Добро пожаловать в ад

Покуда Соня понимала, соображала и вникала с моей помощью, мне пришлось израсходовать немало сил на пробивание бетонной стены ее упрямства. Она упиралась ногами и рогами, кричала, что сама желает встретить зло и узнать все, готова сама выступить в качестве приманки и все такое прочее. Лишь неопровержимый аргумент об опасности, грозящей ее сыну, – я, правда, не была в этом уверена, но приплела на всякий случай, – сломил ее сопротивление. Береженого-то, его сам бог, как известно, бережет!

Как покажет недалекое будущее, я была права в своей перестраховке.

– Хорошо, – решила она, вняв гласу разума. – Тогда мы отправляем все к тебе. Сейчас собираем большую сумку и перевозим все эти опасные штучки... О боже, как они меня уже достали! А я с сынулей буду жить у мамы до выяснения всех обстоятельств.

– Ну вот, наконец-то! – обрадовалась я.

Я, может быть, заняла слишком уж перестраховочную позицию. Болтовня бабы Маши и ее внук-придурок могли и не представлять такой уж опасности... Хотя Володю нельзя сбрасывать со счетов... Я не смогу себе простить, если при моем участии в деле появятся новые жертвы. Появятся там, где я могла и должна была это предотвратить... Уж лучше лишний раз предохраниться, чем лечиться.

Так что мы с Соней стали собираться. Двух зареванных и ошарашенных внезапными событиями дальних родственниц она отправила заказывать поминки в столовую, отдала несколько распоряжений по телефону маме, уже вполне овладев собою и ситуацией.

Все-таки русская женщина и коня на скаку, и в горящую избу, и в любой критический момент не сробеет.

В большую спортивную сумку беспорядочно пошвырялись драгоценные скульптурки, на дно аккуратненько уложилась голова божественной Дианы. Видимо, не судьба была ей достойно украшать приличный и спокойный дом, а на роду написано было несчастной скитаться по случайным рукам.

Со спортивной сумкой через плечо, подталкивая впереди себя немного офонаревшую от всех перипетий Соню, я благополучно доставила дорогой товар в свою машину.

Транспортировка груза до моей квартиры прошла вроде бы удачно. Слежки за нами не было замечено, а Соня лишь три раза за дорогу всхлипнула, а остальное время высказывала весьма дельные замечания.

Оказавшись с сумкой и Соней за двойной железной бронированной дверью своей квартиры, я стала чувствовать себя как-то спокойнее.

В конце концов, очень маловероятно, что таинственные злодеи и охотники за бабушкиным наследством решат, что оно хранится у частного детектива. Вроде бы никто не знал, что Соня ко мне обращалась.

Уложив статуэтки в свой сейф, в котором я была больше уверена, чем в банковском, я самолично отвезла Соню к ее маме и сдала с рук на руки, представившись подругой.

Теперь я могла быть относительно спокойна хоть какое-то время.

Так, стало быть, сейчас на первый план выходит этот обормот – внук бабы Маши! Его полумифическая фигура затмевала на данный момент даже таких криминальных зубров, как Абзац, например.

И я отправилась по указанному бабкой адресу, благо данный дом мне был уже как следует знаком. Да, многовато требухи на один домик! Внук жил в соседнем подъезде с Абзацем.

Дверь открыла, видимо, его мать – суровая женщина гренадерской комплекции с красным каленым лицом. Она дышала жаром кухонной плиты и вскипающим подозрением. Ее ручищи вполне убедили меня в том, что она была в состоянии повыдергать ноги этому обалдую без применения каких-либо дополнительных техни-ческих средств.

– Мне нужен ваш сын! – сказала я безапелляционно, заодно вспоминая, говорила ли мне бабка его имя.

– Олега нету, – хмуро сказала мать, пристально в меня вглядываясь.

На мне все еще красовался белый парик, и общий вид мой вряд ли вызывал особое доверие у матерей взрастающих лоботрясов. Поэтому я сунула ей в нос удостоверение, оттарабанив соответствующее:

– Я старший следователь прокуратуры, провожу дознание по делу Зотова, где ваш сын является свидетелем. Он не явился по повестке, но я пошла вам навстречу – или вы мне его сейчас срочно найдете, или же будет принудительный привод!

– Вот опять дружки его, дурака, подставляют, в дела свои темные закручивают, а он, дурак, всем верит! – забормотала женщина, жестами приглашая проходить и как-то теряя грозные очертания своего неприветливого лица.

– Да вон он в комнате своей лежит, в ящик смотрит! Проходите туда к нему!

В небольшой комнатушке, куда я вошла, на тахте лежал тот самый доверчивый дурак, продавший редкую вещицу из бабкиного чулка. Это был долговязый блондинистый переросток с лицом, выражающим только «а я че? А я ниче!». Внук Олег, видимо, был занят просмотром увлекательнейшего фильмеца с участием Жана Клода ван Дамма – кино было явно для особых интеллектуалов, судя по количеству животных восклицаний и кровавого месива.

Я вошла и закрыла дверь, оставив за ней любопытствующую мамашу. Видимо, в выражении моего лица что-то такое было, что он встал передо мной навытяжку, сложив ручки по швам, словно стойкий оловянный солдатик.

После того как я сунула ему в лицо корочку, он и вовсе окаменел лицом.

– Вольно, – сказала я мягко и вкрадчиво. – Твои дела плохи. Чтобы не тратить на тебя слишком много времени и слов, говорю кратко и ясно. Кому продал серебряную статуэтку, придурок? – Последнее слово было произнесено мною совсем уж медоточиво, однако вызвало у дебиловатого отрока сначала кратковременный ступор, а затем бурную кататоническую реакцию.

– А я че? А я ниче! – забормотал он в полном соответствии с моими предположениями. – Ну продал. Не украл же! Это бабка наша подобрала и спрятала, а зачем ей? Ну наговорила, что у этих Целиковых из второго подъезда таких статуэток полный воз! Ну я взял, показал Женьку... другу лучшему. Я знать не знал, что это за штука такая. Думал, ну, короче, что это сувенир. Ну, в натуре, – так и думал! А Женек мне говорит: я, мол, продам своим ребятам с проспекта, что возле обменки валюты тусуются, а тебе, значит, бабки отдам. Ну и приносит мне на следующий день сто рублей, говорит – продал! А кому – не знаю!.. Только матери, пожалуйста, не говорите! Ей и бабка не сказала, потому как и бабке достанется!

– Где этот Женек? – возопила я, не удержавшись.

– Да Женек Бульканов, не знаю, где он сейчас живет... Раньше анашой торговал, потом все у обменки подвизался, они там дуриков на баксы обували! – охотно сообщил мне лучший друг Женька. Воистину этот Олег вполне заслуживал и шваброй, и тряпкой от бабки, а также выдергивания ног и прочих экзекуций.

– Да его все на проспекте знают. Там, возле «Пионера», часов в десять вечера собираются пацаны – и он тоже! А я не хотел, я не знал... Он мне потом сам и сказал, что вещь-то была очень дорогая. И нас самих с ним обули. Мы и не знали, что это за статуя такая! Я узнал потом, что Женек продал ее за пятьсот рублей, сто отдал мне – тоже гнида!

Я согласилась целиком и полностью, что Бульканов тоже гнида. Должна заметить, что нехитрый бизнес Женька с проспекта вызывал мой самый живейший интерес.

– Он не говорил, кому продал?

– Да, я думаю, опять перекупщику!

Значит, этот возрастающий имбецил иногда думает... Так, а мне и думать нечего – Женек Бульканов наверняка уже принял стойку возле обменки на проспекте, где сейчас не хватает только детектива Тани Ивановой!

– А я че? А я ниче не знаю! – бубнил понуро внук бабы Маши с видом собаки, ожидающей пинка от хозяина.

– Не дружи с плохими ребятами, – сказала я ему напоследок, покидая квартиру и оставляя растерянного внука уборщицы наедине с грозной мамашей, каковая незамедлительно потребует отчета о причине визита сотрудницы прокуратуры.

На улице неудержимо опрокидывалась осенняя промозглая ветреная ночь, таящая в своей неуютной черноте загадки и опасности. Не знаю, для кого как, но для меня-то уж точно таила! Больше всего хотелось сидеть дома с книгой в кресле, поджав под себя ноги в шерстяных носках. Именно шерстяные носки были на данный момент пределом моих земных мечтаний – мои ноги в легких, почти летних ботинках, уместных скорее на вечеринке в сочетании с коротким платьицем и чулочками со стрелочкой сзади, стыли и немели в подступающем холоде. Пахло уже ноябрем и скорым снегом. Спасибо, парик согревал, хотя я с удовольствием бы сменила его на валенки или хотя бы унты.

Но маскировка прежде всего. Мой природный и вполне удачный облик – по крайней мере, я была им вполне довольна, да и среди окружающих никто не жаловался – уже достаточно примелькался в этом тесном городишке, да и на моей неизменной «девяточке» часто приходится менять номера.

Направляясь на проспект, я высчитывала время, отведенное мне на растряску Женька. Некогда мне с ним цацкаться, ой некогда!

На часах шел десятый час, а как минимум в одиннадцать я должна уже находиться в «Коньке», где собираются все «маски-шоу».

На тусовочном пятачке между кинотеатром «Пионер» и гриль-баром напротив, несмотря на такую не располагающую к прогулкам погоду, плюс морось, плюс пронизывающий, леденящий душу ветер, тем не менее царило оживление. Там стояли и вяло, сомнамбулически слонялись обкуренные подростки, девчонки в рваных клеенчатых джинсах и на тракторных подошвах. Все зябко кутались в куцые курточки и хрипло пикировались между собой. Возле самой обменки, круглосуточно зазывающей желающих купить-продать зеленые, торчала та самая шлеп-компания. Вот к ней-то я и подвалила, прижимая свою сумочку покрепче к боку и нащупывая под своей курткой «макаров».

– Так, мальчики, мне нужен Булькан, – сказала я, решив, что, вероятно, Бульканов будет числиться здесь именно под этим прозвищем.

Передо мной стояли трое из ларца, одинаковых с лица, – плечистые кидалы в мини-кепочках и идентичных куртках. На их лицах царила беспросветная пустыня.

– А ты кто? – спросил наконец один. Причем тоном, опускающим мое достоинство ниже среднего уровня.

Я раздумывала, представиться мне отделом по борьбе с организованной преступностью или подругой Женька. Дело в том, что я не была уверена, не есть ли Булькан один из них.

На выручку пришел второй:

– Его нет. И уже не будет. – Решил, видимо, что я по сугубо коммерческому делу. Что ж, будем подтверждать этот вариант.

– Ой, мальчики, а у меня к нему дело. Он меня хорошо знает – я у него хотела кое-что купить.

– А его нет, – настойчиво твердил один из троих, никакими особыми приметами от других не отличавшийся. Их можно было вынести на загадочную картинку: найди шесть отличий.

– А где его найти? – настаивала я, наседая на манер бабы Маши.

– А нигде. Его уже вы не найдете ни-ког-да, – по слогам проговорил парень, и остальные выразительно покивали головами.

– А-а? – протянула я, вздергивая брови до начала парика.

– Да. Все под богом ходим.

– Что-о-о? – вырвался у меня эмоциональный прорыв.

– Завтра похороны. Грохнули Булькана. Вчера было, – сказали все втроем – каждый по два слова, не больше и не меньше.

Новость послужила для меня ударом подушки – не больно, но ощутимо оглушает. Так, оглушенная, стояла я под призывно горящими зелеными буквами обменного пункта, тупо глядя на троих из ларца, сошедших из известного мультфильма про Вовку в тридевятом царстве.

– Да что вы... – сказала я, не решив, как поступать дальше, слишком все неожиданно получалось. – Да как же это?..

– Ну вот так, – развел руками тот, который стоял в середине. – Может, мы чем поможем?

– А как это случилось-то?

– Ну как. Хлопнули, и все. Выстрел в висок. Беззвучный. Когда он в подъезд входил.

– Так, – сказала я себе. – Баста, карапузики... Кончилися танцы! – немало удивив своим восклицанием кепочных ребятишек.

Женек Бульканов, накрутивший немало разнообразных грязных делишек, умирает в тот же день, что и Целиков, при тех же обстоятельствах и, видимо, по тому же поводу. Или по тем же основаниям. Ведь если эта моя мгновенно сложившаяся в голове гипотеза верна, то Женька убрали те люди, которые купили у него статуэтку. И за то, что он, видимо, знал о коллекции и настоящей стоимости этой вещички. Но тогда получается, что и бедовый внук уборщицы, да и сама баба Маша ходят под дулом. А им хоть бы хны!

Да, оборвалась главная нить – Бульканов продал статуэтку человеку, явно очень заинтересованному в этих антикварных штучках. И интерес этот чистым не назовешь.

– Знаете, ребята, я хотела купить у него одну статуэтку... Вы не знаете о ней ничего? Может, он ее успел уже продать?

– Мы не знаем, – решили ребята, переглянувшись и пожав кожаными плечами. – Ничего не знаем. Он ничего нам об этом не говорил.

На их пустынных лицах не читалось ни фига – придется поверить на слово. Здесь все было ясно, и я пошла прочь по проспекту. Периодически из черных бегущих по небу туч выкатывалась круглая, как таз, луна, оказывая свое пагубное влияние на душевнобольных, гипертоников и животных. Видимо, все зло на земле творилось в полнолуние. Известно, что это тяжелое время.

И что мне-то делать?.. Взваливать на себя дополнительное расследование смерти Бульканова, каковое авось и вывезет на Целикова? Это было бы возможно, но сейчас у меня, в соответствии с расписанием, сходка в «Коньке», а я еще не имею понятия, как я на нее попаду или как подслушаю. И вообще я в этом недавно открывшемся ресторане ни разу не была.

На проспекте я забежала в платный туалет, где принялась приводить себя в порядок. Операция эта заключалась в следующем: я сдернула с головы белый парик и водрузила парик черный, в виде гладкого каре. Упаси боже, чтобы я примелькалась Абзацу и Свете в бистро. Черное каре превратило меня в этакую экзальтированную даму, пожалуй, египетскую кошку. Я накрасила глаза темно-серыми тенями и удлинила стрелки, брови тоже стали черными дугами, а губы – сочно-вишневыми.

В такой ипостаси мне бы очень подошло проводить спиритические сеансы – вызывать дух Тутанхамона из гробницы и прочую дрянь. Под курткой и коротким жакетом у меня была чудная синяя ажурная кофточка, что в сочетании с узкими черными брюками и ботинками было вполне уместно в качестве ресторанного вечернего наряда. Даже если я столкнусь нос к носу с Абзацем или Светой, у них мизерные шансы на узнавание.

Словно черти несли меня на всех парусах в «Конек». Азарт и ветер подгоняли меня хлыстом, и я уже не ощущала продрогших, уставших от высоких каблуков ног.

Глава 8 «МОРСКОЙ КОНЕК»

Я вошла в ресторан и увидала множество морских раковин, кораллов, декоративных морских чудовищ, окна-иллюминаторы и большой штурвал в центре зала, возле которого стоял, застыв, как манекен, официант в белом кителе. Все было оформлено весьма живо и занятно; надо полагать, неведомый хозяин страдал фантазией и претензиями. В полукруглом зале, наполненном вкрадчивой музыкой, витал в воздухе аромат... мягко говоря, соблазна.

Мне как-то сразу больше всего на свете захотелось забыть о всей детективной чепуховине, как следует выпить, основательно закусить, а затем улететь в объятиях какого-нибудь красавца в желтых джинсах на «Ягуаре»... Виделся мне какой-то пошлейший медленный танец среди раковин и морских коньков. Однако мой «Ягуар» совсем не собирался бегать за мной по пятам в ходе расследования. Делать ему, что ли, больше нечего?

Однако что за чушь появляется в моей замороченной событиями и париками усталой голове? Передернувшись от глупых мыслей, я уселась за стол и стала глядеть в оба. В эту пору в данном весьма недешевом заведении посетителей было негусто.

Небольшой банкетик в углу, состоящий из группки теток весьма преклонного возраста, отличающихся еще и явной принадлежностью к правительственным высотам, плюс троечка депутатствующего вида товарищей. Несколько стильных молодежных парочек в другом углу... Да я – одинокая египетская кошка со своими таинственными целями – сидела в укромном местечке вроде небольшого грота.

Никто из вышеперечисленных субъектов явно не имел отношения к вору в законе Дато и его команде. Так-с, здесь явно имелся где-то еще зальчик поукромнее. Официант, подсунувший меню, подтвердил мои подозрения.

Так как салаты и блюда, выбранные мною, были не из дешевых, да и мой вид с этим черным каре наводил на определенные мысли, сей джентльмен конфиденциально сообщил:

– Если дама желает – есть мужской стриптиз, в отдельном зале! За отдельную плату, разумеется!

Так-с, мужской стриптизик! Сомневаюсь, что на него пойдет глазеть бандитский авторитет грузинской национальности. Ничего, конечно, не исключено в наше время, но все же будем исходить из традиционной сексуальной ориентации Дато.

– А женский стриптиз у вас есть? – огорошила я официанта. Но он быстро взял себя в руки, не дав челюсти отвиснуть до пупка.

– Есть и женский, в другом зале, но сегодня этот зал закрыт. Приходите завтра – будет открыто!

– А почему сегодня этот зал закрыт? – спросила я требовательно и настырно. Все равно от моей репутации сегодня остались уже одни лохмотья.

– Н-ну, – протянул официант неуверенно, – не знаю. Занят кем-нибудь. А завтра все будет. А если желаете – в четверг в том же зале шоу трансвеститов. И недорого!

От шоу трансвеститов я отказалась решительно и бесповоротно. Зато теперь мне ясно, кем занят этот зальчик.

Я коротала времечко за салатом из морских чуд, потом за сигаретками и кофе. Меня развлекали вдруг неожиданно затанцевавшие банкетные тетки, которые высоко поднимали ноги, задирая длинные ажурные юбки, гребя каблуками и повизгивая. Их обпрыгивали вокруг два щупленьких мужичонки с развевающимися галстуками.

Но я дождалась и своего счастья. В окно-иллюминатор я увидела, как остановился возле входа в ресторан совершенно беспрецедентный белый джип с ослепительными боками – это был высшего класса «Лексус». Рядом притулился знакомый «Крайслер».

Из джипа тяжело выгрузился и пошел в сопровождении охраны старый, седовласый, килограмм на сто двадцать грузин в белом костюме. Даже издалека от блеска перстня на его пальце хотелось зажмурить глаза, а от выражения его лица появлялось неудержимое желание сползти под стол и вообще скорее бежать куда глаза глядят, а еще лучше – надеть шапку-невидимку.

Это был старый витязь в тигровой шкуре, Давид и Голиаф в одном лице, а главное – это был самый известный и неприкосновенный бандитский авторитет, чье слово было решающим на всероссийских сходках. Совершенно не верилось, что его могли так уж прельстить пусть даже ценные антикварные штучки. Хотя, наверное, в последнее время Дато играл роль высшего судьи во всех бандитских склоках, сам не участвуя в них. Ведь его внуки давно уже учатся в колледже в Америке – всплыли в моей памяти слухи, относящиеся к его устрашающей фигуре.

За ним следовал белобрысый и длинноносый лысоватый мужик, не похожий ни на охранника, ни на соратника. И вообще по его идиотски блуждающей улыбке и любопытному озиранию по сторонам я заключила, что он – лицо иностранное. А из «Крайслера» вылезла совершенно потерявшая весь понт и даже какая-то облезлая парочка – Абзац и Света, которые робко потрусили следом за сиятельным грузином.

Вся компания вошла в зал, пересекла его, притягивая взгляды негустой публики, и скрылась в коридоре, ведущем, видимо, в зарезервированный зал.

Мне мешкать больше некогда – начинается работа! Подождав минут пятнадцать и суча под столом ногами от охватившего меня нервного мандража, я затем тихой мышью проскользнула в заветный коридорчик. Узкий коридор с двухцветными бело-голубыми стенами шел полукругом и был пуст. Удивляясь его протяженности, я наконец увидела заветные двойные двери с ручками в виде грудастых сирен. Возле них стояла охрана и глядела на меня, словно направив дула автоматов. Да, серьезная гвардия. Подслушивание через замочную скважину отменяется. Я не дошла до них десяти метров, а эти гаврики напружинились и закаменели рылами. Тут меня нагнал мой официант:

– Девушка, сюда нельзя, я же вам сказал, что завтра здесь будет открыто!

Он что, серьезно думает, что я свихнутая дамочка, рвущаяся на женский стриптиз? Я пробормотала что-то про туалет и была в него любезно препровождена.

В туалете я тупо уставилась в зеркало, исходя раздражением. Настырный официант, видимо, решил довести меня сегодня до белого каления. Что бы придумать такое?

Так ничего и не придумав, я вышла из туалета. Официанта уже не было. Фу-х, слава богу. И я отправилась продолжать нелегальную экскурсию по злачному местечку. Неведомый хозяин заведения отхапал под это логово разврата колоссальную площадь – понять, что тут где, можно было лишь ориентируясь по карте.

Я пошла бродить в противоположную сторону от заветного зала, рассчитывая на случайную удачу. Меня вел совершенно идентичный коридор, создающий полукруг. Не соединяются ли они в круг? Мне встретилось несколько закрытых дверей. Я дернула одну, и меня окатило невероятно всепроникающей музыкой, сиянием огней и дымом столбом.

В небольшом помещении была сцена, где демонстрировал свои выпуклые достоинства этакий Рикки Мартин тарасовского разлива. Студент, наверное, вымазанный тональным кремом с ног до головы. Из-за плохо различимых в темноте столиков раздавались шаловливые женские выкрики и веселое ржание развлекающихся баб. Я поскорей закрыла дверь, пока меня туда не затащили.

Следующую дверь я поостереглась распахивать, а чуть-чуть приоткрыла – это была огромная, ослепительно сверкающая кухня с самым современным оборудованием. Там метался один довольно хлипенький поваренок и больше не было никого! Кухня была совершенно круглой формы и находилась в центре всего заведения.

Поваренок – нет, наверное, он все же повар, только субтильный – скрылся за шкафчиками, а я, не зная толком, зачем мне это надо, проскользнула внутрь на цыпочках, чтобы не стукнуть каблуками о кафель. Кто не пробовал передвигаться на цыпочках, будучи обутым в ботинки на высоченных каблуках, – пусть поэкспериментирует! Занятие, я вам скажу, не из легких.