Серебро змея

Перчатки тянули его, принуждая отойти от стены и последовать туда, куда они вели, угрожая нарушить это временное спокойствие.

Это может оказаться дневной свет! — думал он без настоящей убежденности. — Это может оказаться дневной свет! — продолжал он твердить сам себе, сомневаясь все больше. Но внутренний голос говорил ему, что это ложь. Свет был зеленоватым, а это означало…

Дома это могло означать мох некоторых светящихся люминесцентных разновидностей, который позволил ему выгрести в русло подземной реки и добраться вдоль каменистых стен к потайной комнате Мувара. Здесь же…

Он увидел вспышку зеленого света и остановился, схватив Лонни за руку. Они стояли прямо у выхода из туннеля змея в широкую подземную естественную пещеру! Стены подземного зала были покрыты светящимися лишайниками. Другие змеиные туннели, не такого же размера, а поменьше, тоже сходились в этом зале, разделенные примерно равными промежутками.

Кайан глубоко вздохнул. — Может быть, мы еще сможем найти отсюда выход! Если пойдем по другому туннелю.

— Да, Кайан! Да, да! — Она была такой покорной, так быстро соглашалась с ним. И это ему нравилось. Он разбудил ее надежду, подумал он, и теперь ему придется разбираться с этим. Перчатки, опасался он, на самом деле не знали больше того, что знал он, и не могли точно подсказать ему, какой змеиный туннель сможет вывести их к относительно безопасному выходу. Откуда они могли узнать это? Они не принадлежат этому измерению!

Держа руку Лонни в своей, чувствуя себя охваченным благоговейным страхом перед огромными размерами подземного зала, он ввел ее туда. Над ними были выступы и свисающие с потолка огромные сталактиты, а сталагмиты поднимались с пола, как направленные на врага пики. В зеленом сиянии все было ясно видно на удивительно большом расстоянии. Было похоже на то, как если бы они вошли в какое-то огромное здание. Здесь было мало пыли, а свежий воздух поступал через отверстия, проделанные змеями, располагавшиеся высоко над головой.

Лицо Лонни отражало тот же самый благоговейный страх, который ощущал и Кайан. Зал, в котором они сейчас были, простирался так далеко, насколько они могли видеть в его свечении — казалось, ему не было ни конца ни края. Даже если один из туннелей змея и даст им возможность тут же выйти поверхность, стоило получше исследовать эту пещеру.

Они шли, держа друг друга за руки, восхищаясь тем, что их окружало. Страх почти исчез, так как кругом была удивительная красота. Повсюду были выступы и наросты кристаллов, естественные карнизы, полки и лестницы с кажущимися дверными проемами. В некоторых кристаллах виднелись капельки, которые светились синеватым, желтоватым и даже красноватым светом. С некоторым удивлением Кайан понял, что эти капельки были настоящими бриллиантами такого размера, о котором даже не слыхали в его родном измерении. Серебряная руда повсюду была похожа на замерзшие реки светящихся кристаллов, вытекающих из-за скал. Водопад из кристаллов, зеленоватый и искрящийся, был таким же высоким, как самый большой водопад, который когда-либо доводилось видеть Кайану.

— О, Кайан! О! — воскликнула Лонни. Чтобы увидеть это место, пожалуй, стоило подвергнуться опасности. — Оно так же чудесно, как работы лопоухих из серебра, — продолжала она. Он должен был с ней согласиться. Люди, живущие в этом районе, черпали из этих мест красоту своих образов, наряду с ужасом перед змеями, своими спутниками. И все же, после того, как он немного побыл внутри змея, он понял, что ужас зависел в основном от того, под каким углом зрения взглянуть на ситуацию. В змеях тоже была некая красота.

Они прошли между сталагмитами и оказались в узкой тесной каморке. Здесь росли светящиеся грибы, такие же, какие лопоухие использовали для освещения, а дальше за грибами было пространство и что-то похожее на лестницу, ведущую куда-то вниз.

Кайан глубоко вздохнул, благодарный тому, что здесь был хороший воздух — кто бы мог подумать, что он сможет оценить змеиные норы, подобные этой! — и повел Лонни дальше. Казалось, не было конца чудесам, таящимся в этом месте. Впереди них серебро. Уйма серебра! Он остановился, оцепенело вглядываясь. Серебро было выделано в форме длинных тонких ремней и изготовлено из перекрывающихся чешуек. Это серебро было сброшенными змеиными шкурами, многие из них были просто гигантскими!

— Боги, Лонни! — сказал он. — Здесь же целое состояние! Они, должно быть, скапливались здесь веками! — Его глаза скользнули вдоль сверкающего блестящего ковра. Он тянулся так далеко, насколько он мог видеть, и затем скрывался за выступом пещеры.

Если бы только Жак и его люди могли бы забраться сюда вниз! Им бы больше никогда не пришлось воровать серебро у лопоухих! Они стали бы так же богаты, как и любой король! Они могли бы выйти из своего убежища и купить себе армию, которой было бы достаточно для любого королевства!

— Кайан, — прошептала Лонни. Ее лицо было очень бледным; в чем дело, почему она так реагирует на такое огромное богатство?

— Все в порядке, — сказал он.

— Кайан, — прошептала она, задыхаясь, — помни о том, где мы находимся! — Да, ей следовало бы напомнить ему об этом, подумал он. Напомнить ему, что по всей вероятности они наверное никогда не вернуться к Жаку и его головорезам. Но все таки было бы неплохо узнать, что это за место.

Прислушиваясь, он услышал громкий, сухой шелест. Он становился все громче и громче, и затем в одном из змеиных туннелей блеснуло серебро. Они стояли, словно примерзшие к месту, когда огромное змеиное рыло, еще больше, чем рыло того змея, внутри которого они были, высунулось из отверстия одного из туннелей. Вот почему тот туннель, в который они вошли, был пустым: он был слишком мал для змея такого размера! Змей не увидел их, и Кайан оттащил Лонни прочь оттуда, назад, под прикрытие естественной ниши.

Послышались еще и другие шорохи и звуки. Было похоже на то, как если бы стены пещеры внезапно ожили. Змеи различных размеров, огромные, средние и совсем маленькие, размером с небольших червячков выползали из открытых туннелей. Кусочки камней, мелкие камни и пыль отпадали от скал то там, то здесь по мере того, как змеи выбирались из скал, теперь напоминающих соты. Шелест становился все громче и громче и все сопровождалось шипением, когда змеи вползали в пещеру.

— О, Кайан, Кайан, держи меня! Держи меня, пока еще не слишком поздно! — Он так и сделал, дрожа и трясясь от ужаса. Каждую секунду за их спинами тоже могла вынырнуть голова. В любой момент змей мог направить на них свои гипнотизирующие, замораживающие на месте глаза. Как только их обнаружат, они погибнут. Не было ничего, что могло бы спасти их и помешать змею схватить их, пережевать, проглотить, переварить и физически превратить в часть этого чудовища. Магические перчатки, меч и щит были для них столь же малой защитой, как и одежда. Ничего нельзя было сделать, кроме как оставаться в своем укрытии и ждать.

Шурр! Шурр! Шурр! Звук скользящих змеиных тел, скользящих, падающих на камни. Эта огромная пещера, казавшаяся наилучшим средством спасения от погони, оказалась самым опасным местом.

Он крепко держал ее, не осмеливаясь произнести больше ни слова. Удивительно, что змеи до сих пор не почуяли их, но, может быть, запах людей был слишком слаб, чтобы их встревожить. Однако любой звук сейчас…

Через некоторое время он увидел, что она повернула к нему свое лицо. Молча, он поцеловал ее, и это было чудесно. Может быть, очень скоро они погибнут ужасной смертью, но пока они чудесным образом живы.

* * *

Херциг появился с такой скоростью, какую могли развить его короткие ножки. Лопоухий показал на тело, лежащее на земле, и он подтянулся к нему и посмотрел на него сверху вниз. Данзар, подумал он, вглядываясь в черты лица человека, лежавшего без сознания. Его дубинка лежала рядом с его рукой и на его лбу была царапина.

— Херциг, как ты думаешь, у них есть способ отразить взгляд змея? — спросил Касцар. Касцар склонился над Данзаром, его короткие толстые пальцы приподняли веки Данзара и обнажили белки глаз.

Херциг фыркнул.

— С такой-то царапиной? Нет, если бы они могли сопротивляться глазу, они бы взяли его с собой. Посмотри, здесь в грязи следы двух смертных.

— Тогда Данзар был слишком беззаботным?

— Да. Никогда не недооценивайте смертных. Они глупы, но некоторые из них не так глупы, как остальные.

— Как Рауфорт?

— Рауфорт, король Хада, слишком жесток, чтобы быть полностью глупым. Он не глуп, но и не мудр, и не тот, кого смертные зовут хорошим.

Данзар застонал и открыл глаза, глядя на них.

— О-о-о, — сказал он, поднося руку к своей ране. — Двое смертных. Мужчина и женщина. Я думал убить дубинкой женщину, но он бросил камень, чтобы отвлечь меня, и затем подобрался, не глядя на меня.

— Он подобрался, не глядя? — Это было очень интересно. Это предполагало определенную силу, пусть и не обычную магию, если вообще не магию.

— Да, дело в его щите. Он быстро развернулся кругом, и его щит ударил меня так быстро, что я этого не увидел. И мое колено — он схватил меня за колено так, что я упал. Я не думал, что он будет действовать так проворно, когда мне казалось, что с ними все кончено.

Херциг кивнул. На самом деле ему не нравилось сражаться со смертными. Они были слишком слабыми и уязвимыми в своем большинстве, и лишь немногие могли участвовать в цикле. Это был акт милосердия и доброты — поместить духи этих двоих внутрь предка, так же, как именно жалость к несчастному обездоленному существу вынудила Герзу, мать Герты, пойти на совокупление с одним из них и родить ему ребенка. Но в большинстве своем все смертные не стоили доверия, так же, как и отец Герты. Бедная Герза очень рано присоединилась к предку, а ее дочь Герта не имела ни супруга, ни ребенка. Вот что в конце концов получается от доброты к смертным. И все же, как выяснилось позже, смертное наследство Герты давало ей возможность понимать смертных лучше, и она хорошо помогала им выздоравливать. Это было самым полезным в случае смертного Джона Найта.

Касцар указал на расщелину в скале. Это был скорее старый туннель предков, а не естественное углубление. В пыли у входа в туннель ясно виднелась пара следов.

Херциг глубоко вздохнул. Такая глупость невероятна. Войти в область, принадлежащую предкам. Глубоко под землей предки найдут их и проглотят, и потом, так же, как пища постепенно становится плотью, они станут частью цикла.

— Идти ли нам вслед за ними, Херциг? — Этот вопрос, подумал Херциг, был чисто риторическим.

— Почему? Ты знаешь, что с ними случится.

— Но должно ли это случиться? — Лицо Касцара побагровело от гнева. — Эти смертные станут частью наших предков, воссоединятся в цикле?

— У цикла есть свои сезоны, — ответил Херциг. — Мы — это только мы сами, и все же нас формируют наши давно жившие предки. Смертные устроены точно так же, но они не понимают этого. В следующем цикле это уже будет неважно. Ты когда-нибудь просыпался с воспоминанием того, как тебе приходилось туннелировать, Касцар? Нет, и я тоже. Жизнь древних змеев не является частью нашего повседневного существования.

— О, — произнес Касцар. Он кивнул, очевидно успокоенный, протянул руку и сжал плечо своего предводителя. На его лице появилась улыбка, рот широко приоткрылся. — Я слышал это и раньше, всю свою жизнь, но мне нужно было, чтобы мне об этом напоминали.

— Каждый из нас не является пылью, Касцар, и все же мы все — это пыль. Смертные тоже, как и люди змея.

— Да. Это верно.

— Что ты хочешь сделать с этими смертными? Теперь, когда тебе напомнили о том, кто они такие и кто такие мы, и о бесконечном цикле, который управляет всем?

Касцар снял руку с плеча своего предводителя и прошел к входу в туннель. Он приложил ко рту руки, сложенные воронкой и прокричал:

— Смертные! Мы идем, чтобы схватить вас, смертные! Бегите! Прячьтесь! Бегите, пока ваши сердца не выскочат из груди! Мы идем, смертные! Мы идем!

Херциг посмотрел на Данзара, лежащего на земле, и увидел, что большой воин с дубинкой удовлетворенно и широко улыбается. Он помог ему подняться на ноги. Затем все трое оставили туннель с бренными смертными наедине со своими предками на очень короткое время оставшейся им жизни.

* * *

Хито наблюдал из укрытия в скалах, как лопоухие ушли от входа в туннель. Он видел, как Кайан и Лонни побежали прятаться в туннель, и он видел, как трое лопоухих разговаривали, а потом удалились. Они вернутся, подумал он, и приведут подмогу.

Следует ли ему спуститься в этот туннель и попытаться вывести оттуда этих странных молодых людей? Нет, он знал, что у него не было времени. Было простой случайностью, что он до сих пор оставался необнаруженным, когда лопоухие пронеслись мимо его убежища.

— Хито! — Он повернулся и увидел Жака верхом на своей кобыле. Жак подъехал к нему сзади, зная где он находится, пробравшись с помощью короткой дороги, о которой знали очень немногие.

— Хито, мы не можем победить, — сказал Жак. — Слишком много лопоухих пришло на помощь солдатам. Мы не можем отбить и забрать у них Джона Найта. Мы не можем незаметно проскользнуть в Долину Змеев и забрать оттуда оружие. Мы побеждены, Хито, побеждены!

Хито с жалостью и огорчением посмотрел на своего господина. Он все время был против засады, зная, что лопоухие были слишком близко и обладали большой магией. Сражаясь против одних только солдат, Жак и его люди и магические перчатки еще могли бы иметь какой-нибудь шанс, но как только подоспели лопоухие, исход битвы был предрешен.

— Господин, Кайан и Лонни находятся в том туннеле. Трое лопоухих только что ушли отсюда.

— Тогда они все равно что мертвы, — сказал Жак. На его лице была скорбь. Девушка, как понял Хито, имела для него особое значение.

— Кайан сбил с ног лопоухого с помощью своего щита, господин. Затем подошли еще двое других. Эти двое их не видели, но я понял, что они знают, что они там, внутри.

— Хороший парень, этот Кайан. Молодой, но хороший. Конечно, все это сделали перчатки. Они сражались, и это они ударили лопоухого.

— Я понимаю.

— Лопоухий был захвачен врасплох, потому что он думал, что сражается с человеком. Если бы он знал, что сражается с магией, все могло бы оказаться по-другому.

— Да, должно быть так и было, — согласился Хито. — Но змеи — перчатки не смогут их одолеть! Только не там, внизу, в их исконной области!

— Пойдем. — Хито нехотя позволил господину взять себя за руку и усадить на лошадь спереди. Он всегда считал, что верховая езда является малоприятной и некомфортабельной. К тому же, если скакать на лошади полулежа на гриве. Лошадь шла медленным шагом тем же путем, каким добралась сюда. Скоро они уже выехали из кустов и увидели, что повсюду валялись тела убитых людей. Некоторые из них были похожи на статуи, замороженные на месте случайным взглядом какого-нибудь лопоухого.

Жак позвал Мэтта Бисквита, который оказывал помощь человеку, раненому в плечо стрелой.

— Начинай собирать уцелевших! Мы уходим обратно в Пустоши.

— Мы проиграли, не так ли? — спросил Бисквит. — И все потому, что доверились этому чужеземцу! Ему и его магическим перчаткам и его героическим отцу и брату! Я всегда знал, что это было ошибкой!

— Нам надо было попытаться, — сказал хозяин Хито. — Теперь по крайней мере мы знаем, что Рауфорт может рассчитывать на помощь лопоухих. Теперь мы знаем, против чего мы боремся и с кем.

— Мы! Как ты думаешь, сколько нас осталось? Может быть, двадцать человек, и половина из них ранены. И ты думаешь, что сможешь завоевать с их помощью целое королевство?

Но его господин продолжал ехать, ведя себя так, словно бы не замечал кругом смерти и не слышал ни слова из того, что ему сказал Бисквит.

Глава 18. Выходы

Кайан затащил Лонни обратно за выступ скалы и не осмеливался выглянуть из-за него, чтобы посмотреть на змеев. Насколько он понял, это было место сбора для них, где они иногда сбрасывали свои шкуры и где они спаривались. Может быть, у них на уме были и другие вещи, кроме одной только еды, так что, возможно, они не были сейчас наготове и не ожидали здесь появления добычи. В конце концов, много ли он сам думал о пище, когда целовался с Лонни, ощущая при этом свою вину? Так что, может быть, змеи обычно готовились к охоте, когда выходили на поверхность, где было много живых движущихся существ, занимались поглощением серебра, когда прорывали свои туннели, и отдыхали, находясь в этой пещере, и, может быть, в одно определенное время они могли заниматься только каким-нибудь одним определенным делом. Поэтому, может, они и не почуют, что здесь находятся вторгшиеся к ним сверху живые существа, и, поскольку они не голодны, то они не обратят на них внимания. Если это так, то это будет счастливый поворот событий для них двоих, на который они едва могли надеяться.

Его отец рассказывал о кладбище слонов, месте, куда звери приходили, чтобы умирать, и оставляли там свои драгоценные бивни. Но разве может существовать кладбище змеев, если эти создания бессмертны? Но откуда было известно, что они бессмертны? Это могла быть еще одна байка. А как насчет маленьких змеев? Им-то совсем незачем являться на кладбище — а к тому же, в этом бессмертном обществе вообще не должно быть молодых.

Шелест и шипение убедили его наконец, что кое в чем он был прав: здесь собирались змеи всех возрастов, они сбрасывали свою кожу и спаривались. Может быть, в змеином понимании в процессе сбрасывания кожи было что-то очень сексуальное, так что за этим естественным образом следовало и спаривание. А может быть, и нет — но несомненно змеи здесь сбрасывали свою кожу, и этого было достаточно, чтобы объяснить то, что он здесь увидел. В конце концов, если бы они приползли сюда умирать, здесь должны были быть скелеты, а их здесь не было.

Лонни вся дрожала в его объятиях. Никто из них не осмеливался произнести ни слова. И все же в скором времени одно из этих скользящих серебряных существ могло подобраться поближе и обнаружить их здесь. И его теория безопасности подвергнется проверке. В конце концов, даже если змей и не намеревался охотиться за дичью в данный момент, он едва ли пройдет мимо двух лакомых кусочков, оказавшихся прямо у него под носом.

Если бы они только могли бы уйти отсюда! Но как? Ощупав пространство в темноте позади себя, Кайан не обнаружил стены. Может быть, сзади них есть проход? Путь к спасению? Или это еще один змеиный туннель? Он подтолкнул Лонни в этом направлении, и его перчатки помогли ему при этом. Он был вынужден доверять перчаткам; по крайней мере, их догадки совпали с его собственными!

Змеи щелкали, шипели, грохотали на камнях и скалах. Какой должно быть интенсивный диалог они ведут друг с другом! Может быть, это была их ежегодная встреча, во время которой они могли возобновить свои знакомства. Что ж, сейчас чем больше змеи будут развлекаться, тем лучше.

У них был некоторый шанс остаться незамеченными и уйти в эту неизвестную темноту. Но неизвестно, что находится в этом туннеле. Если там и нет спешащего им навстречу змея, может быть просто крутая пропасть немыслимой глубины. Или, может, просто тупик.

Если он и колебался, то его перчатки не колебались ни секунды. Они подталкивали и тащили его, и ему оставалось только следовать за ними. Гладкость пола туннеля означала, что им не обо что будет споткнуться, и перчатки видимо чувствовали каким-то образом возможные повороты и изгибы, о которых он и не подозревал. Не осталось никаких сомнений: это была змеиная нора. Но, видимо, перчатки считали, что она свободна.

Здесь было ужасно темно; здесь не было никакого свечения. Кайан чувствовал себя так, словно идет прямо вглубь стены из черного бархата, почти ощущая физическое прикосновение черноты. Почему здесь нет тусклого зеленого свечения? Потому что огромное тело скользящего по туннелю змея начисто вытерло весь этот проход?

Постепенно звуки позади них стали тише, превратившись сначала в отдаленный рокот, потом в неясный шум. Наконец звуки стали неслышны. Но это всего лишь позволяло темноте еще плотнее смыкаться вокруг них, и она теперь казалась такой густой, что даже звуки не могли проникать сквозь нее.

Они шли уже долго и прошли такое расстояние, которое его отец назвал бы милей. Лонни начинала хныкать, и это разрывало его душу вдобавок к его собственным страданиям. Даже хотя они и пытались убежать от самой смерти, он не хотел, чтобы она страдала и мучилась.

Затем впереди показалось зеленое свечение! Была ли это пещера, которую они недавно покинули? Могло ли оказаться так, что этот изгибающийся туннель просто-напросто возвращался к тому же самому месту, где они уже были? Это казалось ему бессмысленным, но его мнение здесь было не в счет; здесь было важно только то, что имело значение для змеев. Настойчивые перчатки, казалось, стали более медлительными, может быть, они были не вполне уверенными в правильности дороги, но они не останавливались.

Постепенно свечение стало ярче, и скоро они вышли из кромешной темноты. Неожиданно в полу показался большой провал, трещина. Он отсекал часть туннеля, и за ним стена была совершенно черной; по другую сторону трещины туннель расходился, и это уменьшало оставшийся проход. Должно быть, поэтому здесь не было змеев: даже они не осмеливались проскальзывать мимо провала такого размера! Гораздо легче было использовать ранее пройденный туннель. Или, может быть, они еще раз просверлили его, и в результате трещина стала шире, а оползень еще больше. Может быть, это была область небогатая серебром, поэтому они не трудились содержать этот туннель в порядке. Свечение исходило из трещины.

Путники остановились. Кайан не имел понятия о том, как им двигаться дальше, а у Лонни был такой вид, будто она боится даже и думать об этом. Интересно, а перчатки сейчас испытывали такие же колебания?

Он более тщательно осмотрел трещину. Казалось, она заросла тем же видом мха, который окаймлял стены пещеры. Царапины и сколы в камне имели такой вид, словно были порождены землетрясением или же движением огромного тела. Это разрушило змеиный туннель, рассекая его пополам, сделав его бесполезным. Вероятно, здесь было много таких туннелей, испорченных подобными трещинами. Странным было только то, что мох так свободно рос именно здесь, в трещине, и совсем не рос в туннеле. Может быть, здесь в воздухе было более высокое содержание нитридов. А циркуляция воздуха здесь была, он почувствовал легкое движение холодного ветерка вдоль трещины.

В свете свечения мхов он смог разглядеть испуганное осунувшееся лицо Лонни. — Кайан, что… — Тссс, — сказал он. Это было все, что он считал безопасным и возможным сказать. Змеи и вправду могли их услышать, но основной причиной его молчания была необходимость казаться оптимистически настроенным, а все, что он мог сказать, в скором времени могло бы рассеять это впечатление.

Если бы этот роскошный мох можно было захватить с собой, то для него было бы достойное применение. Его свечение могло служить источником света, и хотя давало лишь ограниченный обзор, это было намного лучше, чем вообще ничего! Он вытащил свой меч из ножен, думая соскоблить со скал немного мха.

— Кайан, — прошептала Лонни. — Вон там внизу, подальше, ты видишь это? — Он прижался щекой к ее щеке, действие, которое было бы восхитительным при любых других обстоятельствах и может быть даже оставалось таким и сейчас, и постарался разглядеть то, что она увидела. Да, там что-то было! Далеко-далеко внизу в узкой расселине он смог разглядеть более мягкое и белое свечение. Казалось, оно исходило от ряда шариков размером с кулак.

— Грибы-«фонарики», — прошептала Лонни. — Лопоухие используют их для освещения. Они держат их в своих домах и носят с собой как лампы.

Кайан вспомнил, что видел их в домике, где держали его отца. Он ничего не знал о них, кроме того, что уже сказала Лонни.

— Я принесу один, — сказал он.

— Будь осторожен!

— Буду. Подожди меня здесь. — Протиснувшись вниз по расселине, он больно ударился головой и оцарапал спину.

Медленно, пробираясь на четвереньках, работая руками и ногами, а иногда ползком на животе, он спускался к источникам белого свечения. Наконец он добрался до них, туда, где они гроздью росли вокруг еще одной трещины, из которой тоже исходил зеленоватый свет. Кайан чуть не задохнулся от ужаса, когда увидел, что трещина находится почти прямо под ним. Медленно сползая ниже так, чтобы избежать неожиданного рывка и падения вниз, он смог разглядеть далеко внизу освещенную флуоресцирующими мхами воду. Еще одна подземная река, на этот раз не относящаяся к его родному миру. Но разве другой мир сильно отличается от его собственного? Интересно, ведет ли эта река к Провалу, Трещине, которая проходила через многие миры? Чтобы попасть в это измерение, он использовал машину Мувара, но могло быть так, что и реки пересекают сразу несколько различных измерений. А Мувар мог просто найти надежный механический способ правильно проделать то, что реки и Трещина делали лишь время от времени, случайно. Он непроизвольно задрожал, когда видение, возникшее в его мозгу, стало обретать все большую реальность. Какой же обширной и сложной штукой может оказаться эта система!

— Кайан, ты можешь достать его?

— Да-а, — ее голос хотя бы отчасти вернул ему здравый смысл. Он даже осмеливался думать о том, что может случиться, если скала и глина чуть пониже его головы обрушатся. Эта трещина, как он чувствовал, была достаточно широкой, и в нее можно было провалиться, она может совершенно внезапно открыться и поглотить его. Падение вдоль этих светящихся стен к текущей далеко внизу подземной реке несомненно убьет его, а это оставит милую Лонни без всякой помощи и надежды на спасение.

Он осторожно срезал толстые поганки и насадил три из них на лезвие своего меча, затем изогнулся, пытаясь перевернуться, при этом оцарапавшись еще раз, но все же в конечном счете оказался повернутым головой в нужном направлении.

— Кайан, теперь я хорошо могу тебя видеть! Кайан, эта дыра идет еще дальше!

— Я знаю. Там под нами река. Далеко внизу!