Невидимая угроза

– О чем договорились? – наконец спросила Каролина.

Тон, которым была произнесена эта фраза, не предвещал мне ничего хорошего.

– Все о том же, моя дорогая. Коль уж такой у тебя негодный муж, лентяй и лежебока, то не пора ли его сменить? Найдешь себе делового, который поможет тебе заниматься бизнесом. Будешь с ним сводить дебе с кредитом даже в постели. Кайф.

Краем глаза я увидел, как ее рука судорожно сжала чашку с чаем. А потому поторопился продолжить:

– Между прочим, чай горячий. Если ты запустишь чашку мне в голову, то я получу ожоги. И ты, вместо того, чтобы ехать в командировку, будешь носить в больницу передачи.

– Ты… не любишь меня? – спросила она трагическим шепотом.

– В том-то и беда, что люблю, – ответил я хмуро. – Иначе давно сбежал бы… от такой "сладкой" жизни.

Мы замолчали, как по команде. Каролина смотрела на меня, не отрываясь, – глаза в глаза. Я не отводил взгляд в сторону, даже не мигал.

Такие гляделки длились минуты две. Неожиданно глаза Каролины наполнились слезами, и она зарыдала взахлеб.

Все, подумал я, бастион взят. Слезы – последнее оружие женщин. Последнее и самое действенное. Редко у какого мужика не дрогнет сердце при виде слабого беззащитного существа, сдавшегося на милость победителя.

Но я давно уже не был наивным лохом. Женские рыдания – это всего лишь перегруппировка сил, выражаясь военной терминологией, перед очередным коварным ударом с другого направления.

Что ж, пора начинать финальную часть. Она во все времена была одна и та же. Я подошел к Каролине, поднял ее со стула, и обнял. Она зарыдала пуще прежнего. Я стоял молча, по-отечески поглаживая Каролину по голове – делал вид, что успокаиваю.

Если честно, то мне и впрямь ее было жаль. Семейный скандал – это с точки зрения нормального человека чепуха на постном масле. Когда милые бранятся, они чаще всего только тешатся.

Другое бередило мне душу, вызывая нехорошие предчувствия. Я был уверен, что история с трупом в спальне отнюдь не закончилась. Она только начинается. И мне вовсе не хотелось, чтобы Каролина каким-то боком попала в намечающуюся круговерть, которая может оказаться смертельно опасной.

– Каро, у меня есть предложение… – нежно шепнул я на ухо жене.

– Сволочь ты, Иво Арсеньев… – всхлипывая, сквозь слезы ответила мне Каролина. – Какая ты сволочь…

И прижалась ко мне еще тесней.

– Эт точно, – ответил я совершенно искренне. – Пойдем…

Мы возвратились в мою спальню. И, естественно, до утра так и не сомкнули глаз. Я знал, что восстановленный мир всегда нужно подкреплять чем-то существенным. А потому мужественно держал марку до последнего.

О причине скандала мы дружно забыли. По молчаливому обоюдному согласию. Будто ничего и не было. Буря прошла без особых последствий, сорвав лишь несколько засохших листьев на семейном древе.

Да, жизнь странная штука…

Глава 4

Выпроводив Каролину, которая все-таки решила командировку не отменять, я рухнул на постель, словно подкошенный, и уснул еще до того, как моя голова коснулась подушки. Кошмарные сны меня не тревожили, и я проспал крепким и безмятежным сном младенца до двух часов дня.

Приняв контрастный душ и выпив подряд две чашки крепкого кофе, чтобы немного прояснилось в голове, я вышел на улицу и направил стопы к ближайшему газетному киоску. Мне хотелось узнать, кого завалили на квартире "подруги" теперь уже незабвенной Ланы.

Я был уверен на все сто процентов, что это дело не моих рук. В противном случае можно предположить, что меня зомбировали, но сия догадка лежала в области фантастики. А поскольку я реалист, то не верю в сказки подобного рода для взрослых.

Как я и предполагал, о ночном событии газеты ничего не сообщали. Что немудрено – материалы ведь готовятся загодя. Но я знал, где искать. И нашел.

Была в городе такая газетенка под названием "Криминальные новости". Расторопности ее сотрудников можно было позавидовать.

Иногда мне даже казалось, что убийства совершаются по заказам главного редактора "Криминальных новостей". Не успеют в городе кого-нибудь завалить, а корреспонденты "КН" уже расписывают чрезвычайное происшествие во всех подробностях. Потрясающая осведомленность и оперативность.

Вообще-то газет я не читаю. Зачем? Включишь цветной "ящик" – и балдей, не напрягаясь. Разжуют и в рот положат. Только глотай, да не подавись.

Но вот жена моя в тиши алькова любила на сон грядущий почитать периодику. Правда, вкус у нее на сей предмет был несколько странный. Она предпочитала "желтую" прессу.

Ее любимой газетой был "Бульвар" – примитивный листок, ориентированный на любителей "жареных" фактов из биографий знаменитостей. Чего только там не писали! Сплошные розовые ути-пути и кроваво-красные страсти-мордасти.

Из "Бульвара" я нечаянно узнал, как много в нашей стране "голубых", лесбиянок, экстрасенсов и сдвинутых по фазе. Поэтому в трамваях и троллейбусах я теперь стараюсь забиться на задней площадке в угол и стою к остальным пассажирам только лицом – на всякий случай…

"Криминальные новости" не подвели. Наверное, им пришлось снять несколько материалов с первой полосы, чтобы тиснуть крупным шрифтом: "ЗАГАДОЧНОЕ УБИЙСТВО". И ниже, кеглем меньшего размера: "УБИТ ДЕПУТАТ ОБЛАСТНОЙ ДУМЫ ЗАВАРЗИН".

Твою дивизию! Вот тебе бабушка и Юрьев день…

Я сел на ближайшую скамью, потому что ноги вдруг стали непослушными. Я был поражен, сражен, убит наповал этой ожидаемой новостью.

Заварзин!

Кто в городе не знал Заварзина? Думаю, что лишь бродячие псы и то только те, что обретались на окраине. Он был еще не совсем олигархом, но уже приближался к этой сияющей вершине.

Правда, в начале своего восхождения мастер спорта по вольной борьбе Жора Заварзин носил кличку Будулай из-за своей цыганковатой внешности и шапки черных кудрявых волос. Он был бригадиром большой мафиозной группировки, которая постепенно захватила половину города.

По истечении двух пятилеток (если вести отчет времени, пользуясь критериями советских времен) Будулай остепенился, постепенно отошел от бандитских дел и занялся легальным бизнесом, большая часть которого пряталась в тени.

Благодаря своим деньгам и высокопоставленным покровителям, находившимся у него на содержании, Заварзин с блеском провел избирательную компанию и стал народным избранником. (Говорили, что за него проголосовали 110% половозрелых граждан, что вызвало легкий шок в комиссии по выборам; это был явный перебор). После этого он совсем забронзовел и окончательно оборзел.

Ни одно мало-мальски крупное решение, касающееся распределения бюджетных денег, теперь не могло обойтись без визы Заварзина – письменной или устной. И по-прежнему в распоряжении Будулая были бойцы, готовые по его приказу завалить кого угодно и когда угодно.

Конечно, такое положение вещей не устраивало многих. Глухое брожение среди городской бизнес-элиты происходило постоянно. На Заварзина покушались раз десять. Но ему до сих пор как-то удавалось выйти сухим из воды.

Однако, вчера фортуна обернулась к нему тылом. И именно я был этому живым (пока живым) свидетелем, которого мылили в главные подозреваемые.

Ночью по запарке я не узнал Заварзина. Я видел его лишь два раза и то мельком. Тогда он выглядел как помпезный памятник самому себе и всем крутым вместе взятым.

А в постели лежал толстый боров с жидкими черными волосами и желтым лицом восковой куклы. Даже кровь на простынях казалась не натуральной, а выглядела как тот состав, что используются в при съемках батальных сцен в кинофильмах.

Заварзин…

На миг представив, какая в городе поднимется свистопляска в связи с убийством столь сиятельной персоны, я невольно вздрогнул. Блин! У меня не было ни малейших сомнений, что убийцу Заварзина будут искать не только правоохранительные органы, но и бандиты.

Да-а, брат Иво, попал ты… физиономией в кисель. Вот к чему приводит кобеляж. И зачем нужна была мне эта подлая Светка, черт бы ее побрал! Лана… Ну, доберусь я до тебя, шалава!

А что если пойти в милицию и рассказать там все, как было? Не мог Иво Арсеньев убить Заварзина, никак не мог. Ведь их ничего не связывало. И не разделяло. Мы вращались в разных, далеко отстоящих друг от друга, кругах и никак не могли быть ни соперниками, ни тем более – врагами.

Идиот! Мало тебе тех глупостей, что ты наворотил вчера, так еще одной для полного комплекта не хватает.

Возьмут недоумка Иво в ментовке за шкирку и посадят в каземат, откуда есть только один выход – в зону. Это если он доживет до суда, что очень сомнительно.

Нет, нужно самому для начала разобраться во всех странностях этого дела. Почему именно на мне кто-то, несомненно обладающий большими возможностями, остановил свой выбор, чтобы вовлечь меня в сложную и, скорее всего, многоуровневую интригу?

Можно, конечно, сослаться на закон случайных чисел. Это как в барабане спортлото: судьба в лице девочки с бантиками запустила туда руку и вытащила шар с номером, который выпал на долю Иво Арсеньева.

Возможно. Но весьма сомнительно. Скорее всего, меня кадрили целенаправленно (по крайней мере, мне так показалось). Если следовать этой версии, то можно предположить, что НЕКТО сумел ознакомиться с личным делом бывшего сотрудника ГРУ Арсеньева и счел его самой подходящей кандидатурой на роль убийцы.

Но случайный человек, даже обладающий большими финансовыми возможностями, сделать это, по идее не мог. Наша "контора" даже олигархам не по зубам.

За такие штучки руки отрубят тому сотруднику, кто позарится на святая святых – захочет заглянуть без разрешения вышестоящего начальства в досье коллеги. И неважно, какого – бывшего или ныне действующего.

Разведка – вещь серьезная и очень жестокая. Тайна должна быть сохранена любой ценой.

Значит, это могли быть свои. Например, мой бывший шеф по прозвищу Дракон. Во время последней нашей встречи он возжелал вернуть меня в лоно "конторы", пытаясь сыграть на моих патриотических чувствах. Но у него ничего не вышло.

Я, конечно, патриот. Но не до такой же степени. В свое время мне плюнули в душу, выпроводив на пенсию до срока. А теперь, оказывается, без меня "контора" просто не может существовать. Бред!

Дракон, эта хитрая бестия, скорее всего, оказался на мели. То есть, выражаясь более конкретным языком, был у высокого начальства не в фаворе. И чтобы снова подняться до нужных высот, решил вернуть в строй (а значит под свое крыло) старые испытанные кадры.

Во время нашего скоротечного рандеву меня так и подмывало спросить: а где ты, шеф, был, когда Иво Арсеньеву и еще нескольким зубрам разведки, твоим непосредственным подчиненным, дали пинка под зад?

Где, где… понятно где. Своя рубаха к телу ближе.

Впрочем, по истечению некоторого времени моя обида как-то истаяла, словно снеговик под весенним солнцем.

Жизнь на гражданке, поначалу казавшаяся мне пресной и скучной, в конце концов взяла верх над военным прагматизмом, который покрывал мою душу словно панцирь.

У меня появились новые радости и заботы. Я научился радоваться не удачно проведенной операции, а свежему чистому воздуху, утреннему солнцу, лесной тропинке, птичке, пьющей росу, наконец, домашнему уюту и даже рюмке водки, которую мог теперь выпить в любое время дня и ночи, не опасаясь, что за это прижучит начальство.

Поэтому предложение Дракона я отмел сразу – что называется, с порога. Хватит, я уже наигрался в игры патриотов по самое некуда. Пусть этим делом занимаются молодые и горячие. А моя кровь давно остыла, и место различных патриотических идей в башке заняли лень и примитивный цинизм.

Увы, все в жизни преходящее…

Допустим, убийство Заварзина – это интрига Дракона. Что очень сомнительно. Темные делишки Будулая (по которому, если как на духу, давно веревка плакала), проходят по другому ведомству. Главная задача нашей "конторы" – в основном дальнее зарубежье.

Но все-таки допустим. Что он от этого выиграет? А ничего. Даже если мне опять придется встать в строй бойцов невидимого фронта – по принуждению! – толку от этого будет немного. Мало того, после такого фортеля мне просто нельзя будет доверять.

Значит, Дракон отпадает…

Нет, скажем осторожней – предположительно отпадает. Мой бывшей шеф – еще та рыба. Интриган до мозга костей. За что, собственно говоря, его и ценят в "конторе". Он из ничего единолично может сварганить проблему, которую потом не в состоянии решить целый отдел.

Тогда кто, если не Дракон?

А фиг его знает. После отставки я не жил, а существовал как гриб-поганка, паразитируя на теле мертворожденного демократического общества. Поэтому врагов у меня не могло быть в принципе. Я ни с кем не конфликтовал, никому не переходил дорогу, никого не обманул и никогда не брал взаймы, тем более крупные суммы.

Выходит, что именно на мне сработал закон случайных чисел? Вот уж не думал, что я такой невезучий. До вчерашнего дня я не имел ни малейшего повода обижаться на своего ангела-хранителя. Нередко он выручал меня из казалось бы совершенно безнадежных ситуаций.

Неужели ангел-телохранитель, как и я, тоже обленился от сытой и безмятежной обывательской жизни и совсем потерял нюх на опасность?

Хорошо, допустим, меня подставили случайно. Не исключено, все может быть.

Лана окинула взглядом толпу мужиков в зале, где проходила презентация, и решила, что моя внешность и физические данные вполне подходят для осуществления кем-то задуманного плана по прикрытию ликвидации Заварзина. (Я даже в мыслях не имел, что ее узкий лобик скрывает такое количество серого вещества, которое способно сплести серьезную интригу).

Если это так, то убийцы в лицо меня знают, а вот моя фамилия и где я живу им неизвестно. Они ведь рассчитывали, что меня возьмут на месте преступления с поличным. На кой им знать данные какого-то глупого лоха, который уже практически приговорен?

Имя. Увы, эта хитрая стерва Светлана знает, что меня зовут Иво. Чего проще для человека с большими финансовыми возможностями заглянуть в документы городского паспортного стола и получить список имен горожан на букву "И".

А мне что-то давно не приходилось встречать своих тезок – с тех пор, как ушла в мир иной мама Ильза, моя любимая воспитательница детдома, я перестал посещать Прибалтику.

После смерти мамы Ильзы я по живому вырезал из памяти все воспоминания о моем приютском детстве, в том числе и местность, где находился дом призрения сирот. Эти годы я считал выброшенными из жизни. Иногда мне казалось, что их прожил не я, а кто-то другой, мне незнакомый. А может, я все это видел в кино…

Предположим, что меня вычислят и сдадут ментам. Свидетелей моего пребывания в квартире Светкиной "подруги" нет, сильно наследить я не мог, а значит серьезных фактов, подтверждающих, что имярек Арсеньев имеет какое-либо (пусть и косвенное) отношение к убийству Заварзина, следствию наскрести не удастся.

Я немного расслабился и даже сделал попытку улыбнуться. Говорят, веселая мимика здорово поднимает настроение.

Улыбнулся – и тут же захлопнул коробочку, щелкнув зубами. Черт побери! Сумка!!!

Глядя вперед ничего не видящими глазами, я бесцельно пошарил руками по скамейке, – словно сумка могла там оказаться по мановению невидимой волшебной палочки, которая называется Желание. Увы, мои надежды были тщетны – в наш век добрых чудес не бывает.

Следующей моей реакцией была дикая злость на самого себя. Осел! Какой осел! Оставить на месте преступления улику размером с чемодан – это и впрямь нужно быть полным кретином.

Можно, конечно, сослаться на форс-мажорные обстоятельства. Но это слабое оправдание подходит простому обывателю, а не Иво Арсеньеву, которого долгие годы звали Ястребом, опытному специалисту по нестандартным и весьма опасным ситуациям.

То, что я сейчас не в форме, это и ежу понятно.

Я полжизни ходил по улицам городов (как дома, так и за бугром) словно по минному полю, считая, что все вокруг мои враги и что нужно быть готовым в любой момент отразить нападение – не важно с какой стороны, хоть с преисподней.

Нас так учили; правильно учили – ведь человеку в душу или мозги не заглянешь. Хочешь сохранить собственную жизнь – бди, бди и еще раз бди. Днем и ночью, в кабаке и в постели с женщиной, на природе, когда вокруг ни души, и в рыночной толчее. Расслабился – считай, что пропал.

Естественно, жизнь на гражданке внесла свои коррективы. Существенные коррективы. Временами в городе становилось опасней, чем на передовой. Когда проходил дележ территорий и собственности, стрельба на улицах шла почти каждый день.

Но служба – это одно, а вольная жизнь – другое. Даже если она и не имеет ничего общего со спокойствием и умиротворением. Из души уходит главная заноза – постоянная напряженность, которая закручивает нервы в тугой жгут. И вернуть себя в прежнее состояние очень трудно. К хорошему привыкаешь быстро…

Сумка… Что в ней было? Шаровары, майка, спортивные тапочки, носки, полотенце, мыло и мочалка. Кажется, все. Нет, не все. По дороге я купил какую-то газету – чтобы скоротать время в общественном транспорте.

Документы?.. Нет, все серьезные бумаги и документы я обычно оставляю дома. Беру с собой только проездной и немного денег мелкими купюрами – на всякий случай А также пропуск в спортзал со своей фотографией, который, как я уже знал, служит для местных ментов дипломатическим паспортом. Мне уже приходилось наблюдать, как при виде этой ксивы они сразу берут под козырек.

Поговаривали, что настоящим владельцем спортзала был ныне здравствующий и действующий начальник УВД области, хотя в документах на здание значилась совсем другая фамилия.

Однако пропуск я держал во внутреннем кармане пиджака. Он никак не мог оказаться в сумке. Это обстоятельство подняло мой дух, и я немного успокоился, чтобы более трезво оценить ситуацию.

Спортивный зал, где я тренируюсь, – из привилегированных. Он обходится мне не дешево, зато я точно знаю, что моя скромная персона не вызовет ни повышенного интереса, ни пересудов.

Зал посещают люди солидные и богатые, чаще всего бывшие спортсмены, заработавшие состояние в период приватизации. Они не любят новых знакомств и в полном безмолвии часами гоняют жирок, – как в тренажерном зале, так и сауне – поднакопившийся от щедрот рога изобилия, который опрокинулся на них нежданно негаданно.

Такая атмосфера в спортзале меня вполне устраивала. По натуре я человек замкнутый и не стараюсь находить новых друзей и приятелей где ни попадя. Обычно посетители спортзала лишь вежливо раскланивались друг с другом, при этом не считая нужным подкреплять телодвижения словами.

Все верно, так и должно быть. Каждый из этих мужиков считает себя самодостаточным и не нуждающимся в контактах с другими завсегдатаями привилегированного спортзала (скорее, клуба) – кроме тех контактов, которые он сам пожелает.