Плавание Святого Брендана

Гиральд Уэльский. Описание Ирландии. Кн. II.

О морской пучине, засасывающей корабли

Неподалеку от островов на севере расположена удивительная морская пучина, в которую даже из отдаленных пределов, словно по уговору, стекаются все морские течения, и она по своей неведомой природе поглощает их, словно пропасть. Если кораблю случится проплыть неподалеку, то его подхватывает и увлекает за собой течение, а водоворот засасывает его, не оставляя никакой надежды на спасение.

Гиральд Уэльский. Описание Ирландии. Кн. II.

Об острове Мэн

Есть один остров, среди небольших островов не самый маленький, который ныне называется Мэн, а прежде носил имя Эвания; говорят, он расположен на одинаковом расстоянии между северными областями Ирландии и Британией. Поскольку обе страны могли в равной степени претендовать на владение им, еще с древних пор о нем велось много споров. Потом эта распря утихла. А все потому, что на острове водятся ядовитые черви, и все решили, что пусть уж лучше он принадлежит Британии.

Гиральд Уэльский. Описание Ирландии. Кн. II.

О северных островах

В Северном Океане за Ольстером и Гэлловэем расположены разные острова: Оркады, Инкады (Оркнейские и Шетландские) и множество других. Почти всеми из них владеют норвежцы. Они рыщут по Океану и легко добираются до отдаленных пределов. Тяга к пиратству у них развита сильнее, чем у прочих народов, поэтому они странствуют и сражаются на море, а не на суше.

Гиральд Уэльский. Описание Ирландии. Кн. II.

Об острове, который сначала был подвижным, а затем благодаря огню неподвижным стал

Среди прочих островов есть один, новорожденный, который называют призрачным; вот какие события привели к его появлению. В один ясный день прямо на глазах у изумленных островитян из моря поднялся земляной холм, причем на этом месте никогда прежде тверди не было. Одни говорили, что это кит или какое-нибудь другое удивительное морское чудовище. Другие же, видя, что он покоится без движения, утверждали: "Это земля, и ничто иное!" Чтобы разобраться в этой загадке, несколько избранных юношей с близлежащего острова попытались доплыть на гребной лодке до этого чуда. Они подошли так близко, что, как казалось, уже могли высадиться на нем, но тут, опустившись в море, остров скрылся. На следующий день он появился снова и обманул юношей той же самой уловкой. На третий день, послушавшись совета старших, они выпустили в сторону острова стрелу с раскаленным наконечником, а затем, приблизившись к нему, обнаружили неподвижную и пригодную для заселения землю. Есть множество доказательств тому, что огонь враждебен любым призракам.

Гиральд Уэльский. Описание Ирландии. Кн. II.

О сиренах в море Британии

В Британском море можно увидеть стаи сидящих сирен: у них голова женская, волосы — сияющие и длинные, груди женские, да всем обликом своим по самый пуп они напоминают женщин, прочее же заканчивается как у рыб. Их сладчайшее пение проникает в сердца проплывающих мимо моряков, которые, испытывая безмерное наслаждение от сладкого зуда в ушах, забывают о своем долге, и беззаботные частенько бывают наказаны кораблекрушением.

Гервазий Тильсберийский. Императорские досуги. III, 64

О диком человеке, выловленном в море

Нам известно о том, что у западных берегов Европы выловили девочку с еще не набухшими грудями, вынесенную из глубин на отмель морскими волнами. Так вот, ростом она была пятьдесят футов. Длина ее тела составляла пятьдесят футов, ширина плеч — семь футов, она была одета в красный плащ, привязана к палке, в голове зияла пробоина.

Книга о зверях и чудовищах. Гл. 14.

* * *

Во времена короля Генриха II,[11] когда Бартоломей де Гранвилль охранял крепость Орфорд, случилось так, что рыбаки, отправившиеся рыбачить в море неподалеку, поймали в свои сети дикого человека, которого, как невиданное диво, они доставили к кастеляну.[12] Он был гол, и все члены его тела походили на человеческие. У него росли волосы, но наверху они были вроде бы выщипаны или удалены, борода у него была длинная и неровная, а грудь волосатая и мохнатая. Рыцарь, служивший кастеляном, приказал сторожить его и днем и ночью, чтобы он не убежал в море. То, что ему подносили, он поедал с жадностью. Поглощал рыбу как сырую, так и приготовленную, но сырую он изо всех сил сжимал в руках до тех пор, покуда из нее не выйдет вся влага, и после этого съедал. Говорить он не умел или, скорее, не мог, молчал, даже когда его подвешивали за ноги и подвергали суровым пыткам. Когда его отвели в церковь, он не выказал никакого почтения и признаков веры, при виде святынь не опустился на колени и не склонил головы. Постель свою он готовил с заходом солнца и отдыхал на ней до восхода. Вышло так, что однажды его отвели в гавань и, посадив в крепкие тройные сети, сбросили в море. Едва оказавшись в морской воде, он выпутался из сетей и принялся нырять там и сям, а стоявшие на берегу еще долго смотрели, как он ныряет раз за разом и вскоре снова появляется на поверхности, будто насмехаясь над смотрящими и демонстрируя, сколь легко он может избежать их сетей. Он долго играл подобным образом, и все уже потеряли надежду на его возвращение, но он по доброй воле приплыл к ним, принесенный морским течением, и оставался с ними еще на протяжении двух месяцев. Затем его почти перестали сторожить и преисполнились к нему отвращением, и тогда он внезапно скрылся в море и уже больше никогда не появлялся. Был ли это смертный человек, или какая-нибудь рыба, принявшая человеческий облик, или же злой дух, проникший в тело утонувшего человека, как о том рассказывается в житии блаженного Аудоэна, это едва ли можно сказать с определенностью, и в особенности потому, что столь много чудесного рассказывается о подобных событиях столь же многими людьми.

Ральф Коггешейл. Английская хроника

О СРЕДИЗЕМНОМ МОРЕ И ОСТРОВАХ

Картина Средиземноморья, созданная трудами Исидора Севильского и Гонория Августодунского, казалась несколько однообразной — островов много, всех и не упомнишь. Наступает время третьего крестового похода, и для тех, кто рассказывает о плаваниях по Средиземному морю, с каждым из этих островов теперь связана своя история. Так появляются предания, привезенные крестоносцами: происшествие с дельфином, легенда о рыбах святой Агаты, о появлении водоворота возле Анталии. После посещение Ричардом I Сицилии получает распространение история о Николае Пайпе, морском человеке. Члены рыцарских орденов обосновываются на Кипре — и в Европу попадают предания о дочери царя Гиппократа и волшебнице из Замка ястреба. Картина, которая раньше сводилась к перечислению названий и указанию на их происхождение, теперь наполнилась событиями, ожила в воображении рассказчиков и слушателей. Гервазий Тильсберийский, писавший через столетие после Гонория Августодунского, дополнил сведения, представленные в "Образе мира", отобрав наиболее интересные «средиземноморские» рассказы из хроник времен крестовых походов.

Об островах Средиземного моря. Острова (msulae) названы так потому, что расположены в открытом море (in salo). В Средиземном море напротив Сирии лежит остров Кипр, названный так по городу Кипр. Там же и Паф — где находится город с таким же названием. Крит назван в честь царя Крита. Центаполь означает сто городов, он расположен рядом с Ливийским морем, в Адриатике, получившей свое название от города Адрия. Абидос — это остров, расположенный в Европе, посреди Геллеспонта, а Геллеспонт назван в честь города Геллия. Кос — остров у берегов Аттики. Киклады называются так потому, что они расположены по кругу, a ciclon означает «круг». Всего их пятьдесят четыре, они находятся у берегов Азии, первый из них — это Родос, названый по городу с таким же именем, он расположен к востоку. Там прежде стоял медный колосс высотой семьдесят футов. Тенедос лежит на севере и получил свое название от города Тене и его основателя. Карпатос расположен на юге, по направлению к Египту, где Карпатосское море и карпатосские корабли. Кифера находится на западе и получила свое название от горы Кифера. Этот остров также называется Порфирий. Делос лежит посреди Киклад и назван по городу с таким же именем. Во времена потопа, случившегося при царе Огиге, этот остров первым появился из-под воды, поэтому он и получил название Делос, ибо delos обозначает «появление». А еще он называется Ортига, от ортигометров, то есть трагических актеров, которые впервые появились там. Остров Икария назван в честь утонувшего критского юноши, отчего и море названо Икарийским. Наксос — остров Диониса, или Вакха. Мило — остров круглой циновки. Парос назван в честь города с таким же именем, построенного Паросом, внуком Ясона. Там добывают белоснежный мрамор, называемый паросским, а еще камень сардий. Там родится мастика. Самос — остров, который именуется по городу Самос и расположен в море с таким же названием. Оттуда родом Сивилла и Пифагор, там были изобретены глиняные сосуды.

Сицилия. Сицилия, расположенная рядом с Италией, названа в честь Сицила, брата Итала. Сначала она носила имя Сикана в честь царя Сикана. А еще из-за трех гор ее называют «Трехконечная». Там возвышается гора Этна, извергающая из себя сернистое пламя. А в проливе находятся Сцилла и Харибда. На этом острове прежде обитали циклопы. Там была изобретена комедия. Эолийские острова, расположенные рядом с Сицилией, названы в честь царя Эола, они же острова Вулкана, ибо изобилуют пламенем. Девять Иерских островов расположены рядом с Массилией.

Сардиния. Сардиния, расположенная рядом с Нумидией, названа в честь короля Сардина, сына Геркулеса. Там не водятся ни змеи, ни волки. На этом острове живет зверь тарантул, похожий на паука, укусом убивающий человека. Там растет трава, похожая на мелиссу, кто ее отведает, принимается смеяться и, смеясь, умирает. Горячие источники на этом острове исцеляют больных, а бесноватых доводят до падучей.

Корсика, расположенная рядом с Лигурией, названа по имени женщины Корсы, которая впервые попала туда, блуждая в поисках своего быка, она обнаружила, что место это плодородное, и с тех пор его заселили лигурийцы. Его еще называют Кирном, в честь Кирна, сына Геркулеса, ибо благодаря ему эта земля была заселена. Ибица — остров, расположенный рядом с Испанией. Оттуда бегут змеи. Там же находится и Колубрия, на которой обитает множество змей. И Бале-арские острова, где была изобретена праща.

Гонорий Августодунский. Образ мира

О Николае Пайпе, морском человеке

Живы еще многие из тех, кто поведал нам о великом и превосходящем все удивительное чуде, ибо они собственными глазами видели в море Николая Пайпа, морского человека, который мог месяцами и даже годами жить вместе с рыбами в морской пучине без воздуха. Когда приближалась буря, он не позволял кораблям выходить из порта, а тем, кто оказался в открытом море, указывал путь к гавани. Он обладал человеческим телом и всеми пятью чувствами, а сверх этого имел способности рыбы. Когда он спускался в море, чтобы пробыть там какое-то время, то брал с собой обломки старой домашней утвари или ржавые железные гвозди от телеги или конских подков, но я никогда не слышал, зачем <он делал это>. В одном только он был ущербнее людей и похож на рыб, ибо без запаха моря или воды жить не мог, и, когда его уводили слишком далеко от берега, он начинал страдать от удушья и бежал назад. Узнав о нем, Вильгельм, король Сицилии, пожелал увидеть морского человека и приказал привести его к себе, и когда Николая Пайпу доставили к королю насильно, он умер у них на руках вдали от моря.

Уолтер Maп. Придворная маята. IV, 13

О Николае Папасе

Сицилия отделена от Италии небольшим проливом, где находятся морские впадины Сцилла и Харибда, которые засасывают или сталкивают друг с другом корабли, это место называется Шаросом. Рассказывают, что туда по воле Сицилии Рожера спускался Николай Папас, человек родом из Апулии, для которого морская пучина была домом. Морские звери его знали, держали за своего и оберегали от неприятностей, он был исследователем морского дна, предупреждал о буре моряков, внезапно появляясь из моря, и не просил у проплывавших мимо никакой награды, кроме масла. Благодаря своим способностям он тщательно осматривал и изучал морские глубины. Он говорил, что на Фаросе расположена поросшая лесом бездна. По его рассказам, все происходит из-за столкновения деревьев с устремляющимся на них морским течением. А еще он утверждал, что в море тоже есть горы и долины, леса и равнины, а на деревьях растут желуди. В подтверждение этому надо сказать, что мы нередко находили морские желуди на берегу. Некогда Сицилия была родиной циклопов, а впоследствии постоянно взращивала тиранов. Циклопы это те, у кого на лбу один глаз, они водятся в Индии.

Гервазий Тильсберийский. Императорские досуги. II, 11

О рыбах Святой Агаты

Известно, что на пути из Марселя в Сицилию находятся два острова, больший из них называется Сардиния, а второй — Корсика. Вокруг Сицилии тоже расположено множество островов, и некоторые из них огнедышащие. В море, омывающем Сардинию и Корсику, обитают рыбы, по форме напоминающие кинжал, они, покидая море, летают по воздуху, причем пролететь могут почти стадию, а потом снова опускаются в воду. За ними охотится множество соколов, которые на лету преследуют этих рыб и ловят их себе на пропитание. Об этом рассказывал тот, кто видел их своими глазами, и свидетельство его верное: ибо когда он сел за трапезу на палубе корабля, одна из летающих рыб упала перед ним прямо на стол. Еще следовало бы упомянуть остров, расположенный в округе Сицилия, его называют гора Гибель, раньше он извергал столько огня, что море вокруг него высыхало, а рыба сгорала. Он уже давно потух благодаря заступничеству и молитвам блаженной Агаты, девы и мученицы. Как-то раз, когда разбушевавшееся пламя изверглось из горы Гибель и подступило к городу Катанья, где покоится тело блаженной Агаты, множество язычников побежали к ее гробнице и расстелили саван на пути огня. Огонь возвратился в море и, пылая, осушил воду на расстоянии одной мили и сжег рыбу, однако некоторые рыбы спаслись, и из этого рода пошли те самые опаленные рыбы, и по сей день носящие имя "рыбы святой Агаты". Коли случится так, что эта рыба попадется какому-нибудь рыбаку, он тут же отпускает ее на волю из почтения к блаженной Агате, во славу и хвалу Господа нашего Иисуса Христа, который не перестает совершать чудеса и славен своими святыми.

Роджер из Хаудена. Хроника

О дочери царя Гиппократа

Говорят, что на острове Ланго до сих пор живет дочь Гиппократа в обличье большого дракона. И как утверждают некоторые, ибо я сам ее не видел, длиной она в сто морских саженей. Те, кто живет на острове, называют ее Госпожою страны. Она прячется в пещере старого замка и показывается только два или три раза в год, вреда никому не причиняет, если ее не тревожат. Она была заколдована и превращена из прекрасной девушки в дракона одной богиней по имени Диана. И останется в таком виде до тех пор, пока не найдется рыцарь столь храбрый, что осмелится поцеловать ее в губы. Но, превратившись снова в женщину, она не проживет долго. Не так давно один рыцарь из Родосской крепости из числа родосских госпитальеров, толковый и храбрый, сказал, что он пойдет и поцелует дракона. Он отправился по широкой дороге, добрался до замка и вошел в пещеру. Тут дракон проснулся и приподнял свою голову, чтобы рассмотреть пришедшего. Но когда лошадь увидела страшилище, она перепугалась, вскочила на вершину высокой скалы и бросилась вместе с всадником в море. Вот так погиб этот рыцарь.

Как-то раз один молодой человек, который ничего не знал об этом драконе, сошел с корабля на остров и добрался до самого замка. Он проник в пещеру и спускался в нее до тех пор, пока не обнаружил там комнату, в которой сидела прекрасная девушка, окруженная множеством сокровищ. Она причесывалась перед зеркалом. Юноша решил, что перед ним женщина доступная и в этой комнате она принимает своих дружков. Вышло так, что девушка увидела его отражение в зеркале и, повернувшись к нему, спросила, чего он хочет. Он ответил, что желает быть ее другом. Она спросила, рыцарь ли он, и он ответил, что нет. "Тогда вы не можете, — сказала она, — быть моим другом. Но отправляйтесь к своим сотоварищам и становитесь рыцарем. А назавтра, как только наступит рассвет, приходите сюда и поцелуйте меня в губы, ничего не бойтесь, ибо я не причиню вам вреда, хотя мой вид покажется вам страшным. Это из-за колдовства, ибо я такова, какой вы видите меня сейчас. И если вы поцелуете меня, то получите все эти сокровища и станете моим мужем и правителем этого острова". Он ушел оттуда, отправился к своим спутникам на корабль и попросил у них посвящения в рыцари. На следующее утро он вернулся обратно к девушке, чтобы поцеловать ее. Но, увидев ее в глубине пещеры в столь ужасном обличье, он очень испугался и бросился к своему кораблю. Она последовала за ним. Рыцарь от страха даже не оглянулся назад, и дракон горько заплакал и побрел назад к себе в пещеру. В тот же день юноша скончался. И с тех пор ни один рыцарь не мог увидеть ее без того, чтобы не умереть тотчас. Но если придет тот, у кого хватит храбрости подойти и поцеловать ее, он не умрет, наоборот, девушка примет свой истинный облик, а он станет правителем страны. После этого я отправился на остров Родос, которым владеют и управляют госпитальеры, а они некогда отобрали его у императора. Раньше этот остров назывался Колоссом, и многие правители-турки называют его так и по сию пору. Святой Павел обращался к живущим на этом острове с посланием "К колоссянам". Этот остров находится в восьми лье пути по морю от Константинополя. И с этого острова путь ведет на Кипр, славящийся крепкими винами, которые сначала красные, а по прошествии года превращаются в белые, и чем они становятся старше, тем делаются белее, прозрачней и ароматней. Путь, ведущий на Кипр, проходит через залив Саталия, где когда-то был прекрасный остров и прекрасный город, тоже называвшийся Саталия. Этот город и страна погибли из-за глупости одного юноши, который был влюблен в прекрасную и стройную девушку. Она внезапно умерла, и ее тело поместили во мраморный саркофаг. Из великой любви, которую этот молодой человек питал к ней, он отправился ночью к ее гробнице, открыл крышку гроба и возлег с девушкой, а затем ушел. И когда наступил конец девятого месяца, ему послышался глас, сказавший: "Отправляйся к гробнице этой женщины, открой ее и посмотри на то, что ты зачал от нее. И старайся не выпускать его, ибо, если ты дашь волю чудовищу, с тобою произойдет беда". Он отправился туда, и как только открыл гробницу, то выпустил наружу голову, вид которой был ужасен и безобразен, эта голова бросила свой взгляд на город и на страну, и они тут же провалились в бездну.

"Путешествие сэра Джона Мандевилля"

О волшебнице из замка Ястреба

Из Трапезунда путь ведет в Малую Армению. В этой стране есть один старый замок, стены которого увиты плющом, он стоит на скале и называется замок Ястреба. Расположен он неподалеку от города Персипа, принадлежащего сеньору Крука, человеку богатому и могущественному, к тому же доброму и правоверному христианину. А в этом замке на весьма искусно сделанной жерди сидит ястреб, и прелестная дама-волшебница сторожит его. Но если кто в одиночестве, без сна, еды и питья сможет наблюдать за этим ястребом на протяжении семи дней и семи ночей, а некоторые говорят — трех дней и трех ночей, то эта прелестная дама подойдет к нему в конце седьмого или третьего дня и исполнит его желание. Он может попросить любую вещь из существующих на земле. И это многократно подтверждалось. Как-то раз один царь Армении, который был весьма храбрым государем, наблюдал за ястребом, и когда закончил, дама подошла к нему и спросила о его желании, ибо он хорошо справился со своей задачей. Царь ответил, что он является великим властелином, в его стране мир и покой, он богат и нет той вещи, которую он мог бы пожелать. Поэтому он хочет лишь одного — овладеть телом этой прекрасной дамы. Волшебница ответила, что он не ведает, о чем просит, ибо он глуп и никогда не сможет получить желаемого. Ведь он должен просить только о вещах земных, а сама она принадлежит не к земному миру, а к духовному. Но царь сказал, что ничего другого не хочет. И дама ответила: "В награду за вашу безумную храбрость вы, а заодно с вами и все ваши потомки получите от меня непрошеный дар. С этих пор вашим уделом станет непрекращающаяся война, вы будете воевать, не заключая мира, и окажетесь под властью ваших врагов вплоть до девятого поколения, и всегда будете терпеть нужду". И с тех пор цари Армении не обретали блага в мире, не имели достатка и превратились в данников сарацин.

А еще как-то раз сын бедного человека наблюдал за ястребом, надеясь что это принесет ему удачу в торговле. Дама исполнила его желание. Он стал самым прославленным купцом на свете и превратился в столь богатого человека, что не ведал и тысячной доли того, чем владел. Он был более прозорлив в своем желании, чем царь.

А еще в другой раз один рыцарь-тамплиер наблюдал за птицей, и он пожелал кошель, всегда полный золотом. Прекрасная дама исполнила его желание, предупредив, что тем самым он попросил об уничтожении своего ордена, ибо их погубят несметные богатства и огромное высокомерие, которым они преисполнятся. Так оно и вышло.

И тот, кто наблюдает за ястребом, должен постоянно бодрствовать, потому что если он заснет, то погиб и никто его больше не увидит.

"Путешествие сэра Джона Мандевилля"

О заливе Саталия и летающем драконе

Некогда на этих островах жила девушка Изе, по имени которой они и получили свое название. Местные жители рассказывают о том, что некий рыцарь влюбился в эту девушку, но она, пока была жива, не желала ответить ему взаимностью. Когда же она умерла, рыцарь раскопал могилу и совокупился с нею, говоря: "То, что не смог я исполнить с живою, сотворю с мертвой". И тут же вошел в нее сатана и сказал ее устами: "Ты зачал во мне сына, и, когда наступит время, я отдам его тебе". Через девять месяцев она произвела на свет не дитя, а мертворожденный плод и принесла его рыцарю со словами: "Вот сын твой, которого ты породил, отруби ему голову и сохрани ее у себя. Когда ты пожелаешь победить врага или завоевать его земли, открой лик отрубленной головы и обрати его к своему недругу, и тут же и он сам, и все его воины будут уничтожены. Когда же ты захочешь остановить истребление, закрой голову". Все это исполнилось, и никто не мог противостоять тому рыцарю. Спустя много лет он взял жену, которая частенько спрашивала его, каким образом и с помощью какого дарования ему безо всякого оружия и войска удается побеждать всех своих врагов. Он же не хотел ей рассказывать и прикрикивал на нее, чтоб замолчала. И чем больше он сердился, тем сильнее разгоралось ее любопытство. Как-то раз, когда рыцарь отсутствовал, она, оставшись дома с единственным своим сыном, вошла в потайную комнату, в которой стоял ларец, где, как она подозревала, хранился секрет ее господина. Обнаружив в ларце эту ужасную голову, она тут же выбросила ее в залив Саталия. И говорят, что когда голова эта запрокинута, то на заливе поднимается страшная буря и ни один корабль не может его пересечь, когда же голова лежит навзничь — на поверхности наступает штиль. Но в это верит еврей Апелла, а не я. Еще и другое чудо происходит каждый месяц в заливе Саталия. Многие утверждают, будто видели, как в облаках появляется большой черный дракон; когда он опускает свою голову в волны, его хвост вонзается в небо. И дракон этот всасывает в себя волны с такой жадностью, что если какой корабль оказывается поблизости от его водопоя, даже если на судне том много людей и оно нагружено товарами, все равно дракон засасывает его и поднимает к облакам. Тем, кто хочет избежать этой опасности, следует, как только они увидят чудовище, начать шуметь и громко кричать, дабы дракон, испугавшись, удалился от них. Некоторые утверждают, что это вовсе не дракон, а солнце, которое притягивает к себе воды моря, — и это кажется более достоверным.

"Итинерарий короля Ричарда"

О призраке и константинопольском сапожнике

В те самые времена, когда Герберт[13] процветал благодаря своей призрачной удаче, жил в Константинополе юноша — простой сапожник, но в этом ремесле он превзошел самых выдающихся мастеров. За один день он успевал сделать столько, сколько другой — за два, и каждая сработанная быстро пара получалась у него лучше тех, что с усердием тачали прочие сапожники. Как увидит чью-нибудь ногу, кривую или стройную, так тут же пошьет на нее самый подходящий сапог. Поэтому он получал много заказов от людей знатных и не тратил время на бедняков. К тому же в метании, борьбе и прочих мужских состязаниях он неизменно становился победителем, а поэтому о нем повсюду говорили с восхищением. Как-то раз прекрасная дева в сопровождении большой свиты подошла к окну его мастерской и, показав ножку, велела сшить себе обувь. Стоило несчастному юноше увидеть ступню, как воображение дорисовало прекрасный образ знатной незнакомки. Вот так юноша вкусил смертельной отравы, погубившей его. Теперь он чувствовал себя словно раб, который жаждет царских прелестей и не смеет прикоснуться к предмету своего вожделения. И вот юноша, распродав имущество, решил стать воином, чтобы в конце концов заслужить благородное звание. Ведь тогда у него появилась бы надежда достигнуть желаемого, да и отказ воспринять было бы легче, ибо никто уже не посмел бы обращаться с ним как с простым башмачником. Прошли годы, а он все не смел посвататься к своей возлюбленной. Выбрав судьбу солдата, он не щадил себя и благодаря неустанному труду смог и на ратном поприще достичь больших успехов. Если раньше он был лучшим из сапожников, то теперь стал самым сильным из воинов. Наконец он решился попытать счастья, однако отец девушки ответил ему отказом, сославшись на его низкое происхождение и бедность. Герой прогневался и задумал похитить свою возлюбленную. И вот он собрал большую шайку пиратов, чтобы в морских битвах отомстить за поражение, которое пришлось потерпеть на суше. Ему, как всегда, сопутствовала удача, и вскоре все стали бояться этого морского разбойника. Его жадности и властолюбию не было предела, но никто не мог положить конец бесчинствам злодея. Неожиданно он получил достоверные известия о смерти своей возлюбленной, глубоко опечаленный, он прекратил грабежи и поспешил на похороны. Увидев процессию и запомнив место, где была могила девушки, он вернулся туда ночью, отрыл труп и совокупился с мертвою как с живою. Совершив сие нечестие и встав от мертвой, он услышал голос, который повелел ему возвратиться, когда придет срок, и забрать то, что породил. В положенное время он вернулся к тому месту и, откопав труп, получил от мертвой человеческую голову с наказом, чтобы ее не видел никто, кроме врагов, достойных уничтожения. Он поместил голову в ларец с искусным замком и, уповая на нее, решил оставить море и завоевать города и крепости. Увидев медузоподобное зло, все цепенели. Без меры боялись бывшего сапожника и признавали его власть, чтобы остаться в живых. Никому было не известно, в чем причина незримой пагубы и внезапной смерти, которую он насылает. А кто видел, так тут же и падал замертво, не издав ни звука, ни стона. Могучие воины погибали, не пролив ни капли крови, сдавались крепости, города, целые провинции, ничто не могло противостоять злодею. В коннице теперь не было никакой нужды, и наемники оставались без дела. Одни считали его астрологом, другие — богом: что бы он ни попросил, ни в чем ему не было отказа. Рассказывают, что он достиг небывалых высот и после смерти константинопольского императора получил в жены его дочь и царство. А кто бы отказался от такого приданого? После того как он прожил с женой некоторое время, она спросила его о содержимом ларца, а узнав страшную тайну, швырнула голову в лицо злодею. Так он попался в собственные сети. Она приказала увезти чудовищную Медузу и бросить, в отмщение за многочисленные злодеяния, посреди Греческого моря, и тот, чьими руками были содеяны преступления, должен был разделить гибельную участь. Посланцы поспешили на корабль и посреди моря бросили оба чудовища сего света в пучину вод. Стоило им отплыть, как море закипело, воды смешались с песком, из глубин внезапно поднялся ураган, пучина расступилась из отвращения к тому, что несло на себе печать гнева Всевышнего. Море как будто пыталось извергнуть из себя ужас, порожденный в утробе земли. Волны хлестали по звездному небу, поднимаясь ввысь, словно языки пламени. Прошло несколько дней, и воды, которые стремились к звездам, обратились вспять. Образовалась бурлящая пропасть. Высокой горой было то, что теперь стало впадиной. Ил на дне расступился и застыл, содрогнувшись от того, что не только было мерзко людям, но также приводило в ужас море. Бездонная пасть проглотила чудовищное порождение и спрятала его в глубинах бездны, и с тех пор она продолжает засасывать то, что рассвирепевшее море бросает в жерло водоворота, подобного Харибде, которая находится неподалеку от Мессины. Все, что попадает в эту воронку по воле случая, гибнет. И поскольку имя той девы было Саталия, то и водоворот называют Сатилия. Все стараются избегать это место, которое в народе именуется Gouufre de Satilie.

Уолтер Maп. Придворная маята. IV, 12

О голове Горгоны

Говорят, что на отмелях, находящихся поблизости от города Саталия, принадлежащего султану Иконии, сбросили в море голову Горгоны. Согласно преданию, Горгона была блудницей, лишавшей мужчин разума, и ее голову бросил в море Персей. А местные жители утверждают, что некий рыцарь влюбился в царицу, однако, не сумев насладиться ее бесчестьем, совокупился с ней после того, как она умерла и была похоронена, и от нее породил столь чудовищную голову. Во время зачатия рыцарь услышал раздавшийся в воздухе глас <сказавший о том>, что его плод взглядом будет разрушать и убивать все, на что посмотрит. Возвратившись через девять месяцев, рыцарь открыл гробницу и обнаружил голову, от лица которой он постоянно отворачивался, с ее помощью он истреблял врагов и разрушал города. Но однажды, плавая по морю, он уснул рядом с любовницей, а она похитила ключ от ларца, где была спрятана голова, и когда из глупого любопытства взглянула на нее, то тут же умерла. Пробудившийся рыцарь увидел, что произошло, и преисполнился печали. Он поднял ужасную голову вверх и, когда ее взгляд упал на него, тут же погиб вместе с кораблем.

Гервазий Тильсберийский. Императорские досуги. II, 11

О дельфинах

Всякий, кто исследует морские глубины и течения, знает и непременно подтвердит, что на нашей обитаемой земле не обнаружить ни одного одушевленного вида, подобие которого невозможно было бы найти среди рыб Океана Британии. Вот рыба-монах, по пузо покрытая чешуей, рыба-царь с короной, рыба-рыцарь скачет в доспехах, рыба-пес скалит пасть, вот рыба-свинья, которую называют дельфин. Как полагает народ, дельфин — это рыба благородного происхождения, которая приобрела поросячий облик, чтобы скрываться среди волн от глаз людских. Мореплаватели рассказывают о таком случае, приключившемся в Средиземном море, которое мы называем Нашим: как-то раз матрос из-за юношеской неосмотрительности ранил дротиком одного дельфина из тех, что плескались вокруг корабля. И тогда остальные дельфины скрылись в море, а на корабль внезапно налетела неслыханная буря. Мореплаватели уже потеряли всякую надежду на спасение, как вдруг некто похожий на всадника появился на поверхности моря и потребовал во избавление всех выдать ему того, кто ранил дельфина. Моряки оказались в затруднительном положении, ибо полагали, что если они выдадут сотоварища, то он будет предан жестокой смерти, и считали позорным обрести спасение, обрекая чужую жизнь на погибель. И тогда тот самый юноша, который нанес рану, не желая, чтобы из-за его безрассудности пострадали невиновные и дабы из-за заботы о нем они не причинили себе вреда, сам сел на лошадь за спиной у всадника, приготовившись принять заслуженную кару. Рыцарь удалился по узкой, ведомой ему дороге так, будто он скакал не по водной глади, а по земной тверди. За короткое время достигнув отдаленной области, он увидел лежащего на драгоценном ложе рыцаря, которого он ранил в образе дельфина, и тогда привезший его всадник приказал ему извлечь дротик из раны, и, повинуясь приказу, он умело помог раненому. Когда это было сделано, мореплаватель таким же способом был доставлен обратно на корабль. Возвратившись к сотоварищам, поведал им о случившемся. Так, из-за одного его поступка они подверглись смертельной опасности, а из-за другого были избавлены от нее. Вот почему мореплаватели с тех пор не преследуют дельфинов. Они — предвестники надвигающейся бури, и недостойно причинять вред тем, кто предупреждает об опасности. Утверждают, что журавли в отдаленных пределах мира становятся людьми, а у нас живут в облике птиц. О них бытует удивительное представление, будто зимою они погружаются в реки, со дна которых их иногда поднимают рыбаки, мы видели, как их достают из омутов и согревают у огня, и тогда они, словно очнувшись от глубокого сна, возвращаются к жизни, а до того кажутся подобием бесчувственных камней. Так и ласточки, соорудив дупла в стволах дуба, погружаются в зимнюю спячку.

Гервазий Тильсберииский. Императорские досуги. III, 63

О ЖИВУЩИХ В ВОДЕ ЖИВОТНЫХ

Рыбы и птицы потому живут в воде, что она для них создана. А то, что птицы летают по воздуху и обитают на земле, объясняется так: воздух влажен, как и вода, а земля пронизана водою. То же, что некоторые из животных, которые созданы на земле, могут обитать в воде, например: крокодилы и гиппопотамы, — происходит потому, что и к воде немало земли подмешано.

О ЗНАМЕНИЯХ

Когда во время ночного плавания под веслами поднимаются искры — быть буре. И оттуда, где дельфины часто подпрыгивают над волнами, поднимется ветер, а еще оттуда, где разорванные облака открывают вид неба. Вот так мы поднялись на поверхность моря из пучины вод, где перо нашего рассказа подхватил ветер.

Гонорий Августодунский. Об образе мира

О ВЕТРАХ И ПЛАВАНИЯХ НАД ОБЛАКАМИ

О ВОЗДУХЕ

Воздух — это все то, что подобно пустоте и открывается взгляду от самой земли до луны, и из него берет начало животворящий дух. И поскольку он влажен, то по нему летают птицы, точно так же как в воде плавают рыбы. В нем обитают демоны, ожидающие казней Страшного суда. Когда они появляются перед людьми, их телесная оболочка соткана из воздуха.

О ВЕТРЕ

Из воздуха рождаются ветры. Ведь ветер — это возбужденный и приведенный в движение воздух, и не что иное, как волнение воздуха. Ветров насчитывается двенадцать, каждый из которых имеет свое название. Существует четыре основных, а прочие расположены по бокам от них.

О ВЕТРАХ

Первый из основных ветров — Северный, или Апарктий, он приносит холод и облака. Справа от него Циркий, или Фракий, он приносит снег и град. Его левая рука — Аквилон, или Борей, стягивающий облака. Второй из основных Субсолан, или Афелиот, умеренный. Его правый — Вультурн, Кальций, иссушающий все. Его левый — Эвр, приносящий облака. Третий из основных Австр, или Нот, порождающий влажность, зной и молнии. Его правый Эвроавстр, жаркий. Его левый — Евронот, умеренный. Южные ветры вызывают сильные бури на море, ибо дуют понизу. Четвертый из основных ветров Зефир, или Фабоний, прогоняющий зиму и приносящий с собою цветы. Его правый — Африк, или Ливий, вызывающий бури с громом и молниями. Его левый — Хор, или Аргест, на востоке он приносит облака, а в Индии делает небо ясным. Кроме того, есть еще два ветра, Аура и Альтан, Аура дует над землей, а Альтан над морем.

ОБ ОБЛАКАХ

Ветры своим дыханием поднимают в воздух воду, которая, собираясь в кучу, образует облака. Называются они облаками (nubes), ибо похожи на дождевые корабли (nimborum naves).

О ГРОМЕ И МОЛНИИ

Когда заключенным взаперти ветрам удается с силой вырваться наружу, они делают это с громким треском и, сталкивая облака, высекают ужасный огонь. Треск и шум облаков и ветров — это и есть гром, а высекаемый при этом огонь — молния. Этот огонь проникает во все, до чего дотрагивается, ибо он и острее нашего, и движим великой силой ветра. Аквилон предвещает молнию, Эвр — бурю и гром, Австр — обжигающий зноем вихрь.

О РАДУГЕ

Солнце и облака создают арку, окрашенную в четыре цвета. Небо наполняет ее огненным цветом, вода — красным, воздух — фиолетовым, земля зеленью травы. Это происходит потому, что солнечные лучи, попадая в полости внутри облаков, отражаются, преломляя свои острия точно так же, как солнце, светящее в сосуд, наполненный водой, отбрасывает пятно света на потолок.

О ДОЖДЕ

Ливень нисходит с облаков. Когда капельки собираются в большие капли, воздух уже не может нести их, и, то гонимые ветром, то растапливаемые солнцем, они проливаются на землю. Затяжной и непрестанный называется дождем, а частый или стремительный — ливнем. Морская соленая вода, поднимаясь в воздух, кипятится на огне солнца и становится пресной, так что у морской воды, проливающейся на землю, пресный вкус.

О ГРАДЕ

Капли дождя, заледенелые от ветра и холода, затвердевают в воздухе и превращаются в зерна града.

Гонорий Августодунский. Об образе мира

* * *

Средневековый человек смотрел на радугу, дождь, снега совсем иначе, чем мы сегодня. Как считалось, обитатели этого мира были вылеплены из праха земли, тела являвшихся человеку ангелов наполнял небесный огонь, плоть демонов была соткана из воздуха. Людей, постоянно зависящих от проливных ливней, бурь, приносимой ветрами засухи, волновало не столько рациональное объяснение природных явлений, сколько уверенность, что за облаками жизнь течет точно так же, как в соседней деревне. Конечно, туда сложнее добраться, но даже с обитателями заоблачных стран можно вести взаимовыгодную торговлю. Силы природы иногда приобретали формы обыденные и повседневные: святой Цезарий поймал ветер в свою рукавицу, а шаровая молния предстала в облике рыкающей огнем собаки. Местами подобная простота в обращении со стихиями сурово наказывалась, уже Карл Великий велел заклинателей, управляющих ветрами, отлучать от Церкви и прогонять вон. И все же это не мешало людям считать небо столь же пригодным для кораблей, как и океанские просторы.

О корабельном якоре, спущенном с неба на землю

Уже в наши времена на глазах у множества народа случилось чудо, подтверждающее существование моря наверху. Когда в Великой Британии люди в праздничный день, отстояв торжественную мессу, стали покидать переполненную церковь, вдруг из-за плывущих низко облаков все погрузилось в полумрак и сверху появился корабельный якорь, зацепившийся за окруженное оградой каменное надгробие, так что якорный канат повис и болтался в воздухе. Люди пришли в изумление и стали обсуждать это на все лады, как вдруг увидели, что веревка натянулась, будто кто-то пытается поднять якорь. Несмотря на многократные рывки, она не поддалась, и тогда в густом и тяжелом от влаги воздухе раздались голоса матросов, которые пытались вытянуть якорь. Прошло немного времени, и стало понятно, что они отчаялись и послали одного из своих, который, как того и следовало ожидать, зацепился ногами за якорный канат и, перебирая руками, спустился вниз. Когда он уже почти высвободил якорь, стоящие вокруг ухватились за него и принялись его трогать. Но подобно тому как это случается в море во время кораблекрушения, матрос стал захлебываться от слишком влажного и тяжелого воздуха и испустил дух. Прошел целый час, матросы наверху, решив, что их сотоварищ утонул, перерубили канат и, бросив якорь, отправились в плавание. В память об этом происшествии по мудрому совету из якоря сделали железные части церковных дверей, представленные всеобщему обозрению.

Гервазий Тильсберийский. Императорские досуги. I, 13

О горожанине из Бристоля

В тех же самых местах произошло и еще одно чудо. В графстве Клевдон расположена крепость под названием Бристоль, в которой живет множество богатых и достойных горожан. В этой крепости есть порт, откуда из Великобритании суда отправляются в Ирландию. Как-то раз один из обитателей этих мест отплыл в Ирландию, оставив дома свою жену и детей. После долгих странствий его корабль заплыл в отдаленные пределы Океана. И в один из дней, около третьего часа, горожанин вместе с матросами сел за праздничное угощение. Закончив трапезу, он решил помыть свой нож за бортом, но обронил его, и в тот же час через окно на крыше дома этого самого человека нож упал внутрь и прямо на глазах у его жены воткнулся в столешницу. Женщина изумилась такому происшествию и, сохранив нож, который она узнала, поведала об этом возвратившемуся год спустя мужу, причем время и день, когда нож был потерян в плавании и когда появился дома, совпали. Кто после этого станет сомневаться в том, что прямо над местами нашего обитания и над воздухом, которым мы дышим, плещется море?

Гервазий Тильсберийский. Императорские досуги. I, 13

О том, откуда берутся град и гром

Почти все люди в здешней округе — знатные и простолюдины, горожане и селяне, старики и юноши — полагают, что град и гром можно вызвать по желанию человека. Они говорят, едва заслышат гром и увидят молнию: "Это опорожнение ветра". На вопрос о том, что такое "опорожнение ветра", одни робко, стыдясь, сколь мало им об этом известно, другие же с обычной для невозмутимых людей уверенностью утверждают, что гром с градом высвобождены людьми, которые называются заклинателями бурь, а поэтому и называется "опорожнение ветра".

Неоднократно мы видели и слышали от тех, кто введен в заблуждение подобным обманом и привержен подобной глупости, будто они верят в рассказы о том, что, дескать, существует страна под названием Магония и оттуда на облаках по воздуху приплывают корабли, на которых привозят плоды, помогающие остановить град и прекратить бурю. И воздушные мореплаватели отдают их в качестве платы заклинателям бурь, получая в обмен зерно и прочие плоды. Из числа тех, кто додумался до подобной глупости и верит, что такое может происходить, мы видали немало народа на одном сборище, где показывали четырех связанных людей — троих мужчин и одну женщину — и утверждали, будто они упали вниз с этих самых кораблей. И будто бы их несколько дней продержали в цепях, а затем выставили на всеобщее обозрение, как мы уже отметили, в нашем присутствии, чтобы побить их камнями. Однако после многократных увещеваний истина восторжествовала, и обманщики были посрамлены, как, по словам пророка, бывает посрамлен вор, схваченный на месте.

Если люди могут вызвать град, то они могут вызвать и дождь. Некоторые утверждают, что им известны заклинатели бурь, которые могут рассыпать град широко по всей области, или вдоль реки или бесплодного леса, или заставить его падать, как говорят, только над одной бочкой, под которой прячется сам заклинатель. Мы нередко слышали о том, что им доподлинно известно о подобных происшествиях, но мы не знаем случая, чтобы кто-то подтвердил, будто сам видел это. Однажды мне рассказали о человеке, который утверждает, будто видел подобное, и я с великим волнением отправился в путь, чтобы познакомиться с ним. В беседе со мной он держался того, что сам-де видел все это, я же многократными увещеваниями и наложением святых обетов принудил его к тому, чтобы он подтвердил истинность своих слов. И тогда он заверил меня, что истинно то, о чем он рассказывает, и назвал имя человека, и место, и время, однако признался, что сам при этом не присутствовал.

Некоторые, едва услышат гром при легком дуновении ветра, говорят, что это "опорожнение ветра", и бранятся со словами: "Да будет проклят, пусть отсохнет или будет отрезан тот язык, что навел это!"

Уже в наши времена как-то раз мы были свидетелями того, как из-за засухи на полях невозможно было сеять. Почему же тогда вы не обратились к вашим заклинателям бурь, чтобы они наслали "опорожнение ветра", благодаря которому земля смогла бы напитаться влагой, а вы бы посеяли свой хлеб? Воистину потому вы не поступили так, что никогда подобного не видывали и ничего о подобном не слыхивали!

Те, против кого обращены наши рассуждения, показывали нам лишенных святости, справедливости и мудрости, потерявших веру и истину и склоняющихся к ненависти людишек, утверждая, что они способны вызывать обильные ливни, раскаты грома и "опорожнение ветра".

Эта глупость может считаться утратой веры: ведь во многих местах встречаются жалкие люди, которые говорят, что хотя они не могут вызывать гром, однако знают, как защитить от бури местных жителей, за что и получают определенную часть урожая.

Несколько лет назад, когда быков стал косить мор, распространилось глупое мнение о том, что, дескать, это Гримоальд, герцог Беневента, отправил людей с порошком, которым они посыпали горы и долины, луга и источники. А все потому, что этот самый герцог был врагом наихристианнейшего императора Карла, и от этого самого порошка быки и перемерли. Нам известно, что было поймано множество людей, и мы видели, как многих из них убили, а некоторых, привязав к бревнам, побросали в реки и утопили. И что вовсе удивительно: иные из пойманных давали против себя показания: дескать, был у них этот порошок и они его рассыпали. Наверняка это дьявол по неведомому и справедливому приговору Господа овладел ими, да настолько, что они доводили себя до смерти лжесвидетельством против себя самих же, и ни наказания, ни пытки и даже смерть не пугали их настолько, чтобы они прекратили свидетельствовать против самих себя. А главное, все в это поверили и лишь очень немногие понимали, насколько абсурдно происходящее. Если подумать здраво, то откуда мог взяться подобный порошок, да такой, чтобы от него умирали одни быки, а все остальные животные оставались невредимы? Или каким образом порошок можно было разнести по столь обширной местности, разве что если все мужчины и женщины, дети и старики герцогства Беневентского покинули свою страну, запасшись тройными подводами, порошком груженными.