Вольфганг Акунов
ЧЕСТЬ И ВЕРНОСТЬ. ЛЕЙБШТАНДАРТ
История 1-й танковой дивизии СС Лейбштандарт СС Адольфа Гитлера
Светлой памяти Игоря Борисовича Данилина
Вместо предисловия
О героизме подлинном и мнимом.Русского солдата на все времена прославил его героический дух, бросавший его на неприятельские бастионы и пулеметные амбразуры. Подобных случаев, как известно, было немало. При их описании как бы негласно предполагалось, что на подобный героизм способны только «наши» (за исключением, может быть, только японцев, самопожертвование которых советские историки и литераторы были, впрочем, склонны считать не героизмом, а «слепым фанатизмом», или, говоря иначе, «героизмом не подлинным, а мнимым»). А вот «подлинный героизм» солдата германского вермахта, не говоря уже об эсэсовцах[1] — «черной своре Генриха Гиммлера» был чем-то совершенно невозможным — не возможным в принципе, «по определению». Между тем, при ближайшем рассмотрении выясняется, что факты (вещь, как известно, упрямая!) говорят об ином.
На это нам, конечно, могут возразить, что личная отвага может быть порой присуща и «плохим парням», но она, мол, напрочь перечеркивается исповедуемой ими идеологией (как будто большевицкая[2] идеология беспощадной — да вдобавок еще, по утверждению «гения всех времен и народов» и «корифея всех наук» товарища Сталина, постоянно обостряющейся! — классовой борьбы не оказалась на поверку кровавой и человеконенавистнической)![3] Но ведь и та идеология, которая воодушевляла на державное строительство и на военные подвиги таких пользующихся неподдельным уважением (не только у нас, но и во всем мире!) народов-воителей, как, скажем, древние спартанцы или римляне, на поверку оказывается ну никак не соответствующей критериям «гуманизма» (даже гуманизма советского, который автору и людям его поколения еще преподносили в школе как «высшую форму гуманизма» вообще)! Как известно, спартанцы регулярно устраивали «криптии» — тайную охоту на своих рабов-илотов, уничтожая тех из них, кто представлялся им наиболее непокорными или опасными в какой бы то ни было ином отношении (и терроризируя тем самым остальных), и практиковали жесточайший расовый отбор, систематически «выбраковывая» новорожденных, не соответствовавших спартанским расовым критериям; всякий «племенной брак» беспощадно уничтожался — малюток-«заморышей» сбрасывали в пропасть со скалы (этот обычай не кто иной, как вождь Третьего рейха Адольф Гитлер, большой поклонник древней Греции вообще, а спартанских общественных институтов — в особенности, именовал «мудрой мерой»). А римляне — так те вообще залили кровью весь тогдашний обитаемый мир, причем зашли так далеко, что перепахали разрушенный Карфаген, засеяв место, где стоял этот античный Лондон (или, может быть. Нью-Йорк?) солью, да вдобавок сравняли с землей Иерусалим, камня на камне не оставив. И что же? Все это не мешает нам и по сей день восхищаться героизмом 300 спартанцев царя Леонида, остановивших ценой своей жизни натиск несметных полчищ азиатской деспотии Ксеркса Ахеменида, и доблестью римских мужей, прокладывавших своими громкими военными победами путь европейской (то есть — мировой) цивилизации и заложивших все основы современного мира.
Любопытным в данной связи представляется следующий вполне реальный эпизод боевых действий на Балканах в ходе Второй мировой войны, потребовавших огромных жертв не только от балканских народов, но и от германской армии[4] и Ваффен СС.[5]
20 ноября 1943 года расположение 450 чинов I батальона 24-го добровольческого броне-гренадерского[6] полка СС Данмарк (Дания)[7] в городе Глине подверглось нападению красных[8] югославских партизан Иосипа Броз Тито. Ввиду подавляющего численного превосходства неприятеля командир атакованного партизанами батальона штурмбаннфюрер[9] СС Фишер после двух дней ожесточенных боев попытался совершить во главе своей обескровленной части прорыв в район Петриньи, но потерпел неудачу. 24 и 25 ноября 1943 года шел тяжелый и кровопролитный ближний бой за Глину. На помощь окруженным датским добровольцам были направлены части II и III батальонов 24-го броне-гренадерского полка Данмарк (Дания), однако командованию полка пришлось почти сразу же перебросить III батальон из района Глины в другой населенный пункт — Грастовицу — также подвергшийся внезапному нападению титовских партизан. Лишь после применения пикирующих бомбардировщиков-«штук»[10] эсэсовскому командованию удалось разорвать кольцо окружения и вывести сильно поредевший I батальон из «мешка». Партизаны отступили в горы. В боях за Глину датские эсэсовцы потеряли 40 фюреров[11] и нижних чинов убитыми,[12] 38 — ранеными и 2 — пропавшими без вести. В своем «зондербефеле»[13] по итогам боев за Глину обергруппенфюрер[14] СС и генерал Ваффен-СС Феликс Штайнер особо отметил подвиг датского унтершарфюрера[15] СС Христенсена, павшего в ходе этих боев. Обращает на себя внимание тот факт, что в приказе генерала Штайнера о противнике говорится не как о «бандитах» или «бандах» (хотя именно так обычно именовались партизаны в официальных документах германского вермахта, германской полиции и Ваффен СС), а как о «большевиках» (что говорит о восприятии Второй мировой войны — во всяком случае, многими из ее участников — например, чинами Ваффен СС, в особенности не немецкого происхождения, пошедших на эту войну добровольцами, безо всякого принуждения, в качестве идеологической войны с большевизмом, и, в этом смысле, гражданской войны):
«Унтершарфюрер СС Н.О. Христенсен, I батальона 24-го броне-гренадерского полка СС Дания, после ожесточенного сопротивления превосходящим силам неприятеля 22.11.43 попал в руки большевиков. Прежде чем большевики успели обыскать его, он выхватил из брючных карманов спрятанные там две гранаты-лимонки[16] и вырвал чеку из обеих гранат. Гранаты взорвались, в клочья растерзав самого унтершарфюрера СС Христенсена, стоявших вокруг него четверых эсэсманов и всех окруживших их большевиков.
Унтершарфюрер СС Христенсен проявил величайший героизм, по праву заслужив честь быть зачисленным навечно в списки своего полка, как воин, давший всем нам образец непревзойденной отваги, презрения к смерти и высочайшего германского духа. В частях Германского корпуса СС[17] его героическая гибель станет для всех молодых солдат символом величайшего самопожертвования во имя великой германской идеи, знаком солдатского мужества, примером для подражания, и будет жить и впредь в истории Германского корпуса»[18]
Конечно, никто не будет требовать ничего подобного от современного «гражданина в военной форме» — солдата армий стран НАТО. В том числе, от военнослужащего сегодняшнего германского бундесвера — вооруженных сил свободного демократического правового государства Федеративная Республика Германия. Да что там говорить — пожалуй, и от военнослужащего Вооруженных сил современной Российской Федерации (или, как говорили во время недавних «контртеррористических операций» в Чечне» — «федерала»). И все же, все же, все же… Не случайно РПЦ совсем недавно причислила к лику Святых простого русского солдата Евгения Родионова. Взятому в плен девятнадцатилетнему рядовому Российской армии 26 мая 1996 года чеченские бандиты (именуемые в западных средствах массовой информации иначе — «борцами за веру», «борцами за свободу», а то и, по старой памяти, «партизанами») отрезали голову за отказ снять православный крест и отречься от Христа. Впрочем, на недавнем миротворческом форуме в Гудермесе прозвучали высказывания против распространения среди российских православных «культа солдата Евгения Родионова как святого», поскольку он-де «возвращает (кого? — В.А.) к языку вражды», который «народы и религиозные общины… (якобы! — В.А.) давно преодолели»…
Ну что ж… Как говорится, «suum quique»…[19]
Зачин
Пускай олимпийцы завистливым оком
Глядят на борьбу непреклонных сердец —
Кто, ратуя, пал, побежденный лишь роком,
Тот вырвал из рук их победный венец.
Аполлон Майков
Кровь давно ушла в землю. И там, где
она пролилась, растут виноградные гроздья.
Михаил Булгаков.
Бойня при МальмедиШел второй день Арденнского прорыва, или операции «Стража на Рейне» — последнего наступления войск Третьего рейха на западном фронте. Утро 17 декабря кровавого 1944 года здесь, на западных склонах Бельгийских Арденн, выдалось сырым и туманным. Моросил мелкий, холодный дождь, принесенный с Атлантики порывистым северным ветром. К южной окраине небольшого бельгийского городка Мальмеди подходил конвой из состава 285-го разведывательного батальона полевой артиллерии 7-й бронетанковой дивизии армии США под командованием капитана Роджера Л. Миллса, включавший 27 новейших средних американских танков «Шерман», 26 стволов полевой и противотанковой артиллерии и 140 солдат и офицеров в 3 десятках небронированных машин. Кварталы старинного городка, смутно проступавшие сквозь пелену тяжелого утреннего тумана, казалось, были уже совсем близко. Американские танкисты, высунувшись по пояс из башен, жевали «чуинггам»[21] и весело переговаривались через ларингофоны. Как вдруг…
Что-то очень большое и одновременно очень быстрое промелькнуло в просвете тумана, и на американскую бронированную колонну, на ходу поворачивая длинный хобот башенного орудия, выскочил из-под склона оврага германский танк Т-V «Пантера».[22] Хрустнул раздавленный гусеницей «Пантеры» лафет головного американского орудия. Она стремительно перемахнула через две следующие, теперь, вблизи, уже не опасные противотанковые пушки. Кто-то из ошеломленных «Джи Ай»[23] успел заметить на пятнистой броне немецкого танка странную эмблему, напоминавшую ключ, обрамленный 2 дубовыми веточками.[24] Косо, почти на ходу, с каким-то хохочушим надрывом, выплюнув дымно-оранжевый сноп огня, ударило орудие «Пантеры» — и сразу же рванул боекомплект на головном американском «Шермане». Мертвенно клюнув стволом, «Шерман» мгновенно превратился в ярко пылающий факел. Откуда-то сбоку, из тумана, вынырнули еще 2 германских танка и, круто развернувшись, ударили из пулеметов по американской орудийной прислуге.
Вспыхнули, как комья ваты, так и не успев изготовиться к бою, еще 2 новехоньких «Шермана», а остальные, грузно ломая строй, испуганным стадом аризонских быков, рванулись вниз по пологому, долгому склону, трусливо подставляя шипящим на лету снарядам германских «Пантер» свои угловатые пепельные бока с белыми пентаграммами[25]…
Разгром был полный. На поле танкового боя под Мальмеди, продолжавшегося не более четверти часа, осталось 16 сгоревших «Шерманов» и около 70 (по иным сведениям — 71, 73, 74 и даже 86) убитых «вояк дяди Сэма». Вся ствольная артиллерия «Джи Ай» была полностью уничтожена. При этом немцы не потеряли ни единого человека. Успех германского танкового удара под Мальмеди мог бы войти в анналы мировой военной науки как одна из самых быстрых и результативных тактических танковых операций Второй мировой войны. Мог бы, но не вошел. На то был целый ряд причин.
Во-первых, германский план сбросить англо-американские силы вторжения в Атлантический океан, откуда они приплыли, потерпел неудачу. После настойчивых просьб президента США Франклина Делано Рузвельта и британского премьера сэра Уинстона Леонарда Спенсера Черчилля «спасти рядового Райана», Сталин бросил в массированное наступление советские войска трех центральных фронтов, что заставило Верховное Командование германского вермахта (ОКВ)[26] перебросить наиболее боеспособные части с Западного фронта на Восточный. Германское наступление в Арденнах, столь успешно развивавшееся на первоначальном этапе, было остановлено. «Томми» (как именовали немцы англичан) и «ами» (как они именовали американцев) оказались, в очередной раз, спасены — как водится, кровью русского солдата.
Во-вторых, блестящая победа под Мальмеди была одержана не просто какими-то немцами, а частями Ваффен СС, которые, по-видимому, еще до вынесения соответствующего приговора Нюрнбергского международного трибунала, было негласно решено считать, вместе со всеми СС, преступной организацией. Хотя с таким же успехом можно было бы считать советские войска НКВД, сражавшиеся на фронтах «Великой Отечественной войны советского народа», ответственными за все бесчисленные преступления, совершенные палачами НКВД в сталинских лагерях и застенках, только из-за того, что и те, и другие считались «энкаведистами» и носили одинаковую форму! А уж ЧК-ГПУ-НКВД как говорится, «по уши» в людской крови! Процитируем в этой связи исследование советского историка Петра Хмелинского «Навстречу смерчу. Сталинский «блицкриг», которого не было и не могло быть», увидевшее свет в 1991 году в издательстве «Московский рабочий», где на странице 34 стоит черным по белому: «Другое объяснение (сталинского — В.А.) террора — возможность поставлять дармовую рабочую силу в ГУЛАГ.[27] Но уничтожение заключенных в газовых «банях» — это изъятие рабочей силы из ГУЛАГА, а не поставка ее. Тысячи и тысячи людей расстреливались до лагерей — сразу после ареста и по окончании следствия. В 37-м их буквально не успевали хоронить. Все места заключения были не просто заполнены, а переполнены и еле переваривали хлынувший туда людской поток…» и далее по тексту.
В-третьих, победа под Мальмеди была одержана не просто какими-то частями Ваффен СС, а чинами 1-й танковой дивизии СС Лейбштандарт, носившей имя самого Адольфа Гитлера,[28] что могло быть истолковано не только в чисто военном, но и в крайне нежелательном символическом смысле.
В-четвертых, командование американских экспедиционных сил, презрев все правила офицерской чести, не пожелало перед лицом Истории признать свои войска столь быстро и бесславно разгромленными при Мальмеди.
Уничтожение целого бронеартиллерийского дивизиона силами всего лишь 3 немецких танков (и 2 переоборудованных полугусеничных грузовиков) в течение всего лишь четверти часа можно было объяснить лишь двумя причинами:
1) полной бездарностью американского военного руководства (но этого американцы, понятное дело, признать не могли — «честь мундира» не позволяла!);
2) превосходной моральной и боевой подготовкой противника (но признание этого факта, конечно же, нанесло бы удар по боевому духу армии США, и без того особой стойкостью не отличавшейся — примером тому служат ее кампании в Корее, Вьетнаме, Сомали, Ираке, Афганистане и т. д.).
Впрочем, закрыв глаза на правду, можно было попытаться найти (а говоря точней, измыслить) и третью причину случившегося. И англо-американские «мудрецы» пошли по этому третьему пути.
Через несколько дней после стабилизации фронта в Арденнах, в результате переброски наиболее боеспособных германских частей на Восточный фронт, радиостанция британских королевских ВВС (Ройял Эр Форс)[29] передала информационную сводку (разумеется, предусмотрительно не сообщив, что переданная ею информация поступила отнюдь не от войсковой разведки, с поля боя, а с прямо противоположной стороны — из-за океана, от спецслужб США!). В сводке сообщалось, что немцы, стремясь создать впечатление о разгроме американских войск под Мальмеди, перебили несколько сот (!) пленных (!) американских солдат, якобы специально привезенных заранее в район Мальмеди из Германии. Чуть позднее, 21 лекабря 1944 года, в радиопередаче британского журналиста Сефтона Делмера, транслировавшейся английской пропагандистской радиостанцией «Солдатское радио Кале» (Зольдатензендер Кале), предназначенной для систематического подрыва боевого духа военнослужащих германских вооруженных сил, была выдвинта несколько иная версия событий, согласно которой эсэсовцы из Лейбштандарта расстреляли американских пленных, взятых на поле боя под Мальмеди, а не привезенных специально из Германии. По пущенной в оборот чуть позднее третьей версии, авторы которой желали еще больше спасти «честь американского военного мундира», чины американского подразделения были взяты в плен обманом, будучи введены в заблуждение чинами германского «спецназа» оберштурмбаннфюрера СС[30] Отто Скорцени, переодетыми в американскую военную форму, и переданы головорезами Скорцени людям Пайпера, которые и расправились с наивными американскими парнями (как будто спецназовцы Скорцени не могли сами, будь на то соответствующий приказ, перебить плененных ими обманом американцев)! Как бы то ни было, ложная информация упала на хорошо подготовленную почву — сообщениями о зверствах немцев были переполнены все тогдашние периодические издания стран антигитлеровской коалиции. А между тем еще в первые дни Арденнского наступления (названного англо-американцами «Битвой за Выступ») командующий американскими экспедиционными силами генерал Омар Н. Брэдли отдал приказ расстреливать на месте всех взятых в плен немецких эсэсовцев и парашютистов…[31]
Как бы то ни было, «честь американского мундира» была спасена. Но этим дело не закончилось.
Торжество справедливости
Благородство и преданность приводят к
утратам и гибели с такой же неизбежностью,
как и преступление.
Нацуко Нагаи.
По окончании войны в поверженной Германии, разделенной союзниками по антигитлеровской коалиции на оккупационные зоны, началась форменная охота за чинами 1-й танковой дивизии СС Лейбштандарт СС Адольфа Гитлера (СС-Лейбштандарте Адольф Гитлер, сокращенно: ЛАГ), хотя в бою под Мальмеди участвовали всего лишь 3 танка Т-V «Пантера» и 2 полугусеничных грузовика из состава танкового полка этой дивизии. Причем этот факт соответствовал американской версии событий. Согласно этой версии, 17 декабря 1944 года, в ходе Арденнского наступления близ Мальмеди немцами были убит 71 взятый в плен американский военнослужащий. Правда, американцы с самого начала возлагали коллективную ответственность за бойню на «танковую группу под командованием Пайпера, откомандированную из состава танковой дивизии Лейбштандарт Адольфа Гитлера», однако сами же утверждали, что охрана взятых под Мальмеди 175 (!) американских военнопленных была (якобы!) поручена отнюдь не всей этой танковой группе, а всего лишь нескольким чинам ЛАГ — экипажу самоходного штурмового орудия (штурмгешюц), а затем — 2 бронетранспортерам. Именно экипажи этих 2 бронетранспортеров якобы осуществили (по американской же версии!), расстрел военнопленных (почему они расстреляли только 71 из 175 военнопленных, данная версия не объясняла; вероятно, именно поэтому впоследствии число жертв было увеличено до 175 и даже до 231).
Таким образом, американцами было выдвинуто утверждение, что расстрел безоружных пленных под Мальмеди не только имел место в действительности (причем даже утверждалось, что первым начал стрелять в пленных из пистолета эсэсовец Георг Флепс), но и был произведен по приказу «высшего командования СС», (по одной версии — командиром «боевой группы» своего имени оберштурмбаннфюрером СС Йоахимом Пайпером, по другой — командиром всего I танкового корпуса СС (в состав которого входила 1-я танковая дивизия СС Лейбштандарт СС Адольфа Гитлера) группенфюрером СС Германом Приссом, а по третьей — непосредственно командующим всей 6-й танковой армией СС (в состав которой входил I танковый корпус СС) оберстгруппенфюрером СС Йозефом («Зеппом») Дитрихом — хотя никаких подтверждений этим огульным обвинениям найдено не было).
Йоахим Пайпер, как мы уже знаем, являлся в описываемое время командиром танкового полка дивизии Лейбштандарт. Казалось бы, всякому человеку, имеющему хоть какое-то, пусть даже самое отдаленное, отношение к армейской службе или к военному делу вообще, должно было быть совершенно ясно, что командир полка, да еще находящегося в наступлении, никак не мог заниматься охраной военнопленных. У Пайпера были совсем другие заботы — возглавляемая им боевая группа в этот второй день Арденнского прорыва наступала на Ставло. Именно на это было направлено все его внимание, и находился он именно там, впереди, далеко от места инцидента. Но это, похоже, никого не интересовало. В нарушение всех международных конвенций об отношении к бывшим военнослужащим капитулировавших военных держав, солдат (манншафтен) и офицеров (фюреров) 1-й танковой дивизии СС арестовывали (без предъявления конкретного обвинения) и подвергали тюремному заключению уже после их фактического разоружения и. конечно, значительно позднее совершения самого юридического акта безоговорочной капитуляции Германии. Более 1100 нижних чинов и фюреров 1-й танковой дивизии СС Лейбштандарт СС Адольфа Гитлера были заключены в тюрьму немецкого города Швебиш-Галль, где из них усердно выколачивали «добровольные» признания в не совершенных ими преступлениях при помощи поистине средневековых пыток (например, забивания под ногти железных гвоздей с последующим накаливанием этих гвоздей добела в пламени газовой горелки и т. д.
Кроме физических пыток и регулярного лишения пищи, заключенные в Швебиш-Галле подвергались также многочисленным моральным издевательствам и унижениям. Самым «безобидным» из них было требование американских «военных следователей», чтобы заключенные германские солдаты регулярно справляли свои естественные надобности на специально разостланную на полу тюремной камеры карту Третьего рейха, а затем спали на ней, свернувшись клубком и имитируя своей позой и движениями повадки собаки. Время от времени инсценировались заседания военного трибунала, якобы приговаривавшего заключенных к смерти. Американские военные следователи никогда особо не миндальничали с беззащитными военнопленными, то и дело запугивая и «наказывая» их за «строптивость». Сравнительно недавно по российскому телевидению транслировалось интервью с вьетнамским офицером-инвалидом, которому американские тюремщики, пытаясь склонить его к сотрудничеству, отпилили по кускам обе ноги — разумеется, без наркоза! То и дело мы узнаем похожие новости из американских военных тюрем в Гуантанамо на Кубе и в оккупированном Ираке, который также потребовалось «наказать». Но это так, к слову…
Команду «следователей» в мундирах армии США возглавляли полковник Розенфельд (почти однофамилец президента Рузвельта!) и старший лейтенант Перль. Этот Перль страдал тяжелой формой паранойи, с ярко выраженными садистскими наклонностями. Кстати, несколько позднее, уже после возвращения в США, Перль был приговорен американским судом к 16 годам тюремного заключения за зверское избиение собственной невесты, которой он, в порыве садистской страсти, переломал все (!) пальцы на обеих руках. Но и это так, к слову…
Несмотря на все это, американским «заплечных дел мастерам» удалось выбить «добровольные» признания лишь из немногих заключенных, а именно — из 18-летних новобранцев, поставленных под ружье в последние месяцы войны. Применявшиеся к заключенным издевательства и пытки привели к нескольким случаям самоубийств и умственного помешательства. В своих воспоминаниях «Неизвестная война» бывший офицер Лейбштандарта СС Адольфа Гитлера оберштурмбаннфюрер СС Отто Скорцени — «освободитель Муссолини», прозванный западными журналистами «гитлеровским королем диверсий» и даже «самым опасным человеком Европы»(?), описывает случай, когда один такой 18-летний эсэсман, дав ложные показания, вследствие истязаний, впал в отчаяние и повесился в своей камере, а если быть точнее, тюремщики нашли его повешенным. Достаточно сказать, что назначенная впоследствии для пересмотра всех дел облыжно обвиненных чинов Лейбштандарта американская сенатская комиссия установили 139 случаев одних только неизлечимых повреждений половых органов у допрошенных «с пристрастием» немецких заключенных.
Процесс по делу обвиняемых в «бойне при Мальмеди» начался в мае 1946 года в бывшем нацистском концентрационном лагере Дахау (переоборудованном к тому времени в концлагерь американский) под руководством «юридического советника армии США», того же полковника Розенфельда, хотя в составе суда было и несколько американских генералов. К процессу было привлечено большое число командиров I танкового корпуса СС, в том числе оберстгруппенфюрер СС и генерал-оберст Ваффен СС Йозеф Дитрих, группенфюрер СС и генерал-лейтенант Ваффен СС Герман Присс, штандартенфюрер СС Йоахим Пайпер и многие другие, всего 73 человека. Суд отклонил (не называя причины) показания взятого в плен чинами Лейбштандарта американского майора Хола Маккоуэна, являвшегося непосредственным свидетелем-очевидцем боевых действий военнослужащих 1-го танкового полка дивизии СС Лейбштандарт СС Адольфа Гитлера и утверждавшего, что все американские солдаты и офицеры были убиты под Мальмеди в бою, а не расстреляны эсэсовцами «задним числом», вопреки утверждениям обвинения. Сам майор Маккоуэн, взятый в плен подчиненными «Йохена» Пайпера, не только не был ими убит, но и доставлен, вместе с другими пленными американцами в населенный пункт Ла Глез и оставлен там вместе с ранеными на попечение местных жителей. На этот счет было даже заключено составленное по всей форме соглашение, подписанное с германской стороны Йоахимом Пайпером, а с американской — майором Маккоуэном. Тем не менее, показания последнего не были приняты во внимание. В то же время подобная «глухота» к показаниям свидетеля-очевидца ничуть не помешала американской военной Фемиде принять на веру устное и совершенно голословное заявление обер-садиста Перля, что во время следствия он якобы и пальцем не тронул ни одного из заключенных.
В качестве главного обвиняемого на «процессе Мальмеди» проходил штандартенфюрер[32] СС Йоахим («Йохен») Пайпер — один из храбрейших фюреров Ваффен СС времен Второй мировой войны, награжденный за храбрость Железными крестами II и I степени и Рыцарским крестом Железного креста с Дубовыми листьями и Мечами, ставший командиром танкового полка дивизии ЛАГ в возрасте всего 30 лет. Пайпер имел несчастье некоторое время прослужить адъютантом рейхсфюрера («имперского вождя») СС Генриха Гиммлера, что, в глазах обвинителей, стократ усугубляло его вину, делало его, так сказать, виновным «по определению». Благородство Пайпера не раз на протяжении процесса приводило американских военных судей в полное замешательство. С самого начала судебного разбирательства штандартенфюрер Пайпер взял на себя единоличную ответственность за недоказанную «вину» всех чинов вверенного ему танкового полка — при условии сохранения жизни его бывшим подчиненным. Но Фемида победителей, жаждавшая крови, категорически отвергла это предложение. Germany must perish!!![33]
Чтобы лучше понять личность этого германского солдата, небезынтересно будет привести следующую выдержку из допроса штандартенфюрера Пайпера, текст которого был опубликован в американском журнале «Политикл Сайенс Куотерли»[34] за июль 1956 года:
Вопрос: Принимали ли Вы, проходя службу в войсках СС,[35] участие в репрессиях против гражданского населения?
Пайпер: Нет, не принимал. Регулярные войска СС[36] составляли наиболее боеспособную часть германской армии, мы принимали участие почти что исключительно в наступательных операциях. Направленных на прорыв неприятельской обороны, либо же на стабилизацию линии фронта при натиске (неприятеля — В.А.) на позиции наших войск.
Вопрос: Но Вы, конечно, знали о том, что войска СС используются для репрессий против мирного населения?
Пайпер: Повторяю, что за четыре года службы мне ни разу не приходилось слышать об использовании в этих целях регулярных частей СС. Офицеры[37] СС иногда принимали участие в подобных акциях в качестве командиров специально сформированных, по большей части, из состава тыловых батальонов и румынских войск, команд.[38] Регулярные же части СС[39] решали боевые задачи.
Вопрос: Неужели Вы, воюя в составе частей СС национал-социалистической Германии, не понимали, что совершаете уголовно наказуемое деяние (курсив наш — В.А.)?[40]
Пайпер: Я всегда считал и считаю, что, вступив в годы войны в СС, я лишь выполнял свой долг перед германским государством и свой долг немца перед немецкой нацией.
Поистине, штандартенфюрера СС «Йохена» Пайпера можно обвинить в чем угодно (например, в «слепом фанатизме» и пр.), но только не в отсутствии национального достоинства, солдатской честности, офицерской, да и просто человеческой чести.
16 июля 1946 года военный суд вынес приговоры 73 обвиняемым по «делу Мальмеди». Число приговоренных, странным образом, точно соответствовало одной из озвученных обвинением цифр, касавшихся числа якобы расстрелянных эсэсовцами Лейбштандарта под Мальмеди пленных военнослужащих армии США.[41]
Данное «случайное (?) совпадение» наводит на мысль, что речь, скорее всего, шла не о справедливом, объективном приговоре беспристрастного суда, а об узаконенном «клиринговом», то есть «взаиморасчетном», или «взаимозачетном», убийстве). Командующий 6-й танковой армией СС оберстгруппенфюрер СС Йозеф Дитрих был приговорен к пожизненному заключению, командующий I танковым корпусом СС группенфюрер СС Герман Присс — к 20 годам тюремного заключения. 43 из 73 осужденных чинов Лейбштандарта СС Адольфа Гитлера (и в том числе командир танкового полка ЛАГ штандартенфюрер СС Йоахим Пайпер) были приговорены к позорной (особенно для военнослужащих) смертной казни через повешение. Число приговоренных к смерти чинов дивизии ЛАГ соответствовало числу убитых под Мальмеди военнослужащих армии США (что, в принципе, вполне позволяет квалифицировать судебный приговор как узаконенное «клиринговое убийство»), но значительно превышало численность экипажей 2 германских бронетранспортеров, якобы осуществивших (по американской же версии!) расстрел военнопленных американцев под Мальмеди. Но данное обстоятельство, очевидно, не смущало никого в стане заокеанских вершителей правосудия, как и нелепость обвинения командующего 6-й танковой армией СС, командующего I танковым корпусом СС и командира боевой группы Пайпера в массовом убийстве военнопленных. Хотя было совершенно очевидно, что они никак не могли ни участвовать в расстреле, ни командовать расстрелом, и не отдавали приказа пленных не брать (в отличие от американского командования!). Однако победители жаждали крови.
В принципе, столь суровый приговор бывшим военнослужащим побежденной стороны не был в те времена чем-то из ряда вон выходящим. Повесили же победители честных солдат Кейтеля и Йодля, вся вина которых заключалась в том, что они умудрились противостоять многократно превосходящим вверенным им войскам вооруженным силам почти всего мира (буквально заваливавшим немцев трупами, заливавшим их кровью и забрасывавшим миллионами авиабомб и снарядов!) почти шесть лет (причем четыре года — наступая!) — а ведь согласитесь, как-то не совсем прилично сначала подписать с неприятелем, сидя с ним за одним столом, акт о безоговорочной капитуляции (подписав который, неприятель, между прочим, спас жизни множества солдат обеих противоборствующих сторон, а не только своих!), а потом взять да и повесить этого неприятеля. Вот был бы номер, если бы, скажем, «людоед» Гитлер после капитуляции Польши в 1939, Норвегии, Бельгии и Франции в 1940 или Югославии и Греции в 1941 году распорядился вздернуть подписавших эту капитуляцию польских, норвежских, бельгийских, французских, югославских и греческих генералов! Страшно даже подумать… Впрочем, бывало и еще проще. Так, например, после окончания войны из сталинских лагерей были собраны германские военнослужащие, отличившиеся зимой 1942–1943 гг. своей особо стойкой обороной города Великие Луки, превращенного немцами в настоящую «крепость на болотах», и привезены обратно в крепость, где все они предстали перед советским военным трибуналом. По одному военнопленному каждого из званий, имевшихся в германском вермахте, приговорили к смертной казни через повешение — 1 генерала, 1 оберста (полковника), 1 оберст-лейтенанта (подполковника), 1 майора, 1 гауптмана (капитана), 1 обер-лейтенанта (старшего лейтенанта), 1 лейтенанта, 1 унтер-офицера, 1 обер-ефрейтора и 1 рядового[42] — чтобы никому не было обидно, так сказать. 29 января 1946 года их публично повесили в Великих Луках на площади Ленина. Среди повешенных были командир 277-го гренадерского полка германского вермахта полковник фон Раппард, бывший комендант города, командиры рот, железнодорожники, представители младшего командного состава и рядовые.
В принципе, аналогичная судьба ожидала и чинов Лейбштандарта СС Адольфа Гитлера, осужденных по «делу Мальмеди» (тем более, что им явно «не повезло» с названием части). Для американцев подобные судебные расправы были обычным делом. В своей изрядно подзабытой в наше время, но весьма популярной в советскую (особенно — хрущевско-брежневскую) эпоху автобиографической книге «Совесть пробуждается»[43] бывший полковник германского вермахта Рудольф Петерсгаген, заключенный американцами в тюрьму, в период своего пребывания в западной зоне оккупации, весма красочно описывал зрелище массовых экзекуций осужденных на смерть бывших военнослужащих германского вермахта и Ваффен СС, посмотреть на которые, как в средние века, собирались американские офицеры со своими женами, за чашкой кофе или бутылкой кока-колы оживленно комментировавшие предсмертные конвульсии повешенных, так «уморительно» дергавшихся в петле.
Кровавая развязка
«Наибольшие страдания мне
причиняет материализм моих
соотечественников».
Йоахим Пайпер.
Итак, 43 проходивших по «делу Мальмеди» чина 1-й танковой дивизии СС были приговорены к смертной казни через повешение. Приговоренных к смерти танкистов Лейбштандарта спасло от петли лишь энергичное вмешательство американского защитника обвиняемых на процессе, военного юриста (без кавычек) подполковника Эверетта.
Возмущенный до глубины души столь драконовским приговором, Эверетт, с помощью нескольких сенаторов, дошел до Федерального суда США. В результате специального расследования материалов дела Сенатской комиссией совместно с комиссией Федерального Суда США, ни один (!) из смертных приговоров не был приведен в исполнение, за недоказанностью обвинения, и, в конечном счете, все приговоренные были, по прошествии нескольких лет, отпущены на свободу. Конечно, не сладко просидеть в тюрьме несколько лет «за здорово живешь», да еще подвергаясь «специальной обработке», но все-таки им повезло — учитывая, что дело могло реально закончиться намыленной петлей. Главный обвинитель на «процессе Мальмеди», американский подполковник Эллис, требовавший в 1946 году смертного приговора, по крайней мере, для штандартенфюрера Пайпера, 20 лет спустя написал Пайперу письмо, в котором попытался объяснить свои действия в ходе процесса «соображениями воинской дисциплины» (столь модное нынче словечко «политкорректность» тогда еще не вошло во всеобщее употребление). Приводим соотвестствующий отрывок из письма Эллиса Пайперу в английском оригинале и в переводе на русский язык:
«I am sure that you always realized that I had no presonal feelings against you or anyone else; as yourself, I was also a soldier and did my duty as well as I could…I am of the opinion that you are a fine gentleman.
On the day that your letter arrived, I read in our press about the death of Sepp Dietrich. Whether you believe it or not, I had a feeling of sadness when I read the fairly long obituary notice in the San Francisco Chronicle…»[44]
Перевод:«Я уверен, Вам всегда было ясно, что я не испытывал никаких личных чувств, направленных против Вас или против кого-либо еще; подобно Вам, я также был солдатом и исполнял свой долг так хорошо, как только мог… Я считаю Вас достойным джентльменом (fine gentleman).
В тот самый день, когда пришло Ваше письмо, я прочитал в нашей прессе о смерти Зеппа Дитриха. Хотите — верьте, хотите — нет, но, читая довольно длинный некролог в «Сан-Франциско Кроникл», я испытал чувство печали…»
В своем письме подполковник Эллис подчеркнул (хоть и «задним числом»!), не только то, что всегда считал штандартенфюрера СС Йоахима Пайпера «достойным джентльменом», но и нечто другое. Оказывается, он ни на минуту не сомневался в том, что «приговор будет, в конце концов, отменен». Хорошенькое дело! Зачем же было тогда этот приговор выносить? Разве правосудие — это какая-то игра? Интересно, что лет этак через 20 напишут Ратко Младичу и Радовану Караджичу их «собственные» обвинители?
К сожалению, полковник Эллис «рано радовался». Некая «заинтересованная сторона» не упускала «Йохена» Пайпера из виду и после освобождения, ожидая лишь удобного случая для отправления над ветераном Лейбштандарта своего собственного «правосудия» и вынесения ему своего собственного приговора — окончательного и обжалованию не подлежащего. 14 июля 1976 года ветеран ЛАГ Йоахим Пайпер был зверски убит и сожжен в собственном доме в городке Траве (департамент Верхняя Саона, на юге Франции), где он провел последние годы жизни, зарабатывая себе на жизнь литературными переводами (покинув Германию вследствие «непреодолимого отвращения к охвативших его немецких сограждан безудержной алчности и бездуховному материализму»).
Пайпер, работавший после выхода на свободу служащим на автомобильном заводе компании «Порше», а затем директором небольшого рекламного издательства, никогда не скрывал, что остался верен своим прежним убеждениям. Видимо, поэтому его никак не хотели оставить в покое. Так, в номере американской газеты «Нью-Йорк пост» (принадлежащей концерну южнокорейского миллиардера Муна, главы тоталитарной Церкви Объединения) от 29 июня 1964 года появилось сообщение, что против бывшего штандартенфюрера СС Пайпера начато расследование, поскольку в сентябре 1943 года он «сыграл ведущую роль» в разрушении города Бовес (в Северной Италии) и в «массовых казнях жителей этого города».
Для американского военного историка Джорджа Стейна этих скупых строк газетного сообщения оказалось вполне достаточно, чтобы включить в свою «Историю Ваффен СС» утверждение, будто «данное злодеяние являлось частью операции, проведенной войсками СС против антифашистских партизан в указанном районе». Хотя в сообщении «Нью-Йорк пост» говорилось всего лишь о начале расследования, в книге Стейна факт военного преступления и вина Пайпера представляются как нечто очевидное и не нуждающееся в доказательствах! Между тем, обвинение оказалось высосанным из пальца от начала до конца. В ходе расследования дела о «бойне в городе Бовес» выяснилось, что Пайпер не совершал никаких уголовно наказуемых деяний, и возбужденное против него дело было прекращено за отсутствием состава преступления. Мало того! В ходе расследования выяснилось, что в городе Бовес (на поверку вовсе не разрушенном) вообще не совершалось никаких «массовых казней мирного населения». Истина заключается в том, что подразделение батальона Лейбштандарта СС Адольфа Гитлера, которым командовал «Йохен» Пайпер, было обстреляно антифашистскими партизанами, захватившими город Бовес, после чего вынуждено было (так сказать, «в порядке самообороны»), выбить их из города всеми имеющимися средствами. Точно так же поступила бы любая воинская часть армии любой страны — например, российской армии в ходе контртеррористической операции в любом из районов Чечни, захваченных сепаратистами.
В приведенном в книге «Адвокат дьявола» одного из биографов Пайпера — британского генерал-майора Майкла Рейнольдса интервью, данном «Йохеном» одному французскому писателю в 1967 году, штандартенфюрер подчеркнул: «Я, как и прежде, остаюсь национал-социалистом. Сегодняшние немцы — более не великая нация. Германия стала просто одной из провинций Европы. Поэтому я при первой же возможности уеду отсюда куда-нибудь, скорее всего — во Францию. У меня нет особой любви к французам, но Франция мне нравится».
Вскоре после этого интервью Пайпер и его жена Сузанна переехали из Штутгарта в Траве. Вскоре против них была развязана хорошо организованная кем-то травля, принявшая особенно широкие масштабы после публикации в газете «Юманите» (официальном печатном органе Французской Коммунистической Партии) направленной против «Йохена» Пайпера злобной клеветнической статьи. В самом городке и в его окрестностях на стенах и дорожных знаках постоянно появлялся кем-то намалеванный крюковидный крест.[45] И, наконец, настала роковая ночь на 14 июля («день падения Бастилии»), когда соседи Пайпера проснулись от душераздирающего воя пожарных сирен и увидели, что дом их соседа охвачен пламенем.
Надо сказать, что ветеран-танкист до последней минуты оказывал убийцам вооруженное сопротивление, отстреливаясь из имевшегося у него охотничьего ружья. Это дало немногим оставшимся в живых ветеранам 1-й танковой дивизии СС основание считать Пайпера «последним бойцом Лейбштандарта, павшим на поле боя с оружием в руках». И в этом что-то есть!
Когда представители французской уголовной полиции осматривали обугленный, изуродованный почти до неузнаваемости труп бывшего штандартенфюрера СС Пайпера, рядом с которым были обнаружены ружье, труп убитой собаки[46] и остатки трех бутылок из-под зажигательной смеси («Молотов-коктейлей»), они невольно ужаснулись (хотя по долгу службы, как говорится, «всякого насмотрелись»!). В глазницы трупа Пайпера были глубоко вбиты Железный и Рыцарский кресты, с которыми ветеран не расставался всю свою жизнь. Убийцы и мотивы преступления так и остались неизвестными…
В судьбе штандартенфюрера СС «Йохена» Пайпера и его сослуживцев из ЛАГ, как в неком кривом зеркале, отразилась как судьба чинов Лейбштандарта СС Адольфа Гитлера, так и судьба всех военнослужащих Ваффен СС («зеленых эсэсовцев», по терминологии Отто Скорцени, прозвавшего их так за серо-зеленый цвет из полевой военной формы, именуемый немцами также «полевым серым цветом» — «фельдграу») — отборных частей германских вооруженных сил времен Третьего рейха, с беззаветной отвагой (что признавали даже их злейшие враги) сражавшихся на всех фронтах Европейской гражданской войны,[47] но навеки заклейменных юстицией победителей за преступления, совершенные, главным образом, не ими, а другими эсэсовцами, служившими в охране концентрационных лагерей,[48] расположенных далеко за линией фронта, в глубоком тылу, на территории самой Великогерманской державы, и на оккупированных германскими войсками территориях, а также в ходе «зачисток» (пользуясь современным военным жаргоном), осуществлявшихся в основном силами так называемых «айнзацкоманд», или, иначе говоря, оперативных групп в составе подчиненных рейхсфюреру СС[49] Генриху Гиммлеру эсэсовской «службы безопасности» (СД) и полиции, состоявших в основном из мобилизованных гитлеровскими спецслужбами представителей местного населения оккупированных германскими войсками стран Европы. Обо всем этом будет подробнее сказано далее. Отдельные кровавые эксцессы, участием в которых действительно запятнали себя чины Ваффен СС — укажем, в качестве примера, на расстрел чинами Лейбштандарта СС Адольфа Гитлера 80 (а по другим сведениям — 90) чинов британского Уорвикширского полка в 1940 году под Вормхоудтом, или «харьковские убийства», описанные в данной книге, являлись редкими исключениями, скорее подтверждающими вышеупомянутое правило и также нуждающимися в тщательном рассмотрении в каждом конкретном случае (чтобы исключить «синдром Буданова-Ульмана»). Тем не менее, эсэсовцам-фронтовикам пришлось после войны «платить по чужим счетам». Сказанное в полной мере относится и к чинам 1-й танковой дивизии СС Лейбштандарт СС Адольфа Гитлера.
ГЛАВА I
Генезис
От нас самих зависит наша Честь —
Она зовется Верностью недаром.
Хранить ее, приумножать, беречь
Мы почитаем высшим ритуалом.
Николай Носов. Честь и верность.
Плюнь в бороду тому,
Кто захочет объять необъятное.
Козьма Прутков
Несколько предварительных замечанийКак, вероятно, уже догадался уважаемый читатель, мы (как и в случае наших предыдущих книг о Второй танковой дивизии СС «Дас Рейх» и о Пятой танковой дивизии СС «Викинг»), руководствуясь приведенными выше бессмертными словами Козьмы Пруткова, не собираемся писать историю всех Ваффен СС — и, тем более, историю всего Шуцштаффеля в целом, считая подобную задачу для нас совершенно непосильной. С одной стороны, на эту тему уже написано поистине бесчисленное количество книг, с другой стороны, выходят в свет все новые книги — а тема представляется далеко не исчерпанной (а точнее говоря — попросту неисчерпаемой).[50] Да и когда уважаемому читателю все это читать? Ведь живем мы, к сожалению, не во времена Федора Михайловича Достоевского или Льва Николаевича Толстого. Остатки прежнего «самого читающего в мире» русского народа ныне тонут в океане «офисного планктона», «городской биомассы», сельских приматов и т. д. Не случайно даже бывший депутат Государственной Думы от ЛДПР господин Митрофанов не постеснялся открыто заявить в прениях по поводу книги Сергея Минаева «Духless» в телепрограмме «Гордон Кихот», что ему, видите ли, не интересно читать про первый бал Наташи Ростовой и про подвиг князя Андрея Болконского под Аустерлицем! Наша задача гораздо скромнее — дать самый сжатый очерк истории самого отборного и, пожалуй, самого известного формирования «черной гвардии Адольфа Гитлера» — именно Гитлера, а не Гиммлера, которому, как мы увидим, Лейбштандарт — в отличие от всех других частей СС — не подчинялся, хотя и нес охрану резиденции рейхсфюрера СС (а подчинялся Лейбштандарт лишь своему командиру Йозефу Дитриху, а через Дитриха — самому фюреру и рейхсканцлеру Германской державы). Все это так. Но «Черный орден» СС обладал столь сложной структурой, что нам представляется необходимым, несмотря на все, сказанное выше, все-таки обрисовать эту структуру и основные этапы ее становления — хотя бы в самых общих чертах.
Части СС общего назначения («черные СС»)
Полны чудес сказанья давно минувших дней
Про громкие деянья былых богатырей.
Про их пиры, забавы, несчастия и горе
И распри их кровавые услышите вы вскоре.
Песнь о Нибелунгах.
Феномен возникновения политических военизированных формирований, как совершенно правильно указывает современный русский историк Дмитрий Жуков в своем исследовании «Политические солдаты дуче»,[51] находился в теснейшей и неразрывной связи с праворадикальными движениями и авторитарными режимами ХХ века. Задачами этих полувоенных отрядов поначалу были демонстрация силы той или иной партии, диктат своей воли и охрна политических мероприятий, но в первую очередь — партийного руководства. В случае прихода партии к власти ее полувоенные отряды становились гвардией государства, стражниками режима, опорой вождя. Функция вооруженных партийных отрядов постоянно расширялись. Они были призваны фанатизировать общество, физически нивелировать угрозу оппозиции, а в случае войны с внешним противником — сражаться плечом к плечу с регулярной армией на фронтах.
В большинстве случаев, политические бойцы, сплоченные идеей беспрекословной верности руководству партии и страны, воевали много лучше, чем «обычные» («классические») солдаты. Ведь регулярные армии под мощным «прессом прогресса» все более демократизировались и вырождались.[52] В обществе, в котором власть принадлежит «третьему сословию» (буржуазии), воин неизбежно превращается в солдата — наемника, сражающегося за плату (нем.: Sold), а влияние и значениеи воинской страты (военного сословия) и воинских ценностей сходит на нет. Поскольку большинство праворадикальных партий апеллировало к традиционным ценностям (в чачстности — к возрождению во всей нации воинского духа), постольку милитаризация их политической борьбы была вполне логичной. И в этом процессе отряды «партийной гвардии», партийные «охранные отряды» играли далеко не последнюю роль.
Барон Юлиус Эвола, известный итальянский «критик фашизма с правых позиций», совершенно справедливо отмечал, что демократической концепции противостояла «истина, остаиваемая теми, кто признает высшее право за воинским мировоззрением со свойственными ему духовностью, ценностями и этикой, однако оно не ограничивается ею…; оно может выражаться также в других формах и в других областях, задавая общий тон совершенно особому типу общественно-политических устройств…, в результате чего государство обретает исключительно прочную основу».[53]
Приведенные выше мысли Дмитрия Жукова и барона Юлиуса Эволы в полной мере относятся к истории возникновения и развития Национал-Социалистической Германской Рабочей Партии (НСДАП), СА и СС.
Как известно, гитлеровская НСДАП и ее вооруженные отряды — СА и СС — возникли в годы революционного хаоса, охватившего Германию после ее военного поражения в Первой мировой войне и Ноябрьской революции 1918 года, приведшей к падению монархии Гогенцоллернов (а заодно и к отречению от престола королей Саксонии, Баварии, Вюртемберга, великих герцогов, герцогов и князей, возглавлявших до ноября 1918 года субъекты Германской Федерации, которая, хотя и называлась официально «Империей», а неофициально — Вторым рейхом — в действительности, в соответствии с давней исторической традицией, являлась не унитарным, а федеративным государством). В ожесточенных боях, принимавших порой (в Берлине в 1919, в Баварии — в 1919, в Центральной Германии в 1920, в Гамбурге в 1923) характер настоящей гражданской войны, республиканскому правительству Фридриха Эберта и его соратников из рядов Социал-демократической партии Германии (СДПГ)[54] удалось сломить вооруженное сопротивление германских коммунистов-«спартаковцев»[55], независимых социал-демократов («независимцев») и анархистов. Наряду с неоднократными попытками большевиков произвести в Германии коммунистический переворот («соединить российский серп с германским молотом») во имя ускорения Мировой революции, Германии угрожали «белополяки» (при прямом попустительстве Антанты захватившие наиболее важные в стратегическом отношении части германской Силезии) и французы (пытавшиеся, силами своих оккупационных войск и рейнско-пфальцских сепаратистов отделить от Германии Левобережье Рейна, имевшее не меньшее значение для германской угольной и тяжелой индустрии, чем Силезия на Востоке). Поскольку по условиям «похабного» Версальского мира вооруженные силы Германии не должны были превышать 100 000 штыков и сабель, реальную помощь берлинскому правительству смогли оказать только белые добровольческие корпуса — «фрейкоры»,[56] состоявшие в основном из бывших фронтовиков, насмотревшихся в России на большевицкие безобразия и не желавшие повторения чего-то подобного в любимом «фатерланде».[57] «Фрейкоровцы»,[58] в конце концов, сломили власть красных в Баварии, в Центральной Германии и в Рурской области и успешно отразили нападения боевиков «Польской Организации Войсковой» и регулярных «белопольских» войск в Верхней Силезии, одержав в битве при Аннаберге первую, начиная с ноября 1918 года, победу над внешним врагом Германского рейха. Обеспокоенные державы Антанты потребовали от германского центрального правительства немедленного роспуска «фрейкоров».
В ответ последние — в частности, добровольческая 2-я (Вильгельмсгафенская) военно-морская бригада[59] капитана III ранга Германа Эргардта (чины которой первыми украсили свои стальные шлемы изображениями белых «крюковидных крестов»-коловратов и из рядов которой вышли первые телохранители Адольфа Гитлера — члены его «Штабной охраны», или «Штабсвахе»[60]), вступив в Берлин, совершили неудачную попытку государственного переворота (так называемый «Капповский путч», или «Путч Каппа-фон Люттвица»). Не всем известно, что баварские сторонники переворота направили к путчистам в Берлин на самолете молодого Адольфа Гитлера и его «идейного наставника» — литератора Дитриха Эккарта, но те опоздали, поспев, как говорится, «к шапошному разбору». Как вспоминал позднее Гитлер, он сразу понял, что «путч Каппа-фон Люттвица» вовсе не является «национальным», потому что встретивший баварских эмиссаров пресс-секретарь путчистов (Артур Требич-Линкольн) „оказался евреем“. Оставим данное утверждение на совести Адольфа Гитлера, но отметим, что у якобы «мелкой» и «незначительной», имевшей в кассе всегонесколько рейхсмарок, Германской Рабочей Партии (ДАП),[61] направившей Гитлера и Эккарта к путчистам в Берлин нашлись деньги на оплату «чартерного» авиарейса! После неудачи «Капповского путча» берлинскому правительству, постоянно страдавшему от нехватки надежных во всех отношениях войск, пришлось бросить участвовавшие в нем добровольческие корпуса на подавление коммунистического вооруженного восстания в Рурской области (где спартаковцам удалось поставить под ружье целую 50-тысячную «Рурскую Красную Армию»[62]). Вообще Коминтерн никак не хотел расстаться с идеей насильственной большевизации Германии, не жалея на ее осуществление ни сил, ни средств (чтобы все было «по Марксу-Энгельсу»). Так, например, при подавлении вооруженного коммунистического восстания на крупнейших в Германии химических заводах Лейна в 1921 году неприятным сюрпризом для правительственных войск и сил полиции явилось наличие у красных повстанцев не только артиллерии и пулеметов, но даже собственного бронепоезда (!!!), успешно действовавшего на участке железнодорожной линии Лейна-Гросскорбета!
Даже после прекращения в Германии столь масштабных междуусобных военных действий, обстановка в стране оставалась крайне напряженной и насыщенной насилием. В первые годы существования национал-соцалистического движения роль «революционного народного ополчения» играли знаменитые гитлеровские «коричневорубашечники» («браунгемден»)[63] — «политические солдаты»,[64] «партийная армия» — одним словом, пресловутые «штурмовики». Но надо сказать, что в описываемое время все мало-мальски крупные политические партии и организации (вплоть до католической Партии Центра, также приветствовавшей своего вождя на партийных съездах криками: «Хайль»![65]) «веймарской»[66] Германии имели свои собственные вооруженные отряды. Правоконсервативная Немецкая Национальная Народная партия (НННП)[67] — Союз солдат-фронтовиков «Стальной шлем (Штальгельм)»[68] и его молодежное крыло — «Молодой Стальной Шлем (Юнг-Штальгельм)»;[69] Социал-Демократическая Партия Германии (СДПГ) — боевую организацию «Черно-Красно-Золотой Имперский Стяг»[70] («Рейхсбаннер Шварцротгольд», сокращенно: Рейхсбаннер»)[71] и отряды социал-демократической молодежной организации «Соколы (Фалькен)»;[72] учрежденная на базе леворадикального «Союза Спартака (Шпартакусбунд)» чрезвычайно воинственно настроенная Коммунистическая Партия Германии (КПГ),[74] действовавшая по указке Коминтерна — «Союз Красных Фронтовиков» («Ротер Фронткемпфербунд», или, сокращенно, «Ротфронт»),[75] имевший в свои лучшие годы «под ружьем» до 150 000 боевиков, да плюс к тому коммунистические молодежные организации «Молодой Спартак (Юнг-Шпартакус)»[76], «Красная молодежь (Роте Югенд)»[77] и «Юнгштурм».[78] Наряду с этими крупнейшими организациями, существовали и более мелкие, но, тем не менее, насчитывавшие в своих рядах тысячи активных бойцов — «Младотевтонский (Младонемецкий) Орден» («Юнгдойчер Орден», сокращенно: «Юнгдо»);[79] Союз «Викинг» («Викингбунд»);[80] «Вервольф»;[81] «Организация Эшериха» (Оргэш);[82] «Организация Питтингера»;[83] «Орлы и соколы» («Адлер унд Фалькен»)[84]; «Организация Россбаха»;[85] «Шиллевская молодежь» («Шилль-Югенд»);[86] «Немецкая Вольная Ватага» («Дойче Фрейшар»)[87] [87]; Имперский Воинский Союз (Рейхскригербунд) «Киффгейзер»[88] [88] со своей молодежной организацией «Киффгейзеровская молодежь» («Киффгейзерюгенд»);[89] молодежное крыло Немецкой Национальной Народной Партии (НННП) «Бисмарковская молодежь» («Бисмарк-Югенд»),[90] молодежное крыло Немецкой Народной Партии (ННП)[91] — «Имперская молодежь» («Рейхсюгенд»);[92] «Шарнгорстовская молодежь» («Шарнгорстюгенд»); «Союз Молодой Германии» («Юнгдойчландбунд»)[94] ветерана боев белых «фрейкоров» в Прибалтике генерала графа Рюдигера фон дер Гольца; Союз «Танненберг»“ («Танненебергбунд»)[95] генерала Эриха Людендорфа; «Черная сотня» («Шварце Гундертшафт»)[96] — совсем как у нас в России!; «Красная сотня» («Роте Гундертшафт»)[97] ; «Дойче Юнгшафт»[98] и прочая, и прочая, прочая.
Все они имели свою собственную униформу (в большей или меньшей степени напоминавшую военную), свои собственные эмблемы, знаки отличия, нарукавные повязки, вымпелы, знамена и оружие. Все они проводили собрания, слеты, съезды, уличные митинги и марши, и во всех этих организациях заправляли ветераны недавно отгремевшей Великой войны 1914–1918 годов, «не веровавшие ни в сон, ни в чох», «не боявшиеся ни Бога, ни черта», имевшие огромный боевой опыт и сгоравшие от нетерпения как можно скорее применить этот опыт на практике. Мы говорим об этом столь подробно для того, чтобы у читателя не сложилось односторонней картины, будто бы только одни сторонники Адольфа Гитлера отличались особой воинственностью, и будто бы только его Германская Рабочая Партия (ДАП), переименованная впоследствии в Национал-Социалистическую Германскую Рабочую Партию (НСДАП), имела собственные штурмовые отряды — по-немецки: Штурмабтайлунген, СА (Sturm-Abteilungen, SA) — «парней с крепкими кулаками».
Повсюду — на политических митингах, на собраниях, в общественных местах, на улицах, в пивных (традиционно служивших местом собраний для немцев, состоявших в самых различных организациях — «ферейнах») жаркие политические дебаты постоянно переходили в ссоры, драки, массовые побоища («заальшлахтен»), поножовщина и мордобой, а то и перестрелки были самым обыденным явлением. Естественно, фюреру НСДАП, как и вождям других общественно-политических партий и движений, требовалась испытанная в уличных боях и рукопашных схватках в мюнхенских пивных, верная, надежная охрана, готовая беспрекословно повиноваться ему, подобно тому, как древнегерманские дружины — «гефольгшафты»[99] — беспрекословно подчинялись своим вождям-«гефольгсгеррам»[100] и королям, считая величайшим позором для себя вернуться живыми из боя, в котором их вождя постигла смерть. Не случайно нижние чины упоминавшейся выше Бригады Эргардта вполне официально именовались «дружинниками» («гефольгсманнами»)[101] . В свете вышеизложенного, вождь германских национал-социалистов Адольф Гитлер поручил одному из своих личных телохранителей (бывших «фрейкоровцев» из состава упоминавшейся выше Военно-морской бригады Эргардта), Юлиусу Шрекку, сформировать личную охрану фюрера из состава СА. В каждом крупном городе Германии планировалось сформировать по «охранной команде» («Шуцкоммандо»)[102] из числа приверженцев национал-социалистического движения по небольшому отряду надежных, физически крепких и не имеющих вредных привычек (вроде пристрастия к спиртному или к табаку, не говоря уже о наркотиках[103] !) энергичных и дисциплинированных молодых мужчин, предназначенных к боевому применению в качестве «ударного клина революции» и способных защитить фюрера с его окружением в ходе поездок Гитлера по Германии. Из числа членов местных «охранных команд» было отобрано в общей сложности 200 подходящих кандидатов, из которых был сформирован «Ударный отряд Адольфа Гитлера» («Штосструпп Адольф Гитлер»)[104] . Название «Ударный отряд» (как, кстати, и название «Штурмовые отряды»[105] ) должно было напоминать об ударных и штурмовых отрядах времен недавно отгремевшей мировой войны, входивших, наряду с небольшими, но отлично зарекомендовавшими себя на полях сражений, танковыми войсками («Панцерваффе»)[106] в состав «штурмовых войск» («штурмтруппен»)[107] , являвшихся элитой кайзеровской армии, и многочисленных, отличившихся в боях с красными и поляками, добровольческих корпусах времен Ноябрьской революции и последовавших за ней событий, также нередко содержавших в своих названиях определения „ударный“ или «штурмовой». Следует заметить, что «рыжий шваб» Йозеф («Зепп») Дитрих, будущий командир Лейбштандарта СС Адольфа Гитлера, в годы Первой мировой войны (хотя и пошел на войну в 1914 году артиллеристом), был именно танкистом (то есть, сражался с врагами Германии в составе молодой «Панцерваффе», входившей в состав «штурмовых войск» кайзера Вильгельма II), а после войны сражался в Баварии с красными, а в Верхней Силезии — с «белополяками», в составе штурмового взвода Тейя[108] (входившего в верхнебаварский добровольческий корпус Оберланд[109]). И далеко не случайным представляется, в свете вышеизложенного, то обстоятельство, что охотно использовавшаяся «штурмовиками» и «ударниками» (в особенности же — огнеметчиками и танкистами) кайзеровской армии в годы Великой войны эмблема «мертвой (Адамовой) головы»[110] столь гармонично вошла в символику белых добровольческих корпусов, а впоследствии — и в символику СС, практически вышедших из «фрейкоровской шинели» (первые телохранители Адольфа Гитлера из состава его «Штабной охраны», или «Штабсвахе», как известно, являлись выходцами из фрейкоровской Бригады Эргардта). 21 ноября 1925 года циркуляром Юлиуса Шрекка местным организациям НСДАП было приказано сформировать подразделения СС (название которых тогда еще расшифровывалось как Штурмштаффель, то есть «Штурмовая эскадрилья») на местах — в каждой области (гау) — по 10 человек во главе с фюрером СС, а в столице Германской империи — городе Берлине — 20 человек во главе с 2 фюрерами СС.
