Собрание сочинений в четырех томах. Том 1. Песни.1961–1970

ПОПУТЧИК

Хоть бы – облачко, хоть бы – тучкаВ этот год на моем горизонте, —Но однажды я встретил попутчика —Расскажу про него, знакомьтесь.Он спросил: «Вам куда?» – «До Вологды».«Ну, до Вологды – это полбеды».Чемодан мой от водки ломится —Предложил я, как полагается:«Может, выпить нам – познакомиться, —Поглядим, кто быстрей сломается!..»Он сказал: «Вылезать нам в Вологде,Ну а Вологда – это вона где!..»Я не помню, кто первый сломался, —Помню, он подливал, поддакивал, —Мой язык как шнурок развязался —Я кого-то ругал, оплакивал…И проснулся я в городе Вологде,Но – убей меня – не припомню где.А потом мне пришили дельцеПо статье Уголовного кодекса, —Успокоили: «Все перемелется», —Дали срок – не дали опомниться.И остался я в городе Вологде,Ну а Вологда – это вона где!..Пятьдесят восьмую дают статью —Говорят: «Ничего, вы так молоды…»Если б знал я, с кем еду, с кем водку пью, —Он бы хрен доехал до Вологды!Он живет себе в городе Вологде,А я – на Севере, а Север – вона где!… Все обиды мои – годы стерли,Но живу я теперь, как в наручниках:Мне до боли, до кома в горлеНадо встретить того попутчика!Но живет он в городе Вологде,Ая – на Севере, а Север – вона где!..1965

* * *

И фюрер кричал, от «завода» бледнея,Стуча по своим телесам,Что если бы не было этих евреев,То он бы их выдумал сам.Но вот запускают ракетыЕвреи из нашей страны…А гетто, вы помните гетто —Во время и после войны?1965

СОЛДАТЫ ГРУППЫ «ЦЕНТР»

Солдат всегда здоров,Солдат на все готов, —И пыль, как из ковров,Мы выбиваем из дорог.И не остановиться,И не сменить ноги, —Сияют наши лица,Сверкают сапоги!По выжженной равнине —За метром метр —Идут по УкраинеСолдаты группы «Центр».На «первый-второй» рассчитайсь!Первый-второй…Первый, шаг вперед! – и в рай.Первый-второй…А каждый второй – тоже герой, —В рай попадет вслед за тобой.Первый-второй,Первый-второй,Первый-второй…А перед нами все цветет,За нами все горит.Не надо думать – с нами тот,Кто все за нас решит.Веселые – не хмурые —Вернемся по домам, —Невесты белокурыеНаградой будут нам!Всё впереди, а ныне —За метром метр —Идут по УкраинеСолдаты группы «Центр».На «первый-второй» рассчитайсь!Первый-второй…Первый, шаг вперед! – и в рай.Первый-второй…А каждый второй – тоже герой,В рай попадет вслед за тобой.Первый-второй,Первый-второй,Первый-второй…1965

ВЫСОТА

Вцепились они в высоту, как в свое.Огонь минометный, шквальный…А мы всё лезли толпой на нее,Как на буфет вокзальный.И крики «ура» застывали во рту,Когда мы пули глотали.Семь раз занимали мы ту высоту —Семь раз мы ее оставляли.И снова в атаку не хочется всем,Земля – как горелая каша…В восьмой раз возьмем мы ее насовсем —Свое возьмем, кровное, наше!А можно ее стороной обойти, —И что мы к ней прицепились?!Но, видно, уж точно – все судьбы-путиНа этой высотке скрестились.1965

* * *

Сыт я по горло, до подбородка —Даже от песен стал уставать, —Лечь бы на дно, как подводная лодка,Чтоб не могли запеленговать!Друг подавал мне водку в стакане,Друг говорил, что это пройдет,Друг познакомил с Веркой по пьяне:Верка поможет, а водка спасет.Не помогли ни Верка, ни водка:С водки – похмелье, а с Верки – что взять!Лечь бы на дно, как подводная лодка, —И позывных не передавать!..Сыт я по горло, сыт я по глотку —Ох, надоело петь и играть, —Лечь бы на дно, как подводная лодка,Чтоб не могли запеленговать!1965

* * *

Игорю Кохановскому

Мой друг уедет в Магадан —Снимите шляпу, снимите шляпу!Уедет сам, уедет сам —Не по этапу, не по этапу.Не то чтоб другу не везло,Не чтоб кому-нибудь назло,Не для молвы: что, мол, – чудак, —А просто так.Быть может, кто-то скажет: «Зря!Как так решиться – всего лишиться!Ведь там – сплошные лагеря,А в них – убийцы, а в них – убийцы…»Ответит он: «Не верь молве —Их там не больше, чем в Москве!»Потом уложит чемоданИ – в Магадан!Не то чтоб мне – не по годам, —Я б прыгнул ночью из электрички, —Но я не еду в Магадан,Забыв привычки, закрыв кавычки.Я буду петь под струнный звонПро то, что будет видеть он,Про то, что в жизни не видал, —Про Магадан.Мой друг поедет сам собой —С него довольно, с него довольно, —Его не будет бить конвой —Он добровольно, он добровольно.А мне удел от бога дан…А может, тоже – в Магадан?Уехать с другом заодно —И лечь на дно!..1965

* * *

В холода, в холодаОт насиженных местНас другие зовут города, —Будь то Минск, будь то Брест, —В холода, в холода…Неспроста, неспростаОт родных тополейНас суровые манят места —Будто там веселей, —Неспроста, неспроста…Как нас дома ни грей —Не хватает всегдаНовых встреч нам и новых друзей, —Будто с нами беда,Будто с ними теплей…Как бы ни было намХорошо иногда —Возвращаемся мы по домам.Где же наша звезда?Может – здесь, может – там…1965

ПЕСНЯ ПРО СНАЙПЕРА, КОТОРЫЙ ЧЕРЕЗ 15 ЛЕТ ПОСЛЕ ВОЙНЫ СПИЛСЯ И СИДИТ В РЕСТОРАНЕ

А ну-ка, пей-ка,Кому не лень!Вам жисть – копейка,А мне – мишень.Который в фетрах,Давай на спор:Я – на сто метров,А ты – в упор.Не та раскладка,Но я не трус.Итак, десятка —Бубновый туз…Ведь ты же на спорСтрелял в упор, —Но я ведь – снайпер,А ты – тапер.Куда вам деться!Мой выстрел – хлоп!Девятка в сердце,Десятка – в лоб…И черной точкойНа белый лист —Легла та ночкаНа мою жисть!1965

* * *

Катерина, Катя, Катерина!Все в тебе, ну все в тебе по мне!Ты как елка: стоишь рупь с полтиной,Наряди – поднимешься в цене.Я тебя одену в пан и в бархат,В пух и в прах и в бога душу, вот, —Будешь ты не хуже, чем Тамарка,Что решил я жизни в прошлый год.И не бойся, Катя, Катерина, —Наша жизнь как речка потечет!Что там жизнь! Не жизнь наша – малина!Я ведь режу баб не каждый год.Катерина, хватит сомневаться, —Разорву рубаху на груди!Вот им всем! Поехали кататься!Панихида будет впереди…1965

* * *

Мне ребята сказалипро такую наколку! —На окраине, где даже нет фонарей.Если выгорит дело —обеспечусь надолго, —Обеспечу себя я и лучших друзей.Но в двенадцать часовЛюдям хочется спать —Им назавтра вставатьНа работу, —Не могу им мешать —Не пойду воровать, —Мне их сон нарушатьНеохота!Мне ребята сказали,что живет там артистка,Что у ей – бриллианты, золотишко, деньга, —И что все будет тихо,без малейшего риска, —Ну а после, конечно, мы рванем на бега.Но в двенадцать часовЛюдям хочется спать,И артистке вставатьНа работу, —Не могу ей мешать —Не пойду воровать, —Мне ей сон нарушатьНеохота!Говорил мне друг Мишка,что у ей есть сберкнижка, —Быть не может, не может – наш артист не богат!«Но у ей – подполковник,он – ей-ей – ей любовник!» —Этим доводом Мишка убедил меня, гад.А в двенадцать часовЛюдям хочется спать —Им назавтра вставатьНа работу…Ничего, не поспят! —Я иду – сам не рад:Мне их сон нарушатьНеохота!… Говорил я ребятам,что она не богата:Бриллианты – подделка, подполковник сбежал.Ну а эта артистка —лет примерно под триста, —Не прощу себе в жизни, что ей спать помешал!Ведь в двенадцать часовЛюдям хочется спать —Им назавтра вставатьНа работу, —Не могу им мешать —Не пойду воровать, —Мне их сон нарушатьНеохота!1965

ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ ЛЕЙТЕНАНТА МИЛИЦИИ В РЕСТОРАНЕ «БЕРЛИН»

Побудьте день вы в милицейской шкуре —Вам жизнь покажется наоборот.Давайте выпьем за тех, кто в МУРе, —За тех, кто в МУРе, никто не пьет.А за соседним столом – компания,А за соседним столом – веселие, —А она на меня – ноль внимания:Ей сосед ее шпарит Есенина.Побудьте день вы в милицейской шкуре —Вам жизнь покажется наоборот.Давайте выпьем за тех, кто в МУРе, —За тех, кто в МУРе, никто не пьет.Понимаю я, что в Тамаре – ум,Что у ей – диплом и стремления, —И я вылил водку в аквариум:Пейте, рыбы, за мой день рождения!Побудьте день вы в милицейской шкуре —Вам жизнь покажется наоборот.Давайте выпьем за тех, кто в МУРе, —За тех, кто в МУРе, никто не пьет.1965

* * *

То была не интрижка —Ты была на ладошке,Как прекрасная книжкаВ грубой суперобложке.Я влюблен был как мальчик —С тихим трепетом тайнымЯ листал наш романчикС неприличным названьем.Были слезы, угрозы —Всё одни и всё те же, —В основном была проза,А стихи были реже.Твои бурные ласкиИ все прочие средства —Это страшно, как в сказкеОчень раннего детства.Я надеялся втайне,Что тебя не листали, —Но тебя, как в читальне,Слишком многие брали.Не дождаться мне мига,Когда я с опозданьемСдам с рук на руки книгуС неприличным названьем.1965

ПЕСНЯ ЗАВИСТНИКА

Мой сосед объездил весь Союз —Что-то ищет, а чего – не видно, —Я в дела чужие не суюсь,Но мне очень больно и обидно.У него на окнах – плюш и шелк,Баба его шастает в халате, —Я б в Москве с киркой уран нашелПри такой повышенной зарплате!И сдается мне, что люди врут, —Он нарочно ничего не ищет:Для чего? – ведь денежки идут —Ох какие крупные деньжищи!А вчера на кухне ихний сынГоловой упал у нашей двери —И разбил нарочно мой графин, —Я – мамаше счет в тройном размере.Ему, значит, – рупь, а мне – пятак?!Пусть теперь мне платит неустойку!Я ведь не из зависти, я так —Ради справедливости, и только.… Ничего, я им создам уют —Живо он квартиру обменяет, —У них денег – куры не клюют,А у нас – на водку не хватает!1965

* * *

Перед выездом в загранкуЗаполняешь кучу бланков —Это еще не беда, —Но в составе делегацийС вами ездит личность в штатском —Просто завсегда.А за месяц до вояжаИнструктаж проходишь даже —Как там проводить все дни:Чтоб поменьше безобразий,А потусторонних связейЧтобы – ни-ни-ни!… Личность в штатском – парень рыжий —Мне представился в Париже:«Будем с вами жить, я – Никодим.Вел нагрузки, жил в Бобруйске,Папа – русский, сам я – русский,Даже не судим».Исполнительный на редкость,Соблюдал свою секретностьИ во всем старался мне помочь:Он теперь по роду службыДорожил моею дружбойПросто день и ночь.На экскурсию по РимуЯ решил – без Никодиму:Он всю ночь писал – и вот уснул, —Но личность в штатском, оказалось,Раньше боксом увлекалась,Так что – не рискнул.Со мной он завтракал, обедал,Он везде – за мною следом, —Будто у него нет дел.Я однажды для порядкуЗаглянул в его тетрадку —Просто обалдел!Он писал – такая стерьва! —Что в Париже я на мэраС кулаками нападал,Что я к женщинам несдержанИ влияниям подверженБудто Запада…Значит, личность может дажеЗаподозрить в шпионаже!..Вы прикиньте – что тогда?Это значит – не увижуЯ ни Риму, ни ПарижуБольше никогда!..1965

* * *

Есть на земле предостаточно рас —Просто цветная палитра, —Воздуху каждый вдыхает за разДва с половиною литра!Если так дальше, то – полный привет —Скоро конец нашей эры:Эти китайцы за несколько летЗемлю лишат атмосферы!Сон мне тут снился неделю подряд —Сон с пробужденьем кошмарным:Будто – я в дом, а на кухне сидятМао Цзэдун с Ли Сын Маном!И что – разделился наш маленький шарНа три огромные части:Нас – миллиард, их – миллиард,А остальное – китайцы.И что – подают мне какой-то листок:На, мол, подписывай – ну же, —Очень нам нужен ваш Дальний Восток —Ох как ужасно нам нужен!..Только об этом я сне вспоминал,Только о нем я и думал, —Я сослуживца недавно назвалМао – простите – Цзэдун ом!Но вскорости мы на Луну полетим, —И что нам с Америкой драться:Левую – нам, правую – им.А остальное – китайцам.1965

* * *

В тюрьме Таганской нас стало мало —Вести по-бабски нам не пристало.Дежурный по предбанникуВсе бьет – хоть землю с мелом ешь, —И я сказал охраннику:«Ну что ж ты, сука, делаешь?!»В тюрьме Таганской легавых нету, —Но есть такие – не взвидишь свету!И я вчера напарнику,Который всем нам вслух читал,Как будто бы охраннику,Сказал, что он легавым стал.В тюрьме Таганской бывает хуже, —Там каждый – волком, никто не дружит.Вчера я подстаканникомПо темечку по беломуУпотребил охранника:Ну что он, сука, делает?!1965

* * *

Она на двор – он со двора, —Такая уж любовь у них.А он работает с утра,Всегда с утра работает.Ее и знать никто не знал,А он считал пропащею,А он носился и страдалИдеею навязчивой:У ней отец – полковником,А у него – пожарником, —Он, в общем, ей не ровня был,Но вел себя охальником.Роман случился просто так,Роман так странно начался:Он предложил ей четвертак —Она давай артачиться…А черный дым все шел и шел,А черный дым взвивался вверх…И так им было хорошо —Любить ее он клялся век.А клены длинные росли —Считались колокольнями, —А люди шли, а люди шли,Путями шли окольными…Какие странные делаУ нас в России лепятся!А как она ему дала,Расскажут – не поверится…А после дела темного,А после дела крупногоИскал места укромные,Искал места уютные.И если б наша власть былаДля нас для всех понятная,То счастие б она нашла, —А нынче жизнь – проклятая!..1965 или 1966

ПЕСНЯ О СУМАСШЕДШЕМ ДОМЕ

Сказал себе я: брось писать, —но руки сами просятся.Ох, мама моя родная, друзья любимые!Лежу в палате – косятся,не сплю: боюсь – набросятся, —Ведь рядом психи тихие, неизлечимые.Бывают психи разные —не буйные, но грязные, —Их лечат, морят голодом, их санитары бьют.И вот что удивительно:все ходят без смирительныхИ то, что мне приносится, всё психи эти жрут.Куда там Достоевскомус «Записками» известными, —Увидел бы покойничек, как бьют об двери лбы!И рассказать бы Гоголюпро нашу жизнь убогую, —Ей-богу, этот Гоголь бы нам не поверил бы.Вот это мука, – плюй на них! —они ж ведь, суки, буйные:Всё норовят меня лизнуть, – ей-богу, нету сил!Вчера в палате номер семьодин свихнулся насовсем —Кричал: «Даешь Америку!» – и санитаров бил.Я не желаю славы, ипока я в полном здравии —Рассудок не померк еще, но это впереди, —Вот главврачиха – женщина —пусть тихо, но помешана, —Я говорю: «Сойду с ума!» – она мне: «Подожди!»Я жду, но чувствую – ужехожу по лезвию ноже:Забыл алфавит, падежей припомнил только два…И я прошу моих друзья,чтоб кто бы их бы ни был я,Забрать его, ему, меня отсюдова!Зима 1965/66

ПРО ЧЕРТА

У меня запой от одиночества —По ночам я слышу голоса…Слышу – вдруг зовут меня по отчеству, —Глянул – черт, – вот это чудеса!Черт мне корчил рожи и моргал, —А я ему тихонечко сказал:«Я, брат, коньяком напился вот уж как!Ну, ты, наверно, пьешь денатурат…Слушай, черт-чертяка-чертик-чертушка,Сядь со мной – я очень буду рад…Да неужели, черт возьми, ты трус?!Слезь с плеча, а то перекрещусь!»Черт сказал, что он знаком с Борисовым —Это наш запойный управдом, —Черт за обе щёки хлеб уписывал,Брезговать не стал и коньяком.Кончился коньяк – не пропадем, —Съездим к трем вокзалам и возьмем.Я уснул, к вокзалам черт мой съездил сам…Просыпаюсь – снова черт, – боюсь:Или он по новой мне пригрезился,Или это я ему кажусь.Черт ругнулся матом, а потомЦеловаться лез, вилял хвостом.Насмеялся я над ним до коликовИ спросил: «Как там у вас в адуОтношенье к нашим алкоголикам —Говорят, их жарят на спирту?!»Черт опять ругнулся и сказал:«И там не тот товарищ правит бал!»… Все кончилось, светлее стало в комнате, —Черта я хотел опохмелять.Но растворился черт как будто в омуте…Я все жду – когда придет опять…Я не то чтоб чокнутый какой,Но лучше – с чертом, чем с самим собой.Зима 1965/66

ПЕСНЯ О СЕНТИМЕНТАЛЬНОМ БОКСЕРЕ

Удар, удар… Еще удар…Опять удар – и вотБорис Буткеев (Краснодар)Проводит апперкот.Вот он прижал меня в углу,Вот я едва ушел…Вот апперкот – я на полу,И мне нехорошо!И думал Буткеев, мне челюсть кроша:И жить хорошо, и жизнь хороша!При счете семь я все лежу —Рыдают землячки.Встаю, ныряю, ухожу —И мне идут очки.Неправда, будто бы к концуЯ силы берегу, —Бить человека по лицуЯ с детства не могу.Но думал Буткеев, мне ребра круша:И жить хорошо, и жизнь хороша!В трибунах свист, в трибунах вой:«Ату его, он трус!»Буткеев лезет в ближний бой —А я к канатам жмусь.Но он пролез – он сибиряк,Настырные они, —И я сказал ему: «Чудак!Устал ведь – отдохни!»Но он не услышал – он думал, дыша,Что жить хорошо и жизнь хороша!А он всё бьет – здоровый, черт! —Я вижу – быть беде.Ведь бокс не драка – это спортОтважных и т. д.Вот он ударил – раз, два, три —И… сам лишился сил, —Мне руку поднял рефери,Которой я не бил.Лежал он и думал, что жизнь хороша.Кому хороша, а кому – ни шиша!1966

ПЕСНЯ О КОНЬКОБЕЖЦЕ НА КОРОТКИЕ ДИСТАНЦИИ, КОТОРОГО ЗАСТАВИЛИ БЕЖАТЬ НА ДЛИННУЮ

Десять тысяч – и всего один забегостался.В это время наш Бескудников Олегзазнался:Я, говорит, болен, бюллетеню, нету сил —и сгинул.Вот наш тренер мне тогда и предложил:беги, мол.Я ж на длинной на дистанции помру —не охну, —Пробегу, быть может, только первый круг —и сдохну!Но сурово эдак тренер мне: мол, надо, Федя, —Главное дело – чтобы воля, говорит, былак победе.Воля волей, если сил невпроворот, —а я увлекся:Я на десять тыщ рванул как на пятьсот —и спёкся!Подвела меня – ведь я предупреждал! —дыхалка:Пробежал всего два круга – и упал, —а жалко!И наш тренер, экс– и вице-чемпионОРУДа,Не пускать меня велел на стадион —иуда!Ведь вчера мы только брали с ним с тоскипо банке —А сегодня он кричит: «Меняй конькина санки!»Жалко тренера – он тренер неплохой, —ну бог с ним!Я ведь нынче занимаюся борьбойи боксом, —Не имею больше я на счет на свойсомнений:Все вдруг стали очень вежливы со мной,и – тренер…1966

* * *

Каждому хочется малость погреться —Будь ты хоть гомо, хоть тля, —В космосе шастали как-то пришельцы —Вдруг впереди Земля,Наша родная Земля!Быть может, окончился ихний бензин,А может, заглохнул мотор, —Но навстречу им вышел какой-то кретинИ затеял отчаянный спор…Нет бы – раскошелитьсяИ накормить пришельца…Нет бы – раскошелиться,А он – ни мычит, ни телится!Не важно, что пришельцыНе ели черный хлеб, —Но в их тщедушном тельце —Огромный интеллект.И мозгу у пришельцев —Килограмм примерно шесть, —Ну а у наших предков —Только челюсти и шерсть.Нет бы – раскошелитьсяИ накормить пришельца…Нет бы – раскошелиться,А он – ни мычит, ни телится!Обидно за предков!1966

ПЕСНЯ КОСМИЧЕСКИХ НЕГОДЯЕВ

Вы мне не поверите и просто не поймете:В космосе страшней, чем даже в дантовском аду, —По пространству-времени мы прём на звездолете,Как с горы на собственном заду.От Земли до Беты – восемь дён,Ну а до планеты Эпсилон —Не считаем мы, чтоб не сойти с ума.Вечность и тоска – ох, влипли как!Наизусть читаем Киплинга,А кругом – космическая тьма.На Земле читали в фантастических романахПро возможность встречи с иноземным существом, —Мы на Земле забыли десять заповедей рваных —Нам все встречи с ближним нипочем!От Земли до Беты – восемь дён,Ну а до планеты Эпсилон —Не считаем мы, чтоб не сойти с ума.Вечность и тоска – игрушки нам!Наизусть читаем Пушкина,А кругом – космическая тьма.Нам прививки сделаны от слез и грез дешевых,От дурных болезней и от бешеных зверей, —Нам плевать из космоса на взрывы всех сверхновых —На Земле бывало веселей!От Земли до Беты – восемь дён,Ну а до планеты Эпсилон —Не считаем мы, чтоб не сойти с ума.Вечность и тоска – ох, влипли как!Наизусть читаем Киплинга,А кругом – космическая тьма.Прежнего, земного не увидим небосклона,Если верить россказням ученых чудаков, —Ведь, когда вернемся мы, по всем по их законамНа Земле пройдет семьсот веков!То-то есть смеяться отчего:На Земле бояться нечего —На Земле нет больше тюрем и дворцов.На бога уповали бедного,Но теперь узнали: нет его —Ныне, присно и вовек веков!1966

В ДАЛЕКОМ СОЗВЕЗДИИ ТАУ КИТА

В далеком созвездии Тау КитаВсе стало для нас непонятно, —Сигнал посылаем: «Вы что это там?» —А нас посылают обратно.На Тау КитеЖивут в тесноте —Живут, между прочим, по-разному —Товарищи наши по разуму.Вот, двигаясь по световому лучуБез помощи, но при посредстве,Я к Тау Кита этой самой лечу,Чтоб с ней разобраться на месте.На Тау КитаЧегой-то не так —Там таукитайская братияСвихнулась, – по нашим понятиям.Покамест я, в анабиозе лежу,Те таукитяне буянят, —Все реже я с ними на связь выхожу:Уж очень они хулиганят.У таукитовВ алфавите слов —Немного, и строй – буржуазный,И юмор у них – безобразный.Корабль посадил я как собственный зад,Слегка покривив отражатель.Я крикнул по-таукитянски: «Виват!» —Что значит по-нашему – «Здрасьте!».У таукитянВся внешность – обман, —Тут с ними нельзя состязаться:То явятся, то растворятся…Мне таукитянин – как вам папуас, —Мне вкратце об них намекнули.Я крикнул: «Галактике стыдно за вас!» —В ответ они чем-то мигнули.На Тау КитеУсловья не те:Тут нет атмосферы, тут душно, —Но таукитяне радушны.В запале я крикнул им: мать вашу, мол!..Но кибернетический гид мойНастолько буквально меня перевел,Что мне за себя стало стыдно.Но таукиты —Такие скоты —Наверно, успели набраться:То явятся, то растворятся…«Вы, братья по полу, – кричу, – мужики!Ну что…» – тут мой голос сорвался.Я таукитянку схватил за грудки:«А ну, – говорю, – признавайся!..»Она мне: «Уйди!» —Мол, мы впереди —Не хочем с мужчинами знаться, —А будем теперь почковаться!Не помню, как поднял я свой звездолет, —Лечу в настроенье питейном:Земля ведь ушла лет на триста впередПо гнусной теорьи Эйнштейна!Что, если и там,Как на Тау Кита,Ужасно повысилось знанье, —Что, если и там – почкованье?!1966

ПРО ДИКОГО ВЕПРЯ

В королевстве, где все тихо и складно,Где ни войн, ни катаклизмов, ни бурь,Появился дикий вепрь огромадный —То ли буйвол, то ли бык, то ли тур.Сам король страдал желудком и астмой,Только кашлем сильный страх наводил, —А тем временем зверюга ужасныйКоих ел, а коих в лес волочил.И король тотчас издал три декрета:«Зверя надо одолеть наконец!Вот кто отчается на это, на это,Тот принцессу поведет под венец».А в отчаявшемся том государстве —Как войдешь, так прямо наискосок —В бесшабашной жил тоске и гусарствеБывший лучший, но опальный стрелок.На полу лежали люди и шкуры,Пели песни, пили мёды – и тутПротрубили во дворе трубадуры,Хвать стрелка – и во дворец волокут.И король ему прокашлял: «Не будуЯ читать тебе морали, юнец, —Но если завтра победишь чуду-юду,То принцессу поведешь под венец».А стрелок: «Да это что за награда?!Мне бы – выкатить портвейну бадью!»Мол, принцессу мне и даром не надо, —Чуду-юду я и так победю!А король: «Возьмешь принцессу – и точка!А не то тебя раз-два – и в тюрьму!Ведь это все же королевская дочка!..»А стрелок: «Ну хоть убей – не возьму!»И пока король с им так препирался,Съел уже почти всех женщин и курИ возле самого дворца ошивалсяЭтот самый то ли бык, то ли тур.Делать нечего – портвейн он отспорил, —Чуду-юду уложил – и убег…Вот так принцессу с королем опозорилБывший лучший, но опальный стрелок.1966

* * *

При всякой погоде —Раз надо, так надо —Мы в море уходимНе на день, не на два.А на суше – ромашка и клевер,А на суше – поля залило, —Но и птицы летят на Север,Если им надоест тепло.Не заходим мы в порты —Раз надо, так надо, —Не увидишь Босфор ты,Не увидишь Канады.Море бурное режет наш сейнер,И подчас без земли тяжело, —Но и птицы летят на Север,Если им надоест тепло.По дому скучаешь —Не надо, не надо, —Зачем уплываешьНе на день, не на два!Ведь на суше – ромашка и клевер,Ведь на суше – поля залило…Но и птицы летят на Север,Если им надоест тепло.1966

* * *

Один музыкант объяснил мне пространно,Что будто гитара свой век отжила, —Заменят гитару электроорганы,Электророяль и электропила…Гитара опятьНе хочет молчать —Поет ночами лунными,Как в юность мою,Своими семьюСеребряными струнами!..Я слышал вчера – кто-то пел на бульваре:Был голос уверен, был голос красив, —Но кажется мне – надоело гитареЗвенеть под его залихватский мотив.И все же опятьНе хочет молчать —Поет ночами лунными,Как в юность мою,Своими семьюСеребряными струнами!..Электророяль мне, конечно, не пара —Другие появятся с песней другой, —Но кажется мне – не уйдем мы с гитаройВ заслуженный и нежеланный покой.Гитара опятьНе хочет молчать —Поет ночами лунными,Как в юность мою,Своими семьюСеребряными струнами!..1966

* * *

У домашних и хищных зверейЕсть человечий вкус и запах,А каждый день ходить на задних лапах —Это грустная участь людей.Сегодня зрители, сегодня зрителиНе желают больше видеть укротителей.А если хочется поукрощать —Работай в розыске, – там благодать!У немногих приличных людейЕсть человечий вкус и запах,А каждый день ходить на задних лапах —Это грустная участь зверей.Сегодня жители, сегодня жителиНе желают больше видеть укротителей.А если хочется поукрощать —Работай в цирке, – там благодать!1966

* * *

А люди всё роптали и роптали,А люди справедливости хотят:«Мы в очереди первыми стояли, —А те, кто сзади нас, уже едят!»Им объяснили, чтобы не ругаться:«Мы просим вас, уйдите, дорогие!Те, кто едят, – ведь это иностранцы,А вы, прошу прощенья, кто такие?»Но люди всё роптали и роптали,Но люди справедливости хотят:«Мы в очереди первыми стояли, —А те, кто сзади нас, уже едят!»Им снова объяснил администратор:«Я вас прошу, уйдите, дорогие!Те, кто едят, – ведь это ж делегаты,А вы, прошу прощенья, кто такие?Но люди всё роптали и роптали,Но люди справедливости хотят:«Мы в очереди первыми стояли, —А те, кто сзади нас, уже едят…»1966

ДЕЛА

Дела!Меня замучили дела – каждый миг, каждый час,каждый день, —ДотлаСгорело время, да и я – нет меня, – только тень,только тень!Ты ждешь…А может, ждать уже устал – и ушел или спишь, —Ну что ж, —Быть может, мысленно со мной говоришь…ТеперьТы должен вечер мне один подарить, подарить, —Поверь,Мы будем только говорить!Опять!Всё время новые дела у меня, всё дела и дела…Догнать,Или успеть, или найти… Нет, опять не нашла, не нашла!Беда!Теперь мне кажется, что мне не успеть за судьбой —ВсегдаПоследний в очереди ты, дорогой!ТеперьТы должен вечер мне один подарить, подарить, —Поверь,Мы будем долго говорить!ПодругДавно не вижу – всё дела у меня, без конца всё дела, —И вдругСгорели пламенем дотла все дела, – не дела, а зола!Весь годОн ждал, но дольше ждать и дня не хотел, не хотел, —И вотНе стало вовсе у меня больше дел.ТеперьТы должен вечер мне один подарить, подарить, —Поверь,Что мы не будем говорить!1966, 1973

ПЕСНЯ О ДРУГЕ

Если другоказался вдругИ не друг, и не враг,а так;Если сразу не разберешь,Плох он или хорош, —Парня в горы тяни —рискни!—Не бросай одногоего:Пусть он в связке в однойс тобойТам поймешь, кто такой.Если парень в горах —не ах,Если сразу раскис —и вниз,Шаг ступил на ледник —и сник,Оступился – и в крик, —Значит, рядом с тобой —чужой,Ты его не брани —гони:Вверх таких не берути тутПро таких не поют.Если ж он не скулил,не ныл,Пусть он хмур был и зол,но шел,А когда ты упалсо скал,Он стонал,но держал;Если шел он с тобойкак в бой,На вершине стоял – хмельной, —Значит, как на себя самогоПоложись на него!1966

ЗДЕСЬ ВАМ НЕ РАВНИНА

Здесь вам не равнина, здесь климат иной —Идут лавины одна за одной,И здесь за камнепадом ревет камнепад, —И можно свернуть, обрыв обогнуть, —Но мы выбираем трудный путь,Опасный, как военная тропа.Кто здесь не бывал, кто не рисковал —Тот сам себя не испытал,Пусть даже внизу он звезды хватал с небес:Внизу не встретишь, как ни тянись,За всю свою счастливую жизньДесятой доли таких красот и чудес.Нет алых роз и траурных лент,И не похож на монументТот камень, что покой тебе подарил, —Как Вечным огнем, сверкает днемВершина изумрудным льдом —Которую ты так и не покорил.И пусть говорят, да, пусть говорят,Но – нет, никто не гибнет зря!Так лучше – чем от водки и от простуд.Другие придут, сменив уютНа риск и непомерный труд, —Пройдут тобой не пройденный маршрут.Отвесные стены… А ну – не зевай!Ты здесь на везение не уповай —В горах не надежны ни камень, ни лед, ни скала, —Надеемся только на крепость рук,На руки друга и вбитый крюк —И молимся, чтобы страховка не подвела.Мы рубим ступени… Ни шагу назад!И от напряженья колени дрожат,И сердце готово к вершине бежать из груди.Весь мир на ладони – ты счастлив и немИ только немного завидуешь тем,Другим – у которых вершина еще впереди.1966

ВОЕННАЯ ПЕСНЯ

Мерцал закат, как сталь клинка.Свою добычу смерть считала.Бой будет завтра, а покаВзвод зарывался в облакаИ уходил по перевалу.Отставить разговоры!Вперед и вверх, а там…Ведь это наши горы —Они помогут нам!А до войны – вот этот склонНемецкий парень брал с тобою,Он падал вниз, но был спасен, —А вот сейчас, быть может, онСвой автомат готовит к бою.Отставить разговоры!Вперед и вверх, а там…Ведь это наши горы —Они помогут нам!Ты снова здесь, ты собран весь —Ты ждешь заветного сигнала.И парень тот – он тоже здесь,Среди стрелков из «Эдельвейс», —Их надо сбросить с перевала!Отставить разговоры!Вперед и вверх, а там…Ведь это наши горы —Они помогут нам!Взвод лезет вверх, а у реки —Тот, с кем ходил ты раньше в паре.Мы ждем атаки до тоски,А вот альпийские стрелкиСегодня что-то не в ударе…Отставить разговоры!Вперед и вверх, а там…Ведь это наши горы —Они помогут нам!1966

СКАЛОЛАЗКА

Я спросил тебя: «Зачем идете в гору вы? —А ты к вершине шла, а ты рвалася в бой.—Ведь Эльбрус и с самолета видно здорово…»Рассмеялась ты – и взяла с собой.И с тех пор ты стала близкая и ласковая,Альпинистка моя, скалолазка моя, —Первый раз меня из трещины вытаскивая,Улыбалась ты, скалолазка моя!А потом за эти проклятые трещины,Когда ужин твой я нахваливал,Получил я две короткие затрещины —Но не обиделся, а приговаривал:«Ох, какая же ты близкая и ласковая,Альпинистка моя, скалолазка моя!..»Каждый раз меня по трещинам выискивая,Ты бранила меня, альпинистка моя!А потом на каждом нашем восхождении —Ну почему ты ко мне недоверчивая?! —Страховала ты меня с наслаждением,Альпинистка моя гуттаперчевая!Ох, какая ж ты неблизкая, неласковая,Альпинистка моя, скалолазка моя!Каждый раз меня из пропасти вытаскивая,Ты ругала меня, скалолазка моя.За тобой тянулся из последней силы я —До тебя уже мне рукой подать, —Вот долезу и скажу: «Довольно, милая!»Тут сорвался вниз, но успел сказать:«Ох, какая же ты близкая и ласковая,Альпинистка моя скалоласковая!..»Мы теперь с тобой одной веревкой связаны —Стали оба мы скалолазами!1966

ПРОЩАНИЕ С ГОРАМИ

В суету городов и в потоки машинВозвращаемся мы – просто некуда деться! —И спускаемся вниз с покоренных вершин,Оставляя в горах свое сердце.Так оставьте ненужные споры —Я себе уже все доказал:Лучше гор могут быть только горы,На которых еще не бывал.Кто захочет в беде оставаться один,Кто захочет уйти, зову сердца не внемля?!Но спускаемся мы с покоренных вершин, —Что же делать – и боги спускались на землю.Так оставьте ненужные споры —Я себе уже все доказал:Лучше гор могут быть только горы,На которых еще не бывал.Сколько слов и надежд, сколько песен и темГоры будят у нас – и зовут нас остаться! —Но спускаемся мы – кто на год, кто совсем, —Потому что всегда мы должны возвращаться.Так оставьте ненужные споры —Я себе уже все доказал:Лучше гор могут быть только горы,На которых никто не бывал!1966

* * *

Свои обиды каждый человек —Проходит время – и забывает.А моя печаль – как вечный снег:Не тает, не тает.Не тает она и летомВ полуденный зной, —И знаю я: печаль-тоску мне этуВек носить с собой.1966

ОНА БЫЛА В ПАРИЖЕ

Наверно, я погиб: глаза закрою – вижу.Наверно, я погиб: робею, а потом —Куда мне до нее – она была в Париже,И я вчера узнал – не только в ём одном!Какие песни пел я ей про Север дальний! —Я думал: вот чуть-чуть – и будем мы на ты, —Но я напрасно пел о полосе нейтральной —Ей глубоко плевать, какие там цветы.Я спел тогда еще – я думал, это ближе —«Про счетчик», «Про того, кто раньше с нею был»…Но что ей до меня – она была в Париже, —Ей сам Марсель Марсо чевой-то говорил!Я бросил свой завод – хоть, в общем, был не вправе, —Засел за словари на совесть и на страх…Но что ей от того – она уже в Варшаве, —Мы снова говорим на разных языках…Приедет – я скажу по-польски: «Прошу, пани,Прими таким как есть, не буду больше петь…»Но что ей до меня – она уже в Иране, —Я понял: мне за ней, конечно, не успеть!Она сегодня здесь, а завтра будет в беле, —Да, я попал впросак, да, я попал в беду!..Кто раньше с нею был, и тот, кто будет после, —Пусть пробуют они – я лучше пережду!1966

* * *

Возле города ПекинаХодят-бродят хунвэйбины,И старинные картиныИщут-рыщут хунвэйбины, —И не то чтоб хунвэйбиныЛюбят статуи, картины:Вместо статуй будут урны«Революции культурной».И ведь, главное, знаю отлично я,Как они произносятся, —Но чтой-то весьма неприличноеНа язык ко мне просится:Хун-вэй-бины…Вот придумал им забавуИхний вождь товарищ Мао:Не ходите, дети, в школу —Приходите бить крамолу!И не то чтоб эти деткиБыли вовсе малолетки, —Изрубили эти деткиОчень многих на котлетки!И ведь, главное, знаю отлично я,Как они произносятся, —Но чтой-то весьма неприличноеНа язык ко мне просится:Хун-вэй-бины…Вот немного посидели,А теперь похулиганим —Что-то тихо в самом деле, —Думал Мао с Ляо Бянем, —Чем еще уконтрапупишьМировую атмосферу:Мы покажем крупный кукишСэШэА и эСеСеРу!И ведь, главное, знаю отлично я,Как они произносятся, —Но чтой-то весьма неприличноеНа язык ко мне просится:Хун-вэй-бины…1966

ПЕСНЯ-СКАЗКА О НЕЧИСТИ

В заповедных и дремучихстрашных Муромских лесахВсяка нечисть бродит тучейи в проезжих сеет страх:Воет воем, что твои упокойники,Если есть там соловьи – то разбойники.Страшно, аж жуть!В заколдованных болотахтам кикиморы живут, —Защекочут до икотыи на дно уволокут.Будь ты пеший, будь ты конный —заграбастают,А уж лешие – так по лесу и шастают.Страшно, аж жуть!А мужик, купец и воин —попадал в дремучий лес, —Кто зачем: кто с перепою,а кто сдуру в чащу лез.По причине попадали, без причины ли, —Только всех их и видали – словно сгинули.Страшно, аж жуть!Из заморского из лесу,где и вовсе сущий ад,Где такие злые бесы —чуть друг друга не едят, —Чтоб творить им совместное зло потом,Поделиться приехали опытом.Страшно, аж жуть!Соловей – разбойник главныйим устроил буйный пир,А от их был Змей трехглавыйи слуга его – Вампир, —Пили зелье в черепах, ели бульники,Танцевали на гробах, богохульники!Страшно, аж жуть!Змей Горыныч взмыл на древо,ну – раскачивать его:«Выводи, Разбойник, девок, —пусть покажут кой-чего!Пусть нам лешие попляшут, попоют!А не то я, матерь вашу, всех сгною!»Страшно, аж жуть!Все взревели, как медведи:«Натерпелись – сколько лет!Ведьмы мы али не ведьмы,патриотки али нет?!Налил бельма, ишь ты, клещ, – отоварился!А еще на наших женщин позарился!..»Страшно, аж жуть!Соловей-разбойник тожебыл не только лыком шит, —Гикнул, свистнул, крикнул: «Рожа,ты, заморский паразит!Убирайся без бою, уматывайИ Вампира с собою прихватывай!»Страшно, аж жуть!… А теперь седые людипомнят прежние дела:Билась нечисть грудью в грудии друг друга извела, —Прекратилося навек безобразие —Ходит в лес человек безбоязненно.И не страшно ничуть!1966 или 1967

ПЕСНЯ О НОВОМ ВРЕМЕНИ

Как призывный набат, прозвучали в ночи тяжело шаги, —Значит, скоро и нам – уходить и прощаться без слов.По нехоженым тропам протопали лошади, лошади,Неизвестно к какому концу унося седоков.Наше время иное, лихое, но счастье, как встарь, ищи!И в погоню летим мы за ним, убегающим, вслед.Только вот в этой скачке теряем мы лучших товарищей,На скаку не заметив, что рядом – товарищей нет.И еще будем долго огни принимать за пожары мы,Будет долго зловещим казаться нам скрип сапогов,О войне будут детские игры с названьями старыми,И людей будем долго делить на своих и врагов.А когда отгрохочет, когда отгорит и отплачется,И когда наши кони устанут под нами скакать,И когда наши девушки сменят шинели на платьица, —Не забыть бы тогда, не простить бы и не потерять!..1966 или 1967

ГОЛОЛЕД

Гололед на Земле, гололед —Целый год напролет гололед.Будто нет ни весны, ни лета —В саван белый одета планета —Люди, падая, бьются об лед.Гололед на Земле, гололед —Целый год напролет гололед.Гололед, гололед, гололед —Целый год напролет, целый год.Даже если всю Землю – в облет,Не касаясь планеты ногами, —Не один, так другой упадетНа поверхность, а там – гололед! —И затопчут его сапогами.Гололед на Земле, гололед —Целый год напролет гололед.Гололед, гололед, гололед —Целый год напролет, целый год.Только – лед, словно зеркало, лед,Но на детский каток не похоже, —Может – зверь не упавши пройдет…Гололед! – и двуногий встаетНа четыре конечности тоже.Гололед на Земле, гололед —Целый год напролет гололед.Гололед, гололед, гололед —Целый год напролет, целый год.Зима 1966/67

* * *

Вот – главный вход, но только вотУпрашивать – я лучше сдохну, —Вхожу я через черный ход,А выходить стараюсь в окна.Не вгоняю я в гроб никого,Но вчера меня, тепленького —Хоть бываю и хуже я сам, —Оскорбили до ужаса.И, плюнув в пьяное мурлоИ обвязав лицо портьерой,Я вышел прямо сквозь стекло —В объятья к милиционеру.И меня – окровавленного,Всенародно прославленного,Прям как был я – в амбицииДовели до милиции.И, кулаками покаравИ попинав меня ногами,Мне присудили крупный штраф —За то, что я нахулиганил.А потом – перевязанному,Несправедливо наказанному —Сердобольные мальчикиДали спать на диванчике.Проснулся я – еще темно, —Успел поспать и отдохнуть я, —Встаю и, как всегда, – в окно,Но на окне – стальные прутья!И меня – патентованного,Ко всему подготовленного, —Эти прутья печальныеВвергли в бездну отчаянья.А рано утром – верь не верь —Я встал, от слабости шатаясь, —И вышел в дверь – я вышел в дверь! —С тех пор в себе я сомневаюсь.В мире – тишь и безветрие,Чистота и симметрия, —На душе моей – тягостно,И живу я безрадостно.Зима 1966/67

* * *

Корабли постоят – и ложатся на курс, —Но они возвращаются сквозь непогоды…Не пройдет и полгода – и я появлюсь, —Чтобы снова уйти на полгода.Возвращаются все – кроме лучших друзей,Кроме самых любимых и преданных женщин.Возвращаются все – кроме тех, кто нужней, —Я не верю судьбе, а себе – еще меньше.Но мне хочется верить, что это не так,Что сжигать корабли скоро выйдет из моды.Я, конечно, вернусь – весь в друзьях и в делах —Я, конечно, спою – не пройдет и полгода.Я, конечно, вернусь – весь в друзьях и в мечтах, —Я, конечно, спою – не пройдет и полгода.1967

СЛУЧАЙ В РЕСТОРАНЕ

В ресторане по стенкам висят тут и там —«Три медведя», «Заколотый витязь»…За столом одиноко сидит капитан.«Разрешите?» – спросил я. «Садитесь!… Закури!» – «Извините, “Казбек” не курю…»«Ладно, выпей, – давай-ка посуду!..Да пока принесут… Пей, кому говорю!Будь здоров!» – «Обязательно буду!»«Ну так что же, – сказал, захмелев, капитан, —Водку пьешь ты красиво, однако.А видал ты вблизи пулемет или танк?А ходил ли ты, скажем, в атаку?В сорок третьем под Курском я был старшиной, —За моею спиной – такое…Много всякого, брат, за моею спиной,Чтоб жилось тебе, парень, спокойно!»Он ругался и пил, он спросил про отца,И кричал он, уставясь на блюдо:«Я полжизни отдал за тебя, подлеца, —А ты жизнь прожигаешь, иуда!А винтовку тебе, а послать тебя в бой?!А ты водку тут хлещешь со мною!..»Я сидел как в окопе под Курской дугой —Там, где был капитан старшиною.Он все больше хмелел, я – за ним по пятам, —Только в самом конце разговораЯ обидел его – я сказал: «Капитан,Никогда ты не будешь майором!..»1967

ПАРУС

Песня беспокойства

А у дельфинаВзрезано брюхо винтом!Выстрела в спинуНе ожидает никто.На батарееНету снарядов уже.Надо быстрееНа вираже!Парус! Порвали парус!Каюсь! Каюсь! Каюсь!Даже в дозореМожешь не встретить врага.Это не горе —Если болит нога.Петли дверныеМногим скрипят, многим поют:Кто вы такие?Вас здесь не ждут!Парус! Порвали парус!Каюсь! Каюсь! Каюсь!Многие лета —Всем, кто поет во сне!Все части светаМогут лежать на дне,Все континентыМогут гореть в огне, —Только все это —Не по мне!Парус! Порвали парус!Каюсь! Каюсь! Каюсь!1967

ПАРОДИЯ НА ПЛОХОЙ ДЕТЕКТИВ

Опасаясь контрразведки,избегая жизни светской,Под английским псевдонимом «мистер Джон ЛанкастерПек»,Вечно в кожаных перчатках —чтоб не делать отпечатков, —Жил в гостинице «Советской» несоветский человек.Джон Ланкастер в одиночку,преимущественно ночью,Щелкал носом – в ём был спрятан инфракрасныйобъектив, —А потом в нормальном светепредставало в черном цветеТо, что ценим мы и любим, чем гордится коллевтив.Клуб на улице Нагорной —стал общественной уборной,Наш родной Центральный рынок – стал похож на грязныйсклад,Искаженный микропленкой,ГУМ – стал маленькой избенкой,И уж вспомнить неприлично, чем предстал театр МХАТ.Но работать без подручных —может, грустно, а может, скучно, —Враг подумал – враг был дока, – написал фиктивный чек,И где-то в дебрях ресторанагражданина ЕпифанаСбил с пути и с панталыку несоветский человек.Епифан казался жадным,хитрым, умным, плотоядным,Меры в женщинах и в пиве он не знал и не хотел.В общем так: подручный Джонабыл находкой для шпиона, —Так случиться может с каждым – если пьян и мягкотел!«Вот и первое заданье:в три пятнадцать возле бани —Может, раньше, а может, позже – остановится такси, —Надо сесть, связать шофера,разыграть простого вора, —А потом про этот случай раструбят по “Би-би-си”.И еще. Побрейтесь свеже,и на выставке в МанежеК вам приблизится мужчина с чемоданом – скажет он:“Не хотите ли черешни?”Вы ответите: “Конечно”, —Он вам даст батон с взрывчаткой – принесете мне батон.А за это, друг мой пьяный, —говорил он Епифану, —Будут деньги, дом в Чикаго, много женщин и машин!»… Враг не ведал, дурачина:тот, кому все поручил он,Был – чекист, майор разведки и прекрасный семьянин.Да, до этих штучек мастерэтот самый Джон Ланкастер!..Но жестоко просчитался пресловутый мистер Пек —Обезврежен он, и дажеон пострижен и посажен, —А в гостинице «Советской» поселился мирный грек.1967

ПРОФЕССИОНАЛЫ

Профессионалам —зарплата навалом, —Плевать, что на лед они зубы плюют.Им платят деньжищи —огромные тыщи, —И даже за проигрыш, и за ничью.Игрок хитер – пустьберет на корпус,Бьет в зуб ногой и – ни в зуб ногой, —А сам в итогекалечит ноги —И вместо клюшки идет с клюкой.Профессионалам,отчаянным малым,Игра – лотерея, – кому повезет.Играют с партнером —как бык с матадором, —Хоть, кажется, принято – наоборот.Как будто мертвыйлежит партнер твой, —И ладно, черт с ним – пускай лежит.Не оплошай, бык, —бог хочет шайбы,Бог на трибуне – он не простит!Профессионаламсудья криминаломНи бокс не считает, ни злой мордобой, —И с ними лет двадцатькто мог потягаться —Как школьнику драться с отборной шпаной?!Но вот недавноих козырь главный —Уже не козырь, а так – пустяк, —И их оружьемтеперь не хужеИх бьют, к тому же – на скоростях.Профессионалыв своем МонреалеПускай разбивают друг другу носы, —Но их представитель(хотите – спросите!)Недавно заклеен был в две полосы.Сперва распластан,а после – пластырь…А ихний пастор – ну как назло! —Он перед боемзнал, что слабо им, —Молились строем – не помогло.Профессионалампо всяким каналам —То много, то мало – на банковский счет, —Анаши ребятаза ту же зарплатуУже пятикратно уходят вперед!Пусть в высшей лигеплетут интриги,И пусть канадским зовут хоккей —За нами слово, —до встречи снова!А футболисты – до лучших дней…1967

ПЕСЕНКА ПРО ЙОГОВ

Чем славится индийская культура?Ну, скажем, – Шива – многорук, клыкаст…Еще артиста знаем – Радж Капюра,И касту йогов – странную из каст.Говорят, что раньше йогмогНи черта не брамши в рот —год,—А теперь они рекордбьют:Всё едят и целый годпьют!А что же мы? И мы не хуже многих —Мы тоже можем много выпивать, —И бродят многочисленные йоги —Их, правда, очень трудно распознать.Очень много может йогштук:Вот один недавно легвдруг —Третий день уже летит, —стыд! —Ну а йог себе лежитспит.Я знаю, что у них секретов много, —Поговорить бы с йогом тет-на-тет, —Ведь даже яд не действует на йога:На яды у него иммунитет.Под водой не дышит час —раз,Не обидчив на слова —два,Если чует, что стариквдруг —Скажет «стоп!», и в тот же миг —труп!Я попросил подвыпимшего йога(Он бритвы, гвозди ел как колбасу):«Послушай, друг, откройся мне – ей-бога,С собой в могилу тайну унесу!»Был ответ на мой вопроспрост,Но поссорились мы с нимв дым, —Я бы мог открыть ответтот,Но йог велел хранить секрет,вот…

ПЕСНЯ-СКАЗКА ПРО ДЖИННА

У вина достоинства, говорят, целебные, —Я решил попробовать – бутылку взял, открыл…Вдруг оттуда вылезло чтой-то непотребное:Может быть, зеленый змий, а может – крокодил!Если я чего решил – я выпью обязательно, —Но к этим шуткам отношусь очень отрицательно!А оно – зеленое, пахучее, противное —Прыгало по комнате, ходило ходуном, —А потом послышалось пенье заунывное —И виденье оказалось грубым мужуком!Если я чего решил – я выпью обязательно, —Но к этим шуткам отношусь очень отрицательно!Если б было у меня времени хотя бы час —Я бы дворников позвал с мётлами, а тутВспомнил детский детектив – «СтарикаХоттабыча» —И спросил: «Товарищ ибн, как тебя зовут?»Если я чего решил – я выпью обязательно, —Но к этим шуткам отношусь очень отрицательно!«Так что хитрость, – говорю, – брось свою иудину —Прямо, значит, отвечай: кто тебя послал,Кто загнал тебя сюда, в винную посудину,От кого скрывался ты и чего скрывал?»Тут мужик поклоны бьет, отвечает вежливо:«Я не вор, я не шпион, я вообще-то – дух, —За свободу за мою – захотите ежли вы —Изобью для вас любого, можно даже двух!»Тут я понял: это – джинн, – он ведь может многое —Он же может мне сказать «Враз озолочу!»…«Ваше предложение, – говорю, – убогое.Морды будем после бить – я вина хочу!Ну а после – чудеса по такому случаю:До небес дворец хочу – ты на то и бес!..»А он мне: «Мы таким делам вовсе не обучены, —Кроме мордобитиев – никаких чудес!»«Врешь!» – кричу. «Шалишь!» – кричу. Но и дух —в амбицию, —Стукнул раз – специалист! – видно по нему.Я, конечно, побежал – позвонил в милицию.«Убивают, – говорю, – прямо на дому!»Вот они подъехали – показали аспиду!Супротив милиции он ничего не смог:Вывели болезного, руки ему – за спинуИ с размаху кинули в черный воронок.… Что с ним стало? Может быть, он в тюряге мается, —Чем в бутылке, лучше уж в Бутырке посидеть!Ну а может, он теперь боксом занимается, —Если будет выступать – я пойду смотреть!1967