- Одно мы все же обязаны сделать - добиться ясности: с чем связана смерть Баткинса? И тогда посмотрим, как нам лучше поступить с этим проклятым наследством. А если там и впрямь был кто-то еще, я имею в виду в "крепости" Баткинса, то нам потребуется помощь. Одни мы ничего не разузнаем.

- Полиция? - спросила она с сомнением в голосе. - Закроет дело как законченное. Уж лучше нанять частного детектива. Ведь можно же найти какого-нибудь Марлоу или Пуаро. Однако давай лучше подумаем о ближайших делах. Тебе надо бы еще раз все осмотреть в "крепости".

- Для чего? - пробурчал он недовольно.

- Ну, допустим, сравнить счета или, возможно, выяснить, не ждут ли востребования какие-то заказанные Баткинсом поставки. Медлить бессмысленно - так или иначе нам предстоит это. Ни один человек не живет, и Баткинс в том числе не жил, ожиданием сиюминутной смерти и потому всегда оставляет после себя что-нибудь такое, что нуждается в упорядочении. И зачастую в этих маленьких вещах человек распознается больше, чем в самых грандиозных умозрительных характеристиках.

- Что ж, тогда честь открытия будет принадлежать тебе, - поклонился он и продолжал с неожиданной энергией: - Решено! После обеда отправимся в "крепость" Джима и поработаем там!

Как раз когда они стали собираться в путь, в прихожей позвонили.

Репортер "Мидлтон Стар" Генри Уилкинс пробуждал в Джейн почти материнские чувства. Давным-давно они имели ребенка, мальчика, который утонул семи лет от роду. Его лицо и голос они уже плохо представляли себе, но манеры странным образом сохранились в их памяти. Этот репортер был такой же худой и угловатый в движениях...

Конечно, Джейн была достаточно умна, чтобы не выдавать своих чувств, но ее очарование и умная беседа и без того покорили репортера настолько, что он с удовольствием откладывал сейчас объяснение причин своего появления и, не торопясь, пил ароматный кофе. Но когда Чарльз явно демонстративно посмотрел на часы, Джейн опередила его:

- Нехватка времени - это привилегия тех, кто еще работает. Но, возможно, мистер Уилкинс сам торопится, а мы его только задерживаем своим докучливым старческим гостеприимством?

Генри Уилкинс запротестовал:

- Что вы? Чувствовать себя по-домашнему - это такое редкое удовольствие для репортера, что надо использовать этот момент, как только он выпадет. Тем более если при этом можно сочетать приятное с полезным!

- Отрадно слышать, что вам с нами приятно, - заметил невозмутимо Чарльз, - но чем мы можем вам быть полезны?

- Знаете ли вы уже какие-нибудь подробности про вашего таинственного дикаря? - спросил напрямик репортер.

Чарльз покачал головой, а Джейн наклонилась вперед, подперла подбородок кулачком и спросила:

- А что вы сами думаете обо всей этой истории?

Потом, покосившись на мужа, подняла брови: будь внимателен.

- Что мне сказать вам? - откинулся Уилкинс на спинку кресла. - Как раз то, что я теряюсь в догадках, делает для меня этот случай особенно интересным. Итак, что я думаю? Я признаю лишь факты. Во-первых, кто-то отключил ток именно тогда, когда Баткинс открыл дверь. Доказательства открытая дверь, выключенный свет и автоматически запирающий двери механизм, мгновенно приводимый в действие, как только ток снова включается. Во-вторых, кто-то после прихода Баткинса покинул дом. Доказательство - цифры на счетчике фотоэлемента. Теперь я попытаюсь представить себе, почему этот кто-то так поступил. Вариант первый: у него вообще не было на то никакой причины. Это значит, что он просто резвился, скажем, в разных углах дома, то тут, то там, и случайно потянул вниз рубильник в тот момент, когда Баткинс вошел в дверь. Это версия, за которую явно ухватится полиция, чтобы закрыть дело. Но я считаю ее нереальной.

Он посмотрел на Гарденеров вопросительно и, прочитав интерес в их глазах, продолжал:

- Человек, которому приблизительно известно назначение физической лаборатории, то есть нормальный человек, возможно, и позабавился бы с какими-нибудь приборами, но он не станет отключать рубильник. Если же он ненормален - сделаем такое сумасбродное предположение, вытекающее из пари, о котором вы однажды упомянули, и предположим, что речь шла о дикаре, - то он нашел бы в этом доме тысячу предметов, которые с точки зрения игры заинтересовали бы его гораздо больше.

Джейн ободряюще кивнула ему:

- Дальше, молодой человек, дальше. Нам очень интересно слышать такое полностью непредвзятое мнение. Сами-то мы вряд ли сможем освободиться от знания известных связей, и прежде всего - личности Баткинса.

- Итак, предположим, у него была причина опустить рукоять именно в тот момент. Что за причина? Самое безобидное, если он хотел просто позлить профессора или попугать. Но тогда он по меньшей мере включил бы ток снова и посмотрел, что произошло, когда Баткинс вошел и упал. Так что это не приведет нас ни к чему. Тогда предположим, что он хотел сделать то, что и сделал, - покинуть дом. Но он мог бы добиться освобождения проще, даже если бы пошел в этом против воли профессора. Баткинс был невооружен и слаб. Наш кто-то должен был всего-навсего подождать у двери, оттолкнуть профессора и убежать. Итак, эта версия тоже нескладна. Как ни крути, а весь случай остается мистикой. Вы знаете еще что-нибудь? - спросил репортер.

- Да, - сказала Джейн, - но не об этом происшествии, а то, что вы человек, который нам нужен. Мы чувствуем себя в известной мере обязанными выяснить обстоятельства смерти мистера Баткинса, но думаем, что полиция не будет очень стараться. Мы же оба стары и вряд ли способны чем-нибудь помочь, кроме размышлений над фактами. Хотите, будем действовать совместно? Мы как раз собирались отправиться в эту "крепость", когда вы пришли. "Крепостью" мы называем дом Баткинса. Соглашайтесь!

Генри Уилкинс настолько освоился в этом доме, что от радости подскочил в кресле, как ребенок:

- Это больше, чем я рассчитывал!

- Тогда отправляемся! - сказала Джейн решительно.

Сэм Мэттисон выстукивал пальцами марш по письменному столу. Не объявить ли дело Баткинса законченным и передать прокурору? Никакого сомнения, все было ясно, экспертиза безупречно доказала, что это несчастный случай и смерть Баткинса не вызвана вмешательством со стороны. По крайней мере, непосредственным. Даже при обнаружении человека, который, возможно, был в этом доме, против него нельзя выдвинуть обвинение. Короче, все говорило, что дело надо закрыть. Но тогда дальнейшие розыски для директора банка он вынужден будет проводить в частном порядке, а это бросилось бы в глаза, по меньшей мере его сержанту Пинкертону. С другой стороны, этот парень удивился бы, не закрой он дела об ограблении банка, и обязательно посоветовал бы лейтенанту вообще немедленно убрать этого налетчика, лишь только станет известно, кто он и где.

Сэм Мэттисон еще обдумывал решение, как вдруг в комнату ввалился сержант и выпалил:

- Он у нас в руках!

- Ну, ну... - проворчал лейтенант.

- Возможно, в руках, - поправился сержант теперь немного тише. - В нашем городском "дне" появились новые типы. Я был по поводу драки в "Муншайн-баре" и там наткнулся на одного болтуна, который за несколько долларов рассказал интересные вещи...

- Ну, начинай тогда! - сказал лейтенант.

Сержант уселся на край его стола и принялся болтать ногами.

- Появился новый человек, и никому не известно, кто он и откуда. Его называют Неприметным. Он пришел туда однажды, но никто точно не знает, когда; он там не более четырнадцати дней. Ни с кем не разговаривает и уклоняется от любого контакта. Он всегда приходит во второй половине дня, выпивает от двух до трех порций виски и уходит. Чернушка Дженни пыталась приземлиться возле него, но он, дав ей доллар, вежливо объяснил, что он, видите ли, другого сорта. Но это вранье, Джонни Липовый Цент оспаривает это, а у него нюх в таких делах. Это их и насторожило в Неприметном. Сначала они думали, что он из Чикаго и пришел сюда, чтобы выйти из полосы огня, такое иногда бывает. Но в один из дней появились два парня из Чикаго, которые кого-то искали. Они посмотрели на Неприметного и сказали: "Это не он".

- Он никогда не был там замешан в чем-нибудь? - спросил лейтенант.

- Нет, у него на этот счет словно шестое чувство: как только в баре начинается потасовка, он тут же смывается. Обычно же просиживает там свое время с точностью до минуты.

- Какие-нибудь особые приметы?

- Да нет, уже сказано - Неприметный. Но мы можем взглянуть на него. Тот болтун готов нам показать его.

- Когда?

Сержант поднес к глазам часы:

- Как раз нужно выходить!

- Ну, хорошо! - решился лейтенант.

В "Муншайн-баре" они нашли нужного им человека за одним из столиков, который стоял немного в стороне, но позволял хорошо видеть сам бар и стойку. Это был мужчина лет тридцати пяти с внешностью и манерами преуспевающего дельца и обманчиво глупой ухмылкой.

- Хэлло, дядя Сэм! - поздоровался он не совсем почтительно. - Ну, что вы можете предложить?

Лейтенант знал, что информацию получают за информацию. Он взглянул на сержанта:

- Что вы ему рассказали?

- Подробности истории с мусорным контейнером.

Сэм кивнул:

- Хорошо. Тогда я вам скажу, что, возможно, этот человек осуществил ограбление банка.

Маклер покачал головой.

- Не знаю, могу ли это тоже поставить в счет. Если я вам скажу, что и в кругах моих других клиентов тоже ходят слухи об этом, то моя и ваша информации взаимно уничтожаются. Оба известия стоят не слишком много, каждая по пятьдесят долларов, итого сто, десять процентов от этого десять долларов. - Он держал ладонь открытой.

- Большего я сейчас не могу предложить, - пробурчал Мэттисон, расплачиваясь. - Но вы могли бы заработать еще, если нам сегодня покажете этого типа...

Маклер сделал великодушный жест:

- Это уже оплачено. А тип действительно начинает тут беспокоить всех. Он снова глупо ухмыльнулся. - Вы видите, я честен, как, собственно, вообще должно быть в делах, а в нашей отрасли доверие - душа сделки.

- Ну, прекрасно, - сказал лейтенант.

Он заказал двойное виски и задумчиво тянул из рюмки, размышляя о своем домике и розах, разведение которых должно занять его старческие годы и дополнилось бы еще кое-чем, если удастся схватить парня, которого они здесь ждали.

- Вот он, идет! - прервал его мечты маклер.

Человек среднего роста перешагнул порог заведения. У него была стандартная внешность, и вел он себя как типичный местный обыватель. Он не скользнул изучающим взглядом по залу, как это делают опытные уголовники, молниеносно регистрируя присутствующих и тут же классифицируя их, а направился беззаботно к стойке и сел, ни разу не оглянувшись.

- Разве он поистине не Неприметный? - спросил маклер, полный своеобразной гордости.

Некоторое время они молча разглядывали не очень широкую спину Неприметного.

- Мне показалось, будто его походка немножко... Ну как это?.. Может быть, слишком точна, будто у него протез... - сказал задумчиво сержант.

Протез? Мэттисон аж поперхнулся. В доме старого Баткинса валялись протезы! Он повернулся к маклеру:

- Возможно, это уже чрезмерное требование - спрашивать у вас, где он живет?

- Я вам отвечу бесплатно, - сказал тот. - Этого не знает никто.

Пинкертон продолжал обобщать свои наблюдения:

- Он все время поворачивается к нам спиной. Как будто нарочно не смотрит сюда. И вообще почти не двигается. Вот, смотрите, кто-то взбирается на табурет рядом с ним, а он даже не отреагировал.

- Вот так всегда, - подтвердил маклер.

В ту же минуту Неприметный расплатился и поднялся с места.

- Скорее за ним, установите, где живет! - приказал лейтенант.

Пинкертон встал из-за стола и направился в туалет. Через некоторое время двери бара, выпустив Неприметного, снова сомкнулись.

- Я полагаю, он обычно остается здесь дольше? - спросил лейтенант.

- Сам не понимаю, - ответил маклер настороженно, - похоже, что-то должно случиться. Но здесь вряд ли найдется кто-нибудь, - он оглядел зал, - кто затеял бы заваруху.

Они подождали еще четверть часа, но все было тихо.

Тогда лейтенант попрощался.

Сержант Пинкертон, воспользовавшись не раз уже испытанным средством окном в туалете, выбрался во двор и оттуда вышел на улицу. В десяти шагах перед собой он увидел Неприметного и последовал за ним. Тот не спеша спускался вниз по улице, останавливаясь то тут, то тем и глядя на витрины и уличное движение, но ни разу не оглядывался. Преследовать его было совсем не трудно, тем более что он был в светло-серой шляпе, и к ней сержант быстро привык.

Когда Неприметный снова застыл перед одной из витрин - это была булочная, - ему, видимо, пришла в голову какая-то мысль. Он вошел в магазин.

Пинкертон проплыл мимо витрины и бросил взгляд через стекло. В лавке торчали несколько покупателей, так что у него было время прикурить сигарету. Через несколько минут появился Неприметный с пакетом в руках, но странно - он пошел очень быстро и на этот раз в обратном направлении.

Неду не пришлось долго идти за ним. Сотня шагов - и человек с пакетом уже входил в какой-то дом.

Сержант проскользнул в парадное и прислушался. Наверху, где-то на втором этаже, раздавались шаги. Потом донесся звонок. Открылась дверь, женский голос сказал: "Боже милостивый, откуда у тебя эта смешная шляпа?" И мужской голос в ответ: "Там, в лавке, мне попался один идиот, он поспорил со мной на свою шляпу, что булочки вчерашние; конечно, он проиграл...". Тут дверь закрылась.

Пинкертон как одержимый бросился обратно к булочной, но Неприметного там уже не было.

- Итак, вот она, "крепость" Джима! - сказала Джейн, когда они стояли перед огромным, похожим на оригинальную виллу, домом.

- Теперь это ваша крепость, - заметил репортер.

- К сожалению, - рассеянно добавил Чарльз. Он нажал цифровую комбинацию, но и сейчас ничего не сказал о необходимое!" вычесть десять дней.

У Джейн были грустные глаза, когда они проходили по комнатам, но она молчала. Чарльз на сей раз дольше пробыл в лабораториях и складах; он объяснял любопытному репортеру назначение приборов и втайне еще больше, чем раньше, восхищался многосторонностью покойного. Лишь спустя час они добрались до рабочего кабинета и сели там, слегка утомленные.

- Одного я не понимаю, - сказал репортер. - Уж если человек несет такие затраты, то это должно дать какие-нибудь результаты!

- Вы не знаете ученых, - возразила Джейн. - Они иной раз могут играть, словно дети, только игрушки у них дороже и опаснее.

- Для меня это тоже загадка, - признался Гарденер. - Прежде всего я не вижу никакой системы во многих направлениях, которыми был занят Баткинс. Должна же быть какая-то связь. Он всегда был большим любителем мастерить что-нибудь. Научное приборостроение обязано ему многими идеями. Итак, если он мастерил какие-нибудь приборы, то - какие? И где они?

- Должны существовать какие-то наброски, переписка, заказы, квитанции, - сказала Джейн. - Ты его лучше знал: он любил порядок?

- Фанатично! - ответил Чарльз.

Джейн поднялась и направилась к полкам, встроенным в стены и заполненным книгами. В одном из низких шкафов под полками она нашла стопку папок. Она вынула несколько и полистала бумаги внутри.

- Газетные вырезки. Еще вырезки. Здесь тоже. Стоп, вот тут счета... Продукты, товары разные... Вот счета за поставленное лабораторное оборудование. Одна, две, три папки - полные. Ты этим можешь поинтересоваться, Чарли, возможно, тут что-нибудь отыщется. А здесь что? Переписка с научными учреждениями. Это могу посмотреть я. Генри, вы можете осмелиться приготовить в той автоматизированной кухне кофе для всех? Я думаю, что вы там найдете все, что нужно для этого, потому что Баткинс пил кофе.

В то время как Джейн и Чарльз взялись за бумаги, репортер в кухне испытал серию приключений среди всевозможных приспособлений и кнопок, о назначении которых можно было лишь догадываться и которые оставалось лишь нажимать в порядке эксперимента.

Он попробовал решить проблему анализом и размышлениями. Если старый Баткинс любил пить кофе, то он наверняка делал это часто. Отсек оборудования, изготовляющий кофе и напитки, таким образом, должен находиться с практической точки зрения поблизости от двери. Он нажал первую кнопку - внутри началось легкое жужжанье, возможно, мельницы. Спустя некоторое время кусочек поверхности опустился вниз, и когда этот миниатюрный лифт появился снова, на нем стояла чашка с кофе. "Ага, подумал репортер и взял чашку. - А теперь то же самое еще раз!"

- Ну, вы что-нибудь обнаружили? - спросил он, принеся последнюю порцию кофе.

Гарденер, расстроенный, закрыл папку и взял в руки записку, на которой он кое-что помечал.

- Разве разберешься в этом? Вот посмотрите, что я выписал: молекулярная электроника, протезы, гидравлические устройства в технике миниатюризации, элементы питания, пенопласт и пластиковая фольга, специальный труд об искусстве скульптуры, миниатюрные рецепторы всевозможных видов и разные приборы высокой частоты, инструменты и всякий металлический хлам...

- А о рецепторах вот тут переписка, - добавила Джейн.

- А что такое рецепторы? - поинтересовался репортер.

- В широком смысле это - датчики, измерители, - ответил Чарльз.

- Так сказать, глаза и уши техники, - пояснила Джейн. - Кстати, сюда входят рецепторы световые, звуковые и запаховые.