Журнал "Вокруг Света" № 5 за 2003 год

Для того чтобы детально изучить этот вопрос, были необходимы специальные полевые географические исследования. Их со всей тщательностью и, надо подчеркнуть, объективностью провел тот же Илеяс во время экспедиции, снаряженной в 1885 году. Проявив недюжинные знания природных закономерностей и выполнив достаточно сложные гидрологические наблюдения, он пришел к выводу, что “географические доводы” не могут быть выдвинуты в качестве причины необходимости пересмотра условной границы соглашения. Зато итоги его экспедиции дали возможность составить в 1886 году совершенно секретную карту, явившуюся первым географическим отображением планов Великобритании по разделу Памира между Китаем и Афганистаном. На ней граница Китая указана проходящей по Мургабу и далее — на север.

Россия также снарядила на Памир ряд экспедиций. Наиболее значимыми из них были миссии, возглавляемые Брониславом Громбчевским, которому удалось собрать чрезвычайно важные сведения о природе, истории, геологии этого края, а также данные, представлявшие для России военный и колонизаторский интерес.

В 1885 году Громбчевский был командирован в Кашгарию (запад Китая), где провел подробную топографическую съемку местности от Кашгара до Хотана. Три года спустя новая экспедиция была направлена в Канджут (восточная оконечность Гиндукуша). В ходе этой миссии русскому отряду удалось побывать в совершенно неизвестных ранее районах и, преодолев все тяготы пути во время переходов через труднодоступные перевалы и ледники Алая, Памира, Гиндукуша и Тянь-Шаня, через 4 месяца вернуться в Россию. Итогом этого похода стали топографическая съемка почти 1,5 тысячи километров дороги, установленные 14 астрономических и 158 высотных пунктов, определение высоты 81 перевала и данные по открытию залежей свинцовой и медной руды, а также соли. Помимо этого, экспедицией были собраны самые разные коллекции и многочисленные этнографические и географические сведения, существенно изменившие картографию этих районов.

Ответный удар

В это время ситуация на самом Памире радикально изменилась. В 1888 году наместник Северного Афганистана, Исхак-хан, заявивший о самостоятельности подвластных ему территорий, обратился к русскому царю с просьбой о защите и покровительстве. И хотя Россия почла за лучшее воздержаться от вооруженной помощи, войска афганского эмира Абдурахмана бежали, очистив Северный Афганистан, и в памирские ханства и Бадахшан вернулись их законные правители.

Все это повергло британские власти в шок. Мало того, что Афганистан, всегда считавшийся мощным региональным государством, играл в их планах раздела Памира едва ли не ключевую роль, в подобной ситуации становилась более чем реальной возможность увидеть у границ Индии русские войска! Но так как промедление было смерти подобно, англичане, едва оправившись от потрясения, решили в срочном порядке форсировать реализацию плана Макгрегора. Осознав непрочность Афганистана, ост-индское правительство вознамерилось укрепиться на южном склоне Гиндукуша и подчинить своему влиянию все, что удастся, к северу от него. К середине 1889 года войсками афганского эмира было осуществлено повторное завоевание Северного Афганистана, причем вновь были захвачены и все памирские ханства, а влияние британской короны распространилось на север Индии — Канджут, Чатрар, Кашмир — к самым границам России. К тому же англичане постоянно наращивали темп военно-стратегических исследований в этом регионе.

В поисках “китайского следа”

В том же 1889 году на Памире свои работы начал британский политический агент, 26-летний капитан Фрэнсис Янгхазбэнд. Он имел инструкцию от британского колониального правительства, предписывающую “тщательно изучить всю страну вплоть до афганской и русской границ, для того, чтобы выяснить точные пределы распространения китайской власти”. Предполагалось, что китайские посты могут отсутствовать на предельных границах территории, на которую (как опять же предполагалось) распространялась их юрисдикция. В случае, если дело именно так и обстояло, Янгхазбэнду вменялось в обязанности “…постараться убедить китайские власти в необходимости… фактической оккупации (этих земель), для того чтобы (после этого) не могло возникнуть оснований предполагать, что существует какой-либо участок невостребованной территории между афганскими и китайскими владениями”.

Для получения максимально достоверной информации об истинном положении дел Янгхазбэнд постарался использовать все доступные ему источники — и данные китайских официальных властей, и те сведения, которые путем полевых исследований были получены им самим, и даже подлинные русские материалы.

Побывав на Аличур-Памире, Янгхазбэнд обнаружил там принципиально иную ситуацию, чем та, которую в 1885-м наблюдал Ний Илеяс. Вот его описание: “Китайцы, оправившись от страха перед афганским наступлением, сняли свои требования, чтобы киргизы жили внутри линии Ак-су (Мургаба), и теперь… утвердили свою власть на Аличур-Памире… Однако как афганцы, так и китайцы демонстрируют решимость предъявлять притязания на Памиры …” По поводу возможной западной границы территории, на которую китайцы могли бы претендовать на Памире, Янгхазбэнд писал следующее: “Когда я проходил озером Яшиль-Куль, мне показали в месте под названием Соматаш… древний форт, который, говорят, был построен в давние времена китайцами, и фрагменты двух табличек с надписями на китайском, маньчжурском и туркменском языках, рассказывающими, как китайцы нанесли поражение войскам некого Джахангира и преследовали их до “Бадахшанской границы”. Существование этого форта важно… и мне было сообщено пограничным чиновником, что действительная граница проходит на некотором расстоянии от этого места… Описанную границу я показал на карте, приложенной к письму. Карта русская, но… я проверил ее на месте и нашел вполне точной для всех требующихся сейчас политических целей…” Упомянутая в донесении русская карта — это топографическая съемка верховьев Амударьи, изданная в 1886 году. Известно, что она неоднократно использовалась Янгхазбэндом во время его переговоров с представителями китайских властей, а также в качестве рабочего документа колониального правительства Индии для решения вопроса о разграничении Памира между Китаем и Афганистаном.

Принимая во внимание всю ожесточенность противостояния и проводимые со всей возможной секретностью обоюдные исследования памирских районов, возникает вопрос — откуда у английского эмиссара могла оказаться русская карта? Все дело в том, что два экземпляра этого документа были переданы Янгхазбэнду русским капитаном Громбчевским во время их первой встречи, состоявшейся в октябре 1889 года. В этом году Громбчевский предпринял самое крупное свое путешествие для исследования долин Гиндукуша, восточных склонов Гималаев и окраин северо-западного Тибета. Русская экспедиция смогла посетить южные провинции бухарского ханства, долину правого притока Пянджа — реку Ванч, Шугнан, высокогорное памирское озеро Яшиль-куль и, перебравшись на яках через заснеженные перевалы, 5 октября оказалась в совершенно диких и пустынных местах — в бассейне реки Раскемдарьи (Западный Китай).

Что двигало тогда Громбчевским, мы сегодня можем только предполагать. С одной стороны, он вряд ли мог не понимать характера миссии Янгхазбэнда и уж тем более того, какое значение для противной стороны могут иметь новейшие картографические документы, с другой — вполне допустимо, что подаривший карту с собственноручными полевыми пометками и исправлениями британскому капитану русский офицер действовал по неписаным законам ученых-путешественников, диктовавшим обязательную взаимопомощь между коллегами, независимо от того, к какому государству они принадлежат. Так или иначе, но сам Громбчевский о своем “подарке” не упомянул даже в дневнике…

К слову сказать, этот странный поступок был для Громбчевского не единственным из числа “необъяснимых” — выясняя в ходе той памятной экспедиции вопрос об “исторических правах” соседних с Памиром государств, он провел никем не санкционированные переговоры с китайцами, основной целью которых было убедить последних в том, что именно Поднебесная имеет все основания быть “владычицей” “Крыши мира”. Мотивы русского офицера, выполнявшего в интересах своей страны миссию, подобную той, что была поручена офицеру британскому, совершенно не ясны. Возможно, ему, так же как и его “коллеге”, создание пояса иностранных земель между владениями двух империй казалось наиболее желательным.

Первая встреча

11 октября 1889 года в одном из урочищ Памира — Каинды (в бассейне реки Раскемдарьи) встал лагерем отряд, возглавляемый русским офицером Брониславом Громбчевским. Вскоре туда же подошла экспедиция английского капитана Фрэнсиса Янгхазбэнда, двигавшаяся из небольшого укрепления Шахидулла в Канджут. Встреча эта не стала для них неожиданностью, поскольку и тот, и другой знали, что работы их велись поблизости, к тому же они неоднократно слышали друг о друге и были не прочь познакомиться. А кроме того, обе экспедиции на протяжении нескольких месяцев находились в практически незаселенных местах, люди истосковались по человеческому общению и были искренне рады встрече. И Громбчевский, и Янгхазбэнд, будучи почти ровесниками, сразу произвели друг на друга самое благоприятное впечатление, а потому знакомство было решено продолжить за совместным обедом. Эта весьма обильная и приятная для собеседников трапеза, прерываемая многочисленными тостами, затянулась до вечера. Два разведывательных отряда противоборствующих сторон впервые встретились у границ Индии, а потому любая затрагиваемая тема вызывала неподдельный обоюдный интерес.

Общение офицеров становилось все более непринужденным и вскоре приобрело вполне дружеский характер. В итоге прямодушный Громбчевский подтвердил самые мрачные предположения Янгхазбэнда по поводу планов России относительно британских колоний в Индии. Он уверял англичанина в том, что в российской армии буквально все, от рядового до генерала, мечтают о походе на Индию, а для большей убедительности даже вызвал к палатке своих казаков и спросил их, желают ли они участвовать в подобном походе. Ответом ему было восторженные крики, сопровождавшиеся многократным “ура”. Надо сказать, что Янгхазбэнд крайне серьезно отнесся к уверениям Громбчевского. К тому же, наблюдая за его отрядом, англичанин с изумлением отметил, что, несмотря на крайнюю примитивность снаряжения и скудость питания, русские чувствуют себя более чем комфортно, а еще он очень быстро понял, что о таких солдатах, как казаки, любой офицер мог только мечтать. Армия, состоящая их таких вояк, несомненно, вполне может достичь пределов Индии.

Громбчевский же тем временем заговорил о дальнейших планах своей экспедиции — надвигалась зима, которую он предполагал провести в Ладакхе, на что требовалось разрешение британских властей. Выслушав его, Янгхазбэнд с истинно английской предупредительностью вызвался доставить письмо русского офицера британскому резиденту в Кашмире и пообещал всяческую поддержку.

Этим же вечером Громбчевский подарил “своему новому другу” самую совершенную по тем временам карту Памира.

Внимательно изучив ее и оценив необычайную серьезность проделанной Громбчевским работы, Янгхазбэнд решил, что будет гораздо целесообразнее, если русская экспедиция не доставит эти ценнейшие сведения в Россию, а … сгинет где-нибудь в горах Тибета. Вот только сделать это нужно было чужими руками — чтобы на него самого не пало и тени подозрения. А потому на следующий день Янгхазбэнд посоветовал киргизским проводникам показать Громбчевскому прямой путь из Шахидуллы в селение Полу. Путь, по словам самого Янгхазбэнда, “не имеющий никакой важности, ведущий из никуда в никуда и проходящий через очень высокие плато и горы без травы и топлива, для прохода которых в зимнее время ему (Громбчевскому. — Прим, авт.) придется испытать крайние трудности и потери в его экспедиции”. Надо полагать, что свою приватную просьбу к киргизам английский политический агент подкрепил и материально. А приведенная выше цитата взята из письма Янгхазбэнда от 14 октября, адресованного его начальнику в Кашмире полковнику Р. Нисбету. Янгхазбэнд как будто предвидел, что английская администрация откажет Громбчевскому в его просьбе. И, видимо, для этого у Янгхазбэнда были все основания. Простояв вместе 2 дня, английская и русская экспедиции распрощались. Напоследок Громбчевский, обращаясь к Янгхазбэнду, обронил весьма любопытную фразу: “Я надеюсь на новую встречу, либо мирную — в Петербурге, либо военную — на индийской границе; в любом случае, вы можете рассчитывать на теплый прием”. Однако дальнейшие события развивались именно по тому сценарию, который был задуман Янгхазбэндом.

Русская экспедиция получила категорический отказ от британских властей в Кашмире. Громбчевский же, на свою беду, принял решение двигаться по указанному проводниками пути и едва не лишился жизни в результате последовавшего за этим страшного зимнего перехода по высокогорью. Его отряд потерял всех лошадей и провизию, а казаки получили множество обморожений и в конце перехода настолько ослабели, что не могли нести даже собственное оружие. Сам Громбчевский после этого перехода несколько месяцев был вынужден пользоваться костылями. И тем не менее расчеты Янгхазбэнда на гибель русской экспедиции не оправдались. А впереди их ждала новая встреча…

Точка кипения

Вторая встреча двух офицеров произошла в сентябре 1890 года в городе Яркенде. Тут следует заметить, что из разговора, который состоялся у Громбчевского с яркендским амбанем, Громбчевский узнал об истинной цели миссии Янгхазбэнда. Вот как сам Громбчевский описал этот разговор в своем дневнике: “Среда, 29 августа 1890 г. Сегодня мы обменялись визитами с амбанем. Это человек недалекий, но добрый. Он очень подробно расспрашивал меня о том, до какого места следует считать владения китайскими, и я поспешил уверить его, что афганцы никогда, с самых давних времен, не владели Памирами, а англичане или кашмирцы — Шахидулла-Ходжею, а потому все эти земли несомненно собственность китайцев. Все это я подтвердил картами… Перед отъездом амбань просил меня снять копию с нашей карты Памиров. Я отказался снять копию лично, не желая дать повод думать Янгхусбенду, что я вмешиваюсь в политику, но предложил ему прислать Правителя Канцелярии, которому обещал помочь снять карту. Перед вечером явился ко мне Правитель Канцелярии; я заставил его начертить в общих чертах Памиры, указал течение рек, перевалы и пр. Все это китаец украсил своими надписями, причем я твердо вбил ему в голову, что все земли по правую сторону Пянджа — неотъемлемая собственность Китая”. Вычерченная китайцами под руководством Громбчевского карта Памира впоследствии была распространена внешнеполитическим ведомством Китая и синьцзянским руководством в качестве официального издания.

О своих “дружеских беседах” с Янгхазбэндом и китайцами Громбчевский в официальных отчетах умолчал, так как по возвращении в Новый Маргелан (ныне Фергана) узнал, что у российского командования появились планы присоединения памирских земель к своим владениям в Центральной Азии. Воочию убедившись в активности англичан на Памире, Громбчевский сделал однозначный и вполне справедливый вывод: “…Почти одновременное появление англичан по всей пограничной линии с Индией, постройка укреплений, занятие их английскими или кашмирскими гарнизонами и внезапная война афганцев с кафирами, все это не случайные проявления, а план, строго обдуманный правительством Ост-Индии и энергично проводимый в исполнение”.

Сведения о решимости британских властей осуществить раздел Памира между Китаем и Афганистаном принудили военное руководство Российской империи предпринять не менее решительные шаги по обеспечению в этом районе своих геополитических интересов. Настало то время, когда отношения между двумя державами достигли крайней степени обострения, в воздухе отчетливо запахло порохом.

14 марта 1891 года в Николаевской Академии Генерального штаба состоялся доклад капитана Громбчевского. В нем он подробно рассматривал физико-географические условия Памира и Гиндукуша исключительно с точки зрения возможности передвижения в регионе крупных войсковых соединений и артиллерии, а также анализировал главные и вспомогательные направления ударов русских войск в случае столкновения с британской колониальной армией в Индии. Относительно важности памирских земель для России Громбчевский заметил: “… если дороги через Памиры теперь удобны для движения нашего в Индию, то нет сомнения, что они будут еще более удобны, очутившись в руках англичан, для движения в наши владения и помогут осложнить наше положение в самую критическую минуту, когда нам может понадобиться напряжение всех сил наших в Азии. Поэтому ради собственного спокойствия и поддержания престижа России… казалось бы необходимым остановить англичан и дать им соответствующий отпор, для чего лучшим средством было бы приступить к немедленному дальнейшему разграничению с Китаем, а если обстоятельства будут благоприятны, то и с Афганистаном”.

Заключительный аккорд

Фрэнсис Янгхазбэнд снова отправился на Памир в начале лета 1891 года. Причем на этот раз и китайцы, вняв его уговорам, выдвинули туда небольшой военный отряд. Послав вслед за китайцами вверенного под его начало лейтенанта Дэвисона к Аличур-Памиру, сам Янгхазбэнд направился к местечку Бозай-Гумбез. Тем временем в июле того же года на Памир был направлен и русский военно-рекогносцировочный отряд под руководством полковника Михаила Ионова. 4 августа об этом стало известно Янгхазбэнду, а спустя несколько дней русские уже были в расположении его лагеря. Полковник Ионов официально сообщил капитану Янгхазбэнду о присоединении Памира к Российской империи и потребовал от него немедленно удалиться на территорию Афганистана. Тот вынужден был подчиниться.

Незадолго до этого дня отряд Ионова выдворил с Памира и китайский отряд чиновника Чена (Чана), находившегося у Яшиль-куля вместе с лейтенантом Дэвисоном. Китайцы ретировались без каких-либо возражений, Дэвисона же Ионов арестовал и направил в Маргелан в качестве пленника. Неподалеку от Яшиль-куля отряд Ионова обнаружил два обломка плоских камней с маньчжурскими, таджикскими и китайскими надписями, описанных Янгхазбэндом, и по здравом размышлении велел переправить эти реликвии в Фергану. А год спустя и сам китайский памятник Сома-Таш — весьма нежелательное свидетельство давнего присутствия Китая на Памире — был вывезен с Яшиль-куля…

Янгхазбэнд оказался совершенно прав, предположив, что силовое решение памирского вопроса со стороны России вызовет новые осложнения в отношениях двух колониальных империй, однако дальше события развивались совсем не по тому сценарию, который представлялся ему наиболее предпочтительным.

В 1893 году из-за китайско-бирманского пограничного вопроса резко ухудшились отношения между Великобританией и Китаем. В результате Британия вынуждена была пойти на сепаратные переговоры с Россией (с участием Афганистана) по установлению границы российских владений на Памире. Завершились они в 1896 году закреплением линии этой границы, которая официально признается до сих пор в качестве государственной границы СНГ (Таджикистана) с Афганистаном.

Притяжение Индии

Проекты захвата британских индийских колоний время от времени выдвигались и в России. Так, в 1791 году француз М. де Сент-Жени предложил Екатерине II план военной экспедиции в Индию. В соответствии с ним российские войска должны были идти через Бухару и Кабул, объявляя, что их целью является восстановление господства ислама во всем его величии периода империи Великого Могола. По мнению Сент-Жени, такой лозунг должен был обеспечить вступление под российские знамена войск мусульманских ханств и способствовать восстанию в Индии против британского владычества. Российская императрица серьезно изучала этот план, но по совету Потемкина не стала приводить его в исполнение.

Ее сын, император Павел I, был весьма склонен претворять в жизнь подобные проекты, и в 1800 году договорился с Наполеоном о завоевании Индии объединенными силами. В специальном меморандуме российский император писал: “Страдания, от которых стонет население Индии, вызвали у Франции и России живейший отклик; и два правительства решили объединить свои силы для того, чтобы освободить Индию от тиранического и варварского ига англичан. В соответствии с этим правители и народы всех стран, через которые будут проходить объединенные армии, не должны испытывать страха, напротив, это предоставляет им возможность помочь всеми их силами и средствами такому плодотворному и славному предприятию; так как цель этой кампании во всех отношениях столь же справедлива, сколь несправедлива была цель Александра Великого, когда он желал завоевать весь мир”.

Основным автором проекта “О походе на Индию для ликвидации там английского господства” был Наполеон, который в качестве главной цели похода видел изгнание англичан из Индостана для развития в этой стране промышленности и торговли (конечно, в первую очередь французской). Наполеон считал, что в данном мероприятии должны участвовать на паритетных началах Франция и Россия, которые создают экспедиционные корпуса по 35 тыс. человек. Следовательно, в кампании предполагалось использовать 70 тыс. штыков. Наполеон направил для выбора путей рекогносцировочную группу под руководством генерала Гардена. Этой экспедицией было представлено 124 маршрута возможного продвижения войск, из которых 86 было пройдено отрядом Гардена. На основании этих данных Наполеон разработал следующий маршрут: Корпус Рейнской армии спускается по Дунаю до Черного моря. Затем войска пересаживаются на российские суда и следуют морем до Таганрога. Далее поднимаются по берегу Дона до Пятихатки, переправляются через Дон и идут на Царицын. Отсюда по Волге на кораблях корпус достигает Астрахани, где встречается с русской армией. Далее обе армии на купеческих судах переправляются по Каспийскому морю и через города Герат, Феррах и Кандагар достигают правого берега Инда.

Предполагалось, что продолжительность всего похода для французов составит 120 дней. Павел выбрал другой, сухопутный вариант: Дон, Оренбург, Бухара, Хива и Герат, где армии соединяются и далее продвигаются вместе. Интереснее всего то, что проект начал осуществляться, и, если бы не убийство Павла, трудно сказать, чем бы кончилась эта кампания. Во всяком случае, атаман Войска Донского генерал Орлов получил приказ начать поход, имея 25 тыс. регулярных войск и 10 тыс. казаков. 1 марта 1801 года войско с великими трудностями выступило в путь, 18-го переправилось через Волгу, а 25 марта было получено известие о смерти Павла I и приказ возвратиться на родину. Дальнейшие переговоры Наполеона, теперь уже с Александром I, закончились неудачно, а позже совместные действия двух держав стали и вовсе невозможны.

Алексей Постников, профессор, академик РАЕН

Досье: Наследники по прямой

Отношение к дарвиновской теории антропогенеза всегда было неоднозначным. В частности, сомнение вызывало само авторство этой смелой идеи: много имен выдающихся ученым, начиная с Аристотеля, связано с ней — Кант и Дидро, Гельвеций и Ламарк, дарвинисты Геккель и Гексли писали в своих трудах о близком родстве человека с высокоразвитой обезьяной. В области теории антропогенеза этими светилами науки сделаны существенные шаги к современному пониманию процесса становления человека. Особенно близок был к созданию убедительной и последовательной симиальной теории антропогенеза Ж.Б. Ламарк. Может быть, эта теория — коллективный труд мыслителей разных веков и не стоит пытаться найти в этом ряду ученых единоличного творца идеи как целого? Но ведь эти рассуждения и подобные сомнения относятся практически к любым крупным открытиям человечества, и все же почти любое такое открытие закономерно связывается с каким-то одним деятелем науки, имени которого суждено остаться в веках. В отношении авторства симиальной теории антропогенеза это имя бесспорно — Чарльз Дарвин. И вряд ли сейчас кто-то усомнится, что с трудов именно этого ученого начинается современная идея становлении человека.

Как победить  “синдром Лайеля”

Во все времена имелась определенная группа скептиков (особенно среди людей, далеких от антропологии), отрицающих симиальную теорию Дарвина, как говорится, “с порога”. Большая часть их пытается подменить ее романтическими рассуждениями о пришельцах с других планет и иными, подобными им, красивыми, но, к сожалению, малоубедительными гипотезами, не имеющими опоры в современной биологии.

Однако чем же не нравится этим людям дарвиновская симиальная теория? По-видимому, причина здесь в основном та же, что была и во времена Дарвина, — действует некий психологический фактор, который я назвал бы “синдромом Лайеля”, известного геолога XIX века Этот ученый, относившийся к трудам Дарвина в целом с уважением, писал тем не менее, что в отношении симиальной теории он предпочитает придерживаться неопределенной позиции вследствие “непреодолимого отвращения” к принятию вывода о родстве человека и обезьяны И те люди, которые “больны синдромом Лайеля”, а их и сейчас немало, ни за что не согласятся признать дарвиновскую концепцию.

Впрочем, такой подход держится только на эмоциях — подлинно научная современная аргументация в упомянутом “синдроме” близка к нулю. Ведь для того, чтобы утвердить радикально новую теорию, нужно прежде всего опровергнуть доводы старой. И далее будет показано, что XX век сделал такое опровержение практически невозможным.

Особая близость человека с шимпанзе продемонстрирована на данных генетики. Такой важный показать, как исчерченность хромосом, почв этих двух форм приматов — 95—99% кусов у них гомологичны, то есть сравнимы. Такое же сходство обнаружено по столь важному показателю, как белковый состав организма, в частности, что особенно важно, мозга. Сравнительное исследование 44 белков человека и шимпанзе, проведенное Кингом и Уилсоном, показало, что различия между человеком и человекообразными обезьянами ничтожно мало — всего несколько процентов, а это соответствует уровню подвидов.

Детальные исследования, проведенные в XX веке многими специалистами разных стран, показали, что наиболее близким к человеку существом на Земле (из ныне живущих приматов) является шимпанзе. В самом конце XX века известный американский генетик Гудмэн создал новую классификацию отряда приматов. На основании математической обработки генетических данных автор пришел к сенсационному результату: по самым строгим подсчетам, оказалось, что шимпанзе следует включить в род Homo, то есть Человек (!), на уровне подрода. По Гудмэну, род Homo состоит из двух подродов —– Homo (pan) и Homo (homo), иначе говоря, “Человек (шимпанзе)” и “Человек (человек)”.

Естественно, данное новшество воспринимается пока с трудом и, вероятно, еще не очень скоро будет принято всей научной общественностью. Ведь внешний вид человека и шимпанзе упорно свидетельствует о заметной разнице этих двух приматов. Однако результаты современного генетического анализа, проведенного на очень высоком уровне, просто невозможно игнорировать. Что же касается некоторого расхождения между генетическими и морфологическими данными, этот феномен объясняют теперь тем, что часть генетической информации, связанной с внешними морфологическими признаками, располагается в так называемых регуляторных генах, отличающихся повышенными темпами эволюции и потому создающих эффект относительно больших различий между биологическими формами.

Эволюционные пути человека и шимпанзе разошлись 5—7 миллионов лет назад, в то время, когда у этих двух родов (или подродов) приматов был общий предок — древняя высокоразвитая человекообразная обезьяна. Кстати, факт давнего расхождения эволюционных ветвей человека и человекообразных обезьян даст ответ но традиционный вопрос — могут ли современные обезьяны превратиться в людей? Нет, уже не могут, хотя, несомненно, существуют значительные резервы сближения и углубления взаимопонимания между нами и нашими “двоюродными братьями”, как часто называют человекообразных обезьян.

Нужно сказать, что в сфере взаимопонимания прогрессируют не только обезьяны, но и люди. Об этом свидетельствуют протесты ряда ученых против практики содержания шимпанзе и горилл в клетках и постановка вопроса о юридическом статусе “высших” обезьян.

В настоящее время известно о наличии абсолютно идентичных групп крови у человека, шимпанзе, гориллы и орангутана: “человеческие” группы О и А отмечены у шимпанзе. А, В и АВ — у орангутана, А и В — у гориллы.

Получены неопровержимые доказательства тождества этих групп у человека и перечисленных обезьян: смелые опыты Труазье в середине XX века доказали безопасность переливания крови (с учетом группы) от шимпанзе человеку. Возможность же такой процедуры была доказана еще раньше Фриденталем. При этом сходство человекообразных обезьян с человеком отличается высокой степенью специфичности: оно гораздо более выражено, чем сходство человекообразных и низших обезьян.

Непреодолим ли барьер?

Часто приходится слышать, что имеется все же одно серьезное различие между шимпанзе и человеком — наличие у последнего речи.

Никто, конечно, с этим не спорит: десятки и сотни тысяч лет “разговорной практики” наделили человека в процессе коллективной деятельности таким неповторимым даром, как членораздельная речь. Но и здесь пропасть между человеком и его ближайшими родичами прежде сильно преувеличивалась, что и было доказано проведенной в середине XX века серией экспериментов американских исследователей, супругов Гарднер, а позже — Пенни Паттерсон, Джиллсом и рядом других приматологов.

Результаты этих работ можно назвать одним из крупнейших открытий века. Супруги Гарднер добились больших успехов в эксперименте по обучению шимпанзе Уошо языку глухонемых (амслен).

Обезьяна быстро освоила 245 “слов-символов” и далее стала придумывать по 10 новых “слов” в месяц самостоятельно. В эксперименте Паттерсон горилла Коко освоила свыше 600 символов и придумывала новые.

С обезьянами можно было общаться, как с детьми примерно 4—5-летнего возраста. На освоенном новом для них языке шимпанзе и гориллы могли “разговаривать” между собой и даже начали обучать ему своих детенышей. Причиной же якобы непреодолимого барьера в общении между человеком и обезьяной оказалось положение гортани: у обезьян она расположена высоко, что препятствует воспроизведению звуковой речи, но уровень развития мозга у шимпанзе и гориллы достаточен для общения с человеком, хотя, разумеется, оно носит ограниченный характер — сказываются несколько миллионов лет независимой эволюции в разных экологических нишах, в разных направлениях.

А предки кто?

Итак, XX век проблему родства между человеком и человекообразными обезьянами решил в пользу симиальнои теории Дарвина. Кстати, приведенные данные свидетельствуют также о чисто “земной” природе людей, показав, что нет никаких серьезных оснований искать прародину человека за пределами нашей планеты.

Нет сомнений в том, что шимпанзе, горилла и орангутан — наши ближайшие родственники, это доказано бесспорно. Но для полного торжества дарвинизма в области теории антропогенеза требуется решение еще одной важной задачи. Если эволюция постепенно привела от древней обезьяны к человеку, то должно было существовать некое “промежуточное звено” — “обезьяночеловек” Так рассуждал Э. Геккель, выдвинувший в XIX веке гипотезу питекантропа; так рассуждал и убежденный дарвинист, голландский врач и биолог Э. Дюбуа, отравляясь в 1890 году на остров Ява на поиски теоретически предсказанного существа. Как известно, этому исследователю удалось найти черепную крышку, бедренную кость и зубы питекантропа (теперь эта форма получила научное название Homo erectus — Человек прямоходящий).

Позже на территориях Юго-Восточной Азии и Китая был сделан ряд новых открытий костных останков питекантропов, древнейшие из которых жили 1,7 млн. лет назад. Успехи раскопок в Азии (начиная с первой находки Дюбуа в 1892 году) породили убеждение в том, что прародиной человека была Азия. Однако начиная с 1924 года в Южной и Восточной Африке стали находить останки древних приматов, более примитивных и близких к обезьяне, чем питекантропы, — австралопитеков. В настоящее время их известно уже 8 видов, причем один из этих видов — Австралопитек афарский (Эфиопия) — по своим анатомическим особенностям может рассматриваться как одно из древнейших (3,9—3,0 млн. лет) звеньев эволюции в направлении человека. Австралопитек еще не был человеком (не входил в род Homo), но уже был хорошо выраженным представителем семейства гоминидов, составившего субстрат, на котором возник человек. В середине XX века, опять-таки в Африке (Танзания, Кения), были найдены останки существа, которое уже можно назвать первым человеком (виды Homo habilis и Homo rudolfensis). Популяции первых людей обитали на территориях нынешних Кении, Танзании, Эфиопии и ЮАР. Именно они явились предками питекантропов и всех более поздних форм людей, включая Homo sapiens (Человека разумного, современного).

Эти важнейшие достижения науки XX века продемонстрировали полное торжество симиальной теории Дарвина: во-первых, на конкретном материале была доказана дарвиновская гипотеза происхождения человека в Африке, во-вторых, найдены древнейшие звенья эволюции человеческого рода, еще очень близкие к человекообразным обезьянам (даже первые люди имели много черт, сближающих их с обезьянами). В течение XX века шаг за шагом обнаруживались костные останки других гоминидов, входивших в единую цепь эволюции от обезьяны до современного человека.

Из Африки

Практически решив вопрос о месте происхождения первого человека, антропологи углубились о разрешение проблемы времени появления первых человеческих существ. Наука конца XX века дала ответ и на этот вопрос, находки костных останков ранних гоминидов в Кении, Танзании и Эфиопии показали, что древнейшие и примитивнейшие “обезьянолюди”, способные выделывать орудия из камня, ходили по Земле 2,3—2,5 млн. лет назад. Род человеческий вряд ли древнее — ведь анатомически более примитивное существо, чем Homo habilis, уже скорее всего принадлежит к австралопитекам. Правда, есть данные, что самые древние найденные до сих пор каменные орудия (грубо обработанные несколькими ударами чопперы — “ударники”) имеют “возраст” 2,7 и даже 2,9 млн. лет.

Чья же рука их изготовила? Если это были австралопитеки (что кажется наиболее правдоподобным предположением), то придется признать, что наш далекий предок начал трудиться, еще не достигнув анатомической стадии человека. Но не будем забывать, что австралопитеки относились уже к семейству гоминидов (“человечьих”) Не будучи еще людьми (Homo), они (по крайней мере, некоторые из них), возможно, имели мозг, уже достаточно развитый для несложных трудовых операций. Грань между обезьяной и человеком оказывается менее определенной, чем казалось ранее, но это в основном касается временного отрезка от 3 до 2,5 млн. лет. Все, что было позже 2,5 млн. лет, выяснено более надежно, хотя бы в основных чертах.

Современной науке известно, что примерно 1,8 млн. лет назад в среде популяций видов Homo habilis или Homo rudolfensis возник новый вид — Homo ergaster (Человек трудящийся), более близкий к современному человеку, хотя еще имеющий некоторые архаичные анатомические черты. Вид этот развился в Африке, на территориях теперешних Кении и Эфиопии. В 1983 году в Кении (район Нариокотоме) был найден почти полный скелет представителя этой стадии эволюции. Древность подростка из Нариокотоме — 1,6 млн. лет — очередное важное “промежуточное звено”, как и самый первый человек, возникло в Африке!

Впрочем, на это нам могут возразить: в Азии гоминиды тоже ведь жили в глубокой древности — самые ранние азиатские питекантропы существовали на Яве 1,7 млн. лет назад (по раскопкам близ Моджокерто). Это, конечно, справедливо, но яванские древнейшие формы человека были очень примитивными, так что сравнивать их надо не с Нариокотоме, а скорее с Homo rudolfensis, который жил намного раньше (2,3 млн. лет), а кроме того, только в Африке обитали древние гоминиды — субстрат становления человека, которого не было в Азии. Значит, все-таки Африка!

Дорогами Азии

Если первые люди произошли в Африке, то кто же тогда были древнейшие жители Азии? Откуда они пришли? И есть ли свидетельства их движения из Африки в Азию на их предполагаемом пути? Тут приходится обратиться к недавним интереснейшим палеоантропологическим находкам. В 1993 году грузинские палеонтологи Габуния и Векуа обнаружили на территории своей страны близ Дманиси нижнюю челюсть очень древнего человека, жившего 1,7 млн. лет назад. Отметим совпадения дат: 1,7 — в Юго-Восточной Азии, столько же — в Грузии, примерно столько же (1,6) — в Африке для Homo ergaster. Цифры свидетельствуют о каком-то масштабном движении древнейшего человечества. При этом, поскольку в Азии и Европе не было столь ранних представителей Homo, как Homo rudolfensis, можно заключить, что это было начало широкого расселения древнего человечества из Африки. В самом конце XX века из Грузии поступило сообщение о новых замечательных находках — в Дманиси были найдены еще два черепа. Новый материал позволил уже точнее определить положение обнаруженных существ среди гоминидов: черепа сравнимы и с находками в Нариокотоме, и с азиатскими питекантропами. Их определили как ранний Homo ergaster.

Европейский след

Итак, Африка, Юго-Восточная Азия и промежуточные регионы были заселены ранними представителями рода Ноmо свыше 1,5 млн. лет назад. А что же происходило в это время на территории Европы?

До недавнего времени древнейшей находкой останков человека в Европе считалась найденная в 1907 году нижняя челюсть так называемого гейдельбергского человека, названного так по месту находки челюсти (близ Гейдельберга, Германия). Человек этот жил около 500 тыс. лет назад. Новые открытия сильно “удревнили” эту дату. При раскопках на холмах Атапуэрка, близ Гран-Долины (Испания), в 1994 году испанские антропологи Арсуага, Бермудсс до Кастро и Росас нашли неполный череп подростка, древность которого оказалась равной 780 тыс. лет. Он имел архаичные черты наряду с некоторыми более прогрессивными. Испанские исследователи выделили по этой находке новый вид — Homo antecessor (Человек предшествующий), полагая, что обнаружен непосредственный предок человека современного физического типа. Однако другие коллеги считают, что подросток из Гран-Долины являлся ранней формой гейдельбергского человека и был генетически связан с африканским Homo ergaster. Тогда напрашивается вывод, что следующее за Homo ergaster по восходящей линии эволюционное звено — гейдельбергский человек — также имеет африканский “корень”.

Для подобного заключения есть и другие серьезные основания в Эфиопии, около Бодо, в 70-х годах прошлого столетия был найден череп, близкий к гейдельбергскому типу, древностью 600 тыс. лет. Может быть, это — свидетельство африканского корня древнейшего населения Европы?

Конец XX века, богатый событиями в антропологии, вскоре после открытия черепа в Гран-Долине снова изменил представление о древности первых европейцев. Итальянский антрополог Ашченци сообщил о находке близ Чепрано (Италия) черепной крышки, “возраст” которой оказался равным 800—900 тыс. лет, а строение соответствовало ранней стадии гейдельбергского человека или даже Homo ergaster (erectus). Так что на данный момент именно эта дата может считаться временем первоначального заселения человеком Европы.

Относительно появления в Европе человека современного вида (Homo sapiens) пока продолжаются споры. Одни считают, что этот, ныне существующий, вид произошел от потомков гейдельбергского человека в Европе, по другой версии — тот же гейдельбергский вид дал начало Homo sapiens в Африке. Обнаружена целая “цепочка” последовательных во времени находок останков людей, связывающая древний архаичный вариант сапиенса типа Бодо (600 тыс. лет) с ранним “анатомически современным” человеком, череп которого найден в Эфиопии близ реки Омо в конце XX века. Если судить по этой находке, то современный человек возник в Африке по крайней мере 130 тыс. лет назад (a не 40 тыс., и не в Европе, как думали прежде).

Человек мигрирующий.

Позже других континентов бы ли заселены Австралия и Америка. Конец XX века и в этом отношении дал новую интересную информацию. Раскопки на древних стоянках человека на севере Австралии (Малакунанья и Наувалабила) показали, что человек начал осваивать Австралийский континент уже 60 тыс. лет назад, то есть значительно раньше, чем считалось прежде. Иногда называют еще более ранние даты. Что касается Америки, то эта часть света, по данным археологии, была первоначально заселена человеком примерно 13 тыс. лет назад. Однако существуют данные (пока еще многими не признанные), что первые миграции в Новый Свет имели место существенно раньше — свыше 30 тыс. лет назад. Освоение людьми своей планеты не ограничивалось территориями континентов, оно распространялось также и на острова.

Более 30 тыс. лет назад были заселены острова Окинава (Япония). Примерно в это же время верхнепалеолитический человек ступил на землю Тайваня. 12 тыс. лет назад была заселена Тасмания. Раскопки конца 80-х годов XX века на острове Новая Ирландия (Папуа — Новая Гвинея) показали, что люди верхнею палеолита (позднего этапа древнекаменного века) примерно 30—33 тыс. лет назад высаживались на берега этого острова, то есть выходили уже в Тихий океан.

Мы не знаем, какими навигационными средствами располагали эти древние мореходы, но факт остается фактом — они оставили на острове свои стоянки. Острова Полинезии были заселены гораздо позже, примерно в начале нашей эры или немного ранее.

Анализ ДНК генома людей из разных сообществ показал, что человечество произошло из Африки путем как минимум двух больших миграций, а не возникло одновременно в нескольких точках планеты. Генетическая запись говорит о том, что Homo erectus не столько вытеснил другие виды пралюдей, сколько смешивался с ними. 

1. Гран-Долина, Испания

Homo antecessor — свидетельство того, что ранний человек появился в Европе 800 тыс. лет назад.

2. Гейдельберг, Германия

Челюсть, найденная в 1907 году, принадлежала Homo heidelbergensis, жившему 500 тыс. лет назад.

3. Дманиси, Грузия

Homo erectus, живший 1,7 млн. лет назад, был, возможно, первым человеком, использовавшим огонь, и первым, кто откочевал из Африки.

4. Чжоукоудян, Китай

Фрагменты костей свидетельствуют о том, что Homo erectus, известный как синантроп, достиг Восточной Азии 500 тыс. лет назад.

5. Кения, Нариокотоме

Homo ergaster, древность которого равнялась 1,6 млн. лет, найденный Ричардом Лики в 1984 году.

6. Озеро Туркана, Кения

Кениантроп плосколицый (Kenyanthropus platyops). Возраст — З,5 млн. лет. Примерно того же возраста и окаменелые останки Люси (Australopithecus afarensis).

7. Бури, Эфиопия

Australopithecus garhi. Возраст — 2,5 млн. лет. Обнаружен в 1997 году. Это главный претендент на роль “недостающего звена” между людьми и кениантропами или сородичами Люси. Возможно, он первым начал использовать каменные орудия и есть мясо.

8. Ява

Homo erectus

Человек из дмансии. Череп и челюсть маленькой узкокостной особи, обнаруженной в Грузии, заставляет усомниться в теории, согласно которой за миграцией предков человека из Африки стоит увеличение размеров мозга. Окаменелые останки, чей возраст составляет 1,75 млн. лет, очень напоминают африканскую разновидность Homo erectus, называемую Homo ergaster.

В июле 2002 года в Грузии были обнаружены окаменелые останки самых древних возможных предков людей, которые мигрировали из Африки в Европу. Группа ученых из Америки, Испании и Швейцарии под руководством члена Грузинской АН Давида Лордкипанидзе обнаружила мелкий экземпляр гоминида с маленьким мозгом, тонкими надбровными дугами, коротким носом и огромными клыками. Лордкипанидзе и его коллеги пришли к выводу, что все трое принадлежат к одному виду — Homo erectus, который, как полагают, был первым из гоминидов, покинувших Африку.

“Мы теперь обладаем богатой коллекцией из трех черепов и трех челюстей, что дает нам возможность изучить вопрос о классификации ранних гоминидов, — сообщил Лордкипанидзе. — Как правило, классификации основывается на единичных находках, у нас же появился шанс изучить целое сообщество”. Новые находки дают также редкую возможность увидеть разнообразие видов примитивных людей, так как об индивидуальных особенностях наших предков ученым известно крайне мало.

Древо жизни. Из маленького африканского ростка развилось раскидистое древо современного Человечества. Чарльз Дарвин еще не мог знать, сколь сложен и многогранен был этот процесс, о котором нам поведала наука XX века, однако именно дарвиновская симиальная теория заложила основу будущих достижений, направив научные исследования нескольких поколений на правильный и плодотворный путь. 

Из глубины веков