Бомба замедленного действия

— Кто же это и в чем это проявляется? — настаивал Жюль.

Чен Ли посмотрел на него взглядом, глубину которого Жюль даже не мог себе представить.

— Следует ли говорить о том, что вы и так уже знаете?

Жюль склонил голову в знак признательности. Чен Ли начинал ему нравиться. Так или иначе, анаресец знал больше, чем должен был видеть, а сказал ему еще меньше, чем видел.

Но если Чен Ли не робот, то им должен быть Поль Симон. Симон, воспитанный, дружелюбный молодой человек, который ко всем хорошо относился. Представительный парень, умный и приятный собеседник. Симон — изменник? С другой стороны, кто бы мог лучше него заманить в ловушку принцессу? — думал Жюль.

Но прежде чем приговорить Симона к смерти или чему-то эквивалентному смерти для робота, следует быть уверенным в своей гипотезе на сто процентов.

Непринужденно расхаживая по залу, Жюль на мгновение остановился возле Симона, когда тот разговаривал с Мальванеем. Датчики уверенно показали, что да, Симон был машиной. Легким кивком Жюль дал знать Жаку, что это именно тот, кого они искали.

Теперь проблема заключалась в том, как изолировать Симона от остальных кандидатов: надо было избежать случайных жертв.

— Поль, можно поговорить с вами один на один? — спросил он тихо.

Что-то, видимо, было в интонации Жюля или в его позе. Или Жак сделал излишне поспешное движение к своему бластеру. Или Симон поймал его беспокойный взгляд. Или все это вместе. Как бы то ни было, но что-то подсказало роботу, что его легенда раскрыта. Его мозг мгновенно проанализировал информацию, и робот понял, что у него уже не будет шанса выполнить свое задание. Сейчас задача — выжить. Выжить любой ценой.

Он отшвырнул Жюля и Мальванея. Последний пролетел через всю комнату и, ударившись о стену, потерял сознание. Жюлю досталось меньше.

Неожиданный удар ошеломил его и отбросил на несколько шагов. Но он не потерял равновесия. Робот, отшвырнув находившихся возле него еще двух человек, бросился бежать. Жак молниеносно вытащил бластер, но коварная машина оказалась уже на другой стороне комнаты, возле группы кандидатов, в замешательстве застывших на месте. Они закрыли от Жака цель. Он на мгновение замешкался, и Симон выскочил из двери в соседнюю комнату.

Там сидели Иветта и Ивонна, держа наготове бластеры. Трудно сказать, кто был больше изумлен, — робот, увидевший двух вооруженных людей, поджидавших его, или агенты СИБ, перед которыми он так внезапно возник. Симон с его компьютерной реакцией пришел в себя первым.

Наступил момент решающей схватки в короткой жизни человека-робота, и он не собирался сдерживать свои удары. Иветта стояла ближе к нему, и он ударил ее ребром ладони до горлу. Удар был настолько быстрый, что сработала не ее реакция, а инстинкт — она успела откинуться назад. Рука Симона лишь скользнула по горлу, не разорвав его, а напрягшиеся мышцы шеи защитили дыхательные пути. И все же она без чувств упала на пол.

В борьбу вступила Вонни. Она нажала на курок своего бластера. Жюль выбрал ее для этого задания не только потому, что она была его невестой; в тысячебалльном тесте, который обязательно проходили все агенты СИБ для проверки умственных и физических способностей, она получила очень высокий показатель — «989». Во всей Галактике было всего десятка два людей с лучшими данными.

Но возможности Симона были поистине безграничны. Ни одно живое существо, даже деплейниане, не могло двигаться так быстро и эффективно, как он. Его компьютеризованный мозг просчитывал ситуацию несравнимо быстрее, чем человеческий. Когда он действовал, у него не было ни колебаний, ни даже бесконечно малой задержки между мыслью и действием. Ивонна промахнулась.

Мозг Симона, неподвластный эмоциям, оценивал его шансы на выживание. Спасением мог бы стать флаер, но этот вариант был чреват опасностями. На крыше здания не было вертолетов, спасаться на дорвате была бы смехотворно. Оставался автомобиль. Но в одиночку в автомобиле он был бы не в состоянии отбиваться, его могли бы расстрелять с воздуха или просто сбросить на него бомбу, и это стало бы концом всему.

Был еще вариант, который стоило попробовать. Заложник. Если он возьмет заложника, им придется много раз подумать, прежде чем уничтожить его. Он мог взять лишь одного заложника: с двумя будет труднее управиться, если ему придется драться. В заложники нужно взять женщину: люди имеют предрассудок — защищать женщин любой ценой.

Все это промелькнуло в его мозгу, пока он приближался к Ивонне. Поэтому он сдержался, и его удары не убили, а просто оглушили девушку. Прежде чем ее тело оказалось на полу, робот одной рукой подхватил его и забросил себе на плечо. Он пересек комнату, прошел в холл и через парадную дверь покинул замок Рокхолд.

Жюль ворвался в комнату, где до того находились девушки, и увидел сестру, лежащую на полу. Встав на колени, он проверил пульс и с облегчением вздохнул: Иветта была жива. Немного успокоившись, Жюль оглядел комнату в поисках своей невесты, в это время в дверях появился Жак.

— Присмотри за Ив, — сказал ему Жюль. — Исчезла Ивонна. Скорее всего Симон унес ее с собой. Нельзя дать ему уйти.

Жюль бросился во внутренний двор, где стояли автомобили, и увидел, как Симон выезжает через парадные ворота с телом, лежащим возле него на сиденье, — это могла быть только Ивонна Руменье.

ГЛАВА 13

ПОГОНЯ В КОСМОСЕ

Жюль впрыгнул в свой автомобиль и на полной скорости рванул из парадных ворот.

Автомобиль Жюля был сделан по заказу. Внешне он был похож на старинную спортивную модель «Фраскати», а на самом деле это была модель «Марк-41, служебный, специальный». Машина была немного длиннее, шире, более обтекаемая, чем автомобиль такого класса, и значительно тяжелее. Это был самый эффективный и «непобедимый» автомобиль из когда-либо построенных. При нажатии на кнопку его закругленные боковины раскрывались, образуя вокруг корпуса прозрачный, защищающий от лучей купол. Машина могла летать в атмосфере, и даже в космосе, правда, на короткие расстояния. Она двигалась вперед, назад или вбок с ускорением, в четыре раза превышающим земное ускорение свободного падения. Автомобиль имел полный комплект средств связи и был хорошо вооружен мощными бластерами и различными бомбами.

Но в нынешних обстоятельствах все это дорогостоящее и сложное оборудование было бесполезно для Жюля, он не решился бы применить его против мчавшегося впереди автомобиля. Не мог, пока там была Вонни.

Симон вел автомобиль на предельно допустимой скорости, полагаясь на свою суперреакцию. Жюль вел преследование, не отставая. Если бы захотел, он мог взлететь над преследуемым автомобилем, но он считал это преждевременным. Кроме того, могли возникнуть сложности с посадкой, если вдруг тот автомобиль остановится.

Нельзя сказать, что он бездействовал, ведя машину. Выехав на автостраду, он сразу связался по рации со штаб-квартирой Службы Ансергии. Он назвал свое кодовое имя — «Уомбат» (Уом 6 а т — сумчатое млекопитающее (Прим, пер.) «Уомбат» и «Барвинок» (Иветта) были легендарными агентами, СИБ, запрос любого из них был равноценен приказу Шефа. Поэтому когда Жюль запросил следящее устройство и эскорт вертолетов, он получил все, что просил, и очень быстро.

Никто не пытался замаскировать силы наблюдения, используемые против робота-изменника. Если бы Симон и заметил вертолеты, он не обратил бы на них внимания: он был уверен, что против него не предпримут активных действий, пока с ним заложница, а там он покинет планету. В космосе у него будет больше шансов уйти от погони.

Автомобиль Симона мчался в Каньонвилль, где находился местный космопорт. Думали было установить у него на пути дорожные заграждения, но Жюль отмел это. Поскольку Симон не представлял прямой угрозы принцессе, можно было в данной ситуации дать ему относительную свободу действий в надежде, что он допустит промах, и они спасут Ивонну.

Симон подъехал к космопорту. Выбрав небольшой почтовый корабль, стоявший в дальнем конце поля, робот погнал автомобиль прямо к нему. Затормозив рядом с кораблем, он вышел из автомобиля, держа на плече находящуюся без сознания Ивонну, и начал подниматься по трапу в кабину экипажа.

Жюль подъехал следом и в ярости заскрежетал зубами: всего лишь мгновение Симон был видим и уязвим, однако у Жюля в машине были установлены слишком мощные бластеры, чтобы можно было открыть прицельный огонь. Он не Мог стрелять в робота, не поразив при этом Ивонну. Он предупредил пилотов вертолетов, чтобы они ни в коем случае не открывали стрельбы: была велика вероятность поразить не ту цель, что нужно. Но даже если бы кто и попал в Симона, он при падении мог выпустить Ивонну из рук.

Сотрудники СИБ могли лишь наблюдать, как Симон с пленницей поднялся по трапу и исчез в люке, закрыв его за собой. Жюль не знал, находился ли внутри корабля кто-то из членов экипажа, но это значения не имело. Такой небольшой корабль вполне мог управляться одним человеком, если тот, конечно, умел это делать; а Симон наверняка умел.

Жюль понимал, что не следует рассчитывать на помощь недостаточно опытной Службы Ансергии. Это значит, что все зависит только от него. Разогнав свой автомобиль до максимальной скорости, он помчался по полю космопорта к собственному, его и Иветты, кораблю «Медная комета». Отполированный металл двухместного корабля казался почти красным в лучах вечернего солнца. Нажав специальную кнопку на пульте управления своего автомобиля, он открыл створки корпуса «Кометы», и автомобиль въехал внутрь корабля. «Марк-41, служебный, специальный» идеально вписался в грузовой отсек, после чего створки закрылись, восстановив герметичность корпуса.

Через несколько секунд Жюль уже сидел в кабине управления за пультом. «Комета» находилась в обесточенном состоянии. Ему пришлось работать в бешеном темпе, щелкая переключателями и вращая ручки, чтобы привести корабль в состояние готовности для взлета в космос.

Наконец системы, приводящие «Комету» в движение, вошли в рабочий режим. Жюль окинул индикаторы опытным взглядом — все было в полном порядке.

По радио Жюль связался с СИБ и приказал передать на контрольно-диспетчерский пункт, что его действия приоритетны по отношению к действиям остальных участников операции. Затем отдал распоряжение об отмене всех регулярных рейсов до ее завершения.

Робот, очевидно, не встретил отпора в кабине пилота, и почтовый корабль оторвался от стартовой площадки. Ни один нормальный человек не выдержал бы такой скорости взлета и перегрузок, которые при этом должен был испытывать пилот. Жюль с ужасом наблюдал за угнанным кораблем на экране радара. Его ускорение достигло шести G. Пока терпимо. Для человека из мира с тройной гравитацией шестикратная нагрузка — это немногим больше, чем простое неудобство.

Пока почтальон разгонялся в небе Ансергии, корабль Жюля следовал за ним с той же скоростью. Разгон продолжался до тех пор, пока оба корабля не покинули атмосферу Ансергии. Симон, похоже, хотел удалиться на достаточно большое расстояние от гравитационного поля Ансергии, включить свой подпространственный привод и устремиться в просторы Галактики. А Жюль был полон решимости не дать ему такой возможности.

Когда Жюль оказался в полукилометре от почтовика, он навел оружие на беглеца. Он ждал, когда робот допустит ошибку, ведь он совершил уже две: оказался в ловушке в корабле, который можно было, не разрушая, вывести из строя, и угнал корабль, на котором не было оружия.

Тщательно прицелившись, агент открыл огонь из бластера по хвостовой части корабля с беглецом. На «Комете» были не ручные бластеры, лучи которых увязли бы в прочной металлокерамике корпуса, а бластеры огромной мощности, и вряд ли какой-нибудь материал мог выдержать их удар. Задняя часть корабля Симона стала вишнево-красной, а потом раскалилась добела. Произошел небольшой взрыв, и хвост почтовика разлетелся на куски. Разгон корабля прекратился, и он продолжил полет по инерции со скоростью, достигнутой до момента разрушения двигателей.

Такая скорость устраивала Жюля, и он похвалил себя за точный выстрел. Жюль начал торможение, следя, чтобы его корабль не пролетел мимо беглеца. Выравнивание скоростей было достаточно сложной операцией. Прошло довольно много времени, прежде чем Жюль сумел откорректировать свою скорость и курс в точном соответствии со скоростью и направлением движения поврежденного корабля.

Жюль начал облачаться в скафандр из космической брони. Да, выравнивание скоростей было сложной процедурой, но еще более сложным представлялось взятие на абордаж подбитого почтовика с взбесившимся роботом на борту.

Жюль покинул воздушный шлюз «Кометы» и подплыл в пустоте к разбитой хвостовой части корабля Симона. Входной люк не открывался, впрочем, он ожидал этого — Симон не собирался пускать его внутрь. Что же, придется поискать другой путь.

Осмотревшись, Жюль обнаружил аварийный ручной привод, который мог заблокировать подачу команд с главного поста. Внутреннюю дверь воздушного шлюза Симон оставил открытой, поэтому Жюлю нужно было сначала закрыть ее, прежде чем начать открывать наружную дверь. Рукоятка двери вначале не поддавалась, но, навалившись изо всех сил, Жюль сумел-таки сдвинуть ее. Дальше дело пошло быстрее: он смог закрыть дверь и начал откачивать воздух из шлюзовой камеры. Теперь система безопасности почтового корабля не позволит открыть внутреннюю дверь до тех пор, пока Жюль сам не сделает это.

Когда воздух из шлюза был удален, Жюль открыл люк и шагнул внутрь корабля. Закрыв за собой люк, он начал вновь наполнять воздухом шлюз. Но даже сейчас он не стал снимать космическую броню. Хотя грудная клетка у Симона расширялась и сжималась с регулярными интервалами, как у человека, Жюль сильно сомневался, что роботу так уж необходимо дыхание. В качестве последнего средства машина могла пробить дыру в борту корабля, чтобы выпустить воздух, и не будь Жюль в скафандре, покончить с ним не составило бы труда. Жюль не мог сделать Симону такого подарка.

Открыв внутреннюю дверь, Жюль попал в темноту. Он ожидал этого. Робот уже продемонстрировал свою способность видеть во тьме — он опять получил преимущество. Агент СИБ дотянулся до купола своего шлема и включил прожектор большой мощности. Симон хотел драки, он получит ее. Любой, кто захочет напасть на Жюля, получит в глаза сноп яркого света. Вряд ли даже робот сможет увидеть что-то.

Жюль обнаружил, что находится в коридоре, тянущемся вдоль оси корабля. Наиболее вероятным местонахождением робота была передняя часть корабля — командный отсек, откуда он мог контролировать все, что происходит внутри корпуса.

Находящиеся в коридоре предметы давали яркие отсветы, а на периферии зрения плясали тени и лежал густой мрак. Когда Жюль выплыл в центр коридора, он отлично знал, что представляет собой прекрасную цель, но это не слишком его беспокоило. В ту ночь в коридоре замка Рокхолд Симон использовал против него станнер, сейчас же Жюль был прикрыт космической броней, и это оружие против него было бессильно. Вряд ли у робота есть какое-либо более мощное оружие, но даже если оно у него и было, броня скафандра могла выдержать разряд любого ручного оружия, кроме тяжелых бластеров. Собственный бластер Жюль держал в руке, готовый немедленно пустить его в ход.

Дверь в командный отсек — по идее — скользила в пазах сверху вниз. Подплыв к верху дверного проема, Жюль нажал кнопку, пребывая в полной уверенности, что Симон запер дверь изнутри. Однако дверь легко скользнула вверх, и его взору открылась кабина.

Он увидел Вонни, которая плавала внутри кабины, все еще находясь без сознания. На пульте управления слабо светилось несколько огоньков, а один, красный, часто мигал — очевидно, система автоматического контроля хвостового отсека сообщала пилоту, что двигатели разрушены и тяговая камера разгерметизирована. Симона в отсеке не было видно.

Вдруг какой-то предмет ударил его по шлему. Броня была прочной, и от удара не пострадала, но он был такой силы, что отбросил Жюля к переборке. Он ударился шлемом о металлическую стенку, отчего у него зазвенело в ушах, и все же сумел развернуться в сторону противника.

Симон прятался где-то в коридоре, угадав, что Жюль направится в командный отсек. Он беззвучно двигался за агентом СИБ, ожидая удобного момента для атаки. И вот, когда внимание Жюля было сосредоточено на кабине пилота, Симон схватил газовый баллон и швырнул его изо всех своих сверхчеловеческих сил в противника и бросился к нему.

Жюль увидел Симона, летевшего прямо на него. Он поднял правую руку, чтобы выстрелить из бластера, но опоздал на долю секунды. Тело робота врезалось в него, пригвоздив к переборке. Симон схватил бластер Жюля и сдавил его. Бластер из прочной стали и пластика развалился, словно был сделан из картона. Ситуация определилась: деплейнианец со сверхнормальными способностями против робота-андроида, совершенной машины-убийцы.

Симон имел преимущество и намеревался сохранить его до конца схватки. С монотонностью автомата он бил Жюля в живот кулаком правой руки; удары, грохотавшие по скафандру агента, были столь сильны, словно это был не кулак, а копер для забивки свай. Броня скафандра была способна выдержать самые неблагоприятные воздействия, но долго противостоять точечным ударам не смогла бы.

Жюлю оставалось только использовать свойства невесомости: физическая сила в условиях отсутствия жесткой опоры имела вторичное значение. Пока Жюль был прижат к переборке, удары кулаков Симона были весьма ощутимы, в условиях же свободного парения они не могли быть столь эффективны.

Мощным толчком правой ноги Жюль оттолкнулся от стенки. Толчок получился таким сильным, что освободил его от захвата робота и вытолкнул в коридор. Он ухватился за дверной проем и остановился. Придя в себя после первой атаки, он почувствовал, что к нему вернулись силы.

Оттолкнувшись от двери, он бросился на своего врага. Симон попытался было уцепиться за что-то, но не сумел и, когда стокилограммовое тело Жюля ударило его, отлетел в центр командного отсека.

Жюль кинул взгляд за спину Симона. Ивонна, похоже, стала подавать признаки жизни. Но Симон не должен был знать об этом. Жюль обрушил град ударов на голову робота, вынудив его обороняться.

Ивонна тем временем медленно приходила в себя. К неприятным ощущениям, обычно сопровождающим выход человека из бессознательного состояния, добавилось подташнивание от резкого перехода в невесомость, она приоткрыла глаза. Кругом была темнота, только с купола скафандра бил луч яркого света. Она узнала человека в скафандре: Жюль д'Аламбер. Он с кем-то яростно бился. Того, другого, она видела со спины. Вот чуть повернулся… Конечно, это Симон! Но почему они все в командном отсеке космического корабля? Как они вообще очутились в космосе? Где Иветта и Жак?

Но не время разгадывать загадки. Жюлю необходима помощь. Надо действовать.

Она видела, что Жюль уже начал уставать. Удары его были по-прежнему яростны, но замедлились. Вдруг девушка поняла, что все усилия д'Аламбера направлены на то, чтобы Симон был обращен к ней спиной, иначе робот бы узнал, что она пришла в себя.

Удары по корпусу робота были малоэффективны, он был сделан из прочного материала. Что же делать? Как вывести его из строя?

И тут ее осенило.

Как любому агенту СИБ, ей было многое известно об устройстве пультов управления. В них всегда было множество резервных систем на случай, если что-то выйдет из строя. Необходимо найти кабель системы аварийного питания.

Медленно, так, чтобы Симон не мог ее заметить, она поплыла к пульту. Как она и рассчитывала, там оказалась пара прочно закрепленных кабелей. Никакой возможности отсоединить их не было, да и времени на это тоже не было. Со всей силой деплейнианки она выдернула кабели из креплений, держа их за изоляцию. И бросилась на Симона,

Робот краем глаза увидел движение, но мало что мог сделать — Жюль усилил натиск, поняв замысел Ивонны, и Симон уже двигался в нужном направлении, посланный кулаком деплейнианца. Он попытался увернуться, не смог и попал прямо на оголенные концы кабеля, которые Ивонна ткнула в него.

Раздался оглушительный треск. Полетели искры. Как и предполагала Ивонна, «электрический стул» оказался идеальным средством, чтобы разделаться с роботом. Высокое напряжение кабеля выжгло цепи машины. Корпус робота судорожно дергался до тех пор, пока Ивонна не отбросила кабель в сторону. Робот безжизненно плавал в воздухе.

Жюль подплыл к Ивонне и обнял ее.

— Любимый мой, — сказала она, — сними, пожалуйста, броню!

ГЛАВА 14

ВЕРХУШКА АЙСБЕРГА

Все д'Аламберы после смерти хотели быть похороненными на родной планете ДеПлейн, но редко когда так случалось. Нельзя было допускать утечку информации об агентах СИБ. Поэтому в случае гибели агента на задании предусматривалось сокрытие истинного имени погибшего. Даже допустить нельзя было сообщения, что кто-то из труппы Цирка умер. Сразу возникло бы много вопросов, как и от чего он умер.

Вот почему похороны четырех членов клана, погибших на Колокове, — трех в рейде против Эвекиана и одного, Клода д'Аламбера, в замке Римскор, были проведены в строжайшей тайне. Тела были кремированы, а пепел отправлен на ДеПлейн. Вся церемония проводилась под большим секретом после последнего Циркового представления.

Жюль, Иветта, Жак и Ивонна, чья миссия на Ансергии завершилась, присоединились к Цирку на Колокове и смогли принять участие в печальной церемонии. Все понимали, что они тоже могли погибнуть, и это крепче связало их друг с другом. Род д'Аламбер будет продолжаться, пока живет Империя, и никогда д'Аламберы не предадут дела, которому служат.

Этьен, как глава клана, произнес прощальную речь. В церемонии принимал участие сам Шеф — Великий герцог Зандер фон Вильменхорст, правда, в виде трехмерного изображения. По долгу службы он не мог покинуть Землю, а потому ценой огромных затрат энергии его изображение было передано через миллионы парсеков на Колоков, в кабину межзвездной связи. Аппаратура была установлена так, что присутствовавшие на церемонии не могли видеть его, а герцог видел все.

Затем аппаратуру, передающую изображение, перенесли в личный кабинет герцога, где Этьен, Жюль и Иветта могли обсудить с Шефом все, что случилось. Сначала Шеф поздравил трех д'Аламберов с успешным выполнением очередного задания. Жюль и Иветта подчеркнули, что главная заслуга принадлежит Луизе и погибшим, которые вышли на след заговорщиков, а также Ивонне, которая уничтожила робота.

Шеф задумался.

— Я ни в коей мере не преуменьшаю их роль, и все они заслуживают похвалы. Это все, что я могу сделать. Из-за сверхсекретного характера тайных операций Цирка я не могу сообщить об их награждении в прессе. В успешном выполнении задания и ваша заслуга, его разработчиков. Ликвидирована угроза существованию Империи. Вы тоже заслуживаете благодарности, моей и принцессы.

— На мой взгляд, вы преувеличиваете, — сказал Жюль. — Но от имени всех, кто действовал вместе с нами, спасибо за ваши добрые слова.

— Хотя, к сожалению, — заметила Иветта, — угроза не миновала. Если то, что рассказал доктор Рустин под нитробарбом, верно, значит еще много роботов, подобных Симону, бродят вокруг. Кто знает, что они могут натворить.

Лицо Шефа помрачнело.

— Да, — вздохнул он. — Но теперь мы знаем, что эти роботы не являются непобедимыми. Главная опасность состоит в том, что некоторые из них могли проникнуть на ответственные посты, в армию или даже в Службу Имперской Безопасности.

— Их, однако, довольно легко выявить. По моему запросу Император прикажет всем придворным и персоналу Службы, а также старшим военным офицерам проходить регулярное обследование состояния здоровья… В этом деле без рентгенографии не обойтись. Обосновать такой приказ довольно легко, и у роботов, работающих в этих органах, не возникнет подозрений. Достаточно и просто попугать их подобной акцией. Одни из них поддадутся панике и сбегут, начнут действовать преждевременно. В любом случае у нас будет хороший шанс сорвать их планы.

— Но, — заметил герцог Этьен, — что, если эти роботы находятся не там, где мы можем их проверить?

Шеф снова вздохнул.

— Да, это проблема. Население Империи исчисляется триллионами, и среди них мы должны выявить нескольких заговорщиков. Шансы не в нашу пользу. Что, если один из роботов работает, скажем, привратником в каком-нибудь здании, ожидая назначенного часа для нанесения удара? Как выследить его?

— Так же, как выследили этого робота, — сказала Иветта, с большим оптимизмом, чем она то испытывала. — Если они собираются что-то предпринять, то должны совершать хоть иногда какие-либо действия. А мы теперь будем начеку, поскольку знаем о существовании угрозы.

Служба Имперской Безопасности — наилучшая организация подобного рода из когда-либо существовавших, а наши люди — самые квалифицированные из тех, кто есть в распоряжении Императора.

— Забавно: Билл высказал ту же мысль и почти теми же словами, — улыбнулся Шеф, имея в виду Императора. — Я уважаю его мнение. А сейчас к делу. Есть сведения, что герцог Федор и доктор Рустин были лишь частью широко разветвленного заговора.

Д'Аламберы в недоумении смотрели на него.

Он продолжил:

— Федор Пасков был герцогом Колокова. В этом качестве он имел большую власть только на этой планете и теоретически нигде больше. Поль Симон-настоящий прибыл с Латисты. На этой планете кто-то должен был заранее знать, что Симон будет выбран как представитель этого мира для участия в турне принцессы. Кто-то должен был суметь собрать о нем такие данные, чтобы его можно было продублировать в виде робота.

Но и это еще не все, — добавил Зандер фон Вильменхорст. — Должен был быть кто-то, достаточно близкий к Императорской Семье, кто мог знать вкусы и пристрастия Эдны. Я думаю, что мы обнаружили лишь верхушку айсберга. Нам придется проделать огромную работу, чтобы получить полную картину. Вам двоим следует начать подготовку к новой операции.

— Мы справимся, — заверил Жюль.

— А что касается вкусов Эдны, — задумчиво произнесла Иветта, — я думаю, тот, кто запрограммировал робота, недостаточно хорошо знает образ мыслей женщины. Симон имел все достоинства — прекрасная фигура, очаровательная внешность, умница, каких мало, — в целом, ну, прямо идеал. Эдна даже призналась мне, что он заинтересовал ее. Однако Эдна слишком умна, чтобы выйти за него замуж. Опасно брать в мужья совершенство. Думаю, принцесса смотрела в другую сторону.

— И куда же? — спросил Жюль.

— На Чен Ли, — ответила она. — Не удивляйтесь. Да, не эффектный внешне, не романтичный — Но Симон был довольно поверхностным, чего нельзя сказать о Чен Ли — Он настолько глубок, что, чтобы понять это, нужна целая жизнь. Принцессе нужен друг, а не просто муж. И одно я могу гарантировать: с Чен Ли ей не будет скучно. Я думаю, в итоге она выйдет за него замуж.

Шеф слушал Иветту и просматривал сообщение, которое Эдна немногим раньше послала своим родителям. В нем она сообщала о том, что во время турне встретила человека, который очень ей понравился, и по приезде домой хотела бы обсудить его кандидатуру, как возможного мужа. Этим человеком был Чен Ли. Для Шефа этот парень означал собой лишь очередное досье, вопросы сватовства находились вне его компетенции.

Он только улыбался, когда беседа продолжала крутиться вокруг принцессы и ее возможного мужа. Досье Ли говорило, что он был лояльным подданным Короны, а это все, что интересовало Службу. Его лучшим агентам необходимо было хорошенько отдохнуть перед началом следующего этапа борьбы с энтропией. Он знал, что вскоре им опять придется рисковать своей жизнью ради сохранения идеалов Империи, а потому дал им возможность поразвлечься беззаботной беседой.