Сборник статей 2008гг. (v. 1.2)

На этом повесть об истории русской интеллигенции можно было бы и закончить, если бы не одно обстоятельство. Если «наверху общества» политическая эволюция либералов завершается исчезновением всех интеллигентских традиций и ценностей, кроме веры в собственную исключительность, то в низах образованного сословия созревают предпосылки для возрождения интеллигентского народнического сознания. Превращение «бюджетников» в интеллигенцию, похоже, уже началось. Но окончательно это выяснится только тогда, когда на сцену выйдет новое общественное движение, вдохновляемое все теми же левыми и радикально-демократическими идеями.

© 2007-2009 «Русская жизнь»

ПРОБЛЕМЫ С ГЕОГРАФИЕЙ

Иногда я начинаю завидовать Радуловой. Ей не надо ждать новостей, чтобы их комментировать. Мужчины и женщины ежедневно, не спрашивая разрешения властей, не оглядываясь на политические и даже экономические обстоятельства, ежедневно влюбляются, женятся, сходятся, расходятся, изменяют друг другу.

Пласт сюжетов неисчерпаемый и пополняющийся непрерывно. Иное дело - политический комментарий. Ну о чем писать, если категорически ничего не происходит, а то, что нам пытаются предложить в качестве важных общественных событий, на самом деле таковыми не является? Ну, в самом деле, что писать о предвыборной гонке, если победитель известен заранее? И как оценивать перспективы будущего правительства, если оно само еще не решило, какой курс будет проводить в обстановке, прогнозировать которую нет ни желания, ни возможности? В любом случае, однако, размышлять о будущем оказывается проще, чем оценивать настоящее.

Между тем где-то в тиши бюрократических кабинетов уже сегодня принимаются решения, которые - в случае попытки их реализации - будут иметь весьма серьезные долгосрочные последствия. Об одном из них мы узнали на прошлой неделе. Россию решили в очередной раз разделить. На сей раз речь идет о том, чтобы заменить 7 федеральных округов на 10 экономических суперрегионов.

Сразу же вспоминается известное рассуждение о том, что бюрократию ни в коем случае нельзя обвинять в отсутствии инициативности и новаторства. Напротив, она постоянно что-то изобретает, затевает реорганизации и преобразования, даже не утруждая себя мыслью об их возможных последствиях. В самом деле, только наладили систему управления через федеральные округа, как уже придумывают что-то новое. Какой уж тут «консерватизм». Инициатива просто хлещет через край.

Впрочем, если оставить шутки, приходится признать, что административная реформа действительно назрела. Чтобы быть точным, назрела она еще в начале 80-х годов прошлого века.

Уже тогда стали раздаваться голоса о том, что сложившаяся система областей не соответствует новой экономической и социальной реальности. После развала Советского Союза вопрос встал еще острее, поскольку области превратились в «субъекты Федерации», обретя на короткое время политическое значение.

Надо признать, что у отечественной бюрократии есть удивительная способность - начиная дела, не доводить их до конца. И ни в одной сфере это так не заметно, как в сфере административной реформы.

Дело в том, что РСФСР называлась федерацией скорее по недоразумению. Еще во время Февральской революции Россия была провозглашена «федеративной республикой», но поскольку новой конституции не было, то и границы земель не были нарезаны. Большевики сохранили приверженность провозглашенному до них принципу, украсив название республики словами «советская» и «социалистическая», но так и не создав федеральной структуры.

В конечном итоге принцип федерализма воплотился в Советском Союзе. Что же касается РСФСР, то элемент «федерализма» в ней был представлен существованием автономных республик и областей. Хотя автономия - это всё же не то же самое, что федерализм. В Испании, например, есть несколько автономий, но никто не считает эту страну федерацией.

Название Российская Федерация материализовалось в новой политической реальности лишь в момент распада СССР, когда Ельцин не только пообещал «суверенитет» автономиям, но и вынужден был уступить давлению русских областей, предоставив им равные с автономиями права.

Между тем области РФ были нарезаны в соответствии с административными принципами, совершенно не соответствовавшими логике федерализма. Федеральные земли должны представлять собой либо исторически сложившиеся регионы (в прошлом, нередко, бывшие самостоятельные государства или княжества), либо самодостаточные экономические зоны.

В Соединенных Штатах и Канаде мы видим сочетание этих двух принципов - Квебек или штаты Восточного побережья США являются историческими территориями (франкоязычный Квебек к тому же имеет и культурные особенности), тогда как на западе административные границы были нарезаны довольно условно, исходя из экономических соображений.

Напротив, российские области формировались для удобства централизованного управления (как и французские департаменты). От них не требовалось экономической самодостаточности. В идеале каждый крупный город должен был получить собственную область, которая являлась демографическим, а порой и сырьевым придатком для него как для растущего индустриального центра.

В тех немногих случаях, когда крупный индустриальный город не получил собственной области (как, например, Новокузнецк), это становилось причиной взаимной ревности и конфликтов между двумя центрами, оказавшимися в одной и той же административной единице.

Когда из СССР выделилась Российская Федерация, новый федерализм обернулся прогрессирующим развалом государства. И не только потому, что местные элиты вели себя безответственно и сепаратистски (причем в «русских» областях ничуть не меньше, чем в большинстве «национальных»), но и потому, что «субъекты Федерации» были органически неспособны к своей новой роли.

Сохраняя структуру французских департаментов, российские области получили права американских штатов.

При этом территории еще и продолжали дробиться, автономные области и районы стали выделяться из состава своих краев и областей. Никакой экономической логики в этом не было, да и с историко-культурной точки зрения основания для подобных решений были более чем спорными. Не удивительно, что в 2000-е годы, когда российский капитализм вступил в фазу стабилизации, центральная власть принялась наводить порядок в управлении регионами.

На политическом уровне сепаратизм элит был сломлен (парадоксальным образом, единственная республика, которой сегодня позволено предъявлять сепаратистские претензии, это кадыровская Чечня). Но, одержав тактическую победу над местными элитами, Москва успокоилась.

7 федеральных округов были первоначально созданы как противовес выборным губернаторам, позволяя центру вмешиваться напрямую в дела регионов. Однако после того как выборность губернаторов фактически была отменена, а Совет Федерации перешел под контроль федерального центра, в Москве явно потеряли интерес к этим новым округам. Точно так же остановлена на полпути была и работа по укрупнению регионов.

Несколько совсем уже анекдотических «субъектов Федерации» было ликвидировано, на том и успокоились. Не удосужились даже конституцию подправить (ведь там эти субъекты со своими правами всё ещё прописаны).

Собственно говоря, если Россия по факту возвращается к централизованному управлению и унитарному государству, то дальнейшее реформирование административной структуры не слишком нужно, как нет и большой необходимости в нарезке новых границ.

Надо только убрать совершенно уже ненужные и дорогостоящие структуры типа областных дум, не имеющих сегодня никакой иной функции, кроме формального утверждения уже назначенного губернатора. Распустив местных депутатов, государство смогло бы сэкономить изрядные средства, которые можно было бы использовать на здравоохранение, образование и ремонт жилья.

С административным укрупнением есть и другая проблема: экономическая география России радикально изменилась. Раньше почти все города были серьезными промышленными центрами, в 1990-е произошла деиндустриализация.

За городами сохранилась роль культурных и образовательных центров, но не совсем понятно, как структура местного образования, создававшаяся с ориентацией на местную индустриальную базу, будет работать, когда база эта уже разрушена или подорвана.

Власти пытаются оптимизировать структуру и географию образования, оптимизируя скорее финансовые процессы, нежели работу отрасли (всё-таки главная цель университетов не в том, чтобы деньги экономить и зарабатывать, а в том, чтобы кадры готовить).

Ничего хорошего подобный подход в долгосрочной перспективе, скорее всего, не даст; или даст, как у нас часто бывает, локальные успехи на фоне общего провала. Но в данном случае важно не то, как это скажется на образовании как таковом, а то, как это скажется на регионах. Образовательных центров - исходя из этой логики - у нас слишком много, они распылены, неэффективны, чем-то придется пожертвовать. Для многих регионов это беда.

Представьте себе город с населением в полмиллиона, у которого последовательно «отняли» сначала промышленность, а затем и образование. Добавим к этому, что и земли вокруг не слишком плодородные. Что остается? Естественно, административная функция. Что будет, если и ее отнимут? А ничего не будет. Умрет город.

Но если его развивать только как бюрократический центр, тоже ведь ничего хорошего не получится. Паразитическая структура.

Административная реформа не получается по двум взаимосвязанным причинам. С одной стороны, центр не может честно и окончательно определиться с выбором между всё еще провозглашенным принципом федерализма и происходящим на практике переходом к унитарному государству. А с другой стороны, нет внятной концепции развития регионов, нет стратегии реиндустриализации, без чего и перспективы конкретных регионов определить трудно, и их границы.

В таких условиях уже не принципиально, будет у нас 7 федеральных округов или 10 новых суперрегионов. Административными реформами экономическую реконструкцию не начинать надо, а заканчивать.

НОВОЙ ВОЛНЫ ЭМИГРАЦИИ ИЗ РОССИИ НЕ БУДЕТ, НЕСМОТРЯ НА ПРОДОЛЖАЮЩЕЕСЯ ЗАКРУЧИВАНИЕ ГАЕК

Арина Морокова, Денис Фрунзе

Громкие скандалы, связанные с просьбой предоставить политическое убежище российским журналистам и правозащитникам, не приведут к новой массовой эмиграции россиян, уверены эксперты, опрошенные корреспондентами РИА «Новый Регион».

«Резонов просить политическое убежище на Западе или в странах, где произошли цветные революции, нет даже у оппозиции, - говорит директор Института глобализации и социальных движений Борис Кагарлицкий. - В их случае можно говорить не о притеснениях, связанных с арестами или обысками, а о резком снижении их влияния по сравнению с 90-ми годами прошлого века. Отлучение от телеэфира в прайм-тайм, согласитесь, не одно и то же, что избиения».

При этом Кагарлицкий отмечает, что переезд представителей так называемой российской демократической оппозиции в любую другую страну не гарантирует им автоматический свободный доступ к медийным и финансовым ресурсам.

Того же мнения придерживается Александр Кынев из Фонда развития информационной политики: «Сегодня рано говорить о новой волне эмиграции из России. Ситуация в стране обязательно изменится. В истории России не было случая, чтобы политическая и социально-экономическая конфигурация в стране при новом руководителе в точности копировала ситуацию при предшественнике. Уже сегодня можно наблюдать первые признаки грядущих изменений. Это и изменения в медийном пространстве - в частности, увольнение ряда сотрудников «Русского Журнала», и реорганизация движения «Наши», и некоторые другие. Тем не менее, есть определенный скепсис по поводу качественного исправления ситуации. Предприняв определенные меры по закручиванию гаек осенью прошлого года, власть выпустила джина из бутылки, создала ситуацию, при которой подобная тенденция будет сохраняться вне зависимости от желания самих властей. Эти метастазы режима, выраженные в оказании давления на общество, мы будем наблюдать еще долго».

Борис Кагарлицкий говорит, что предстоящая смена власти и приход Дмитрия Медведева вселяют оптимизм в российский бизнес, который ждет от этого чиновника каких-то либеральных экономических инициатив.

«Информация об эмиграции по политическим причинам поступает от журналистов, - напоминает Кагарлицкий. - Главным образом, от телевизионных, потому что и в российских газетах, и Интернете сохраняются определенные свободы».

Политолог Валерий Хомяков в беседе с корреспондентом «Нового Региона» предположил, что мысли о необходимости отправиться в эмиграцию в большей степени сейчас посещают чиновничество: старых губернаторов, мэров, министров, «которые чувствуют за собой грешки».

«Я не исключаю в ближайшем времени новых громких «посадок» известных людей, носителей информации, - говорит Хомяков. - Естественно, что обществу их изоляция будет преподноситься как борьба с коррупцией. Кого это может коснуться? Каких-то представителей путинской бюрократии, которые много знают и могут начать болтать. Я связываю недавние добровольные отставки известных губернаторов - Титова, Лисицина, - именно с их возможными страхами за свою безопасность».

Валерий Хомяков также отметил, что чиновникам, «в отличие от того же Ходорковского, которого народ все равно жалеет», надеяться на помощь общественных или правозащитных организаций не приходится. «Пример экс-министра атомной промышленности Адамова, замешанного в громком коррупционном скандале, это наглядно демонстрирует», - отметил Хомяков.

Как передает корреспондент РИА «Новый Регион» в течение последних нескольких дней стало известно о решении двух российских журналистов просить политическое убежище в других странах. Соучредитель газеты «Новый Петербург» Николай Андрущенко, арестованный по обвинению в клевете, написал открытое письмо, адресованное ряду ведущих мировых деятелей, в котором заявил об отказе от российского гражданства «в знак протеста против политических репрессий в России, отмены в РФ свободы слова и введения цензуры» и т.д. Незадолго до этого политического убежища на Украине попросил и получил его российский журналист Александр Косвинцев, который заявляет, что его преследуют власти за разоблачительные материалы о деятельности губернатора Кемеровской области Амана Тулеева.

И сегодня же стало известно, что российский адвокат Борис Кузнецов, защищавший многих опальных политиков и журналистов, а теперь и сам обвиняемый в разглашении государственной тайны, попросил политического убежища в США.

© 2008, «Новый Регион - Москва»

ВО ГЛАВЕ ЗАБАСТОВОК 21-ГО ВЕКА СТАНУТ МОЛОДЫЕ РАБОЧИЕ C ПРЕДПРИЯТИЙ ТРАНСНАЦИОНАЛЬНЫХ КОРПОРАЦИЙ

Денис Фрунзе

Забастовочное движение в России в наступившем 21-м веке будет качественно отличаться от рабочих бунтов 90-х. С таким мнением в ходе круглого стола, посвященного перспективам протестного рабочего движения, выступил известный эксперт в этой области, политолог Борис Кагарлицкий.

«В прошедшем 2007-м году волна забастовок на российских предприятиях стала достоянием общественного мнения, фактом, который обсуждается и в прессе, и в деловых кругах, - заявил Борис Кагарлицкий. - во многом этот интерес обусловлен не столько масштабом, сколько новизной этого явления».

Поясняя свой парадоксальный тезис о «новизне» забастовочного движения в имеющей богатейшую историю рабочих стачек России, Кагарлицкий высказал мнение, что нынешние забастовки на таких предприятиях, как автомобильный завод Ford в Ленинградской области, являются «забастовками нового типа», участие в которых принимают рабочие новой формации, имеющие иную, чем у их предшественников, мотивацию для социального протеста.

«Современные забастовки и стачки 90-х - это явления, имеющие под собой абсолютно разную почву, - утверждает Кагарлицкий. - В 90-х - это были в основном стихийные, голодные бунты, вызванные задержками с выплатой зарплаты. Участниками этих акций в основном становились люди, которые не сумели приспособиться к экономическим и социальным реалиям нового времени. Сегодняшние стачки - закономерные плоды экономического роста в стране. Бастующие борются за справедливое перераспределение результатов экономического роста. Кроме этого, немаловажным является тот факт, что по большей части новые забастовки проходят в новом сегменте российской экономики. Они начинаются на успешных, современных, высокотехнологичных предприятиях в молодых коллективах, сформированных в период экономического роста».

По словам Кагарлицкого, российские рабочие перенимают опыт протестной борьбы западных профсоюзов, чему способствует выход на российскую арену предприятий, представляющих транснациональные корпорации.

«Рабочие того же завода Ford понимают, что могут обратиться за помощью и советам к западным профсоюзам, работающим на Ford, могут сравнить свою зарплату с доходами не рабочих с соседнего умирающего завода, а с заплатой фордовских рабочих из других стран, - считает Борис Кагарлицкий. - И сравнивая уровень зарплат, рабочий видит, что стоимость собираемых им автомобилей везде в мире одинаковая, а зарплата существенно отличается».

По данным Кагарлицкого, зарплата рабочих на российском заводе Ford является одной из самых низких среди всех предприятий корпорации, разбросанных по всему миру. Меньше получают только рабочие Ford в Таиланде. В то время как в Бразилии платят больше. При этом расчеты профсоюза рабочих Ford показали, что при выполнении их требований, себестоимость одного собранного ими автомобиля увеличилась бы лишь на 50-70 долларов.

Кагарлицкий считает, что именно рабочие подобных предприятий станут в авангарде забастовочного рабочего движение в новом веке. С экспертом согласились практически все представители отраслевых профсоюзов, принявших участие в работе круглого стола.

«Число забастовок увеличится в России только тогда, когда на смену стареющим работникам, людям с советским мышлением и ментальностью, придут новые люди, которые никому не верят, и которые привыкли не просить, но требовать, - считает председатель Российского независимого профсоюза работников угольной промышленности Иван Мохначук. - Если к тому времени работодатели не осознают необходимости договариваться с работниками, вести переговоры в конфликтных ситуациях на равных, нас может ожидать социальный взрыв».

По мнению председателя Независимого профсоюза горняков России Александра Сергеева, для цивилизованного разрешения трудовых конфликтов должна измениться не только психология рабочих, но и психология работодателей.

«По всей стране идет идеологическая борьба между собственниками и бюрократами с одной стороны и простым народом, который не хочет, чтобы его считали быдлом, - заявил Александр Сергеев. - Госпропаганда сегодня дает народу завышенные ожидания относительно роста экономического благополучия, и отсутствие реально осязаемых результатов порождает протестные настроения. Наши российские собственники, ставшие таковыми в период криминальных разборок, не готовы к социальному партнерству со своими работниками и профсоюзами. Им проще действовать старыми методами, расправляясь с активистами рабочего движения и профсоюзными лидерами, чем садиться с ними за стол переговоров. И такие прецеденты уже есть».

Глава профсоюза горняков призвал своих коллег из профсоюзов, входящих в ФНПР быстрее «учиться махать дубинкой забастовки перед носом работодателя». «Только обретя уверенность в собственных силах, люди смогут почувствовать себя свободными, смогут ощутить, что его права соблюдаются в той же степени, что и интересы Романа Абрамовича», - заявил Сергеев.

© 2008, «Новый Регион - Москва»

В ОЖИДАНИИ МЕДВЕДЕВА

Поскольку исход президентских выборов известен заранее, можно не тратя времени на перипетии соревнования сразу предаться размышлениям о том, что наступит после них. Общество с интересом разглядывает своего будущего президента. Надо отдать должное Кремлю, нас некоторое время готовили к появлению новой фигуры - Дмитрий Медведев в качестве возможного преемника Владимира Путина был назван больше года назад. То, что происходило потом, было своеобразной российской версией «праймериз». Соревнование между Дмитрием Медведевым и Сергеем Ивановым за пост официального наследника было не менее увлекательным и длительным, чем между Бараком Обамой и Хиллари Клинтон. Единственная разница в том, что за океаном к участию в выборах привлекают прессу и рядовых граждан, тогда как русские «праймериз» проходят тихо и закулисно, в коридорах бюрократических учреждений.

Результатом подобных различий является то, что в Америке будущий президент объявляет свою программу задолго до выборов, а потом, поселившись в Белом Доме, не выполняет её. Напротив, в России кандидат в президенты свою программу от публики всячески скрывает, а мы узнаем о ней уже после инаугурации - по мере её исполнения. Не знаю, какая система хуже, но твердо уверен, что наш вариант интереснее. Он оставляет нам почти безграничную возможность для догадок, прогнозов и предчувствий, за которыми непременно следуют сюрпризы (по большей части, неприятные, но не только).

Мы постоянно гадаем и ждем. Раньше мы пытались угадать имя будущего президента, теперь - его планы. Эксперты, политологи и журналисты пытаются из случайных слов и жестов будущего правителя понять, каков будет его курс. Кандидат в президенты не оставляет нас без пищи для воображения, делая туманные намеки на перемены, которые, возможно, произойдут в политической жизни. Но ни в коем случае не будут фундаментальными. Все эти недомолвки и полуобщеания очень напоминают ранние речи Михаила Горбачева. В воздухе что-то витает. Уж не ждет ли нас новая перестройка?

Удивительным образом у всех как-то сразу пропал интерес к Путину. Он вроде бы ещё президент, его нам прочат в премьер-министры, но внимание уже направлено в другую сторону. Все уже поняли: «план Путина», если он вообще существовал, состоял в том, чтобы передать власть Медведеву.

Между тем, ответа на вопрос о будущем курсе Медведева искать надо не в недомолвках почти-уже-нового-президента, а в биржевых сводках, сообщениях о курсе нефти и индексе розничных цен. Пока аналитики бьются над расшифровкой туманной фразы о политических переменах, правительство пытается остановить стремительное подорожание продовольствия и не понимает, что делать с инфляцией, вдруг вышедшей из-под контроля. Все различия между эпохой Путина и эпохой Медведева могут быть выражены в одной фразе: «Первый правил во времена тучных коров, а второму досталось время тощих коров».

От состояния экономики зависит не только благосостояние обывателей и способность правительства удерживать их в безобидно-добродушном настроении. Путинская стабилизация базировалась на компромиссе элит, когда интерес всех ведущих бюрократических и деловых групп в стране можно было удовлетворить одновременно, не жертвуя ничем важным. Если в процессе стабилизации и был разорван в клочья и съеден «ЮКОС», то ведь сожрали его сообща, ко всеобщему удовольствию.

Мировой кризис диктует новые правила игры, при которых окажется куда сложнее поддерживать мирное сосуществование между хищниками. Конфликты станут происходить чаще, урегулировать их будет сложнее. На языке политики это означает… либерализацию. Столкновение интересов создаст видимость политической дискуссии, а лояльные бизнесмены и чиновники вдруг станут активно бороться друг с другом, используя оппозиционные лозунги для подкопа против своих соперников.

Задача нового президента состоит в том, чтобы придать этой войне всех против всех благопристойный и респектабельный вид. Думаю, Дмитрий Медведев с этой работой справится. У меня нет сомнений в том, что он войдет в историю большим демократом.

Специально для «Евразийского Дома»

МЫ НЕ УЕДЕМ… НЕЛЬЗЯ ОСТАВЛЯТЬ СТРАНУ НА ПРОИЗВОЛ ВСЯКОЙ НЕЧИСТИ

Софья Кораблева

Президент Российской академии телевидения, ведущий аналитической программы «Времена» на Первом канале Владимир Познер говорит, что постоянно рассматривает возможность эмиграции из России.

В интервью украинской «Новой газете» гуру российской журналистики откровенно заявил: «Хочу ли я уехать из России снова? Бывают моменты, когда все уже по горло залило и хочется всех послать… Но если в советское время я говорил «Идите вы…», а сам никуда не мог деться, потому что был невыездным, сейчас в любой момент могу улететь из «Домодедово» или «Шереметьево» куда угодно».

Далее господин Познер уточняет, что «вот это знание очень облегчает состояние».

«Тот факт, что ни меня, ни мою супругу никто уже не остановит - это внутренне очень важно. И на сегодня у меня не одно гражданство. Но странно совсем другое! Здесь у меня уже так много сделано. Здесь - дом, который я обожаю. Дача, которую я сделал своими руками. Здесь дети. И не так просто все бросить. Особенно непросто бросить, когда так много любимого. Поэтому задумывайтесь над поступками и не поступайте так гордо - «да пошли вы…».

Но все же есть вещи, от которых хочется уехать. К примеру, события в Беслане. Тогда мне позвонили с «Первого канала» и попросили принять участие в обращении к москвичам, чтобы они вышли на Васильевский спуск и выразили солидарность. Я сделал это. Собрался разный народ. Некоторых даже заставляли… В это же время в Риме вышли 150 тысяч итальянцев со свечами, которых никто не призывал, из солидарности с нами. Я спрашиваю: «В чем дело? Что сделали с этой самой русской душой, что нет никакой солидарности?», - цитирует слова Познера украинская газета.

Как уже сообщал «Новый Регион», на прошлой неделе в России широко обсуждалось решение сразу двух отечественных журналистов отказаться от российского гражданства.

Соучредитель газеты «Новый Петербург» Николай Андрущенко, арестованный по обвинению в клевете, написал открытое письмо, адресованное ряду ведущих мировых деятелей, в котором заявил об отказе от российского гражданства «в знак протеста против политических репрессий в России, отмены в РФ свободы слова и введения цензуры» и т.д.

Незадолго до этого политического убежища на Украине попросил и получил его российский журналист Александр Косвинцев, который заявляет, что его преследуют власти за разоблачительные материалы о деятельности губернатора Кемеровской области Амана Тулеева.

Как напоминает корреспондент «Нового Региона», за время правления Путина многие известные журналисты предпринимали попытки сменить постоянное место жительство и реализовать свои проекты в соседней Украине. В разное время в украинском информпространстве появлялись звезда разгромленного НТВ Евгений Киселев и известный телекиллер Сергей Доренко. В течение пяти лет информационную службу украинского канала ICTV возглавлял Дмитрий Киселев - бывшая звезда российских телеканалов. После попытки закрытия сайта forum.msk.ru в Киев переехал главный редактор этого ресурса, левый коммунист, марксо-троцкист Анатолий Баранов. Однако по-настоящему закрепиться на Украине удалось лишь Савику Шустеру, который и поныне ведет «Свободу» только уже не на НТВ, а на украинском канале «Интер».

По версии директора Института глобализации и социальных движений Бориса Кагарлицкого, информация об эмиграции за рубеж чаще поступает от телевизионных журналистов, «потому что и в российских газетах, и Интернете сохраняются определенные свободы».

Корреспонденты РИА «Новый Регион» обратились с вопросом к известным в России представителям СМИ: рассматривали ли они когда-нибудь для себя возможность эмиграции из РФ? Как оказалось, - все-таки нет:

Писатель, ведущий программы «Времечко», Дмитрий Быков:

«Если я до сих пор здесь, значит, возможность эмиграции из России еще не рассматривал. Так как обычно все возможности, которые я рассматриваю, реализую сразу. Считаю, что оставлять Россию на произвол всякой нечисти, мы не должны. Эмиграция возможна только в крайних случаях, так как, покидая Родину, люди испытывают сильный стресс, сравнимый со смертельной болезнью. Поэтому я уеду, только если это будет нужно для спасения жизни..

Замечательно сказал писатель Лев Аннинский: эмигрировать нужно тогда, когда появляется одна альтернатива: или ногами вперед или добровольно уезжать.

Я никогда не думал, в какую страну лучше эмигрировать, но если бы уехал, то в Крым».

Тележурналист Владимир Кара-Мурза:

«Нет, я никогда не хотел эмигрировать из России. Когда в стране закрывали телеканалы «НТВ», «ТВ-6» нам несколько раз предлагали уехать жить за границу, в самые разные страны. Поэтому если бы мы захотели эмигрировать, то сделали бы это уже давно. Но мы решили остаться в России и бороться с этим режимом до конца. Показательно, что даже Михаил Ходорковский предпочел не жить в Америке, а сидеть в России».

Писатель, журналист Виктор Шендерович:

«В конце 80-х - начале 90-х годов я рассматривал возможность эмиграции из России. Объяснять, почему в то время люди хотели уезжать из Советского Союза, считаю, не нужно. Сегодня я о такой возможности не задумываюсь. Потому что пока в России окончательно не сформируется фашистский режим, я останусь в стране. Хотя если все-таки придется эмигрировать, я предпочту Европу, чем израильские страны».

Журналист, депутат Госдумы от «Единой России» Александр Хинштейн:

«В сознательном возрасте я никогда не хотел эмигрировать из России. И мне трудно представить себе обстоятельства, которые вынудили бы меня навсегда покинуть страну. Это возможно, только если произойдет военный переворот, и к власти придут фашисты. В этом случае эмигрирую в ту страну, куда удастся выехать. Особой возможности для выбора при военном перевороте не существует».

Журналист, ведущий программы «Однако», Михаил Леонтьев:

«Я никогда не хотел эмигрировать из России. И ни при каких обстоятельствах этого не сделаю. Не дождетесь».

© 2008, «Новый Регион - Москва»

АМЕРИКАНСКИЕ ГОНКИ

«Супервторник» ничего не решил, но многое прояснил. Редко когда в истории Соединенных Штатов «праймериз» вызывали такой интерес, а главное, обнаруживали столь драматическую интригу.