Голубая зона

Фергус замахал хвостом. Он что-то чувствовал и положил голову ей на колено.

– Прости, детка. – Кейт наклонилась и погладила собаку. – Папочка меня возненавидит. Но мне нужно на время уехать.

Может быть, она все же знает, как выглядит иголка.

Глава сорок третья

Фил Каветти бывал в главном здании ФБР множество раз, но никогда не был на десятом этаже.

Вместе со своим боссом и представителем ФБР они поднялись на персональном лифте. Когда лифт остановился, он по урчанию в животе понял, что ему вовсе не по душе, когда его вызывают на ковер в десять часов вечера.

Дверь открылась. У лифта находился пункт охраны: два солдата в форме. Представитель ФБР кивнул им и повел их мимо большого зала с рабочими кабинками, где обычно работали элитные аналитики, далее вдоль офисов со стеклянными дверями, на которых висели таблички с именами наиболее влиятельных людей в системе охраны правопорядка.

Дверь в угловой офис была открыта, только в этом офисе на всем этаже горел свет. Каветти поправил галстук и откашлялся. На двери было написано: «Заместитель директора: наркотики и организованная преступность».

Через окно офиса хорошо был виден подсвеченный снизу купол Капитолия.

Тед Каммингс сидел за столом со стеклянным покрытием и говорил по телефону. Галстук был распущен, выражение лица не слишком довольное. Он жестом предложил Каветти и его боссу, Келвину Уайту, сесть на диван, стоявший напротив стола. В углу стоял американский флаг. За столом на стене висели фотографии заместителя директора с президентом и другими государственными чиновниками и печать ФБР. На диване уже кто-то сидел, кого Каветти без труда узнал. Он понял, что находится среди людей, которые значительно выше его по служебной лестнице. Агент ФБР, который их привел, вышел и закрыл за собой дверь.

– Фил, ты знаком с Хэдом Роачем, – сказал Кэл Уайт.

Седовласый человек наклонился вперед и пожал руку Каветти.

Роач был помощником генерального прокурора Соединенных Штатов.

Так высоко, что и не видно.

– Ладно. – Заместитель директора отключил телефон. Он обошел стол, опустился в одно из кожаных кресел и вздохнул. Создавалось впечатление, что он охотно оказался бы где-нибудь в другом месте, причем не дома с женой и детьми. Ему явно не доставляло удовольствия присутствие в его офисе одного из самых высокопоставленных сотрудников министерства юстиции. Что-то проворчав, он бросил на кофейный столик перед диваном папку, из которой выскользнули несколько документов.

Это были фотографии пыток и убийства Маргарет Сеймор.

Каммингс взглянул на Уайта и снова вздохнул.

– Кэл, полагаю, ты знаешь женщину, изображенную на этих фотографиях? Есть идеи насчет того, с кем она работала?

Уайт откашлялся и взглянул на Каветти:

– Фил…

Каветти не нужно было напоминать, что от того, что он скажет в следующие минуты, может зависеть вся его карьера.

– Фрэнк Джеферелли, Корки Чиодо, – сказал он. – Часть семьи Корелло, Рамон Квинтеро, Джеффри Аткинс. Вы, вероятно, помните, что именно он был адвокатом, который был информатором в деле Аафко?

Заместитель директора закрыл глаза и с отвращением кивнул.

Каветти облизнул губы, задержал дыхание и, наконец, произнес:

– Холостяк номер один.

Он назвал кодовое имя. То, которое все знали в высших эшелонах органов правопорядка. Если первые имена сильно нагрели атмосферу, Каветти знал, что от последней фразы полетит долбаный генератор.

Все оторопело молчали. Смотрели на него. Глаза Каммингса безнадежно переместились на Уайта, затем на помощника генерального прокурора.

– Холостяк номер один. – Заместитель директора мрачно кивнул. – Мило.

Несколько секунд, похоже, все раздумывали, какие может иметь последствия раскрытие личности самого главного информатора по наркотикам в США. Человека, который в течение многих лет помогал посадить членов семьи Меркадо. Поскольку он раздумывал над этим вопросом во время поездки в машине, Каветти мысленно перенесся на северный полуостров Мичигана, где, как он понимал, ему теперь придется заканчивать свою карьеру.

– Джентльмены. – Помощник генерального прокурора наклонился вперед. – Полагаю, мы все настолько давно принимаем участие в этой игре, чтобы узнать полную гребаную катастрофу, когда она перед вами. Вы представляете себе, какими будут последствия, если именно эти данные раскрыла агент Сеймор?

– Мы не вполне уверены, что убийство агента Сеймор связано именно с этим. – Кэл Уайт старался смягчить ситуацию.

– А я не Шакуилл О'Нил, – огрызнулся заместитель директора. – Тем не менее вы здесь…

– Да, – мрачно согласился руководитель программы защиты свидетелей. – Мы здесь.

– Итак, я думаю, что мы трое должны принять решение, – сказал заместитель директора. – Утечка должна на этом закончиться. Насчет этого другого типа, Мидаса, – он взглянул на лист бумаги, – который, как вы считаете, принимал в этом участие, этого Бенджамина Рааба, он где, черт возьми?

– Исчез, – признал Каветти, в то время как его босс беспомощно смотрел в сторону. – Он, как мы говорим, в Голубой зоне. Пропал. Мы теперь постоянно наблюдаем за его семьей.

– Голубая зона. – Казалось, взгляд заместителя директора прожжет в нем дыру. – На языке вашей программы это означает, что вы понятия не имеете, твою мать? – Он зло оглядел всех, затем вздохнул. – Ладно, как насчет Холостяка номер один? Надеюсь, вы его взяли под охрану и переселили?

– Именно поэтому мы здесь. – Келвин Уайт побледнел и откашлялся. – Он тоже в Голубой зоне.

Глава сорок четвертая

Судебный маршал Фредди Олива работал агентом в отделе по осуществлению программы защиты свидетелей вот уже шесть лет. Вырос он в Бронксе, где его отец работал на коммутаторе. Учился в колледже криминологии Джона Джея, получил степень и, возможно, подался бы в адвокатуру, но жена была беременна, куча счетов, по которым нужно было платить, да и работа эта показалась ему более живой и интересной.

Оливе нравилось работать на федералов. Большинство из этих недоумков были фанатиками ФБР, которые не сумели пробиться в программу в Квонтико. Он был лучше их всех. Иногда он стоял в охране в суде или сопровождал какого-нибудь важного мафиози в суд. Или на новое место жительства. Он разговаривал со многими, неплохо их узнал. Возможно, когда-нибудь он напишет книгу.

Чего Фредди терпеть не мог, так это работать нянькой. Студент мог бы сидеть здесь и наблюдать, как писает собачонка. Но после происшествия на реке он прилипнет к этой девчонке, как жир к бекону. Тем более что скоро все это закончится. Этот урод Рааб ошибется, покажется где-нибудь. Они его зацапают и снимут охрану девчонки. Он вернется к своей привычной работе.

– Олива, – внезапно раздался голос в наушнике, – объект спускается в лифте.

Объект… Он цинично фыркнул и закатил глаза. «Объект» не был каким-нибудь психованным убийцей, которого они берегли до суда. Или молодым преступником, совершившим побег из тюрьмы.

Объект был двадцатитрехлетней биологиней с собакой, которой требовалось пописать.

– Понял, – буркнул он в ответ.

Олива приоткрыл дверцу машины и вытянул ноги. Подвигаться бы ему не помешало. От сидения целыми днями в машине его позвоночник потерял гибкость.

Через некоторое время дверь здания открылась и вышел «объект» с собачонкой, которая устремилась к углу дома.

– Вы никогда не уходите домой? – Кейт Рааб подошла к нему, хотя пес тянул ее за поводок.

– Вы идете, я иду, – подмигнул Олива. – Вы же знаете, мама. Такой теперь порядок.

– И порядок включает наблюдение за какающей собакой? – Кейт смотрела на него. На ней были хорошо сидящие джинсы и теплая куртка, на спине рюкзачок, и Фредди подумал, что если бы его учительница биологии выглядела так же, он бы проводил больше времени в лаборатории, а не на футбольном поле. Она держала в руке пластиковый пакет, который протянула ему: – Вот, Олива, можете быть полезным.

Он ухмыльнулся:

– Я и так чувствую себя полезным. – Ему нравились клиенты с чувством юмора.

Фергус подошел к ним, виляя хвостом. Олива подумал, что за эти пару дней он хорошо изучил весь собачий ритуал. Сначала обнюхать столб. Затем повертеть задом на углу. Потом присесть – Бинго! Олива облокотился на машину, наблюдая за собакой. «Черт, Фредди, девчонка права. Тебе пора подыскать себе другую работу».

Кейт позволила собаке потащить себя дальше по улице. Олива сунул руки в карманы кожаной куртки, чтобы не замерзли, проверил наличие там пистолета и пошел на несколько шагов сзади. Когда они подошли к небольшому магазину, где Кейт иногда покупала продукты, она обернулась к нему.

– Не возражаете, если я зайду и быстренько куплю зубную пасту? Или вам нужно позвонить Каветти и узнать, не надо ли вам идти за мной и помогать мне выбрать?

– Нет, полагаю, вы сами справитесь. – Фредди поднял вверх ладони, как бы сдаваясь. Он знал, как злятся женщины, а ему вовсе не было необходимости злить ее. – Пять минут. Вы знаете…

– Да, – перебила Кейт. – Я знаю порядок.

Она вошла в магазин, втащив за собой Фергуса. Хозяева ее хорошо знали и против собаки не возражали. Она привязала его у входной двери и состроила ему печальную гримасу.

«Ладно, ладно. Я всего лишь выполняю свою работу».

Олива вернулся к машине и прислонился к капоту, не сводя глаз с входа в магазин. Заверещал радиотелефон. Дженкинс. Сменщик. Будет в шесть. Олива взглянул на часы. Еще двадцать минут. В самый раз. Он собирался пойти домой, отдохнуть положенные три с половиной часа, выпить пивка. Его малышка обещала приготовить на ужин любимое блюдо. Рыбу под особым соусом. Возможно, удастся посмотреть футбол по телевизору.

Его внимание привлекли двое ребятишек в баскетбольной форме, направляющихся в его сторону. Один пытался дрибблингом обойти с мячом другого. Он из них был совсем недурен. Фредди вспомнил Бейчестер-авеню, где вырос. Он сам весьма неплохо управлялся с мячом.

Он взглянул вниз по улице на магазин. Черт, она что, проглядывает все возможные разновидности паст в магазине? Прошло еще несколько минут. Он не хотел выводить девчонку из себя. Ему завтра снова с ней работать. И послезавтра. Но до Фредди начало постепенно доходить, что прошло уж слишком много времени. Достаточно, чтобы купить зубную практику, не говоря уже о тюбике пасты. На душе скребли кошки.

Что-то не так.

Олива оттолкнулся от капота и рявкнул в микрофон радио:

– Финч, я иду вниз к этому магазину. Мне не нравится ситуация.

Он толкнул дверь. Первое, что он увидел, вызвало у него вздох облегчения. Там сидел Фергус, привязанный у газетной стойки. Кейт должна быть где-то рядом.

Затем он увидел клочок бумаги, засунутый за ошейник Фергуса. Когда он его развернул, пол под ним закачался.

«Олива, – было написано в записке, – позаботьтесь, чтобы Фергус пописал по дороге домой. Мой муж вернется около шести».

Олива скомкал листок.

– Еж твою мышь!..

Он заметался по рядам. Никакого следа, мать твою.

Зато он заметил дверь в глубине магазина, за мясным отделом, ведущую во двор. Олива выскочил из магазина. Аллея оттуда вела к Восьмой улице, совсем другой квартал. На аллее никого не было. Мальчишка в фартуке складывал ящики и коробки.

– Куда, черт возьми, она пошла? – крикнул он мальчишке.

Парень вытащил из уха наушник от своего плейера.

– Куда кто пошел, приятель?

Фредди Олива закрыл глаза. Как он все это объяснит? Кто-то пытался убить эту девушку. Ее отец прикончил его коллегу, агента. Он в сердцах стукнул по кирпичной стене ладонью.

Кейт Рааб исчезла.

Глава сорок пятая

Луис Прадо остановил свою черную «эскаладе» в середине улицы, на небольшом расстоянии от дома с голубой крышей на Орчард-парк, Нью-Йорк, рядом с Буффало. Выключил фары.

Как здесь тихо, подумал Луис. Дети, баскетбольные кольца над гаражами. Не погнутые и ржавые на грязных площадках, где он бегал в детстве. Ничего плохого не могло здесь произойти. Верно?

Он достал бинокль и через линзы ночного видения разглядел две сгорбившиеся фигуры в «форде» без опознавательных знаков, запаркованном прямо напротив дома с голубой крышей.

Тот, что за рулем, похоже, спал. Другой курил сигарету, наверное, сокрушаясь, как ему не повезло, что он получил такое задание. Луис оглядел квартал. Никаких фургонов или машин доставки, где обычно могли сидеть еще агенты. Только федералы в «форде», больше он никого не заметил.

На улицу въехал грузовик из прачечной. Он остановился у соседнего дома. Из него выпрыгнул водитель и отнес тюк на крыльцо. Нажал на кнопку звонка.

Луис понимал, что, когда он приедет сюда в следующий раз, тут будет грязновато. Как с этой хорошенькой бабенкой в Чикаго. Ему тогда пришлось вести себя жестко. Она была здорово натренирована, так что от него потребовались весь его опыт и выдержка. Но он своего добился. В итоге он получил то, ради чего старался. И эта информация привела его сюда.

Внимание Луиса привлекла открывшаяся дверь гаража. Появилась женщина средних лет, симпатичная, седые волосы затянуты в пучок. На поводке она держала собаку, белого лабрадора. С виду ласкового. Она положила пакет с мусором в бак и позволила псу сделать свои дела. Один из агентов вышел из «форда» и прошел по дорожке к женщине. Они немного поболтали, причем женщина практически не выходила из гаража. Луис присмотрелся. Внутри он никого не заметил.

Грузовик из прачечной прогрохотал мимо него вниз по улице.

С парочкой в «форде» особых хлопот не будет. Он проделывал такое уже не один раз.

Fraternidad es tu destino. Луис вздохнул. Такая судьба. Выбор уже сделан. Он будет ждать, следить, пока не увидит цель. Он прикрыл лежащий рядом девятимиллиметровый пистолет газетой.

В следующий раз он сделает то, что требуется.

Глава сорок шестая

Два дня спустя такси остановилось перед оштукатуренным домом в испанском стиле в Милл-вэлли, Калифорния, через залив от Сан-Франциско.

– Сюда, мэм? – спросил таксист Кейт, разглядывая желтый номер на двери дома.

Кейт попыталась прочитать надпись. Это было четвертое место, куда она в этот день заезжала. Она уже начала чувствовать последствия разницы во времени после перелета и не слишком хорошо ориентировалась. Ей стало казаться, что ее находчивость на самом деле не столь уж гениальна, а просто бесполезные поиски, в результате которых ее ждут крупные неприятности.

– Да, это здесь. – Она открыла дверцу.

Над дверью значилось: «Сквош „Золотые Ворота“».

Кейт решила начать поиски с района залива. Она понимала, что брать машину напрокат нельзя, ее легко выследить, поэтому пользовалась такси. Вчера ездила в Пало-Альто и Сан-Хосе. Сегодня с утра – в спортивный клуб в центре города, затем через мост в спортивный комплекс в Беркли. Никто не узнал Эм по фотографии. Ни в одном из этих клубов. Сан-Франциско был первым городом. Оставалось еще три, где гастролировала группа. И много клубов.

Сбежав от Оливы, она поехала прямо в аэропорт. Шутка с Фергусом была единственной за последние недели, при воспоминании о которой она улыбалась. Куда менее забавной была записка, оставленная ею Грегу. И то, что пришлось сбежать и не быть с ним честной. Она написала:

«Я знаю, тебе будет трудно это понять, Грег, но мне нужно кое-что выяснить, я не могу больше делать вид, что проблема исчезнет сама по себе. Я не хочу, чтобы ты меня отговаривал и уверял, что я затеяла глупость, а ты обязательно постараешься это сделать. Это не просто глупо, это безумие. Знай, что я в безопасности и люблю тебя. И думаю о тебе каждый день. Пожалуйста, постарайся не волноваться. Я позвоню, когда приеду на место. Где бы это ни было. Я люблю тебя, но я должна это сделать.

И не забывай давать Фергусу его сердечную таблетку перед тем, как ложишься спать!!!»

Ей было сложно скрывать что-то от него. Она чувствовала себя предательницей. Он был ее мужем, ее ближайшим другом. Они должны были делиться всем. Кейт доверяла ему больше, чем кому-либо в своей жизни. Знала, что должна по меньшей мере позвонить. Накануне ночью в гостинице она зашла так далеко, что набрала номер, собираясь сказать, что жива и здорова. Затем отложила телефон. Что-то ее удержало. Кейт сама не знала, что именно.

Возможно, он не сможет ее понять. А Кейт не хотела этого слышать. Может быть, она не должна впутывать его в эту часть своей жизни.