Ведь я еще жива

– Все получилось! – произнесла она возбужденно. В ее голосе еще не остыл терпкий дух авантюры и риска. – Передала, и Настенка все поняла! Возьмет с собой агрегат! И еще мне удалось узнать, что поедут они завтра! Значит, сегодня вы можете отдыхать, Алексей!

Кис колебался. «Агрегат», как выразилась Лена, должен сработать, конечно. Но он считал нужным подстраховаться: мало ли, вдруг Гена что-то просечет? Найдет «КосмоТел» и вырубит его?

– К кому они поедут? Удалось узнать?

– Нет, на этот раз мы финт с диваном не смогли повторить, это было бы неправдоподобно… Записку я Настенке передала, она в ответ на первый вопрос кивнула и показала мне губами, что завтра… А на второй вопрос, кто этот знакомый, – она мне тоже что-то беззвучно говорила, но я не сумела разобрать. Вслух она не могла произнести: Гена этот, заразный, снова подслушивал под дверью и открыл ее на этот раз пошире…

– Черт… – Алексей так надеялся узнать имя человека, чей дом заинтересовал бандитов! И такой облом! В третий раз Грушицкая туда пойти не сможет, это чересчур подозрительно… – Скажите, Лена… Вы ведь близки с Настей, и она могла вам рассказать о своих друзьях. А план, как вы понимаете, Настя может нарисовать только при условии, что хорошо знает жилище объекта. То есть она с ним, объектом, дружит!

– Уважаемый детектив! Вы меня лишаете кайфа!

Кис не понял и обалдело посмотрел на Грушинцкую.

– Да-да! – продолжала она. – Вы забегаете вперед и не даете мне блеснуть мыслью! Вам никогда не приходило в голову, что у ваших собеседников тоже могут оказаться идеи?

– Я не знаю, – растерялся Кис.

– Иными словами, вы не привыкли ждать от собеседников проблесков ума. Что весьма печально, – заключила Лена. – Потому что я как раз собиралась изложить вам свои соображения!

Кис совсем смешался. Он привык – Лена права – иметь дело с людьми, которые реагируют совсем иначе. Которых нужно силком втягивать в процесс, взывая к сочувствию, совести, пониманию. И все это со скрипом, с трудом. Где-то совесть подводила, где-то интеллект, где-то комплексы какие-то…

– Извините, Лена. Я и вправду не особо избалован «проблесками ума». Слушаю вас.

Лена хмыкнула в ответ.

– Так вот, я уже подумала, перебрала тех, у кого Настенка бывает относительно часто дома…

И она пустилась описывать друзей Насти – тех, о которых она была неплохо осведомлена и которые, будучи богатыми, могли представлять интерес для бандитов.

Таких набралось четыре человека. «Тут у нас, правда, куда ни плюнь, все богатые, – сказала Лена. – Но некоторые, как мой муж, из «касты неприкасаемых» – никакие бандиты не посмеют. А с другими Настя недостаточно близко знакома, чтобы потребовать от нее план дома…»

Итак, четыре человека, имея близкие отношения с Анастасией Тышкевич, дружеские или деловые, могли заинтересовать бандитов.

– А вы с ними сами знакомы?

– Более-менее. Не дружу, но знакома. Они не входят в круг общения моего мужа, но где-то мы с ними пересекались на приемах.

– Вы ходите на приемы? То есть, извините, я имею в виду, что вы мне показались такой затворницей… – смутился Кис.

– А как же! Разумеется, хожу. Мужчина должен не только любить свою жену, но и гордиться ею. Он ведь завоеватель, и женщина – его трофей, который он показывает соплеменникам!

Алексей попытался представить Лену в каком-нибудь вечернем платье и не смог. Резиновые боты, заляпанные землей, ей шли больше.

– Их телефоны у вас есть?

Лена прокрутила записную книжку своего сотового.

– Один только. Но, возможно, дома найду другие. Давайте подъедем.

Пальма вышла им навстречу и подала лапу детективу – Лене не пришлось напоминать овчарке, как приветствовать гостя. Интересно, Грушицкий тоже слушается Лену с первого слова?

Кис ждал в гостиной, пока она листала большую записную книжку. От нечего делать он рассматривал обстановку, пока взгляд его не натолкнулся на фотографию в серебряной рамке, стоявшую на рояле. Он ее уже видел в свой первый визит и, помнится, тогда безразлично подумал: какая-то актриса, наверное… И только сейчас сообразил, что ослепительно красивая, стильная женщина в вечернем платье с обнаженными плечами – это Лена Грушицкая! Метаморфоза казалась невероятной. Было от чего потерять дар речи.

Лена, украдкой наблюдавшая за детективом, тихонько усмехнулась. Все знакомые ее видели сначала в свете и только потом дома – то с руками, выпачканными в муке, то в ботах, заляпанных садовой землей. Они полагали, что и пироги, и ее садовничество – это «причуды богатых». А Алексей Кисанов увидел вещи в обратном порядке – и пирожки, и боты воспринял адекватно. Интересно, теперь он решит, что ее способность быть красивой, светской, обольстительной – это «причуды богатых»?

Она попыталась представить, какова жена у детектива Кисанова, – а о ее наличии свидетельствовало обручальное кольцо на его пальце, – и не смогла. Ну что ж, будем квиты, подумала она. Не все мы можем представить, и это хорошо. А то бы жизнь оказалась неимоверно скучной…

– Нет, сожалею, не нашла их телефонов. Попробую узнать у секретаря мужа и скину вам тогда SMS.

– Спасибо. Не смею вас больше беспокоить, – поднялся детектив.

Раздобудет эти номера Лена или нет, а пока нельзя терять время. Нужно срочно накопать информацию об этих людях!

Алексей, памятуя о тотальной занятости Петровки, оглушенной апрельским солнцем, перекинул сведения Игорю и попросил сделать поиск по Интернету.

О, Интернет! Потрясающий кладезь информации! Ищите да обрящете!

Особенно если искать умеючи. Алексей вспомнил времена, когда он вел картотеку, записывая на бумаге сведения, вырезая статьи и архивируя их в бесконечных ящиках. Как же теперь стало легко! Не нужно перепечатывать важную информацию, не нужно вырезать и наклеивать статьи из прессы на специальные картонки, которыми детектив пользовался всего-то меньше десяти лет назад, когда Рунет еще только начинал обрастать информацией. Теперь стоило только грамотно сделать поиск да закинуть ссылки на нужные сайты в «Избранное», организованное с умом.

Сегодня детектив с трудом понимал, как можно было раньше жить без компьютера и Интернета. Вроде бы совсем недавно все это родилось (для широкой публики), меж тем до-интернетное время начисто забылось. Как свечи по сравнению с электричеством. И уже успело народиться «племя молодое, незнакомое», которое не мыслит своей жизни без Интернета. Да ладно, не мыслят, – Кис и сам теперь не мыслил! – но эти детишки не могут, ну никак! – понять, что совсем недавно этого чуда-юда не существовало!

Хм, вот он, прогресс…

Оставалось решить, стоит ли сегодня торчать в окрестностях поселка на Рублевке.

– Вы уверены, что они поедут только завтра? Вы не могли ошибиться? – переспросил он Грушицкую.

– Нет, не могла, – ответила Лена так, словно скинула на него бетонную плиту, прибив ею детектива за недоверие к ее способностям.

– Хорошо. Спасибо, Лена.

– Прекратите меня благодарить! Я делаю это не для вас, а для Настены и Криски.

– Я знаю.

– А вы – для Игоря.

– Да.

– Но все же я вам заплачу. Не успела снять деньги, но завтра они у меня будут. Назовите ваш гонорар.

– В этом деле у меня нет гонорара.

– Ладно, – не стала спорить Лена. – Я вас понимаю. Поговорим, когда вы спасете Криску.

Она произнесла это так, словно исход дела был предрешен, гарантии выданы, печати вбиты. Никаких «если», просто «когда».

Елена Грушицкая сочетала в себе малосочетаемое: она была одновременно человеком толерантным, отзывчивым, тонким – и властным, иногда даже жестким. Приноровиться к ней непросто… Но она умна, и это служило детективу гарантией того, что она тоже постарается приноровиться к нему.

– Настя поняла, как управляться с телефоном? – сменил он тему.

– Я вам уже сказала, что Настенка все отлично поняла!

– Вот и отлично, – Алексей и глазом не моргнул. Конечно, он повторился, но ему требовалось сменить тему, и он ее сменил. – Мы с вами остаемся на связи. Сейчас я поеду к себе и займусь анализом информации о тех людях, которых вы мне назвали. Если все пройдет без сбоев, если Настя сумеет незаметно положить телефон в машину, тогда мы завтра будем точно знать, к кому она поехала. И к кому повезла Гену.

– Конечно, она сумеет! – холодно ответила ему Лена. – Перестаньте держать других за дебилов, пожалуйста!

Как ни странно, но именно холодок в голосе Лены Грушицкой окончательно уверил детектива в том, что Настя сделает все как надо…

IX

…Когда Лена ушла, Гена возник из коридора с мрачной миной.

– Вам нужно было сразу отправить ее назад! А не разговаривать тут с ней целый час! Мне дважды звонили, хотели с вами поговорить! И мне пришлось объяснять, что вы принимаете подругу!!!

Ага, злорадно подумала Настя, Гена получил выволочку от начальства!

И еще она подумала, что Гена оставлял свой пост за дверью, – видимо, уходил в спальню, почуяв вибрацию мобильного, так как Настя не слышала его голоса. Ну что ж, тоже хорошо! Хоть мелочь, а все-таки не все идет так, как им хочется!

Вот это самое важное сейчас: срывать по мелочи и по-крупному, где получится и как получится, все их планы!

– Скажите, Гена, – сладким голосом проговорила Настя, – у вас есть друзья? Ну, хоть один друг есть?

Тот хмуро зыркнул на нее и ничего не ответил.

– Нету, – заключила Настя. – Иначе бы вы знали, что друг – это такой человек, который о вас искренне беспокоится.

– И что дальше?

– И вас любит.

– Ну?

– И вы его тоже.

– Так и что с того-то?!

– А то, что вы не можете отправить такого человека назад, не объяснив ему, что происходит, не ответив на его вопросы. Иначе он безмерно удивится и заподозрит неладное. А вы сказали, что мое поведение не должно вызывать подозрений, правильно? Вот я и старалась!

С этими словами Настя гордо направилась в сторону кухни, чтобы разобрать сумки с продуктами, принесенные Леной.

Гена нахмурился еще больше. Он не нашелся в ответ, и это его раздражало. Но, главное, дамочка что-то осмелела! Надо бы ее приструнить!

– Куда это вы пошли? – крикнул он, следуя за ней.

– Вы разве не видите? На кухню. – Настя даже не обернулась.

– Стойте! Есть дела поважнее!

Он вынул свой телефон, набрал номер и, проговорив в него: «Передаю вам Тышкевич», сунул ей трубку в руки.

Но Настя ее не взяла. Ее руки были заняты пакетами с молоком и соком, и она сначала аккуратно пристроила их в холодильник и только затем изволила принять телефон.

Там, в трубке, ее ждали. Еще одна маленькая победа!

– Выспались, Анастасия Марковна? – любезно поинтересовался знакомый голос в телефоне, но ответа ждать не стал. – Новая задача будет несложной…

– Почему у меня должна быть новая задача?! Вы похитили мою дочь ради денег! И обещали вернуть ее в обмен на деньги!!! И я их вам отдала!!! Так в чем же дело?!

Настя скандалила так, на всякий случай, чтобы нащупать границы, в которых они готовы ей уступать и дальше.

– Ну, не надо так горячиться, Настенька, – ласково проговорил мужчина. – Тут открылось одно ценное обстоятельство… Гена сказал, что вы знакомы с господином Фроловым… Что вы с ним дважды говорили по телефону за последние дни, что вы с ним на «ты»… И он пригласил вас на свой юбилей, который он отмечает завтра… Это так?

– Какое это имеет отношение к моей дочери?!

– Никакого, что вы! Просто вы, оказывается, с ним очень дружны, правильно? Ну вот, а он нас весьма интересует. Гена вам расскажет подробности, он уже в курсе.

И вежливый дядечка отключился, оставив у Насти ощущение неприятного холода в затылке.

– Во сколько время назначен ужин у Фролова? – безотлагательно приступил к делу Гена.

– Нужно говорить «в котором часу», – машинально поправила его Настя по неизжитой учительской привычке.

– А я говорю: «во сколько время»! – повысил Гена голос.

– Ну, тогда хотя бы «времени», а не «время»…

– Перестань меня учить!

– Хорошо, – пожала плечами Настя равнодушно. – Просто мне режет слух. Обращайтесь ко мне на «вы», Гена. Я вам не подружка!

– Ха! Это как посмотреть!

Гена выдержал паузу, но Настя не стала задавать вопросы. Она старалась демонстрировать свою независимость, как недавно решила, – хотя от этой фразы Гены у нее внутри все напряглось, будто в ожидании удара.

– Завтра пойдешь в гости со мной. Представишь меня как своего любовника. Так что придется переходить на «ты», голуба! Начинай тренироваться прямо сейчас, чтобы потом сбоев не было!

– «Как любовника»? – изумилась Настя. – Да мне никто не поверит! Все знают, что у меня хороший вкус!

Гене понадобилось некоторое время, чтобы понять смысл ее колкости, – процесс мышления честно отражался на его лице, Настя видела. А когда смысл дошел, то мыслительный процесс сменило бешенство. Раздувая ноздри острокрылого носа, он схватил Настю за шею сзади, подтолкнул ее к зеркалу, сам встал рядом и принялся расстегивать свою рубашку.

Обнажился его торс, хорошо накачанный.