Ради подруги

— Узнала, что уборщица обнаружила тело Костика. И знаешь, где?

— Разумеется, — удивилась я.

— Вот и нет! В кабинете у Эдика! Рядом с пустым раскрытым сейфом! Вот!

Я кивнула:

— Понятно. А мы его оставили в коридоре. И сейф, по-моему, захлопнули. А кровавый след остался?

— Нет. Все абсолютно чисто.

— Может, это уборщица? — предположила Настя. — Увидела грязь и помыла. А труп передвинула, чтобы не мешал.

— Нет, не уборщица, — серьезно возразила Света. — Она бы сказала. Ну, все, естественно, заахали. Милиционеры приехали. Кстати, не такие уж они и ужасные. Один так и вовсе ничего.

— Высокий? — ехидно поинтересовалась я.

— Да, — обрадовалась моя подруга. — А как ты догадалась?

— Телепатия. Ладно, что дальше?

— Дальше? Эдик сказал, что в сейфе была куча денег, а также важная документация. Вообще-то, с этой кражей ему крупно повезло. Теперь все концы в воду.

— Вот именно! — вклинилась Настя. — Наверняка все подстроил он. Убил Костика, обокрал собственный сейф, потом чуть не задушил бедную Катю. А после вашего ухода перенес труп в кабинет. И теперь — невинный агнец. Скажи-ка, он после этого убийства не вел себя подозрительно?

— Ну… в общем, да. Он должен был от счастья скакать до потолка. А он делал вид, будто безумно огорчен. Ладно, перед милицией, но передо мной! Уж я его дела знаю, как никто!

— Ага! Ты примеряла ему перчатки? Те, которые вы нашли?

— Нет, — испугалась Света. — А что, надо было?

— Ни в коем случае, — возразила я. — Надо только прикинуть, подойдут ли они ему.

— Нет. У него руки и ноги довольно мелкие. А перед милицией он лебезил — даже стыдно. И стульчик подставит, и кофеек подаст. Мне бы хоть раз подал!

— А как вела себя Юлечка? — это уже, разумеется, я.

— Никак. Она заболела.

— Ага! — мы с Настей хором.

— Ну, не знаю. В общем, все ходят на ушах, я тоже, чтобы никто меня не заподозрил, потом иду к себе — и нахожу в столе… это.

И Света снова вытащила на свет божий бандитский нож. Как будто мы могли о нем забыть!

— Мне этот нож не понравился, — убежденно заявила она. — А вам?

— Мы что, похожи на извращенок? — буркнула я. — Убери его, а? Что-то меня от него тошнит. И еще эти пятна!

— Вот именно! Скорее всего, это орудие убийства. Сказали, что Костика зарезали ножом. Орудие убийства не найдено. В смысле, милицией не найдено. А я вот нашла.

— Подкинули, чтобы навлечь на тебя подозрения, — сделала вывод Настя.

— И я так решила! Поэтому я для верности тут же спрятала его в сумочку. А сумочку ношу с собой.

— И ты не боялась, что тебя обыщут?

— Нет. А зачем меня обыскивать?

— Ну, не знаю, — заметила я. — Тот, кто подкинул тебе нож, вполне мог специально навести милицию на эту мысль.

— Однако не навел, — вставила Настя. — Откровенно говоря, я не одобряю вашего поведения. Вы ставите милиции палки в колеса. Так они никогда ничего не раскроют.

Света искренне изумилась:

— Разве? А что нам, по твоему, надо делать?

— Отдать милиции улики. Перчатки, след и нож.

— След давно смыт, — возразила я. — Где мы взяли перчатки, милиция не знает. А на ноже теперь полно Светиных отпечатков пальцев. А свои убийца наверняка стер, иначе не стал бы его подбрасывать.

— И вообще, — опомнилась Света, — в этой милиции мне было как-то неуютно. Всякие вопросики с подковыркой, запугивания. «Знаете ли вы меру ответственности за дачу ложных показаний?» Не знаю и знать не хочу! И

добровольно я к ним не пойду. Хотите отдать им улики — идите сами. Там из всех только один ничего. Такой, вполне и вполне.

— Высокий, — уточнила я.

— Можно послать по почте, — заявила Настя. — Предварительно хорошенько протерев нож.

Я пожала плечами:

— И по какому адресу? «Петербург, милиция»? И потом, сами по себе наши улики — совсем не улики. К ним нужны подробные объяснения. Что за перчатки, что за след. Да и про нож, в конце концов, что-то наврать. А по письму нас сразу вычислят. Во всех детективах стоит написать письмо, и можешь собираться в тюремную камеру.

— Мы же его напишем не от руки, а на машинке!

— По шрифту машинки тоже найдут. У меня, правда, есть компьютер. Вот не знаю, у принтеров есть индивидуальные особенности или нет? На вид они все печатают одинаково. Только надо действовать в перчатках. Чтобы на бумаге не осталось отпечатков пальцев. Хотя я все равно в сомнении.

— Ладно, обдумаем потом. Когда вернемся в город.

— А пока возьмите нож себе, — тоном хорошей хозяйки, потчующей гостей, предложила Света. — Вы совершенно правы — вдруг меня обыщут? Теперь из-за вас я себя с ним буду чувствовать неуверенно.

И она в очередной раз ткнула нам в нос ужасное орудие. Мы шарахнулись в разные стороны. Однако оставлять его Свете и впрямь опасно. И хранить у нас в домике — тоже. Учитывая слежку неизвестных бандитов.

— Зароем! — сообразила Настя. — А перед отъездом заберем.

— И увидим, — не удержалась я, — что на этом месте выросло целое дерево, украшенное новенькими, роскошными, окровавленными ножами.

— Не надо о гадостях! Ладно уж, когда отроем, я отвезу его к себе домой. Он ведь может понадобиться, а я все-таки связана с этим делом меньше, чем вы.

— Вот и хорошо! — обрадовалась Света. — У меня гора с плеч. Как хорошо, что я к вам приехала! Поделилась, и стало легче.

— Да, — вспомнила я, — а твои перчатки и мой список должников? Ты о них что-нибудь знаешь?

— Перчатки мне предъявили для опознания. Я сказала, что в первый раз вижу. Они стали что-то бубнить, будто это мой размер, но я стояла на своем.

— А если твои коллеги их опознают?

— Не опознают. Они старые. Перчатки то есть. Я их носила еще в университете. Кроме тебя, их опознать некому. А про список ничего не знаю. Может, его не нашли? Кстати, вот еще что! Не знаю, почему, но в милицию таскали и бедного Темочку. И даже его начальника — ну, Гену из школы рэкетиров. Странно, правда? Уж они-то там не сбоку припеку.

Настя подозрительно покачала головой:

— Милиции лучше знать. Вообще-то, они мне по Катиным рассказам сразу не внушили доверия. Особенно их поведение в театре! Зачем они врали, что платят все налоги? Зачем хвалили законодательство, которое все ругают? Ангелов решили изобразить? А сами наверняка задумали гадость. И милиция запросто могла найти улику, которую вы не заметили. Улику именно на них. К тому же очень странное совпадение — стоит этому Артему устроиться к вам на работу, и тут же происходит ЧП. Не верю я в совпадения!

Во время этого спича мы со Светой обе мотали головами — она горизонтально, а я вертикально. Вдоволь намотавшись, мы отправились искать место, подходящее для зарывания улики. Оно должно быть уединенным, но запоминающимся. Мне хотелось высказаться по поводу поля чудес и страны дураков, однако я взяла себя в руки и сдержалась. «Поле чудес» — любимая Светина телепередача, а я боялась, что мои высказывания будут восприняты как критика в ее адрес.

Наконец, мы присмотрели ветвистую сосну у самой дороги, огляделись по сторонам в поисках шпионов и, не найдя последних, вырыли неглубокую ямку, в которую опустили наше добро. И, клянусь, на душе у меня тут же стало легче!

— Пора обедать, — глянув на часы, с удовлетворением отметила Настя. — Мы поделим две порции на троих.

— Еще не хватало! — возмутилась Света. — За кого вы меня принимаете? Пока я здесь, вы не будете есть эту мерзкую столовскую пищу. Я привезла еды на три дня. Сейчас мы устроим восхитительный пикник. Только мне надо переодеться.

Крик восхищения вырвался из самой глубины моей души:

— И ты шла с тонной еды пять километров от станции?! И выглядела после этого, как гений чистой красоты.

— Да нет, — снисходительно возразила Настя, — на электричке ей так рано было бы не добраться. Она плыла на катере.

— Ну, девчонки, — весело засмеялась Света. — Придумаете тоже! Меня привезли на машине. А как еще?

— И кто? Смена-то уже началась. Кто и зачем мог сюда приехать?

— Темочка. У него БМВ. Летит — сказка. Как по воздуху промчались.

Я остановилась на полном ходу. Потом решила, что у меня что-то не в порядке со слухом. А потом осторожно осведомилась:

— Темочка — это не каланча из школы рэкетиров?

— Ах, — мило защебетала моя подруга, — он вовсе не каланча. Он замечательно высокого роста. Я уверена, он вам понравится.

— Я его видела, — напомнила я.

— Да, конечно. Скажи, он милый? Мне стоило только заикнуться, что я хочу поехать к подругам на базу, и он тут же предложил свои услуги. А завтра отвезет меня обратно. Я надеюсь, вы найдете, где устроить его на ночь? В крайнем случае, одну-то ночь поспим по двое. На одной кровати вы, а на другой мы с ним. В тесноте, да не в обиде.

Я грустно села на придорожный валун и непроизвольно приняла позу знаменитого «Мыслителя» Родена. Теперь я поняла, почему у него такой понурый вид. Наверное, от него тоже в последний момент уплыл восхитительный пикник, а в отдалении маячила перспектива ночевать в лесу.

— Ты что? — удивилась Света.

— Это ты — что? — рявкнула на нее Настя. — Ты понимаешь, что ты сделала? Ты завела шашни с подозреваемым номер один! Он с радостью тебя привез! Еще бы! Хочет выпытать побольше, чтобы удобнее было все на тебя свалить. Надеюсь, ты не показывала ему нож? И не рассказывала про этот чертов компромат, который собрал на тебя Эдик? Ну?

— Я… я… — залепетала Света, — я как раз хотела спросить у вас совета. Мне кажется, мне надо ему все рассказать. Он мне поможет. Он такой милый! Но без вашего разрешения я не рискнула. Так, намекнула пару раз…

— Ух, — вздохнула Настя, — рада слышать, что у тебя есть хоть какой-то разум. Чтобы этому типу — ни слова. Он все использует против тебя. И, между прочим, у него наверняка большие руки. Как раз под ваши перчатки.

— Но ноги тоже большие.

— Значит, был с сообщницей. А Катю ты подставила здорово. Даже и не знаю, где ей лучше прятаться.

— Прятаться? От кого?

Я всплеснула руками:

— Ты еще спрашиваешь! Он же меня видел! Ладно, я могу еще с грехом пополам поверить, что он — круглый идиот и ему что ты, что я в парике — все едино. Но, встретив тебя и меня вместе — то есть тебя в двух экземплярах — даже идиот заподозрит неладное. Даже если он не убийца, ему достаточно проболтаться милиции, и, так как ты и без того под подозрением…

Я замолчала, поскольку у меня прервалось дыхание. Света изумленно похлопала глазами:

— Настя… Она ведь при тебе переодевалась под меня?

— Да.

— Надеюсь, макияж она наложила?

— Оштукатурилась в лучшем виде.

— Ну, вот. И платьице было — первый сорт. А теперь посмотри на нее внимательно. Ты считаешь, есть что-нибудь общее? Если честно?

И они так на меня уставились, что мне стало не по себе. Господи, чего во мне такого? Ну, резиновые сапоги, разумеется, не новые и несколько великоваты. И правильно — я ведь поддеваю двое носков. Физкультурные штаны… я их купила на первом курсе, и сейчас они пузырятся на коленях… и на заду, пожалуй, тоже. Зато без дырок. Я все аккуратненько заштопала. Даже вот эту, на боку, где я вчера зацепила сучком. Свитер толстый и длинный. Он со временем очень удачно растянулся и греет мою драгоценную поясницу. Куртка… она не до конца высохла после вчерашнего вояжа и стала какой-то пятнистой. Лицо… лица не видно. Наверное, слегка обветрилось. Или не слегка. Вот губы потрескались, это точно. А в остальном — конфетка.

— Пожалуй, — медленно произнесла Настя, — разница имеется. Трудно утверждать наверняка, можно ее узнать или нет. Зависит от наблюдательности человека.

— Женщину делает имидж, — заявила Света. — А Темочка совсем не наблюдательный. Зачем ему это надо? И потом, веришь же ты Кате, что она часто путает своих студентов? В смысле, они ей кажутся на одно лицо. Многим мужчинам все женщины с хорошим макияжем тоже кажутся на одно лицо.

Определенный смысл в этом был, и мы, наверное, еще долго спорили бы на эту тему, если бы перед нами неожиданно не возникла высокая фигура. Как из-под земли выросла!

— Темочка! — заворковала Света. — Это мои подруги. Катя и Настя. Я так по ним соскучилась!

— Здрасьте, — буркнул Артем, вовсе не собираясь, похоже, падать в обморок от лицезрения моей особы. — Есть хочется! Я съел пирожки из маленькой корзинки.

— Умница! Пирожки есть еще. Сейчас я переоденусь, и мы начнем пикник. Как здорово, да?

Пикник и впрямь был чудесен. Света настояла на том, что он должен проходить на свежем воздухе, и мы вытащили на улицу стол и стулья. А на столе… лучше я помолчу. Что было, того уже нет. Что касается ночлега, то за небольшую мзду нашим гостям предложили отдельный домик. Живи и радуйся! Но наутро нас ждал очередной сюрприз.

Мы втроем мирно сидели на берегу реки и болтали ногами. Артем ловил рыбу в отдалении, а мы с энтузиазмом вырывали друг у друга из рук сделанные накануне фотографии. Великая вещь — «Поляроид»! Никаких хлопот. Раз — и карточка.

Света, как всегда, получилась великолепно. Что касается нас с Настей, то привередливый эстет мог бы придраться к состоянию нашего гардероба или к цвету лица, но мы лично были вполне довольны своими портретами. Главное — не люди, а фон. Торча в загазованном переполненном городе, мы будем рассматривать фотографии и вспоминать мирные деревянные домики, зеленые лужайки и густые леса. Поэтому мы с Настей именно их изображению уделили особенно пристальное внимание. Так что ничего удивительного, что Насте было суждено сделать выдающееся открытие.

— Что это? — спросила она, тыча пальцем в живописный куст, весьма украшающий снимок, где я в грациозной позе стою на пеньке.