Литконкурс Тенета-98

Литконкурс 'Тенета-98' (сборник рассказов)

Борис Толчинский

Прощание с Аммоном

…Яркий свет на мгновение ослепил меня, а когда я снова обрела способность видеть, мне показалось, это другая Земля. Или не Земля. Другая планета. Я не чувствовала себя человеком… вернее, я была человеком, но не таким, как *они*.

Внезапно и стремительно я осознала, кто такие *они*, и мне стало страшно, ибо *они* были людьми, такими же, как я, но я для них была богиней. Одной из многих богинь и богов, Вернувшихся со Знаниями.

Нет, нет! Опять не то… Я, подобно моим далеким предкам, родилась уже здесь, на этой планете. Как отец и мать. Я вспомнила их имена и собственное имя. Информация об этом удивительном воплощении просыпалась во мне, я уже знала, кто я и кто та величественная женщина, которая стоит рядом и неотрывно взирает на солнце.

Его, солнца, свет и ослепил меня вначале. Как я могла смотреть на солнце? И зачем мне это?

— Аммон дарит любовь, — тихо молвила она, не отрывая взгляд от солнечного диска. — Только любовь. И Аммону ничего не нужно от нас взамен. Ни от нас, ни от *них*. А *они* боятся любви Аммона.

Я затворила глаза и тоже увидела солнце.

И я не узнала его!

Солнце показалось мне живым. Да, да, живым! Я знала, это просто звезда, желтый карлик, — и оно было живое!

"Аммон", — поняла я. И нет никакого карлика. Я не могла знать о "желтом карлике".

Потому что мне известно больше. Я — Прикоснувшаяся к Истине. Поэтому *они* называют нас богами, хотя мы — это *они* плюс Знания.

— Ты в сомнении, сестра, — сказала Исис.

Слова сами вырвались из моих уст:

— Сомнениям нет места во мне, сестра. Я на вашей стороне.

— Но Сет считает *их* недостойными любви Аммона, а ты — жена Сета.

— Он знает, что я не оставлю тебя и Осириса.

Исис обняла меня, и тепло ее прикосновения заполнило меня ощущением радости. Мне трудно это передать словами, но она словно светилась изнутри, но, самое удивительное, в этом я была с ней похожа…

И все-таки это был Египет. Вернее, та страна, которую *они* назовут сначала Кеми, а затем Египтом.

"Египет" — значит «тайна». О, злосчастные, *они* так и не смогут разгадать ее, нашу тайну! *Они* будут заглядывать в пустые чаши, гадать по полетам птиц, копаться в их внутренностях, затем создадут бездушные машины, и уже машины будут копаться во внутренностях тех, кто их создал… — а всего-то нужно было принять любовь Аммона!

Вот и вся тайна — какими словами мы должны были передать эту тайну — *им* — если даже Пирамид *им* оказалось мало?!

Но довольно! Элисса Теменева, магистр парапсихилогии, [1] живущая в начале XXI века, уснула во мне. Я — Нефтис, дочь Геба и Нут, сестра Осириса, Исис и моего мужа Сета.

Я — человеческая женщина и я — богиня.

— ------------------

[1] Главная героиня цикла "Миссия Любви: пытки цивилизаторов".

— -------------------1-

— Я получил послание от Кецалькоатля, — сказал Осирис. — Он не сдается. Хотя…

Я вопросительно посмотрела на Осириса — и почувствовала токи его страдания. Вероятно, мое лицо показалась ему испуганным, и он поспешно прибавил:

— Миссия Кецалькоатля близка к неудаче. Ему хуже, чем нам, потому что он один. Ему не справиться со всеми одному.

— Постой, брат. Не хочешь ли ты сказать…

— Да, — Осирис понурил голову. — Великие Древние. Это опять они.

Стон вырвался из моей груди, и невольный взгляд устремился к солнцу.

— О, Аммон, когда же этому придет конец?!

— Когда мы сами научимся не замечать Великих Древних и научим остальных, — молвил Осирис.

— Как просто и как верно… Но даже Родители поддались чарам. Миллионы лет не замечали — и вот поддались! И погубили все за какие-то мгновения… Родители! И Аммон не стал спасать их.

— Аммон не спасает тех, кто не хочет спасти себя сам. Родители возгордились. Это самое жуткое искушение, Нефтис, — быть хотя бы в чем-то равным Богу. Создал пирамиду на миллионы лет — все равно ты смертный, создал жизнь — и ты Бог!

Мы с братом стояли у подножия Великой Пирамиды. Шел дождь, небо было затянуто облаками, и тысячи работающих в поле у Великой Пирамиды не могли видеть солнце так, как видели его мы с Осирисом. Мысленным взором я пронеслась над этими несчастными и снова убедилась, что ни в одном из *них* работа не вызывает воспоминания о счастье, о любви, о Боге. Для *них* работа — ритуал, не счастье. *Они* работают не ради себя, а потому, что так угодно нам, богам. Для *них* мы боги, равные Аммону. И это зачарованный круг. Я с содроганием думаю: а что если когда-нибудь среди нас появится такой (или такая), кто *на самом деле* возжелает сравняться с Богом?!!

— Этого никогда не случится, — убежденно произнес Осирис. — Родители учли свои ошибки, посылая нас Домой.

— Мы всегда будем для *них* богами, — задумчиво вымолвила я, — хотя бы только потому, что мы умеем понимать мысли и чувства, а они понимают только слова, и то не все, и так, как хотят понять сами.

— Они поймут любовь, — пылко вымолвил Осирис, — и тогда они поймут все остальное! — 2-

Осирис отбыл, чтобы помочь Кецалькоатлю, Виракоче, Оаннесу и другим, Вернувшимся Домой и терпящим неудачи в Миссии. Нашей сестре Исис приходилось править за двоих. Меня всегда восхищало ее терпение. Я бы так не смогла — править теми, кто не понимает смысла собственного существования.

Я боюсь, что Родители совершили роковую ошибку, бросив *их* здесь.

— Об этом поздно рассуждать, — сказал мне как-то Сет. — Мы должны принять как данность, что мы и *они* — разные. Необратимо разные. Тех, кого сотворили Родители, уже нет. Нас изменили Знания, *их* изменила Дикость. Мы встретились там, где расстались, и не узнали друг друга. Потому что мы разные. *Их* счастье — не в любви, а в служении.

— В служении тебе? — уточнила я.

Сет медленно кивнул и добавил:

— Мне. И тебе. Всем нам — Исис, Осирису, Птаху, Хатор, Хнуму… всем, вернувшимся Домой.

— Твои слова ужасны, Сет. Чем тогда мы будем лучше Родителей?

Сет пожал плечами.

— Мы не можем быть лучше Родителей. Разве ты забыла?

Да, конечно… Нас учили: прогресса нет и быть не может, потому что все известно и даровано заранее, есть только дегенерация, когда дары Вселенной теряются во мраке суетной гордыни…

Сет заглянул в мои мысли и проникновенно молвил:

— Пойми, дорогая, *их* уже не исправишь. Наше самопожертвование — это как семя, упавшее среди камней. Оно не прорастет, и добро, в нем заключенное, угаснет напрасно.

Мне снова стало горько. Так было всегда, когда сомнение пробуждалось во мне.

— Если *им* не будет позволено поклоняться нам, *они* найдут себе другие объекты для поклонения, — продолжал мой муж. — Каких-нибудь чудовищ, сотворенных безрассудными атлантами, Детьми Белиала, и выживших после Катаклизма. Например, сфинксов. Или стихийных духов. А может быть, пойдут на поклон к самим Великим Древним…

— Прекрати! — воскликнула я, не сдержавшись. — Этого никогда не случится. Аммон не допустит!

— Аммон не станет спасать тех, кто не хочет спасти себя сам, — с улыбкой отозвался Сет.

Как странно… Это слова Осириса.

— Да, разумеется, он понимает, — согласился Сет. — Но выводов не делает. Наш старший брат — романтик, грезами живущий, идеалист у власти. А Исис слишком влюблена в него, чтобы указать мужу на ошибки. Вот почему я думаю, что эти двое править *ими* не должны. —3-

— Нефтис, сестра, я чувствую, что-то страшное приближается к нам, — прошептала Исис. — Сет уже не считает нужным скрывать наши разногласия. И я чувствую, что многие симпатизируют его взглядам. Не хватало и нам разделиться. Представь, что будет тогда!

Я набрала в грудь воздуха, для смелости, и вымолвила:

— Исис, а если он прав?

Сестра недоуменно посмотрела на меня, и на ее вечно свежей коже появился румянец.

Мне некуда было отступать, и я решила сказать ей все, что думаю. Но она успела понять меня прежде…

— Я не отдам власть Сету, — отрезала она, — ибо он разрушит то немногое, что удалось посеять Осирису и мне!

На этом мы расстались; я ушла из дворца грустная: в ряду «сеятелей» у Исис нашлось место только для двоих. А мы? Разве Сет, я или, к примеру, Птах — не «сеятели»?

Бедная Исис! Она боится, что мы разделимся, — а тем временем она сама уже разделила нас… — 4-

— Она не желает понимать меня, — в сердцах сказал Сет. — Пусть бы скорее вернулся Осирис. Я надеюсь, нам удастся уговорить его уйти и взять с собою Исис.

— Ты устал ждать?

— Дело не во мне, — вздохнул Сет. — Мы теряем время! А Великие Древние пользуются этим. Ты получила последние известия из Гипербореи? Великим Древним удалось поссорить меж собой титанов. Неужели мы хотим, чтобы подобное произошло у нас?

Он опять пугает меня. Странно, почему у моего мужа это получается лучше, чем у других. Но ведь страх — антитеза любви.

А если права Исис?

— Мы должны отправить сообщение Ра и спросить его совета, — сказала я.

— Что ты такое предлагаешь! — возмутился Сет. — Это будет означать: мы не справились!

Гордыня… В нем говорила гордыня. Для меня это было самое горькое открытие.

Он прав: мы ничем не лучше Родителей. —5-

Осирис вернулся, но это ничего не изменило. Они с Исис продолжали обучать ремеслам и наукам, терпеливо объясняя основы Любви и Содружества. У меня даже создалось впечатление, что Осирис и Исис нарочно стараются не замечать Сета. Я пыталась воздействовать на них, но они, уверенные в своей правоте, и меня не слушали, правили, как прежде.

Мужа я все чаще видела в печали. Вскоре он перестал убеждать меня в своей правоте, но я понимала, что какая-то внутренняя борьба происходит в нем самом. Обеспокоенная, я проникла в его мысли, и тут, к изумлению моему, он попросил меня уйти — ласково, но настойчиво. Впрочем, тут же Сет сказал словами:

— Нефтис, родная, я берегу тебя от страданий. Скажи мне одно: как ты посмотришь, если мы с тобой заменим Осириса и Исис?

— Заменим? — я обрадовалась в тот миг. — Они готовы уйти?

Сет на мгновение смутился.

— Пожалуйста, ответь на мой вопрос: а ты готова разделить со мной мирскую власть?

Мне наш разговор совсем не нравился, но я ответила:

— Я не уверена, что смогу править *ими*. У меня нет терпения Исис.

— Ты должна! — настаивал он. — Запомни, Нефтис: если ты сейчас откажешься, ни одна женщина после тебя больше не сможет править наравне с мужчиной!

Мне опять стало страшно. Его темные прорицания имеют надо мной какую-то непонятную силу. Он видит долг там, где у меня только сомнение.

— Я просто хочу знать, со мной ты или против меня, — добавил он.

— Как я могу быть против тебя, — сдерживая слезы, прошептала я, — ты мой брат и мой муж!

— Очень хорошо, — улыбнулся Сет. — Именно это я и хотел услышать. Ты решила все мои сомнения. —6-

— Как рада я, что Сет наконец смирился!

Давно я не видела Исис в таком радостном возбуждении. Она вела себя, как ребенок: то взмывала выше Бенбена Великой Пирамиды, то птицей устремлялась в Нил и купалась в искрящихся брызгах. Ее настроение передалось мне, и мы принялись веселиться прямо на глазах у *них*.

Ветер, который мы подняли, и вода сорвали с нас золотые одежды, но Исис этого как будто не замечала. И я бы тоже не заметила нашей наготы, если бы не почувствовала десятки горящих глаз — они смотрели из тростников. Эти взгляды словно обожгли меня.

Разумеется, я не могла стесняться своего тела, особенно перед *ними* — в их представлении оно, как и тело Исис, было совершенным. Меня обожгла *их* похоть. Я знала, конечно, что похоть движет *ими*, когда нет любви, но не представляла раньше, что эта похоть может обратиться на меня или на Исис, или на кого-нибудь из нам подобных.

*Они* бросили свою работу и подглядывали за нами из тростников, тайно, возбуждаясь при этом и нарочно, потными руками, возбуждая свои детородные органы. Все это показалось мне настолько мерзким, грязным, словно и не в Живодарящем Ниле я была, а среди звериных испражнений… Гнев, какого я не знала прежде, овладел мной, я вылетела из оскверненной *ими* воды, вознеслась над *ними* и послала *им* страх.

К изумлению моему, многие пали, как колосья, срубленные серпом, а другие бросились бежать, не разбирая дороги. И я услышала дрожащий голос Исис позади себя:

— Сестра, сестра, что же ты делаешь, и зачем?!!

Она летела рядом и смотрела на меня, как будто видела в первый раз.

— Прости, Исис, прости меня, во имя Аммона… Не знаю, как это получилось, — только и смогла прошептать я.

Ее слова показались мне пощечинами, какими *они* усмиряют своих непослушных животных:

— Ты просишь у меня прощения, злосчастная, и прикрываешься священным именем Аммона?! Но мне ты сделала лишь только то, что вмиг разрушила творимое веками! Нет, ты у них прощения проси, у тех, кто убежал, тебя, могучей гневом, убоявшись. Иначе все они, и те, кому они расскажут, и дети их, и внуки, и отдаленные потомки — все будут знать, что и на Звездах обитает Зло — а как иначе объяснить несчастным, что мы, Пришедшие со Звезд, способны причинять страдания себе подобным?!

Исис воздела руки к солнцу и произнесла: