Младшенький

— О боже! Ох! Ах!

Старик не мог этого вынести. От этого землетрясения он и сам затрясся, согнувшись пополам. В последний момент он успел заметить, что его дружок, его ненаглядный, драгоценный Младшенький, не выдержал воплей, всхлипов и криков — он растаял снежной памятью и обратился в призрак.

Альберт Бим уперся руками в колени и громко хохотнул, увидев то, что уже стало привычным: сморщенное, куцее и нелепое естество, которое тупо глядело в непостижимую землю.

Он катался по полу вместе с гостьями, давясь от смеха. Они избегали смотреть друг на друга, чтобы не довести себя до инфаркта этим ревом и воем, который помимо их воли срывался с уст.

В конце концов веселье пошло на убыль; дамы смогли сесть и привести в порядок непокорные волосы, улыбки, вздохи, взгляды.

— Фу‑ты, господи, — отдувался старик. — Неплохо мы повеселились, славно, просто здорово, не припомню, чтобы мы когда‑нибудь так хохотали.

Все согласно кивнули: «Да‑да».

— Что ж, — сказала, успокоившись, прагматичная Эмили, — спектакль окончен. Чай остыл. Пора домой.

Дамы дружно подняли скелет старого вояки, и в теплом, душевном молчании он постоял в окружении своих любимых, а потом они укутали его в халат и повели к дверям.

— Почему? — недоумевал старик. — Скажите на милость, почему Младшенький объявился именно сегодня?

— Ты еще спрашиваешь? — воскликнула Эмили. — Ведь у тебя день рождения!

— И правда! Вот повезло! — подхватил он. — А как по‑вашему, на будущий год — или через пару лет, или еще когда‑нибудь — достанется мне такой же подарок?

— Ну… — протянула Кора.

— Мы…

— Наверно, уже в другой жизни, — мягко проговорила Эмили.

— Прощай, милый Альберт, и ты, красавчик Младшенький.

— Спасибо за все, что было, — сказал старик.

Он помахал, и они укатили по гравиевой дорожке в ясное, солнечное утро.

Альберт Бим еще долго стоял на крыльце, а потом обратился к старому другу, нашедшему вечный покой:

— Эй, Фидо, дружище, не прилечь ли нам перед обедом? А если повезет, будем смотреть безумные сны до самого ужина!

Силы небесные, не ослышался ли он? Тихий голосок откликнулся:

— Так недолго и с голоду помереть!

— И то верно!

Оба они — засыпающий на ходу старик и уже погрузившийся в сон Младшенький — рухнули ничком на кровать с тремя теплыми, смешливыми привидениями…

И так уснули.