В поисках Леонардо

– А разве я не сказала? – удивилась моя героиня. – В багажное отделение первого класса.

Глава девятая,

в которой гаснет свет

– По-моему, я сошел с ума, – признался Рудольф.

После ряда мелких приключений им все-таки удалось добраться до отсека, где хранился багаж путешественников первого класса. Все подходы к нему находились под неусыпным наблюдением, потому что небожители зачастую перевозят с собой имущество, которое может соблазнить какую-нибудь нестойкую духом личность посягнуть на него, а, как известно, богач без имущества все равно что нищий. Поэтому владельцы кораблей делали все, чтобы охранять вверенные им ценности, и первый же матрос, которого засекли наши авантюристы, имел при себе заряженный пистолет.

– Это мне не нравится, – пробурчал Рудольф. – Надеюсь, вы захватили с собой ваш канделябр?

– Дался вам тот несчастный канделябр, – фыркнула в сердцах Амалия. Она подобрала с палубы моток веревки и метнула его в воду. Раздался негромкий плеск. – Помогите! – завизжала девушка что было сил. – Какая-то женщина бросилась в воду! На помощь!

Страж ринулся к борту, а Рудольф с Амалией счастливо проскользнули мимо него.

– Кузина, – шепнул Рудольф с чувством, – у меня нет слов.

После «женщины» при встрече с каждым новым матросом-охранником в воду угодили: ребенок, второй помощник Марешаль и пассажирка первого класса. Утопив всех, кого только можно, кузены наконец достигли цели.

Гигантский трюм тянулся, сколько хватало взгляда. В полумраке терялись очертания каких-то диковинных груд, на которые, чтобы предохранить их от перемещения при качке, были наброшены специальные сетки, прибитые к полу. Амалия невольно поразилась количеству барахла, которое перевозили с собой пассажиры. Громадный черный рояль поблескивал лакированным боком, зияли пустотой старинные шкафы, из-под каких-то тюков высовывался даже обломок колонны, похожей на античную развалину. Внезапно где-то в глубине раздался сдавленный хрип, и Амалия, испуганно пискнув, вцепилась в рукав Рудольфа. Хрип повторился ровно двенадцать раз, после чего захлебнулся и умолк.

– Боже мой, – тихо рассмеялся Рудольф, у которого тоже мурашки бежали по коже, – да ведь это же часы! Полночь!

Амалии стало стыдно своего страха. Она отпустила кузена и тут же, завизжав еще громче, вновь вцепилась в него. В проходе сидела маленькая серая мышка и лапкой разглаживала усы. Услышав истошный вопль Амалии, она подпрыгнула, сделала полный оборот вокруг себя и исчезла между бесформенных тюков.

– Не орите так! – взмолился Рудольф. – Вы переполошите весь корабль!

– Я испугалась! – просипела Амалия в свое оправдание, еле переводя дух.

– Тайный агент, – поучительно сказал Рудольф, – не должен бояться каких-то жалких грызунов, которые не могут причинить ему никакого вреда.

– Вам легко говорить, – оскорбленно отозвалась Амалия. – А я терпеть не могу мышей!

Здесь, в трюме, раздавалось множество странных, тяжелых звуков, которые на палубе почти не ощущались. Где-то рядом, в машинном отделении, рокотали машины, и пол сотрясался мелкой дрожью, вторя их неустанному движению. «Мечта» разрезала волны, и корабль вздыхал, стонал, кряхтел и содрогался. Скрипело дерево, и седой Атлантический океан, в котором бесследно исчезла мадам Эрмелин, бился в обшивку судна, недоумевая, что за вызов ему брошен этой игрушкой из стали и человеческой мысли. Он хотел раскусить корабль, как орех, но тот не поддавался и упорно, неуклонно продолжал свой путь. Амалия невольно поежилась: она чувствовала себя так, словно находилась в брюхе огромного животного.

– Иона во чреве кита, – пробормотал Рудольф, и Амалия поняла, что он думает о том же самом.

Именно тогда он и сказал:

– По-моему, я сошел с ума… И что же мы будем искать здесь?

– «Леду», – коротко ответила Амалия, возвращаясь к действительности.

– Да? – вздохнул Рудольф, с тоской оглядывая громоздящиеся вдоль прохода необъятные груды поклажи. – И где же она, интересно?

– Я думаю, – сказала Амалия несмело, – она в багаже Мерсье.

Рудольф остолбенел.

– Мерсье! Позвольте, так ведь это негоцианты из Марселя? Какого черта…

– Он и она, – напомнила Амалия. – Не знаю, как их зовут, вернее, звали, – поправилась она, – но уж точно не Мерсье. Я думаю, они и были сообщниками Висконти.

Рудольф задумчиво поскреб подбородок.

– Неплохо. Дайте-ка я разовью вашу мысль. Девица – любовница Висконти – убедила его принять ее план, так? Но у девицы был еще один дружок, и они уже в самом начале решили сохранить деньги и картину для себя. Сначала они попытались сдать нашего аристократа, а потом, поняв, что не отвяжутся от него, решили убить. Пиф-паф, два выстрела, и чета Мерсье уже никогда не будет плавать на пароходах. Однако картина уже в багаже, она погружена. Так?

– Они хотели начать новую жизнь в Америке, – вставила Амалия. – Заметьте, не у них одних новая жизнь ассоциируется с Новым Светом. Большинство людей думает, что стоит только пересечь океан, и от старых неприятностей не останется и следа. Что же до багажа, то он абсолютно точно прибыл на борт. Я узнала об этом от Марешаля, когда наводила у него справки об отсутствующих.

– Итак, «Леда» где-то здесь, и поэтому Висконти покупает билет третьего класса и является на корабль. Гм! Логично… – Рудольф поморщился. – Чересчур логично! Надо быть последним идиотом, чтобы поверить в это. С чего мы начали? С грязного платка и двух отсутствующих пассажиров первого класса. И к чему пришли? К пошлейшей трагедии в духе какого-нибудь… Эй, куда вы?

– Искать багаж четы Мерсье.

– Так просто? – крикнул фон Лихтенштейн уже в пространство – Амалия удалялась от него, не слушая, что он ей кричит. – Кстати, не забудьте, там повсюду мыши! Несметные полчища мышей, которые спят и видят, как бы полакомиться вашими сахарными косточками. – Спина Амалии дрогнула, но девушка не остановилась. – Черт подери, – процедил германский агент, – и что прикажете делать с такими родственничками? Погодите, Амалия, я с вами.

Они миновали рояль и двинулись в глубь отсека. В трюме было дьявольски холодно, и вскоре два доблестных агента разных государств уже клацали зубами.

– Двадцать минут первого, – ворчал Рудольф, ежась и поглядывая на часы на цепочке. – Моя мама говорила, что всякий порядочный человек должен в это время быть в постели.

Возле каждой сетки, скрывающей под собой багаж пассажиров, были начертаны на полу мелом какие-то совершенно непонятные знаки, напоминающие иероглифы. Багажных бирок с именами пассажиров не было видно, и Рудольф здорово приуныл.

– Похоже, что придется переворачивать тут все вверх дном, – бурчал он, искоса поглядывая на невозмутимую Амалию. – Как было бы просто, если бы…

– Кузен!

– А?

– Вы бы не могли немного помолчать? Я думаю.

– О чем? – спросил германский агент, подняв воротник и зябко передергивая плечами.

– Рояль – это наверняка вещи сеньоры Кристобаль, – говорила меж тем Амалия. – Колонна… Дайкори? Он, кажется, серьезно интересуется искусством. Или Фоссиньяк, художник, у которого жена из Бельгии? У Мерсье, которых мы ищем, наверняка должен быть компактный багаж.

– Вот как раз компактный, – проворчал Рудольф, указывая на гору багажа высотой в два человеческих роста.

Но Амалия только скользнула по горе взглядом и покачала головой.

– Нет, это голландец…

– Откуда вы знаете? – спросил германский агент.

– Детский велосипед. Смотрите!

– Но у художника тоже двое детей, между прочим.

Амалия тяжело вздохнула.

– Этот велосипед, – с раздражением пояснила она, – годится для ребенка до пяти лет. У художника дети девяти и десяти лет. Ясно?

– Яснее некуда, кузина. Смотрите, здесь всего шесть сундуков.

Общими усилиями агенты стащили сетку. Каждый взял на себя по три чемодана, содержимое которых вскоре было выставлено на всеобщее обозрение.

– Что у вас?

– Четыре галстука…

– Дамские панталоны…

– Книги…

– На каком?

– На английском. «Духи и способы общения с ними». Звучит?

– Гм! Похоже, кузен, мы с вами осквернили багаж миссис Рейнольдс.

– А галстуки? – вскинулся германский агент. – Зачем миссис Рейнольдс галстуки?

– Мэри упоминала, что ее дядя живет в Америке, – отозвалась Амалия. – К несчастью, он еще не умер, поэтому миссис Рейнольдс, страдая от того, что не может пообщаться с его духом, везет ему в подарок из Европы галстуки. Другого объяснения у меня нет.

– Ну и цвет… Я бы скорее удавился, чем надел такой.

– Я же вам объяснила, кузен. Это она из мести…

– С вами не соскучишься, кузина!

– Как и с вами, дорогой кузен…

Рудольф неожиданно прислушался и вскочил на ноги.

– Тише! Сюда идут…

– А, дья…

Книги оказались завернутыми в панталоны, панталоны полетели в чемодан, чемодан в спешке задвинулся под сетку, отодранную с одного края… Агенты разбежались: Амалия – влево, Рудольф – вправо.

По проходу шли двое вооруженных стражей.

– Мне послышался шум в багажном…

– Думаешь, воры?

С бьющимся сердцем агент кайзера и агентша русского императора прислушивались к разговору матросов. Случайно Амалия глянула в проход и закоченела. Посередине его валялся ярчайший ядовито-желтый галстук с красными цветами.

– Не знаю… – промолвил первый матрос неуверенно.

Рудольф, ежась от холода, спрятался за роялем. Услышав писк, он поднял голову. На крышке рояля сидела мышь и озадаченно смотрела на него.

Не дойдя десятка шагов до изобличающего галстука, стражи остановились.

– Смотри-ка, рояль…

– Он принадлежит той певице.

– Ты ее слышал?

– Ага… Она сегодня пела в салоне. Жаль, эта сволочь Робер услал меня к вахтенному… Так и не дал дослушать, гнида.

Мышь пискнула, вскочила на плечо Рудольфа, пощекотала ему усами шею и по сюртуку ловко стала спускаться на пол. Германский агент стоял, боясь пошевельнуться и обливаясь холодным потом. Ощущения от прикосновения проворных лапок были далеко не такими приятными, как может показаться. Мышь меж тем завершила свое путешествие, выбежала в проход, но, завидев двух огромных матросов, заметалась и быстро юркнула в какую-то щель.

– Это мышь, Жан… Пошли отсюда.

– Свет… Надо забрать лампу, не то этот гад опять будет ругаться.

Шаги удалились. В глубине трюма чьи-то спеленатые часы прохрипели час ночи. Матросы унесли единственную лампу. Дверь за ними захлопнулась, и в конце девятой главы наступила кромешная тьма.

Глава десятая,

в которой тайные агенты блуждают во тьме

– Рудольф!

– А?

– Вы где?

– Сам не знаю. Подождите, я к вам подойду… О, черт!

– Осторожнее!

– Дьявол, как тут темно!

– Вы себе ничего не сломали?

– Нет! Какого черта, спрашивается, я послушался вас и приперся сюда? Ради каких-то дамских пан… А-а!

– Осторожно, там где-то валяется галстук.

– Спасибо, я уже зацепился за него и упал. Вы очень добры!

– Рудольф!

– Ну что?

– Кузен, вы целы?

– Да. Знаете, чего я сейчас хочу?

– Чего?

– Быть круглым сиротой. Не иметь ни отца, ни матери, ни дяди, ни тети, ни отдаленной кузины!