Сошествие ночи

— Изабелла, Янос, поднимайтесь сюда! — рявкнул в коммуникатор Цакакис. — Они идут от лифтов, не по лестнице!

Он слышал, как сержант, имени которого он даже не знал, открыл огонь в коридоре и инстинкты потребовали пойти помочь ему. Но холодный рассудок удержал его на месте даже когда два последних члена команды повиновались его приказу. Он ненавидел себя за это, но всё равно поступил именно так.

* * *

Алина Грику бежала по коридору вслед за капралом Тейлор и ощущала на загривке горячее дыхание Смерти. Они потеряли слишком много времени. Им следовало быть в кабинете Сен-Жюста прежде чем у его охраны будет время организоваться и понять, что его следует уводить. Но эти маньяки без брони и с плазменными ружьями отправили её расчет времени ко всем чертям. У них не было ни единого шанса против облаченных в броню морпехов, но их, похоже, это не волновало. Почему, во имя Господа, они так готовы умереть, защищая такого мясника как Оскар Сен-Жюст?

Еще один боец Госбезопасности выскочил из пелены пыли и дыма. Даже сквозь треск пламени и отдаленный шум взрывов гранат и выстрелов пульсеров двоих человек её арьергарда было слышно, как кашляет и хрипит этот человек, но это не сделало его плазменный карабин менее смертоносным. Тейлор рухнула, когда фатальный разряд прошил ею броню, а Грику выкрикнула проклятье падая на колено и разрывая выстрелом из дробовика убийцу капрала на куски.

Рядовой Крюгер проскочил мимо неё, а она вскочила на ноги и понеслась за ним. Теперь они с Крюгером были всё, что осталось, если не считать двоих, отчаянно сражавшихся прикрывая их спины, но до кабинета Сен-Жюста оставалось меньше тридцати метров. Крюгер не хуже неё понимал необходимость поторапливаться и пока она поднималась из позиции для стрельбы успел от неё оторваться. Он был уже почти в дверях приёмной Сен-Жюста — в зловеще открытых дверях — когда прилетевший с визгом из коридора плазменный разряд разрезал его напополам.

На этот раз Грику не стала терять силы на ругательства. Она ответила на огонь, поливая коридор дротиками. Кто-то упал, потом кто-то ещё и она бросилась вперед, молясь чтобы ни одно из этих тел не принадлежало Сен-Жюсту. Шанс выбраться из этого живьём и без того стал мизерным, но если она убила его, то шансов нет вообще. Хотя каким-то образом практически неотвратимая смерть стала для неё чем-то второстепенным, чем-то почти — не совсем, но почти — неважным, если только она будет знать, что Сен-Жюст уже мертв. А если ещё жив, то ей следовало спешить, чтобы поймать его, пока телохранители не увели его в безопасность.

* * *

Микис Цакакис знал, что никогда не простит себя, но идея сработала. Последние двое из его команды, из людей, с которыми он работал и которых тренировал больше трех стандартных лет, были мертвы. Но он использовал их как приманку. Он преднамеренно отозвал их, зная что они наткнутся прямо на нападавших, и так и получилось.

И, как он и надеялся, нападавшие решили, что эти двое должны быть арьергардом команды телохранителей, пытавшихся доставить гражданина секретаря в безопасное место. Это был единственный осмысленный ответ, поскольку безусловно ни один не имеющий брони телохранитель не будет настолько глуп, чтобы атаковать кого-то в боевой броне, чем бы он там ни был вооружен. В сочетании с открытыми дверьми кабинета и полным отсутствием стрельбы изнутри это должно было навести атакующих на мысль, что они опоздали. Что гражданин секретарь уже бежал... и что их единственным шансом на успех является броситься в погоню пока он не скрылся.

Гражданин лейтенант заставил себя выждать ещё две секунды, а затем шагнул в коридор.

Уголок его сознания с почти клинической отстраненностью отметил, что остался только один противник, а, судя по звукам доносящимся сзади, у тех, кого они оставили прикрывать спины, серьёзные проблемы с подтягивающимися резервами Госбезопасности. Что оставляло стремительно удалявшуюся от него фигуру единственной угрозой.

Он вскинул к плечу плазменную винтовку и время вокруг как будто замедлило свой бег. У него было время понять, что он почему-то даже не ненавидит того, кого собирается убить. Должен бы, но не ненавидит. Возможно потому, что в этот момент он слишком сильно ненавидел себя, чтобы уделить часть этой ненависти кому-то другому.

Но в чем бы ни была причина, это было неважно.

* * *

У Алины Грику было одно мгновение, чтобы осознать, что её обманули.

Её сенсоры зафиксировали одинокую фигуру в ту же секунду, как та шагнула в коридор. Но было уже поздно. Она всё ещё отчаянно старалась развернуться, когда плазменный разряд ударил её точно в поясницу.

* * *

Эстер МакКвин подняла глаза от расположенного перед ней тактического голодисплея, когда капитан и два капрала морской пехоты ввели ещё двух “гостей” в Операционный Зал Октагона. Огромное помещение с его гигантскими голодисплеями, мониторами и коммуникационными консолями было для неё прекрасным командным пунктом, хотя она подозревала, что господам из Комитета общественного спасения не могло понравится, каким образом она его нынче использовала. Гражданам секретарям Авраму Тёрнеру и Ванде Фарли уж точно совсем не нравилось — судя по их наполовину кровожадному, наполовину испуганному виду. Как обычно они составляли на редкость неподходящую пару и бросаемые ими на неё яростные и тревожные взгляды показывали, что они ничуть не рады были её видеть, но МакКвин была счастлива видеть их. По крайней мере эта часть её планов прошла как намечено. За исключением Оскара Сен-Жюста и самого Пьера её коммандос захватили всех членов Комитета. Теперь она позволила себе тень надежды на то, что они может быть в конце концов победят.

Может быть.

Если бы только удалось уничтожить Сен-Жюста! Или хотя бы взять живым Пьера. Эстер МакКвин никак не понимала, что позволяло человеку вроде Сен-Жюста испытывать дружеские чувства хоть к кому-нибудь, однако доказательств личной преданности командующего ГБ Робу Пьеру было предостаточно. Если бы Пьер был у неё в руках, Сен-Жюсту пришлось бы вступить в торг. Она знала, что ему пришлось бы. Но телохранители гражданина председателя дали слишком упорный бой, а её люди слишком торопились, чтобы избегать сопутствующего ущерба. Гвардия председателя, обычно осуществлявшая охрану подходов к Народной Башне, была слишком легко вооружена, чтобы представлять собой угрозу рейдерам морской пехоты в боевой броне, но вот тяжелые десантно-штурмовые батальоны ГБ — совсем другое дело. Вот почему её планировщики с самого начала подчеркивали, что императивом является скорость, а не численность. Маленькие, но подвижные подразделения могли войти внутрь и выбраться наружу прежде чем смогут прибыть десантно-штурмовые батальоны. И, в свою очередь, именно поэтому Роб Пьер погиб в перестрелке.

Об этом МакКвин жалела так, как мало о чем жалела в жизни. Не из-за какой-то великой любви к гражданину председателю, и уж точно не потому, что намеревалась бесконечно щадить его. Если в чём-то и можно было быть уверенным в этом мире, так в том, что однажды ей придется поставить его к подходящей стенке, и скорее раньше, чем позже. О чем во многих отношениях можно было пожалеть, поскольку при всех своих недостатках Пьер действительно сумел довести до финишной прямой фундаментальные структурные реформы, которые столь отчаянно были нужны экономике Народной Республики. Но позволить ему жить просто было бы слишком опасно. Воспользовавшись подобным ошибочным решением руководителя Комитета, Эстер МакКвин не собиралась совершать такой же промах в отношении кого угодно другого.

Сен-Жюст вне всякого сомнения это бы понял, но МакКвин испытывала уверенность, что он по крайней мере сделал бы паузу для торговли, если бы ей удалось заполучить Пьера в свои руки. Хотя теперь уже никто не узнает, была ли она права.

— Есть что-нибудь от адмирала Грейвсон? — спросила она.

— Нет, мэм, — ответил лейтенант Каминетти. Молодой человек выглядел с учетом обстоятельств удивительно спокойным, но она могла видеть в его глазах страх за брата. — Она вообще не отвечает.

— Возможно, она даже не получила тревожного сигнала, мэм, — заметил Иван Букато. — У нас не было возможности проверить ту линию связи.

— Знаю. Знаю, — недовольно согласилась она и подумала: “Если Аманда не получила заблаговременного сигнала, то практически наверняка у неё не было времени предупредить и кого-либо ещё до того, как всё закрутилось. Будь проклят Сен-Жюст и его чистки! Всё что мне было нужно, это ещё одна неделя и тогда мы смогли бы дать сигнал Аманде”.

— Если Грейвсон не получила сигнала, значит мы вообще не можем рассчитывать на Флот Метрополии. — сказала она вслух. — Сен-Жюст практически наверняка предупредил корабли ГБ до того, как кто-либо еще во Флоте понял, что происходит. И если они висят там в боевой готовности и изготовившиеся к стрельбе, никто не сможет перейти на нашу сторону, не будучи уничтоженным прежде чем успеет хотя бы гравистены поднять.

— Но хотя бы не похоже и на то, что они собираются выступить на стороне Сен-Жюста, — отметил ещё один из членов её штаба.

— Конечно нет! — фыркнула МакКвин. — Думаете в ГБ найдется кто-то достаточно сумасшедший, чтобы позволить регулярным кораблям Флота прийти в стояние боевой готовности в подобный момент? Если они сумеют поднять клинья и стены, то все шансы за то, что в кого бы они не начали стрелять, это будем не мы!

— Согласен. — Букато кивнул, но на лице его отражалось беспокойство. — Может оказаться неважно, что делает Флот. Мне не нравятся доклады, приходящие из западной части города, мэм.

— Дела там не слишком хороши, — согласилась МакКвин, — но на самом деле лучше, чем я боялась может получиться. — Она снова повернулась к Каминетти. — Что слышно от генерала Конфланса?

— В последнем докладе сказано, что все три батальона из космопорта перешли на нашу сторону, мэм, — немедленно ответил лейтенант. — Один из них движется сюда, чтобы укрепить оборону Октагона. Генерал лично ведет два оставшихся на поддержку бригадного генерала Хендерсона.

— Только что поступило сообщение от полковника Язова, адмирал МакКвин!

МакКвин повернулась к вошедшему в комнату для совещаний коммандеру и, несмотря на разлитое в воздухе напряжение, испытала неодолимое желание удовлетворенно улыбнуться. Так или иначе, но никто из находящихся в этой комнате больше не будет использовать это идиотское, лизоблюдское обращение “гражданин”. И было невыразимо приятно снова оказаться в шкуре адмирала, вместо того, чтобы носить плохо сидящую псевдогражданскую маску военного секретаря.

— По оценке полковника как минимум треть авиации перейдет на нашу сторону, — продолжил коммандер. — Он говорит, что наверное сможет уговорить и больше, если наши успехи продолжатся. На настоящий момент он уверен, что сможет по крайней мере удержать спутниковые базы от посылки организованных ударных сил в воздушное пространство столицы.

— А что с той авиацией, которая уже в воздушном пространстве столицы и не перешла на нашу сторону? — ядовито спросил Букато.

— С ними придется иметь дело оборонительным системам, — заявила МакКвин. — По крайней мере ублюдки не начали пока швырять в нас ядерными зарядами.

— Пока, — согласился Букато. — Но вы действительно думаете, что Сен-Жюст не воспользуется ими, если решит, что ситуация для него становится жарковата?

— Если сможет обрушить их непосредственно на Октагон без существенного сопутствующего ущерба, то да. — сказала МакКвин. — При таких обстоятельствах, думаю, он ими воспользуется глазом не моргнув. Но пока работают наши оборонительные системы, сквозь них не пройдет ничего, если не будет массированного удара, способного перегрузить их возможности. А это обрушит ад на весь город. После того, что случилось в прошлый раз, не думаю, что он осмелится пойти на такой риск. Наши ближайшие окрестности — да; здесь он может нанести ядерный удар. Но не по всему городу. В конце концов, ему не принесет пользы, если он убьет нас таким образом, что разъярит остальной Флот до такой степени, что они повернутся против него, что бы там ни делали громилы ГБ. А так и будет, ты же знаешь, Иван.

Букато фыркнул. Этот звук мог обозначать несогласие, но не в этот раз. Никто не мог с уверенностью сказать, как Народный Флот отреагирует на ещё одно, ещё более массированное применение ядерного оружия в Новом Париже, но адмирал был практически уверен, что МакКвин права. Слишком много миллионов гражданских уже погибли, и при том, что все члены Комитета за исключением Сен-Жюста находились в руках МакКвин, хоть кто-нибудь из флотских да рискнет, если у него будет возможность выстрелить по командующему Госбезопасностью и если Сен-Жюст будет настолько глуп, что уничтожит ещё солидную часть города.

— Хорошо, — резко произнесла МакКвин. — Пока что, за исключением Флота Метрополии и того факта, что мы не смогли захватить во время первого удара ни Пьера, ни Сен-Жюста, всё вроде бы развивается практически по плану. Иван, я хочу чтобы вы с коммодором Тиллотсон оставались на связи с Конфлансом и Язовым. Капитан Рубин, вы отвечаете за оборонительные системы Октагона. Те, у кого нет наших транспондерных кодов, не должны пересечь границу нашего воздушного пространства, понятно?

— Понятно, мэм, — мрачно ответил Рубин.

— Майор Адамс, вы отвечаете за координацию действий гарнизона и оборонительных систем. Будьте рядом с капитаном Рубиным и присмотрите, чтобы переносные противовоздушные системы были расположены наилучшим образом, чтобы поддержать стационарные системы.

— Есть, мэм! — рявкнул майор морской пехоты.

— Иван, — МакКвин повернулась к Букато, — куда мы дели Фонтейна?

— Мы поместили его под стражей в вашем кабинете, мэм.

— Как удачно, — пробурчала МакКвин и даже здесь, даже сейчас, несколько человек к собственному удивлению рассмеялись в голос при виде её ехидной улыбки. Она улыбнулась в ответ и вскинула голову.

— Думаю смело можно сказать, что дружище Эразмус является реалистом и практичным человеком, — заявила она Букато. — Он на самом деле поддерживает Революцию, но когда узнает, что Пьер мертв, подозреваю, мы сможем перетянуть его на нашу сторону, если сумеем убедить, что дни Сен-Жюста тоже сочтены. По крайней мере он притворится, что перешел на нашу сторону, что в краткосрочной перспективе почти столь же хорошо. Если я смогу убедить его подписаться под нашими широковещательными сообщениями, у нас должно получится расколоть Госбезопасность между ним и Сен-Жюстом. Как минимум, это несомненно помешает Сен-Жюсту пустить в дело свои чертовы десантно-штурмовые батальоны!

— Не могу не согласиться, мэм, — произнес Букато, — но, боюсь, переубедить его может оказаться несколько труднее.

— Может быть ты и прав, — ответила она куда более жестко. — С другой стороны, если я засуну дуло пульсера ему достаточно глубоко в ухо, думаю что смогу убедить его пойти за мной куда угодно.

Она ещё раз улыбнулась своим сподвижникам, но на это раз без какого-либо веселья.

* * *

Привычно лишенное выражения лицо Оскара Сен-Жюста казалось высеченным из гранита, когда он сидел в кабинете прямо рядом с резервным штабом и выслушивал свежие доклады.

— Сэр, войска в беспокойстве! — выпалил гражданин бригадный генерал ввалившийся в кабинет гражданина секретаря. — К ним проникли слухи, что гражданин председатель... э-э...

Сен-Жюст повернул голову и панический доклад внезапно прервался, когда гражданин бригадный генерал дрогнул под этим холодным взглядом василиска. Офицер с трудом сглотнул, а Сен-Жюст секунд пятнадцать держал его пришпиленным к месту и обливающимся холодным потом под безжалостным взглядом. Затем заговорил, очень холодно и четко.

— Войска сделают то, что им приказано, гражданин бригадный генерал. Как и их офицеры. Все их офицеры. Мы действуем по плану “Гораций”. Информируйте об этом всех командиров подразделений, а также о том, что все меры дисциплинарного воздействия, которые они сочтут необходимым применить, заранее получают одобрение. Это понятно?

— Д-да, сэр, — немедленно ответил гражданин бригадный генерал, развернулся на месте и выскочил за дверь ещё живее чем заходил. Сен-Жюст позволил себе бледную, тусклую, мертвую улыбку. Гражданин бригадный генерал был идиотом, если не сообразил, что в ход пошел план “Гораций”. Хотя, справедливости ради, надо признать, что это могло быть скорее последствием потрясения, а не глупости, ибо Эстер МакКвин сумела захватить всех их врасплох... снова.

Сен-Жюст отключился от журчания боевых донесений и лихорадочных запросов указаний и потер ладонями глаза. Во имя Господа, что сорвало это женщину с нарезки сейчас? Не могла же она не понимать, что Роб не собирается расстреливать её прежде чем убедится, что с манти и их союзниками действительно покончено! Может быть она просто рассчитывала добиться неожиданности? Если так, то она преуспела, но при всей ужасающей эффективности, с которой был осуществлён первый этап её мятежа, Сен-Жюсту было очевидно, что последующие этапы были подготовлены куда менее основательно.

“Не то, чтобы им необходима была эта основательность, — мрачно признал он перед самим собой. — Эта сука достала Роба. — Его пронзил новый приступ чисто личного горя, но он твердо его подавил. Для этого не было времени. Не сейчас. — И держит всех остальных членов Комитета у себя в Октагоне. Если она заставит их поддержать её действия, то...”

Характерный сигнал зуммера уведомил его, что связисты, работавшие в секретном, замаскированном командном центре, куда его спешно доставили Цакакис и гражданка капитан Рассел, только что перехватили сигнал, который на их взгляд был достаточно важен, чтобы оторвать его от того, чем он занимается. Сен-Жюст поморщился в предчувствии свежих известий о разраставшейся катастрофе, но опустил руки и ткнул в одну из кнопок на панели связи. Трансляция боевых переговоров немедленно оборвалась и губы его сжались, поскольку её заместил голос Эстер МакКвин.

“Всему лояльному личному составу Народных вооруженных сил! Говорит гражданка Военный Секретарь МакКвин. Революция была предана! Я получила подтверждение того, что гражданин Председатель Пьер был убит — убит собственными “телохранителями” из Госбезопасности по прямому приказу Оскара Сен-Жюста! Полученные мною сведения пока не проясняют причин толкнувших секретаря Государственной Безопасности на совершение этого гнусного преступления, но одновременные попытки взять под стражу меня и всех прочих членов Комитета ясно свидетельствуют о наличии обширной и опасной организации предателей внутри Госбезопасности. Призываю весь лояльный личный состав Госбезопасности помнить, что вы присягали Революции, Комитету и Гражданину Председателю, а не личным амбициям человека предавшего их всех! Призываю вас к сопротивлению его незаконным приказам и предательской попытке захватить единоличную власть, отобрав её у легитимно назначенных органов правительства. Откажитесь поддерживать его подлый акт предательства и измены!

Всем регулярным частям Народных вооруженных сил я скажу следующее. Госбезопасность не является вашим врагом! Лишь те её представители, кто решит служить потенциальному тирану и диктатору, вот кто ваши враги! Как доблестно вы защищали Народ и Революцию от врага внешнего, также теперь вы должны защитить их от врага внутреннего — врага куда более опасного, чем мантикорцы и их марионетки, потому что удары они наносят из тени, как подлые убийцы. Призываю вас с честью соблюсти присягу служения Народу и Комитету Общественного Спасения!

В этой борьбе не место кораблям стены. Что бы ни решил Оскар Сен-Жюст, мы, законный Комитет Общественного Спасения отказываемся превращать Новый Париж в пустыню усыпанную обломками и телами. Мы удерживаем Октагон и будем защищать его всеми потребными способами, но мы не просим и не потерпим попытки нанести ядерный или кинетический удар в пределах столицы! Если вы получите от Сен-Жюста или его сподвижников приказ на нанесение такого удара, вы должны отказаться подчинится ему, вне зависимости от того, какими угрозами он будет сопровождаться.

Что в настоящее время необходимо Комитету, так это дополнительные лояльные наземные и авиационные части. Мне нет нужды рассказывать вам, насколько сильны десантно-штурмовые подразделения Госбезопасности, размещенные в Новом Париже и вокруг него. Я надеюсь и верю, что многие из личного состава этих десантно-штурмовых батальонов не забудут свою присягу Комитету и откажутся участвовать в неприкрытой попытке разрушения того, за создание чего гражданин Председатель Пьер столь долго и тяжело боролся. Но следует ожидать, что многие в этих батальонах подчинятся незаконным приказам офицеров, которые решат стать на сторону изменника Сен-Жюста. Оборона Октагона прочна, но мы не сможем только собственными силами в течении длительного времени сдерживать массированные атаки. Для выживания Комитета необходимо, чтобы лояльные силы прорвали осаду и эскортировали гражданских членов Комитета в безопасное место. Тем самым я, как военный секретарь и от имени законных членов Комитета общественного спасения, призываю всех офицеров морской пехоты и планетарной обороны и приказываю им немедленно направится на помощь Октагону и на подавление сил, верных изменнику Оскару Сен-Жюсту! В тот момент, когда...”

Сен-Жюст снова ткнул в кнопку и голос МакКвин умолк, но на это раз его лицо исказил злобный оскал.

Она хороша, признал он. Каждое слово звучит искренне, страстно и возмущенно. Он вовсе не будет удивлен, если даже некоторые из его собственных людей ей поверят, и вовсе никаких сомнений не было в том, что подавляющее большинство военных захотят поверить ей. Как же иначе, когда она та, что вела их к победе, а он тот, кто отдал бесчисленное множество приказов о казнях их товарищей вместе с семьями? И поскольку Роб мертв, они вольны верить ей. Насколько бы старше её в Комитете он ни был, оба они были просто “граждане секретари”. Её претензия на легитимность была ничуть не хуже его... по крайней мере для тех, кто смотрел на развязанные ею в Новом Париже хаос и беспорядки со стороны. Хуже того, у неё в Октагоне на самом деле были все уцелевшие члены Комитета, а они с Робом годами выбивали из них всякие следы непокорности. Теперь МакКвин контролирует всех этих овец и у Сен-Жюста не было никаких сомнений в том, что она сможет... убедить как минимум большинство из них подписаться под её версией произошедшего. А что касается отказавшихся, он был уверен, что окажется, что все они трагически погибли от рук вероломных сотрудников ГБ, прежде чем МакКвин сумела спасти их от его кровожадных миньонов.

А момент о запрете на любые ядерные или кинетические удары в пределах столицы — это было откровенно блестящим ходом! Это буквально выбило почву у него из под ног в моральном смысле и в тоже самое время представляло собой угрозу, которая практически наверняка удержит его собственные боевые корабли с экипажами ГБ на приколе. Гражданин коммодор Хелфт уже уничтожил два супердредноута, которые на его взгляд пытались двинуться на поддержку МакКвин, и на настоящий момент все корабли Флота Метрополии находились под прицелом эскадры Хелфта. Он без сомнения мог уничтожить десятки кораблей, прежде чем они поднимут гравистены, но Флот Метрополии был просто слишком многочислен, чтобы он мог рассчитывать уничтожить всех, прежде чем уцелевшие достанут его. И благодаря приказу МакКвин практически наверняка как минимум некоторые попытаются предотвратить бомбардировку столицы даже ценой практически неминуемой собственной гибели. А как только он начнет уничтожать корабли Флота Метрополии в больших количествах, практически наверняка отреагируют и все остальные, поскольку не будет знать, на чем остановится Хелфт, если они не остановят его.

Кто-то ещё постучал в косяк открытой двери его кабинета. Сен-Жюст поднял взгляд и увидел гражданина полковника, имени которого не помнил.

— Да?

— Сэр, мы только что получили ещё один доклад от гражданина генерала Бушара. — Гражданин полковник сделал паузу и прочистил горло. — Сэр, гражданин генерал сообщает, что его атака была остановлена. Я... боюсь они понесли тяжелые потери, сэр.

— Насколько тяжелые? — лишенный выражения голос Сен-Жюста даже не дрогнул и гражданин полковник ещё раз прочистил горло.

— Очень тяжелые, как я понял, сэр. Гражданин генерал Бушар докладывает, что оба его передовых батальона отступают в беспорядке. — Гражданин полковник глубоко вдохнул и выпрямился. — Сэр, для меня это прозвучало так, словно на самом деле он имел в виду, что они бегут ко всем чертям.

— Понимаю. — Сен-Жюст окинул гражданина полковника более заинтересованным взглядом. — Что вы порекомендуете, гражданин полковник? — спросил он через мгновение и офицер взглянул ему прямо в глаза.

— У меня нет информации из первых рук, сэр. — Гражданин полковник заговорил гораздо более решительно, как будто уже сказанное высвободило какие-то внутренние резервы. — Однако по виденным мною докладам мне не кажется, что гражданин генерал Бушар сумеет пробиться по земле. У них слишком много людей и огневой мощи. Да и, честно говоря, сэр, они намного лучше нас подготовлены для подобного противостояния, боя лицом к лицу.

— Понимаю, — повторил Сен-Жюст несколько более холодным тоном. — Тем не менее, гражданин полковник, — продолжил он, — и несмотря на недостаточную подготовку наших войск, этот мятеж должен быть подавлен. Вы согласны?

— Конечно согласен, сэр! Я всего лишь говорю, что если мы продолжим лезть прямо к ним в зубы, то понесем неоправданные потери и всё равно не достигнем своей цели. В то же время, сэр, на мой взгляд у них не может быть больших резервов в самом Октагоне — уж никак не пехоты. К ним двигаются полдюжины подразделений морской пехоты и флота, но подкрепления пока ещё не подошли. Я считаю, что оставшимся поблизости нашим подразделениям лучше заняться выстраиванием кордона вокруг Октагона, чтобы не допустить подхода дополнительных мятежных частей. И пока они заняты этим, нам следует двинуть бригаду гражданина бригадного генерала Томе на поддержку гражданина генерала Бушара, пока подтягиваются подкрепления из-за пределов столицы. Если будет необходимо, мы сможем устроить лобовой штурм, как только получим достаточно живой силы, чтобы прорваться несмотря на потери. Тем временем, сэр, я бы рекомендовал по возможности поддерживать давление на них атаками с воздуха, но не ввязываться в серьезный бой, который неминуемо приведет к потерям.

Сен-Жюст окинул офицера задумчивым взглядом. Без сомнения, в том, что только что высказал гражданин полковник было изрядно военной логики. К сожалению, данный конфликт был политическим не в меньшей степени, чем военным, и каждый час продолжающихся призывов МакКвин к слушающим её регулярным войскам, размещенным в системе Хевен, сдвигал политический баланс всё дальше в её пользу.

— Я ценю вашу прямоту, гражданин полковник... Юргенс, — сказал он, слегка прищурившись, чтобы прочитать имя на нагрудной нашивке Юргенса. — И если люди Бушара всё равно отходят, то без сомнения имеет смысл отдать им приказ перейти к обороне, по крайней мере временно. Но здесь приходится учитывать и другие факторы.

Гражданин секретарь потер лоб — у него это было эквивалентом гневного взрыва — и пожал плечами.

— Пожалуйста передайте гражданину генералу Бушару мои инструкции удерживать позиции и использовать резервы для перекрытия подходов к Октагону, пока он проводит реорганизацию, — продолжил он через секунду. — Затем попросите зайти гражданина бригадного генерала Махони.

— Слушаюсь, сэр! Будет исполнено!

* * *

— Генерал Конфланс докладывает, что его силы соединились с силами бригадного генерала Хендерсона и что атака противника захлебнулась!

Кто-то в Операционном Зале начал аплодировать новостям, прежде чем спохватиться и взять себя в руки, но МакКвин просто спокойно кивнула. Часть её хотела присоединится к аплодисментам, поскольку доклад Конфланса был лучшей новостью, которую они получили с тех пор, как в Октагон были доставлены последние члены Комитета. Должно быть его попытка ударить во фланг десантно-штурмовым батальонам ГБ удалась, а это значило, что наземные силы, непосредственно доступные Сен-Жюсту, были практически нейтрализованы.

Она взглянула на часы. Странно. Казалось, что время тянется с леденящей медлительностью, однако с момента, когда её коммандос начали операцию, прошло больше пяти часов.

“Пять часов, а я всё ещё жива. Теперь, полагаю, уже можно признаться себе самой, что я не ожидала, что проживу столько. Но если Жерар прав, и Бушар действительно отходит, то похоже что инициатива, слава Богу, в конце концов переходит на нашу сторону!”