жизни и единственным пунктом общения путешественников, водителей снегоходов, охотников. Интерьер восстановлен с точностью до деталей. Тут и сегодня можно посидеть и почитать, например, газету на инуитском языке – свежий номер всегда найдется на барной стойке.

Так же, как и первые два, Канадский зал крайне насыщен «говорящими» объектами. В море информации вам здесь точно не дадут потеряться: «видеоподсказки» и таблички с объяснениями расставлены на каждом шагу. А вот интересу посетителей к длящейся уже довольно долго экскурсии не даст угаснуть присутствие в зале артистов из специального музейного театра «Драмамуза» (Dramamuse). Эта труппа была специально создана для того, чтобы оживлять экспозицию. В настоящий момент ее репертуар насчитывает 50 коротких пьес, исполняемых посменно и попеременно во всех трех залах. Герои, естественно, одеты сообразно с эпохой, которую они в данный момент представляют. Кто-то из зрителей остановится возле лотка рыночного торговца из Луисберга, который громогласно расхваливает свой товар по-старофранцузски, кто-то разговорится с монахиней о последних достижениях придворной версальской медицины XVIII века. Я же лично не смогла пройти мимо английской леди в старинном платье и шляпке, которая водила группку детей по коридорам дома 1885 года, исполняя роль жены владельца магазина «импортных» товаров, расположенного неподалеку. В доступной игровой форме она объясняла детям, что такое викторианская эпоха и как она преломлялась в Канаде. А также чем торгует ее муж, из каких стран привозятся товары и так далее. Ребята слушали, буквально разинув рот. Я тоже.

№ 1 в Канаде

Музей цивилизации – самый популярный и посещаемый в Канаде (более 1,3 млн. посетителей за год, что сопоставимо с известнейшими музеями Европы). Он был первым в стране музеем, обзаведшимся в 1994 году собственным интернет-сайтом, который на сегодняшний день является чемпионом Канады по объему «спрятанной» там информации и «ссылок» (убедитесь сами на www.civilization.ca). Музей лидирует в Канаде по количеству проводимых выставок (в среднем около 15 в год), по частоте упоминаний в прессе и объему бюджета (последний составляет около 60 млн. канадских долларов в год, из них 20% зарабатывает само заведение и поступает от частных спонсоров, остальное дает государство). Коллекция в общей сложности насчитывает около 5 млн. единиц хранения. В открытой огромной экспозиции представлено «лишь» около 200 тысяч из них (то есть 4%). Все прочие изучаются специалистами и ждут «своего часа» в хранилищах. Штат музея состоит из 350 сотрудников, которые и обеспечивают его бурную жизнедеятельность, сопоставимую с жизнью небольшого города, или, если обратиться к местному фольклору, поселения на месте бывшего индейского леса – «canata». Слово, от которого, говорят, происходит и название государства.

(детский музей)

Нельзя не оценить ту гигантскую ненавязчивую работу, которую сотрудники музея постоянно ведут как с отдельными посетителями, так и со специальными группами (школьников или инвалидов, например). Экскурсии «отчаливают» каждые несколько минут, помещения битком набиты всякого рода «мастерскими»… В Большом зале желающему в любой момент покажут, как обращаться с каменным орудием труда, которым древние обрабатывали красный кедр, или научат рисовать фигуру бога-Ворона на индейский манер. Рядом, в помещении Почтового музея, назначение которого прямо вытекает из названия, дети самозабвенно клеят на конверты копии старинных канадских марок. Я видела и компанию школьников, которые шли в Зал «первых людей» изучать культуру метисов: все они в знак приобщения к теме были подвязаны пестрыми кушаками – типичным атрибутом одежды этих «полукровок».

Но, разумеется, подлинные владения тех, кто младше шестнадцати, раскинулись в залах музея Детского. Я искренне восхищаюсь мужеством его хранителей, с утра до вечера выдерживающих натиск сотен маленьких визитеров. Впрочем, как и мужеством Константина Кокошкина, который невзирая на «боевые» условия сфотографировал здесь все, что требовалось.

Детский музей – это большое помещение в форме лабиринта, по которому дети продвигаются из страны в страну и от культуры к культуре. Хоть и назван он «музеем», все его объекты созданы в наши дни и предназначены для того, чтобы маленькие посетители в реальном времени и пространстве, «играючи» познавали мир за пределами Канады. Где же еще они узнают, как устроены классическое индонезийское жилище с непременным домашним театром теней или египетская пирамида (там можно поиграть в мумию!). А в итальянском кафе-мороженом после честной считалки все превращаются кто в официантов, кто в посетителей. Есть и другие увлекательные игры – в грузчиков голландского порта, в продавцов газет, в маляров, в арабских танцовщиц.

Красный пес Клиффорд – символ музея в музее – знаком канадским детям так же хорошо, как российским – Волк из «Ну, погоди!» В комнате при входе в музей (где огромная «статуя» собаки встречает посетителей) можно под присмотром специальной няни оставить на какое-то время самых маленьких, а ребята постарше пусть сами играют в Детском музее до его закрытия, пока их родители в соседних «серьезных» залах принимают участие в не менее увлекательной музейной игре «для взрослых», иногда даже сами того не замечая.

Ольга Козлова / Фото Константина Кокошкина

Digitaname = "note" Цифровой разговор

ссылка на оригинальный текст статьи

Активное обсуждение интернет-телефонии началось не так давно, а сегодня она уже доступна даже для домашних и сотовых телефонов, причем без компьютеров. Наш голос при этом передается через интернет-протокол. В обратном переводе на английский это: Voice over Internet Protocol (или сокращенно – VoIP). Что это такое? И как оно устроено? Попробуем разобраться с самого начала.

Возможно, вы уже слышали или видели буквосочетание TCP/IP (Transmission Control Protocol/ Internet Protocol). Это – основной интернет-протокол, или формат передачи данных в Интернете. При этом IР обеспечивает продвижение пакета по сети, а ТСР гарантирует надежность его доставки. Эта пара обеспечивает разбивку передаваемых данных на пакеты, передачу каждого из них получателю по произвольному маршруту (так выбирают себе дорогу попроще весенние ручейки), а потом – сборку в правильном порядке и без потерь (или с их компенсацией). Глобальная Сеть действительно похожа на паутину, и дорожку от одного ее пользователя к другому можно проложить миллионом разных способов, руководствуясь, скажем, степенью занятости того или иного отрезка канала связи. Причем это состояние может меняться на протяжении долей секунды, так что, когда вы посылаете через Интернет какой-нибудь файл с одной улицы Москвы на соседнюю, вполне может оказаться, что одна его часть дошла до адресата буквально напрямую, другая – через Питер или Владивосток, третья – через Южную Африку… На самом деле это происходит крайне редко, но теоретически – вполне вероятно. То есть протокол «поступает» примерно так, как грозилась Лиса Петуху в старой русской сказке: раздирает информацию на клочки и посылает по заулочкам… Правда, Лиса, в отличие от TCP/IP, не обязывалась собрать и, главное, оживить Петуха в другой точке пространства.

Человеческий голос, если его оцифровать, становится обычным потоком данных и в этом смысле совершенно неотличим от любой информации, передаваемой по Сети. Ясно, что даже при сумасшедшей скорости движения электрических сигналов по проводам и фотонов по световодам суммарное время пробежек по замысловатым сетевым маршрутам может оказаться заметным и неодинаковым для разных пакетов. Правда, когда передается картинка, письмо или содержание Web-страницы, это не кажется существенным. А вот оцифрованный голос – совсем другое дело, особенно если это не законсервированный голос спича или песни, а реплика в процессе живого разговора двух (а можно – и больше) людей. Тут мало собрать клочки, надо еще непременно их «оживить». То есть, во-первых, обеспечить минимальные задержки передачи (чему служат специально выставляемые в интернет-телефонии высокие приоритеты передачи голосовых пакетов), во-вторых, – каким-то образом восполнить опоздавшие (считай – потерянные по дороге) пакеты-фрагменты (чему служат специальные алгоритмы избыточного кодирования). Еще одно решение, способствующее успешному оживлению речи, – минимизация передаваемых объемов информации, то есть довольно сильное, но непременно очень умное, иначе ничего невозможно будет разобрать, ее сжатие.

Первые попытки говорить по Интернету, поначалу в симплексном режиме, как в рациях: «передача/прием», относятся еще к 1993-1994 годам, и с каждым годом число программ, обеспечивающих такие разговоры, в том числе и с видеосопровождением, неуклонно росло. Пока процессоры были слабенькими, для быстрого кодирования и декодирования речи требовались даже специальные платы. С течением времени интернет-каналы становились все «толще», программы и протоколы передачи совершенствовались, процессоры убыстрялись – и качество передачи голоса становилось лучше. К началу нынешнего десятилетия разговор через Интернет перестал быть уделом энтузиастов и специалистов: появились многочисленные общеупотребительные программные пакеты «для разговоров», в качестве примера можно назвать Net Meeting. Этим программным пакетом Microsoft стал комплектовать свои Windows. Постепенно популярные интернет-пейджеры вроде Microsoft Messenger, ICQ, AOL, Yahoo обрастали телефонными и видеотелефонными сервисами.

Однако настоящий прорыв в интернет-телефонии, а с конца прошлого года и в видеотелефонии, произошел с появлением в 2003 году программы Skype (www.skype.com), которая была совершенно бесплатной и не требовала от пользователя практически никаких знаний ни для ее установки, ни для использования. Она позволяла разговаривать собеседникам, сидящим у своих компьютеров в разных концах света. Ее успех был оглушителен. Сейчас, разговаривая посредством Skype, каждый может увидеть в нижнем правом углу окна программы цифру, которая редко оказывается меньше пяти миллионов. Столько людей в настоящий момент занимаются общением! Возможно, самым привлекательным компонентом Skype стала услуга SkypeOut. С ее помощью можно «звонить» с компьютера на обычные телефонные номера людям, которые, не исключено, имеют об Интернете самое отдаленное представление.

Правда, если разговоры компьютер-компьютер совершенно бесплатны (конечно, приходится платить за подключение к Интернету, но ведь это в любом случае нужно делать), то за разговор с «обычным» телефонным номером приходится платить. Но – несравненно меньше, чем за разговор по традиционным телефонным линиям. Хотя цена минуты разнится в зависимости от связывающихся узлов, в среднем за десять американских долларов вы можете получить десять часов разговора: внутригородского, междугороднего или международного! Доллар в час!

Кстати, выбрав Skype вместо «карточки», можно докупить простенькую Web-камеру (от 400 рублей) и превратить компьютер даже не в телефон, а в видеотелефон. Замечу по собственному опыту, что это иной раз оказывается и приятно, и очень кстати, несмотря на далеко не идеальное качество видеокартинки.

Правда, если вы все же выбрали «карточного» провайдера, вам не нужно решать никакие, пусть и минимальные, компьютерные проблемы. Да и вообще неважно – есть ли у вас компьютер или нет. Но тут уж каждый решает для себя, что для него важнее: ощущение практически полного контроля над ситуацией или уменьшение головной боли за определенную плату.

Наверное, главной проблемой, которая все-таки отпугивала многих от использования компьютера в связке со Skype для постоянного телефонного общения, была проблема интерфейса. Если оба «разговаривающих» компьютера имеют подключенную аудиосистему (а в каком компьютере, включая ноутбуки, ее сегодня нет?), во время разговора происходит завязка звука на микрофон (так называемый микрофонный эффект), речь сопровождается многократным паразитным эхом, а порой и гулом, забивающим слова. Для решения этой проблемы приходится либо специально разносить динамики и микрофон, что не всегда возможно, либо затыкать аудиосистему наушниками, привязывая таким образом себя к компьютеру проводом. Производители разной компьютерной мелочовки тут же откликнулись на возникшую потребность и выпустили разного рода гарнитуры, в том числе и беспроводные. Однако это все равно не решало психологической проблемы: человек не компьютерный вряд ли почувствует себя комфортно с гарнитурой на голове, как у телефонистки Смольного из старых фильмов. Даже появившиеся на рынке специальные Skype-телефоны, то есть телефонные трубки, подключаемые к компьютеру по USB-интерфейсу и позволяющие привычно разговаривать через Skype, устроили не всех. Ведь получалось, что дома теперь есть два отдельных аппарата для двух отдельных способов телефонного разговора, – согласитесь, не самый удачный вариант.

Прорыв в этой области наметился примерно с год назад, когда Siemens выпустил (кажется, первым) домашний DECT-радиотелефон со специальным Skype-USB-«пальчиком». Он вставлялся в компьютер, и с этого момента обладателю такого телефона было уже все равно, как с ним пытаются соединиться: по традиционной телефонной линии или через Интернет. Телефон звонил, вы нажимали на кнопку и разговаривали. Всего два-три нажатия на специальные кнопки (звездочка – чтоб телефон понял, что должен соединяться через Skype, решетка – чтоб понял, что набор окончен) – и вы посылаете звонок через Интернет.

Вслед за Siemens’ом подобные телефоны стали предлагать и другие производители. Однако, когда человек выбирает себе телефон для дома, он руководствуется множеством критериев, а DECT-телефон со Skype«пальчиком» все-таки стандартом de facto не стал и вряд ли когда станет, – так что выбор был сильно ограничен. И вот тут-то и появились в продаже специальные коробочки по цене до 50 долларов, к которым с одной стороны вы подключаете любой обыкновенный телефонный аппарат, с другой – компьютер. И телефон становится универсальным! Более того, часть таких коробочек обладает дополнительными возможностями. Например, переадресацией. Это значит, что, если ваш компьютер включен и Skype на нем загружен, вы можете позвонить себе домой из любого места, со стационарного ли телефона, с мобильного ли, и набрать Skypeномер.

Более того, поскольку Skype, кроме услуги SkypeOut, предлагает еще и услугу SkypeIn (за небольшую сумму вы получаете стандартный телефонный номер, на который через Skype вам может позвонить кто угодно), Skype-звонок может быть переадресован на ваш рабочий или мобильный, когда вас нет дома.

Правда, для всех этих переадресаций нужно постоянно держать компьютер включенным, что не может не вызывать ощущения некоторой… неэкономичности и избыточности. Производители решили и это – уже появились модели специальных телефонов, которые имеют внутри себя все необходимое для интернет-телефонии: интернет-сервер и скайпоподобную программу. Единственная проблема такого вроде бы изящного решения – необходимость постоянно быть в Сети. Каким образом? Через GPRS? Но GPRS недостаточно скор и устойчив. Через WiFi?

Да, безусловно. Вариант WiFi, как и новые, пока еще экспериментальные протоколы вроде WiMAX или южнокорейского WiBro просто замечательны, но еще слишком мало на свете мест, где WiFi работает постоянно. И не всегда в этих местах он бесплатный. Впрочем, там, где WiFi уже есть, специальный телефон не нужен. Компания Skype давно выпустила «программный клиент» для карманных компьютеров, и если вы с таким наладонником (а еще лучше – со специально приспособленным для разговоров коммуникатором) попадаете в сферу действия WiFi, то можете тут же использовать КПК как Skype-телефон.

Признаться честно, качество разговоров через Интернет, зависящее порой от удачи, порой от забитости каналов, заметно хуже, чем при разговорах по традиционным линиям. Иной раз выпадают слова, иногда заметна задержка между репликами (к которой, когда она постоянна, довольно легко привыкнуть),– но на другой чаше весов лежит существенная, порой на порядок меньшая цена. Выбор каждый сделает сам. Заметим, на всякий случай, что качество IP-телефонии улучшается, а цены операторов на обычную телефонную связь не очень-то падают. Кстати, не для того ли и появился VoIP, чтобы сбить цены на услуги традиционных междугородних телефонных провайдеров и мирно удалиться после этого на стенды политехнических музеев мира? Скорее всего, мы в ближайшем будущем перестанем вести телефонные разговоры через компьютер и вернемся к привычным отдельным телефонным трубкам, – но при этом большая часть телефонного сигнала полетит по интернет-каналам, дешево и эффективно.

Евгений Козловский

В технологии VoIP ширина канала, то есть скорость передачи данных, не так сильно ограничена, как у сотовых и спутниковых систем связи. Однако в технологии «голос поверх Интернета» основным вопросом была и остается цена за минуту разговора, поэтому и здесь чем выше сжатие, тем меньше цена для потребителя и больше прибыль для поставщика услуги. На заре становления IP-телефония безжалостно сжимала голос, превосходя в своем усердии не только сжатие, обычно используемое при MP3-кодировании, но и то, что применяют сотовые операторы. Сегодня гигабайты подешевели, каналы связи стали быстрее и надежнее, а пользователи заговорили о системе контроля качества предоставляемой услуги.

Было время, когда операторы традиционной телефонии не признавали IP-телефонию в качестве серьезного конкурента, утверждая, что это не связь, а сплошное издевательство над абонентами. Затем стали требовать, чтобы качество связи предоставляемой операторами VoIP было не хуже традиционной. Ну а сегодня при межконтинентальной и просто дальней связи операторы все чаще покупают IP-трафик, то есть гигабайты переданной информации, а не арендуют жестко выделенную им и только им линию волоконно-оптической или космической связи. Таким образом, междугородняя телефонная связь с каждым годом будет все более интернетзависимой, работая именно «поверх» IP-протокола. Эта тенденция в последние годы становится все более значимой, переход к пакетной передаче данных и предоставлению по требованию канала нужной пропускной способности постепенно входят в практику взаимоотношений владельцев высокоскоростных линий связи и разного рода потребителей глобальной телекоммуникации.

Арсенал: Морские разведчики

ссылка на оригинальный текст статьи

Прежде чем стать ударным боевым средством на суше, вертолет прочно обосновался на флоте – военным морякам был очень нужен летательный аппарат, способный базироваться на ограниченных взлетно-посадочных площадках. Было ясно, что палубная авиация не просто усилит мощь корабля, а сделает его самодостаточной боевой единицей. Современный крейсер, несущий на борту вертолеты, способен самостоятельно нападать на всех и вся, защищаться от любых противников, где бы те ни находились: под водой, на воде или в воздухе.

В Первую мировую войну палубные самолеты продемонстрировали свою эффективность как средства нанесения бомбовых, а затем и торпедных ударов, разведки, наблюдения и корректировки артиллерийского огня. Особенно результативны аэропланы были при поиске и уничтожении подводных лодок – самого страшного оружия морской войны. Однако самолетам на кораблях поначалу было нелегко прижиться: со взлетом, посадкой и их хранением было очень много проблем.

О морском применении своих детищ подумывали многие пионеры вертолетостроения, но установить «сырые» геликоптеры на палубу никто не отважился. Первым на вооружение флота попал предтеча вертолета – автожир. В 1931 году в Военно-морскую авиацию США поступило три крылатых Pitcairn PCA-2. На одном из них моряки установили поплавки и опробовали гидробазирование, а на другом лейтенант Альфред Прайд (Alfred Pride) 23 сентября 1931 года впервые осуществил взлет и посадку на полосу авианосца Langley. Очень эффектными оказались полеты Хуана де ла Сьервы (Juan de la Cierva) и коммандера Реджинальда Бри (Reginald Brie), поднявшихся в воздух с палуб военных кораблей сравнительно небольшого водоизмещения. Бескрылый автожир С-30 пробегал при посадке всего 8 м. Для разбега ему требовалось 22 м.

Германское морское ведомство профинансировало разработку первого в мире вертолета-синхроптера (вертолета с перекрещивающимися осями несущих винтов) Flettner Fl-265 конструктора Антона Флеттнера (Anton Flettner). В мае 1939 года Fl-265 один раз поднялся в воздух и уже через несколько месяцев тестировался в качестве палубного на германских крейсерах Koln и Konigsberg. На орудийных башнях крейсеров оборудовали площадки размером 5х5 м. Испытания были столь успешны, что последовал заказ на тысячу двухместных Fl-282 Kolibri. Под бомбами союзников гитлеровцы сумели построить лишь два с половиной десятка «Колибри», но и малое число машин позволило приобрести важный опыт.

На Средиземном море немцы в конце 1942 года превратили трофейный югославский гидроавиатранспорт Zmaj водоизмещением 1 870 т в первый в мире вертолетоносец Drache. Базировавшийся на нем Fl-282 использовался при противолодочной обороне морских конвоев. Для обеспечения посадки вертолета германские разработчики предложили тросовую систему притягивания к посадочной площадке. Тросик сбрасывался с вертолета на палубу и крепился командой к лебедке. Отряд Fl-282 на Балтике тоже применялся при противолодочных операциях (но располагался на берегу). Установив визуальный контакт с подлодкой, летчик «Колибри» помечал место обнаружения буйками-фальшфейерами и наводил по радио противолодочные корабли и самолеты. Другого «оружия» первый в мире палубный вертолет поднять не мог. Бомбежки помешали наладить серийное производство грузоподъемных противолодочных Focke-Achgelis Fa-223.

Первой организовать серийное производство палубных противолодочных и многоцелевых вертолетов сумела фирма United Technologies, а точнее – конструктор Игорь Иванович Сикорский, чья компания Sikorski Air Engineering к тому времени вошла в состав UT. В мае-июне 1943 года новый R-4 продемонстрировал пригодность к работе на борту транспортов атлантических конвоев. Эту машину можно было использовать даже при относительно плохой погоде, свежем ветре и волнении. Для нанесения ударов по подлодкам R-4 вооружались тремя бомбами по 45,5 кг либо «маркерными» по 12 кг бомбочками. Взлетно-посадочная вертолетная площадка имела размер всего 17х19м.

Хантеры и киллеры

Испытания R-4 в целом всех удовлетворили, но его грузоподъемность была признана недостаточной. Моряки заявили о заинтересованности в создании более тяжелого и лучше приспособленного для боевого применения вертолета, и летом 1943 года Сикорский создает R-5. Все в конструкции этой машины было подчинено выполнению ударных операций. По бортам на держателях могли подвешиваться две 120-килограммовые глубинные бомбы. Вооруженные силы США и Великобритании заказали 450 R-5, но до завершения боевых действий собрать успели только 65. От дальнейших закупок узкоспециализированных машин военные отказались, и Сикорскому пришлось переделать R-5 в многоцелевой вертолет. Кабина из двухместной стала четырехместной. Аппарат стал называться S-51 (см. «ВС» № 6) и использоваться преимущественно для поисково-спасательных операций.

Грузоподъемность 350 кг не позволяла установить тяжелое противолодочное поисковое оборудование и вооружение. Тем не менее именно на S-51 в 1949 году были проведены испытания первого в мире вертолетного погружаемого («макаемого») гидролокатора-сонара AQS-1. Сонар опускался на тросе с зависшего над морем S-51. Поступающие акустические сигналы обрабатывались вошедшим в состав экипажа вертолета оператором и передавались на противолодочный корабль.

Дальность действия бортовых гидролокаторов того времени была ограничена несколькими километрами. С целью расширения зоны поиска моряки устанавливали сонары на самолетах-амфибиях, но для контакта со средой им требовалось приводниться, что не во всякую погоду было возможно. Поэтому было решено воспользоваться способностью вертолета неподвижно зависать над морской поверхностью и осуществлять аккуратный спуск – «макание» приемо-передающей части сонара.

В те же годы на вооружении Военно-морской авиации появились сбрасываемые радиогидроакустические буи – небольшие плавающие капсулы с гидрофоном, радиопередатчиком и источником энергии, обеспечивавшие работу систем и посылку сигналов на корабельные и береговые средства ПЛО в течение нескольких часов. Легкие буи (их масса постепенно снизилась благодаря прогрессу в микроэлектронике до нескольких килограммов) в большом количестве принимаются на борт летательного аппарата и сбрасываются на пути предполагаемых маршрутов субмарин.

Противолодочная пара «корабль-вертолет» продемонстрировала на маневрах исключительную эффективность. Взаимодействие поисковых систем корабля и вертолета позволяло надежно взять вражескую подлодку в «клещи», а затем навести на нее средство уничтожения. Адмиралы признали вертолет самым эффективным средством ПЛО на борту боевого корабля. Однако возможности его как охотника за подводными лодками зависели от грузоподъемности и, следовательно, массы и размеров. В объявленном в 1947 году конкурсе на палубный многоцелевой вертолет из всевозможных проектов победил PV-18 Retriever конструкции Фрэнка Пясецкого. По массе он соответствовал S-51, но имел двухвинтовую продольную схему. Несущие винты располагались с максимальным перекрытием, их лопасти для удобства хранения могли складываться вдоль фюзеляжа. Получился очень компактный «летающий вагончик». В его грузовой кабине размещались пять десантников и спасательное снаряжение или аппаратура и операторы погружаемого гидролокатора. «Рэтривер» стал первым в мире серийным противолодочным вертолетом, но выпускался он недолго. Характерные для продольной схемы проблемы осложняли его эксплуатацию, заказов было немного.

Талантливый американский конструктор Чарлз Каман (Kaman) после Второй мировой войны занялся совершенствованием схемы Флеттнера. Созданные им синхроптеры К-240 и К-600 в 1950-х годах поступили на вооружение ВМФ США в качестве палубных вертолетов. Однотонный К-240 по габаритам соответствовал Fl-282, а трехтонный К-600 принадлежал к классу S-51 и PV-18. Компактные синхроптеры неплохо служили на палубах кораблей как наблюдательные, связные, спасательные, санитарно-эвакуационные и арткорректирующие аппараты, но в противолодочные не годились из-за малой полезной нагрузки.

С 1950 года американский флот вновь стал закупать одновинтовые противолодочные вертолеты Сикорского. Новый S-55 Horse поднимал до тонны груза, то есть мог взять на борт уже не только глубинные бомбы, но и более эффективные торпеды. Торпеда позволяла вертолету поражать цель, находящуюся за многие километры от места пуска. А летательный аппарат мог теперь не опасаться средств ПВО подлодки.

Однако из-за большой массы противолодочного оборудования того времени S-55 не имел возможности одновременно нести сонар и ударное вооружение. Поэтому винтокрылые «охотники» использовались в двух вариантах: либо с погружаемым гидролокатором-сонаром AN/AQS-4a, либо с противолодочной торпедой Mk-43, подвешиваемой сбоку на кронштейне. Первый именовался «хантером» – охотником, второй – «киллером» (убийцей). Соответственно действовать они должны были в паре. В октябре 1951 года «сикорские» заступили на боевое дежурство, из них был сформирован первый противолодочный эскадрон.

Несмотря на успех вертолетов Сикорского, командование Военно-морской авиации США сохраняло некоторый пиетет перед продольной схемой и заключило в 1950 году с фирмой Bell Aircraft контракт на разработку противолодочного вертолета такой конфигурации. Тяжелый (по классификации того времени) «Белл-61» поднялся в воздух в марте 1953 года. Гигант весил свыше 12 т, нес более двух тонн боевой нагрузки и, таким образом, впервые мог брать на борт и поисковую систему, и ударное вооружение. Потребность в вертолете ПЛО была столь велика, что его поспешили запустить в серийное производство, не дожидаясь завершения испытаний, и просчитались. Освоение гиганта в эскадронах выявило многочисленные недостатки.

Раздосадованные американские моряки вновь обратились к Сикорскому. Построенный в 1954 году компактный одновинтовой шеститонный вертолет S-58 уступал «Белл61» по грузоподъемности, но зато был удобен и надежен в эксплуатации и мог базироваться на кораблях разного класса. При хранении в ангаре концевая балка складывалась, и длина вертолета уменьшалась на 4 метра. В поисковом противолодочном варианте S-58 Sea Bat нес только гидролокатор-сонар AN/AQS-4, в ударном – только противолодочное оружие: две акустические торпеды Mk-43, или две мины Mk-24, или глубинные бомбы различного типа, в том числе и с ядерной боеголовкой. Экипаж в поисковом варианте состоял из четырех человек (двух пилотов и двух операторов), в ударном – только из двух пилотов. ВМФ США впервые опробовал S-58 и для выполнения нового типа военно-морских задач – буксировки минных тралов.

Идея использования вертолетов в качестве палубной авиации занимала умы не только американских адмиралов. «Нашим ответом Сикорскому» в середине 50-х годов стали Ка-15 и Ми-4. Пионер советского вертолетостроения Николай Ильич Камов (кстати, это он придумал слово «вертолет») после почти десяти лет упорного конструкторского труда, испытаний и доводки создал машины двухвинтовой соосной схемы, пригодные для широкой практической эксплуатации. Такая схема, не имеющая равных по компактности габаритов, считается наиболее целесообразной при палубном базировании. Полуторатонный Ка-15 поступил в 1956 году в серийное производство и на вооружение советского ВМФ, но его грузоподъемность позволяла брать на борт только легкий сонар и небольшое количество акустических буев. Куда большую боевую нагрузку нес противолодочный вариант (7,5 т) Ми-4 классической одновинтовой схемы. В отличие от S-58 он имел на борту не только опускаемый гидролокатор, но и поисковую РЛС! Вооружение ударного варианта также было очень мощным: торпеда АТ-1, или ракета «Кондор», либо 4-8 глубинных бомб массой от 50 до 250 кг.

Короли моря

Противолодочный S-58 исправно нес свою службу в ВМФ США и их союзников. Единственным его недостатком была малая грузоподъемность, не позволяющая использовать машину одновременно в ударном и поисковом варианте. Сикорский устранил этот недостаток, создав в 1959 году принципиально новую модель вертолета второго поколения – S-61 Sea King. Амфибия Sea King обладала высокой весовой отдачей, грузоподъемностью, скоростью, дальностью и продолжительностью полета. Боевой радиус действия этой машины превысил 250 км. Для своего времени «Си Кинг» считался самой совершенной винтокрылой боевой машиной. Почти на полвека он действительно стал «королем моря».

Вооружение S-61 состояло из четырех акустических самонаводящихся торпед Мк-43 (Мк-46 или Мк-48). Вместо них на борт можно было брать глубинные бомбы. S-61 стал первым в мире полноценным противолодочным вертолетом, способным одновременно выполнять задачи как по поиску, так и по уничтожению подводных лодок в любой части земного шара и при любых погодных условиях. Помимо сонара AQS-10 на его борт можно было принимать до 12 обычных авиационных сбрасываемых радиогидроакустических буев. Затем появились модификации, оснащенные детектором магнитных аномалий ASQ-81(V) (магнитометром), поисковым радиолокатором LN56HP и оборудованием для ведения электронной разведки.

Размещение S-61 не только на авианосцах, но и на кораблях меньшего водоизмещения потребовало разработки оригинальной системы принудительного притяга, фиксации и транспортировки в ангар. При посадке на палубу вертолет подтягивался корабельной лебедкой и автоматически фиксировался на стопорах швартовочной тележки, которая затем передвигалась по рельсам в ангар.

«Си Кинги» с 1961 года стали поступать в состав палубных и береговых эскадр ВМФ США, а затем и флотов союзников. Всего было построено около полутора тысяч «королей моря». Британская фирма Westland разработала и внедрила в серийное производство ряд собственных удачных модификаций.

S-61 «Си Кинг» был в 60-е годы ХХ века стандартным противолодочным вертолетом, базирующимся на авианосцах и других крупнотоннажных кораблях. В то же время основную часть ударного корабельного состава американского флота составляли эсминцы и фрегаты. Пентагон решил оснастить их легкими дистанционно-управляемыми беспилотными Gyrodyne QH-50 двухвинтовой соосной схемы. Вооружение этого летательного аппарата составляли две торпеды Mk-44. Концепция его применения предусматривала обнаружение подлодки противника при помощи корабельных средств поиска, запуск и наведение QH-50 на цель, нанесение удара и возвращение вертолета на корабль. При этом корабль-носитель оставался вне зоны действия оружия подлодки. Увы, привлекательная концепция на практике оказалась недееспособной. Из 800 поставленных геликоптеров к началу 70-х годов более половины было потеряно, и 200 переделанных кораблей остались с взлетно-посадочными площадками, но без вертолетов. Непосредственный ущерб составил более 276 миллионов долларов.

Провал программы сверхлегкого дистанционно-пилотируемого вертолета заставил американцев заняться срочным поиском пилотируемой замены. Пентагон выбрал созданный еще в 1959 году палубный поисково-спасательный Kaman-20 Sea Sprite. На нем, ради достижения большой скорости полета, Ч. Каман отказался от своей любимой схемы синхроптера и использовал классическую одновинтовую. Пентагон признал «Каман» самым удачным компромиссом между минимальными габаритами и возможностью нести поисковую аппаратуру и вооружение.

Масса противолодочного К-20 составляла 5,5 т, а в экипаж вошел оператор поисковой аппаратуры. Бортовое оборудование пополнили навигационная ЭВМ, РЛС, детектор магнитных аномалий и 15 радиогидроакустических буев. На внешних узлах подвески вертолет нес одну торпеду Mk-46. В отличие от «Си Кинга» К-20 не мог действовать в одиночку, поскольку его поисковое оборудование было проще. Субмарину обнаруживал корабль-носитель, а «Си Спрайт» с помощью своей аппаратуры устанавливал точные координаты и атаковал ее торпедой. Радиус действия К-20 составил 65 км. Фирма «Каман» сначала переделала в противолодочные все ранее построенные К-20, а затем начала выпуск новых машин. К началу 80-х годов в составе ВМФ США находилось более 80 кораблей, для каждого из них требовалось по два К-20. Еще 70 кораблям необходимо было по одному геликоптеру «Си Спрайт». К-20 стали самыми массовыми американскими противолодочными винтокрылыми машинами. В 1987 году на их долю приходилось 50% от численности всего парка корабельных вертолетов ПЛО. К-20 неоднократно подвергался модернизации. Сегодня радиус действия этой машины превышает 100 км, боевая нагрузка составляет 726 кг. Вооружают «Си Спрайт» и тяжелой торпедой ALWT Mk-50 с дальностью действия свыше 10 км.

Конец 70-х – начало 80-х годов прошедшего столетия ознаменовались в истории авиации появлением нового типа морских ударных вертолетов – противокорабельных. Все они были созданы на базе противолодочных: вместо торпед на кронштейнах подвески разместили ракеты класса «воздух-корабль». Палубные «Си Спрайт» получили на вооружение Sea Skua («Си Скьюа»), Penguin («Пингвин»), Hellfire («Хелфайр») и Maverick («Мэйверик»). Дальность действия этих ракет составляла от 20 до 100 км. Атака надводных кораблей стала второй основной задачей ударных морских боевых вертолетов. К счастью, межгосударственные конфликты ХХ века не привели к полномасштабной войне, и противолодочным вертолетам не пришлось проверять на практике свое смертоносное оружие. Противокорабельные ракеты, напротив, немало «поработали» в локальных конфликтах на Фолклендах и в Ираке. Вооруженные ракетами «воздух-земля» ударные морские вертолеты продемонстрировали здесь свою исключительную эффективность. Тогда же, в 80-е годы, с целью усиления самообороны боевых вертолетов начались разработки по их вооружению ракетами класса «воздух-воздух». К-20 получили ракеты Sparrow («Спарроу») или Sidewinder («Сайдуиндер»).

Вся королевская рать

Одновременно с поступлением на вооружение американского ВМФ и других флотов вертолетов «Си Кинг» и «Си Спрайт» вертолетостроительные фирмы создали в 60-е годы еще несколько типов машин.

В 1956 году Н.И. Камов получил задание на Ка-25. Впервые поднявшийся в воздух в 1961 году вертолет изначально проектировался как специализированный, а не многоцелевой. Все было сделано для обеспечения компактности и целевой эффективности. Газотурбинная силовая установка, новейшее оборудование и более современные технологии позволили при той же взлетной массе, что и у Ми-4, разместить на Ка-25 весь комплекс вооружения и поискового оборудования, которое использовалось на паре: Ми-4 «поисковый» плюс Ми-4 «ударный».

Ка-25 ПЛО базировались на кораблях советского ВМФ одиночно, в паре с мощным целеуказателем Ка-25Ц или группой (по 14 штук) на больших авианесущих крейсерах. Ка-25 стал первым советским противолодочным вертолетом, выполнявшим функции и «хантера», и «киллера», однако возможности его поискового комплекса были ограниченны. Не обладал Ка-25 и амфибийными свойствами. Поэтому ОКБ под руководством Михаила Леонтьевича Миля получило задание создать на базе многоцелевого Ми-8 противолодочную амфибию Ми-14. Представленный в 1967 году четырнадцатитонный вертолет был настоящей «летающей крепостью». На его борту стояли: РЛС «Инициатива», гидролокатор «Ока-2», теплопеленгатор «Сура», магнитометр «Орша» и другое оборудование. Вооружение составляли: торпеда АТ-2 или «Стриж», «Орлан», «Колибри», либо ракета-торпеда «Ястреб», либо восемь 250-килограммовых бомб. В начале 80-х годов на вооружение Ми-14 поступили мощные ракеты класса «воздух-корабль».

Зарубежным аналогом Ми-14 была французская винтокрылая амфибия Sud Aviation SA-321 Super Frelon. Ее ударное вооружение имело несколько вариантов: 4 противолодочные торпеды, 8 глубинных бомб, 2 противокорабельные ракеты Exocet AM-39 или 4 ракеты AS12. Тринадцатитонный вертолет базировался только на авианосцах. Поэтому в 80-е годы французский флот получил противолодочную модификацию многоцелевого девятитонного Aerospacial AS-332 Super Puma. Вооружен этот «зверь» был 2 самонаводящимися противолодочными торпедами или 2 противокорабельными ракетами. В настоящее время консорциум Eurocopter выпускает его новую усовершенствованную модернизацию AS-532 Cougar.

Королевский флот Великобритании принял на вооружение «Си Кинг», выпускавшийся по лицензии компанией Westland, а в качестве легкого противолодочного – вертолет национальной разработки Westland Wasp. Маленький вертолет, максимальной взлетной массой всего 2,5 т, не имел никакого поискового оборудования и мог только нести две торпеды или две ракеты. Несмотря на слабое вооружение, «уоспы» отличились во время боев на Фолклендских островах. Их ракетами AS-12 была поражена аргентинская подлодка «Санта Фе».

Британское адмиралтейство, недовольное ограниченной полезной нагрузкой «уоспов», в начале 70-х годов заказало фирме Westland разработку нового ударного палубного вертолета WG-13 Lynx. Главными требованиями были: компактность, живучесть и мощное вооружение. Специализированный геликоптер получился «максимально ужатым» с кабиной ограниченной вместимости. Противолодочный «Линкс» стал своего рода европейским аналогом «Си Спрайта». Сегодня это основной противолодочный вертолет стран НАТО и многих других государств. При взлетной массе менее 5 т он имеет множество вариантов вооружения: 2 торпеды Mk-46 или Stingray, 4 ракеты Sea Skua или AS-12 (или АМ-39 Exocet), 2 глубинные бомбы Mk-11. Радиус боевого действия превышает 100 км. «Линксы» продемонстрировали исключительно высокую эффективность во время боев на Фолклендах и в войне с Ираком. Там они использовались в противокорабельном варианте и уничтожили до полусотни целей. В настоящее время фирма Westland поставляет заказчикам комплексно модернизированный Super Lynx. Боевая нагрузка вертолета теперь составляет 726 кг и может включать в зависимости от решаемой задачи: 4 торпеды Mk-46, Mk-44, Stingray, A244/S, 4 ракеты Sea Skua, АМ-39 Exocet, Penguin, Maverick или четыре глубинные бомбы Mk-11.

Европейские аналоги «Линкса» – пятитонные вертолеты Augusta-Bell AB-212 и Eurocopter AS.565 Panther. Они представляют собой противолодочные модификации транспортных и многоцелевых вертолетов «Белл Хьюи» и Aerospatial SA.365 Dauphin II.

Интересной разработкой итальянских вертолетостроителей стал созданный в 1965 году одноместный аппарат Agusta А-106, своего рода пилотируемый аналог американского QH-50. Однако выпускался этот аппарат недолго. Когда в 80е годы на вооружение флотов поступили более эффективные средства доставки ударного противолодочного оружия, необходимость в малых вертолетах с ограниченным радиусом боевого действия отпала.

Современные боевые морские вертолеты

Командование флота США, приступая к программе модернизации Kaman-20 Sea Sprite, не считало, что задача оснащения кораблей боевыми ударными вертолетами индивидуального базирования тем самым окончательно решена. Поэтому уже в 1970 году руководство ВМФ США сформулировало требования к новому перспективному ударному морскому вертолету. Основной его задачей определили: обнаружение надводных и подводных целей в радиусе 185 км с последующим уничтожением противолодочными торпедами или глубинными бомбами. Вторая задача – загоризонтное обнаружение цели и наведение на нее запускаемых с корабля ракет. Заказчики планировали размещать новые вертолеты попарно на крейсерах, эсминцах и фрегатах.

Правда, совсем новая машина на свет не появилась. Из соображений экономии Пентагон выбрал в 1977 году из поступивших предложений проект фирмы Sikorski. Он предусматривал создание ударного вертолета на базе армейского Sikorski SH-60A Black Hawk. Контракт на создание бортового радиоэлектронного комплекса получила фирма IBM. Морской вариант стал называться SH-60B Sea Hawk. Его взлетная масса превышает 9,5 т.

Для противолодочной обороны вертолет Sea Hawk оснащен РЛС AN/ARS-124, 25 радиогидроакустическими буями и буксируемым магнитометром AN/ASQ-81. Вооружение включает: две противолодочные торпеды Мк-46 или противокорабельные управляемые ракеты «Гарпун». Экипаж SH-60B состоит из двух пилотов и оператора электронного оборудования. Посадка на палубу производится при помощи системы принудительного притягивания, которая позволяет посадить машину на ограниченную по размерам площадку в условиях килевой качки 5°, бортовой 28° и вертикальных перемещений палубы, вызванных волной высотой 4,6м (волнение около 5 баллов). С 1983 по 1999 год ВМФ США получили свыше двухсот таких вертолетов. Еще полторы сотни аналогичных машин поступило в ВМФ других государств.

Кроме базового SH-60B, для военных моряков на Sikorski Aircraft строятся: SH-60F Ocean Hawk («Оушен Хоук») – противолодочный вертолет для проведения операций по прикрытию авианосцев в радиусе 50 км в пределах внутренней зоны ПЛО, а также HH-60H – поисково-спасательный для ВМС США и HH-60J «Джей Хоук» для Береговой охраны США. Ударный «Оушен Хоук» вооружен опускаемым гидролокатором AN/AQS-13F, более мощными торпедами Mk-50, не имеет поисковой РЛС и системы принудительной посадки на палубу. Авианосцы США получили 175 вертолетов SH-60F. В настоящее время фирма Сикорского приступила к комплексной переделке всего парка ударных «Си Хоуков» в новую перспективную модель S-70R, обладающую повышенными тактико-техническими характеристиками.

К началу 70-х годов основной советский ударный морской вертолет Ка-25 перестал отвечать запросам моряков. Командование ВМФ СССР поручило ОКБ Н.И. Камова создать машину, соответствующую возросшим требованиям. Конструкторы справились с задачей, и в 1973 году двенадцатитонный Ка-27 поднялся в воздух, а через шесть лет поступил на вооружение.

По признанию специалистов всего мира, двухвинтовой соосный Ка-27 ни в чем не уступает своему американскому аналогу «Си Хоуку». Вертолет может выполнять полеты как с авианосцев, так и с ограниченных площадок военных кораблей среднего водоизмещения при бортовой качке 8° и килевой – 2°. Он предназначен для поиска, обнаружения, отслеживания и уничтожения всех типов современных субмарин, плывущих на глубине до 500 м и со скоростью до 75 км/ч. Патрулирование возможно на удалении от места взлета до 200 км при волнении моря до 5 баллов днем и ночью в любых метеоусловиях. Для борьбы с субмаринами и надводными боевыми средствами на Ка-27 установлены: РЛС «Инициатива-2КМ», опускаемая гидролокационная станция ВГС-3, сбрасываемые гидроакустические буи РГБ-Н и буксируемый магнитометр АПМ-73В. Вооружение Ка-27 имеет три варианта: противолодочные торпеды АТ-1МВ, ВТТ-1 или УМГТ-1 («Орлан»), управляемые противолодочные ракеты АПР-2Э («Ястреб-М») или восемь глубинных бомб ПЛАБ-250. Для борьбы с кораблями противника используются мощные ракеты Х-35, дальность действия которых превосходит полторы сотни километров. Ка-27 послужил базой для создания комплекса палубных корабельных вертолетов разного назначения: поисково-спасательного Ка-27ПС, транспортно-боевого Ка-29 и вертолета радиолокационного дозора Ка-31. Кроме того, на экспорт производится противолодочная модификация Ка-28.

Во второй половине 70-х годов командование флота Великобритании решило заменить «Си Кинги». К аналогичным выводам пришли и итальянские адмиралы. Фирмы Westland и Augusta решили объединить усилия и образовали в 1980 году консорциум European Helicopter Industries (EHI) для совместной разработки вертолета EH-101. Осенью 1987 года их новый летательный аппарат первый раз поднялся в воздух. В Великобритании он именуется Merlin, в Италии – Griffon. К настоящему времени концерн Augusta-Westland поставил заказчикам свыше ста ЕН-101 в противолодочном, транспортно-десантном и гражданском вариантах.

Вертолет EH-101 относится к тяжелым машинам (его взлетная масса превышает 14,5 т) и используется для противолодочных и противокорабельных операций при волнении 6 баллов, а также для поисково-спасательных операций, разведки и радиоэлектронного противодействия. Максимальное время патрулирования – 5 часов. На ЕН-101 установлены радиолокатор Blue Kestrel, погружаемый гидролокатор Plessi, два автомата сбрасывания радиогидроакустических буев и система радиоэлектронной разведки. Боевая нагрузка составляет 907 кг. Вертолет может быть вооружен по трем схемам: 4 самонаводящиеся торпеды Mk-46 или Stingray (или A 244/S), 2-4 глубинные бомбы Mk-11, 2-4 ракеты AM-39 Exocet или AGM-84 Harpoon (или Sea Eagle, или Sea Skua). В настоящее время на вооружение стран НАТО поступает и более легкий противолодочный вертолет NH-90, взлетной массой менее 10 тонн. Он представляет собой модификацию многоцелевой машины, разработанной в 1995 году международным консорциумом NH Industries. Боевая нагрузка – 700 кг, имеет несколько вариантов: 2 противолодочные торпеды Murena, Мк-46, А244, 2 ракеты АМ-39, глубинные бомбы. Вертолетом NH-90 планируется заменить машины ПЛО: Puma, Super Frelon, Lynx, AugustaBell 212 и Westland Sea King. Разработка новых ударных противолодочных вертолетов ведется и на других фирмах, в том числе и в развивающихся странах.

Вадим Михеев, доктор исторических, кандидат технических наук / Иллюстрации Михаила Дмитриева

Дело вкуса: Иберийский деликатес

ссылка на оригинальный текст статьи

На Пиренейском полуострове любую ветчину, даже вареную и в пластиковой оболочке, принято называть хамоном. Наверное поэтому испанцы и не испытывают особого пиетета к этому слову. Ведь, правда, трудно относиться с пафосом к тому, что каждый день ешь на завтрак, обед или ужин. Но среди разнообразного ветчинного ассортимента есть и настоящие шедевры, которые «приравнены» к национальным сокровищам. И прежде всего это Pata negra, что переводится как «черная нога». Xамон с таким прозаичным названием делают из мяса свиней уникальной иберийской породы. Эти животные не только внешне отличаются от своих собратьев, но и живут в особых «королевских» условиях.

Их объем производства можно разграничить на две сильно неравные части. Одну, ни много ни мало – около 90%, составляет «хамон серрано». Вне всякого сомнения, этот продукт достоин самых высших похвал. За его качеством следит сертификационный орган Consorcio del Jamon Serrano Espanol. А у испанских консорциумов, призванных контролировать технологию производства, даже мышь без проверки не проскочит – еще бы, от этого ведь зависит престиж национальной продукции и в конечном счете вклад в экономику страны.

Свинская жизнь

Почему иберико удостоен титула гранда, а серрано только идальго? Ведь и один, и второй, по сути, не что иное, как сыровяленые ветчины, изготовленные по схожей технологии. Различий между ними только два. Первое заключается в породе хрюкающего сырья. А второе – в составе корма. Для производства «хамона иберико» используются исключительно свиньи черной иберийской породы, являющиеся потомками диких свиней, которые в древние времена обитали на берегах Средиземного моря, в лесах Сьерра-Морена.