Тайна одинокой леди

– Где? – в бешенстве заорал Артем.

– Заработай! – холодно посоветовал Владимир. – Мне никто не помогал.

– Значит, не дашь? – Артема душили злоба и ненависть.

– Я уже все сказал!

Артем вылетел из комнаты, пылая гневом. Регина видела эту картину, пробовала поговорить с мужем, но Владимир был непреклонен.

Когда Артем впервые обратился к ней с просьбой дать денег, она не отказала ему, легко выделив из средств, регулярно получаемых от мужа – Владимир никогда не контролировал ее расходы.

Потом Артем попросил еще, потом еще, а затем это вошло в привычку. Когда Регина попробовала отказать ему, сославшись на то, что у нее самой сейчас не очень-то много денег, Артем сделал вид, что смертельно обиделся, и ушел. Он не появлялся у нее в течение недели. Регина промучилась все эти дни, потом не выдержала и поехала сама. Привезла Артему деньги, и тот великодушно «простил» ее, милостиво согласившись их принять. С тех пор так и повелось. Регина чувствовала, что поставлена в более чем унизительное и оскорбительное положение, неоднократно пыталась противостоять Артему, но каждый раз понимала, что у нее не хватает моральных сил. Она попала в жесточайшую психоэмоциональную зависимость от этого человека.

Владимир, слава богу, ни о чем не догадывался, но Регина с ужасом представляла себе день, когда он может все узнать. Она понимала, что это станет для нее крахом. Мучаясь страхом перед мужем с одной стороны и любовью к Артему с другой, она продолжала к нему ездить.

Отношение его к ней стало совсем невыносимым. Он, не стесняясь, рассказывал ей о связях с другими женщинами, до мельчайших подробностей описывал их встречи, заставляя ее слушать это. Регине было ужасно больно и стыдно, но, зная, что все равно ничего не сможет изменить, она молчала. Только бутылка с коньяком стала почти постоянной спутницей ее жизни...

– ...Вот потому и поехала туда, – заключила свой нерадостный рассказ Регина. – Ведь если бы перстень обнаружили, то всем стало бы известно, что я была любовницей Артема. Но только не подумайте, что убила его! – вскричала она. – Господи, да я сейчас с ума схожу! Неужели бы смогла лишить жизни единственного человека, которого люблю? Просто не хотела скандала.

– А вот скандал-то как раз будет! – неожиданно послышался резкий, срывающийся на крик голос вслед за распахнувшейся с шумом дверью, и мы обе увидели на пороге комнаты Владимира Бережнова. Лицо его выражало бешенство и ярость. За его спиной виднелась фигура Аркадия Городецкого.

– Ты... что здесь делаешь? – бледнея, поднялась Регина.

– Приехал с работы, – кипя злобой, говорил Владимир. – И решил подняться к тебе, узнать, в каком ты состоянии. Но, услышав несколько фраз, просто застыл на месте. Мне, знаешь ли, это показалось настолько увлекательным, что решил дослушать до конца. У тебя очень резкий голос, Регина!

– А ты знаешь, что это подлость – подслушивать под дверью? – начиная подрагивать, сказала Регина, непроизвольно сжимая кулаки.

– Считаю, что подлость – трахаться с братом своего мужа! При этом если ты еще живешь за мой счет и тратишь мои деньги на этого... выродка! – заорал он, но на последнем слове задохнулся от гнева и умолк, переводя дух.

– Володя! – Городецкий сзади сжал его плечо. – Думаю, нам лучше пройти к тебе. Остынь, Володя, ты сейчас наговоришь лишнего.

– Ну уж нет! – качая головой, проговорил Владимир. – Больше молчать я не намерен. Грязная тварь! Да чтоб ноги твоей с завтрашнего дня в моем доме не было! Ты отправишься на улицу или в лачугу к своим родителям! Уборщицей пойдешь работать, так как на большее тебе все равно ума не хватит! Вот тогда узнаешь, как достаются деньги!

Он шагнул к Регине, видимо, с намерением ударить ее, и уже занес назад руку, как тут выступила я, искренне желая предотвратить скандал.

– Владимир, ради бога, успокойтесь, – проговорила я. – Аркадий Дмитриевич прав, ни к чему эти выкрики. Только себя распалите. Давайте лучше пройдем к вам в комнату и поговорим. Вам сейчас лучше не разговаривать с женой и действительно постараться остыть.

Несмотря на то что Бережнов совсем не хотел прерывать разборки с женой, но воздействие на него с двух сторон – моей и Городецкого – возымело свои результаты. Бережнов позволил Городецкому буквально влить в него полную рюмку коньяка, после чего как-то сразу размяк и покорно пошел к своей комнате по коридору. Городецкий на всякий случай шел рядом.

Оказавшись в комнате, которая скорее была похожа на рабочий кабинет, Бережнов первым делом достал бутылку водки.

– Будешь? – хмуро кинул он взгляд на Городецкого.

– Я вообще-то на машине, – начал было тот, но, видя выражение лица Владимира, махнул рукой: – Черт с ним, давай! И ты наплюй на все, Вова!

– Как, как можно наплевать на такое? – снова перешел на крик Бережнов, и я успокаивающе подняла руки. – Когда твоя жена спит с твоим братом, когда он переходит к ней на содержание, использует для того, чтобы тянуть из нее мои деньги! Какая же все это мерзость!

– Жизнь полна мерзости, – спокойно заметил Городецкий. – Не стоит воспринимать это трагически, лучше посмотреть на ситуацию философски – спокойнее будет. Я давно уже лишен иллюзий и не жду от людей ничего хорошего...

– Тебе можно позавидовать, – бросил Бережнов и снова наполнил рюмки.

– Владимир, – решила вмешаться я. – Понимаю, что явилась невольной виновницей вашего... состояния. И прошу вас простить меня. Но я делала это только для того, чтобы выяснить то, о чем вы сами меня просили. Потому и следила за вашей женой.

– Понимаю, – вздохнул Бережнов. – Да какое это теперь имеет значение? Мне уже глубоко плевать, кто грохнул этого скота!

– Значит, вы отказываетесь от расследования? – уточнила я.

Городецкий метнул на Бережнова быстрый взгляд. Тот ничего не ответил и только бессильно уронил голову на руки.

– Вова, завтра все будет восприниматься уже не столь остро, – произнес он. – Подумай, все же стоит узнать, кто убил Артема и спер деньги...

– Владимир, если вы сейчас скажете, что больше не нуждаетесь в моих услугах, немедленно уйду и не стану вас беспокоить, – мягко проговорила я. – Но если вы все-таки попытаетесь руководствоваться разумом, попросила бы вас рассказать мне поподробнее о том, что за человек был ваш брат и что у вас были за отношения в последнее время. Я, наверное, сделала ошибку, не занявшись этим сразу.

Бережнов молчал. Потом поднял на Городецкого воспаленные глаза и сказал просто:

– Давай выпьем.

Аркадий молча кивнул и разлил водку по рюмкам. Он вопросительно посмотрел на меня, но я отрицательно покачала головой.

– Вова, закурю? – спросил Аркадий.

– А, делайте что хотите! – махнул рукой Бережнов.

Не говоря ни слова и не чокаясь, они с Городецким опустошили свои рюмки. Бережнов с размаху опустил ее на стол и, посмотрев на меня долгим, мрачным взглядом, сказал:

– Я могу рассказать. Всю подноготную. Только сразу вас предупреждаю – не думайте, что под воздействием эмоций буду сейчас поливать брата грязью. Нет, буду говорить объективно. Присутствие Аркадия, кстати, позволит это доказать.

– Хорошо, слушаю, – кивнула я, и Бережнов начал:

– Артем всегда был бездельником. Просто патологическим. К сожалению, я понял это слишком поздно. Поначалу его жалел – мальчик рано остался без родителей. Мы с Региной позволяли ему практически все, она вечно возилась с ним как с собственным сыном... – лицо его болезненно перекосилось. – Если б я знал, чем это кончится!

Он плеснул себе в рюмку еще водки, выпил залпом, не закусывая, и поднял руки:

– Ладно, все, больше не буду сбиваться на эмоции. Так вот, денег он от меня всегда получал достаточно. Сам при этом никогда не работал, хотя вполне мог устроиться в приличное место. Я предлагал помощь. Но он бросил институт, в который попал по моей же протекции, пил, гулял... Я старался думать, что перебесится, не хотелось осознавать, что мой брат просто тунеядец по жизни. Потом увлечение поэзией... На мой взгляд, это была всего лишь отмазка, оправдание собственного паразитического образа жизни. А уж когда он бросил работу, на которую я же его устроил, терпение мое лопнуло. А у него после этого хватило наглости попросить у меня денег на издание своих стишков! Как будто я их не читал! Вы знаете, все-таки не дурак и сразу понял, что это полный бред. Что никто не захочет это публиковать. Разве что за большие деньги. И то неизвестно. А почему, собственно, я должен вкладывать деньги в заведомо провальные проекты? Ладно если бы он действительно был талантливым, а то ведь все это просто от безделья! И отказал ему. А он затаил обиду и злобу. С этого момента отношения между нами совсем испортились. Мы просто стали чужими. Артем бывал здесь редко, взял в привычку пытаться язвить на мой счет. Раньше я ломал голову – на что он живет? А теперь понимаю, что тут Регина постаралась. – Он криво усмехнулся. – Вот уж воистину материнское чувство!

– Больше он не просил у вас денег? – тихо поинтересовалась я.

– Нет, наглости не хватило, слава богу! Регина, правда, говорила, что он в Москву собирался. На что рассчитывал, непонятно. Ведь ясно, что денег на раскрутку она была не в состоянии ему дать. А я просто не стал бы давать и ясно это дал понять.

– То есть главная проблема, которая мучила Артема, – это деньги на издание его стихов? – сделала вывод я.

– Совершенно верно, – подтвердил Бережнов. – Подозреваю, что это делалось для того, чтобы потом кричать на каждом углу, что он гений, а брат его ничтожество.

Бережнов залпом выпил еще одну рюмку без закуски. Глаза его покраснели, взгляд замутился. Я видела, что он стремительно пьянеет. Городецкий бросал на него испытующие взгляды, но молчал, курил сигарету и выпускал дым в сторону раскрытого окна.

– Вы можете подумать, что это я убил его, – усмехнулся Бережнов. – Честно говоря, сейчас с большим удовольствием сделал бы это. Но тогда... Не было у меня для этого причин, ведь только сегодня узнал, что он был еще сволочнее, чем я думал.

– А в долг он у вас не брал? – поинтересовалась я.

– Нет, говорю же, что в последнее время вообще ничего ему не давал. А потом, Артем никогда не считал нужным возвращать мне деньги. Еще бы, это же такая мелочь! – снова начал он заводиться. – Старший брат – дурак, однако сможет заработать намного больше! Сам Артем ни копейки не заработал, зато считал всех обязанными его содержать!

– По-моему, тебя снова несет не туда, – заметил Городецкий. – Ну что толку убиваться? Что Артем – сволочь – уж прости! – все прекрасно знали. И ты тоже. Успокойся, ради бога! А с Региной... Со временем, мне кажется, все пойдет своим чередом. Артема больше нет, она успокоится... Все-таки вы с ней столько лет прожили...

– Я с ней больше ни дня не проживу! – грохнул кулаком о стол Бережнов.

– Владимир, думаю, вам стоит откровенно поговорить с женой. Но только после того, как успокоитесь, – сказала я. – Иначе просто будет новый скандал. Понимаю, насколько это больно и неприятно, но постарайтесь все же выслушать ее и понять. Хотя бы просто понять. А потом, возможно, и простить...

– Не прощу! – замотал головой Бережнов и неожиданно выругался: – Шлюха старая! Вот же чертова семейка!

– Вова, давай-ка ты ляжешь, – внимательно посмотрел на него Городецкий.

Но Бережнов, отмахнувшись, налил себе еще водки и один выпил. Глаза его стали совершенно мутными. Попытался зажечь сигарету, но у него не получалось. Городецкий молча подошел и, взяв Владимира за плечи, довел до дивана, стоявшего в углу. Бережнов, измотанный сегодняшним вечером, покорно позволил уложить себя. Городецкий накинул на него плед и, постояв несколько секунд и прислушиваясь к дыханию Владимира, повернулся ко мне и кивком дал сигнал выйти.

В коридоре обратился ко мне:

– Думаю, нам сейчас лучше покинуть этот дом.

– Да, конечно, – согласилась я. – Но мне бы хотелось с вами поговорить.

– Тогда идемте, – Городецкий подал мне руку. – Вы на машине?

– Да.

– Тогда предлагаю никуда вместе не ехать, а поговорить или у вас в авто, или у меня.

– Хорошо, – сказала я.

Мы вышли на улицу, не став прощаться ни с Варварой, ни с Региной, и сели в «Ауди» Городецкого. Аркадий старался держаться спокойно, однако на лице его явно наблюдалась озабоченность. Глубокая складка пересекала высокий умный лоб, и он часто тер виски руками.

– Сожалею, Татьяна, что вам пришлось стать свидетельницей... не очень красивой сцены, – хмуро сказал он. – Тем не менее, полагаю, вам для успешного завершения дела не мешало это узнать.

– Конечно, – подтвердила я. – Мне по ходу дел приходится сталкиваться и не с такими откровениями...

– Что поделаешь, правда жизни, – вздохнул Городецкий и достал из бардачка плоскую бутылку. – Составите мне компанию? – спросил он.

– Я вообще-то на машине, – отказалась я.

– Я вообще-то тоже, как видите, – криво усмехнулся Городецкий. – Да какая, к черту, разница!

Он наполнил свою рюмку и резко осушил ее. Не закусывая, посмотрел на меня и спросил:

– Думаю, вы попросили меня уделить вам время не потому, что вам хочется просто поболтать? Спрашивайте, отвечу. Откровенно вам скажу – я с самого начала считал привлечение вас к этому делу неудачной идеей. По-прежнему не уверен, что вы можете докопаться до истины, но все же вы производите впечатление женщины умной. Так что вы хотели узнать?

– Прежде всего, были ли вы в курсе отношений Регины и Артема?

– Нет, – категорически отрезал Городецкий. – Хотя поведение Артема меня не удивляет, в отличие от Регины. Всегда знал, что этот тунеядец способен на любую подлость. А Регина в этой ситуации выглядит типичной жертвой.

– Как вы думаете, она могла убить его? – напрямую спросила я.

– Теоретически да, – ответил Городецкий. – Но тут есть ряд нюансов... И раньше замечал ее особое отношение к Темочке, но, естественно, не знал, как далеко все это зашло. Но посудите сами – она же на грани нервного срыва, словно ее жизнь закончилась вместе с его. Хотя... Под влиянием эмоций она вполне могла его и грохнуть, а потом, осознав, что натворила, впасть в истерику. Физически она могла это сделать – спальни у них с Владимиром отдельные, и кто знает, может быть, после того, как он лег спать, Регина тайком поехала к Артему. Произошла ссора, он мог наговорить ей по пьяному делу бог знает что... Может быть, она приехала в неподходящий момент, когда Артем был с другой. Женщина, если ее унизить, способна на такой эмоциональный взрыв... Поверьте, я хорошо знаю женщин. Потом вернулась домой и легла в постель, а когда раздался телефонный звонок, вышла как ни в чем не бывало из своей комнаты. Все это вполне реально. А истерика ее и сокрушения по поводу гибели Артема запросто могут быть искренними.

– Самое печальное, что теперь мне предстоит разгадывать сразу две тайны – кто убил Артема и кто украл деньги. Как вы считаете, это может быть один и тот же человек?

– Вовсе не обязательно, – покачал головой Городецкий. – Могу предположить, что эти два обстоятельства вообще никак не связаны между собой. И не могу сказать, что сейчас важнее. Не хочу показаться законченным циником, но за смертью Артема все-таки не следует забывать о пропавших деньгах. Личность вора должна быть установлена, хотя бы для того, чтобы впредь неповадно было. А Артем... Я, наверное, кажусь вам чудовищем, но считаю, что от его смерти все только выиграли. И даже Регина, хотя так бурно это переживает. В конце концов, она освободилась от этой почти что наркотической зависимости.

– Извините меня, Аркадий, за не совсем скромный вопрос... Меня в связи с происшедшим весьма интересуют ваши отношения с Полиной Глазуновой. Понимаю, что вам не совсем приятно об этом говорить, но...

Городецкий застыл. Некоторое время молчал, потом опустошил еще одну рюмку коньяка и пробормотал:

– Вот же, суки, уже наболтали с три короба! – Потом он поднял на меня свои орлиные глаза и отчеканил: – Какими бы ни были наши с ней отношения, могу сказать, что это самая достойная женщина во всей компании. Она единственная, кто не замешан ни в какой мерзости и априори находится вне подозрений. И я просто требую, чтобы вы оставили ее в покое, поскольку у Полины и так хватает проблем. Что же касается наших с ней отношений, то они чисто дружеские. Тем не менее весьма теплые и уважительные. Об остальном же, о чем вам наплели, простите, говорить не хочу.

– Понятно, – кивнула я. – Значит, наиболее вероятной кандидатурой на роль убийцы вы считаете Регину. А что насчет кражи денег?

– Вот этого не знаю. Понимаю, что я в этом смысле должен внушать вам подозрения, тем не менее знаю, что не делал этого. Во Владимире также уверен – не станет же он красть деньги у самого себя, а потом нанимать детектива! Мне вообще кажется, что это сделал кто-то извне. Поскольку у секретарши Анжелики на это мозгов не хватит, а больше никто к фирме отношения не имеет.

– А Колокольцевы? – спросила я.

– Сергей вряд ли способен улицу перейти в неположенном месте, настолько он добропорядочен. А Катя... Она, конечно, помешана на деньгах, но предпочитает другие способы их получения.

– А именно? – заинтересовалась я.

– Для этого есть мужчины, – спокойно пояснил Городецкий.

– А кто именно? Кроме вас, имею в виду... – уточнила я.

– А вот, извините, до сплетен скатываться не хочу, – посуровел Городецкий. – И так сказал вам достаточно.

– Что ж, спасибо. – Я поднялась. – Дальше уж буду действовать сама.

– Удачи, – пожелал Аркадий Дмитриевич. – Только вы уж информируйте нас, пожалуйста.

– Непременно, – пообещала я и вышла из его машины.

Пересела в свою «девятку», видела, как Городецкий резко тронулся с места, и отметила, что он, несмотря на приличное количество выпитого, повел машину уверенно и профессионально. Увидев, как его «Ауди» скрылась за поворотом, поехала домой. Время приближалось к полуночи.

Глава 7

Игоря Ломакина распирала жажда деятельности. Он ходил из угла в угол по своей комнате и постоянно говорил, убеждая меланхолично лежавшую на диване Анжелику:

– Нет, но ведь нужно же что-то делать! В противном случае все раскроет эта частная сыщица!

– Ну и что? – лениво отвечала Анжелика.

– Как «ну и что»? Тебе неинтересно, кто прихлопнул брата твоего шефа?

– Не-а, – так же лениво ответила Анжелика. – Зачем это мне?

– Не понимаю таких людей! – всплеснул руками Ломакин. – Не понимаю!