8. А Теодорих, возвратившись на родину, велел пригласить к себе Герменефреда, уверив его в безопасности, и достойно наградил его подарками. Но однажды днем, когда они беседовали на крепостной стене города Цюльпиха, кто-то столкнул Герменефреда с высокой стены, он упал на землю и разбился насмерть. Кто его оттуда сбросил, мы не знаем; однако многие утверждают, что, очевидно, здесь не обошлось без коварства Теодориха416.

9. Но когда Теодорих еще находился в Тюрингии, в Клермоне разнесся слух о том, что он убит. Вот почему Аркадий, один из сенаторов Клермона, предложил Хильдеберту занять Клермонскую область. И Хильдеберт немедля отправился в Клермон. Но в тот день был такой густой туман, что ничего нельзя было различить дальше двух третей югера417. Король же до этого не раз говорил: "О как хотел бы я увидеть когда-нибудь своими глазами Лимань418, которая, как говорят, так красива и привлекательна". Но увидеть это ему не суждено было богом. И так как городские ворота были на запоре и не было ни одного входа, через который можно было бы войти, Аркадий, сорвав замок с одних ворот, впустил Хильдеберта в город. Тем временем пришло известие о том, что Теодорих жив и что он вернулся из Тюрингии.

10. Когда Хильдеберт полностью удостоверился в этом, он, покинув Клермон, направился в Испанию419ради сестры Хлотхильды, которая, исповедуя католическую веру, терпела от Амалариха, своего мужа, многочисленные оскорбления420. И впрямь часто, когда она шла в святую церковь, он приказывал бросать в нее навоз и различные нечистоты и наконец, говорят, он так ее жестоко избил, что она переслала брату платок, пропитанный ее кровью. Вот почему Хильдеберт, весьма обеспокоенный этим, и устремился в Испанию. Узнав об этом, Амаларих приготовил корабли для бегства421. Когда Хильдеберт был уже недалеко, а Амаларих должен был подняться на корабль, он вспомнил, что оставил много драгоценных камней в своей кладовой. И когда он возвращался в город, чтобы взять их, войско Хильдеберта отрезало ему путь в порт. И, видя, что ему не удастся бежать, он в поисках убежища устремился к христианской церкви422. Но прежде чем он достиг священного порога, один из преследователей метнул в него копье и смертельно ранил его, и там он упал и испустил дух423.

Тогда Хильдеберт решил взять с собой сестру и вместе с большими богатствами привезти ее домой, но по дороге неизвестно от чего она умерла. Позже тело ее привезли в Париж и похоронили рядом с ее отцом Хлодвигом.

Хильдеберт же среди прочих сокровищ захватил и самую драгоценную церковную утварь. А именно: шестьдесят чаш, пятнадцать блюд, двадцать ценных окладов для Евангелий - все это из чистого золота и украшено драгоценными камнями. Но он не позволил ломать эти вещи. а распределил их и передал церквам и базиликам святых.

11. После этого Хлотарь и Хильдеберт решили предпринять поход в Бургундию. Но Теодорих, которого они позвали к себе на помощь, отказался от похода. Однако франки, находившиеся под его властью, сказали ему: "Если ты отказываешься идти в Бургундию вместе со своими братьями, то мы покинем тебя и последуем за ними". А он, считая, что люди Клермона ему не верны424, сказал: "Следуйте за мной, и я приведу вас в землю425, где вы возьмете золота и серебра столько, сколько душе вашей будет угодно, где вы добудете скот, рабов и одежду в изобилии. Только не следуйте за ними". Соблазненные этими обещаниями, они пообещали выполнить его желание. И вот Теодорих собрался туда (Клермон) в поход, снова и снова обещая, что он разрешит войску захватить домой всю добычу и людей из этой области. Хлотарь же и Хильдеберт направились в Бургундию и, осадив Отён и обратив в бегство Годомара, заняли всю Бургундию426.

12. А Теодорих с войском пришел в Овернь, всю ее опустошил и разорил. Между тем Аркадий, виновник этого преступления427, тот, по малодушию которого была разорена область, бежал в город Бурж. В то время этот город находился во владении короля Хильдеберта. Мать же Аркадия, Плацидину, и сестру его отца, Алкиму, схватили около города Кагора, отобрали у них имущество и осудили на изгнание. И вот король Теодорих дошел до города Клермона и в его предместье расположился лагерем. В те дни епископом там был блаженный Квинциан. Между тем войско прошло всю эту несчастную область во всех направлениях, всю ее разорило и все уничтожило. Некоторые же из войска дошли до базилики святого Юлиана428, взломали двери, вынули засовы и разграбили все хранившееся там имущество бедных и много совершили зла в этой местности. Однако в виновников преступлений вселился нечистый дух, они набрасывались друг на друга, кусали себя собственными зубами, восклицая: "За что, о святой мученик, ты нас так терзаешь!". Об этом я уже рассказал в книге о Чудесах святого Юлиана430.

13. Затем воины (Теодориха) захватили крепость Воллор и там у церковного алтаря безжалостно убили пресвитера Прокула, который некогда нанес обиду святому Квинциану. И я думаю, что из-за этого и попала в руки безбожников сама крепость, которая до этого была неприступной. Действительно, поскольку враги не могли ее взять приступом и уже думали возвращаться домой, осажденные, узнав об этом, было обрадовались и предались обманчивой беспечности, как вещает апостол: "Когда будут говорить: мир и безопасность, тогда внезапно постигнет их пагуба"431. Так и в этом случае: слуга самого пресвитера Прокула отдал в руки врагов беспечно настроенный народ. После того как крепость была разрушена и враги повели пленных, пошел проливной дождь, которого не было уже тридцать дней. В это же время осажденные в крепости Марлак, чтобы не попасть в плен, дали за себя выкуп и остались свободными. Но это случилось по их трусости, так как сама крепость по самим природным условиям была неприступной. Ведь она была окружена отвесной, высотой в сто или более шагов, скалой, которая служила стеной. А в середине было огромное прекраснейшее озеро с чистой водой. На другой же стороне крепости были полноводные источники, так что под ее воротами бурлил поток воды. Это укрепленное место простиралось на такое большое расстояние, что живущие там обрабатывали землю внутри крепости и собирали обильный урожай. Полагаясь на защиту этого укрепления, некоторые из осажденных вышли из него, чтобы чем-нибудь поживиться, намереваясь после этого вновь укрыться в крепости, но были схвачены врагами. А было их пятьдесят человек. Тогда, связав им руки за спиной и занеся над их головами мечи, их провели на виду у родных, и осажденные, ради спасения их жизни, согласились дать выкуп по одному триенту432за каждого. Покидая Клермон, Теодорих оставил в нем для охраны своего родственника Сигивальда. А в то время там жил некий Литигий, из людей незнатных: он чинил большие козни святому Квинциану. И хотя святой епископ даже припадал к его ногам, однако это его никогда не трогало, и он оставался ему непослушным и даже как-то рассказал жене в шутку о том, как вел себя с ним святой. Но она была умнее его и, опечаленная этим, лишь сказала: "Коль скоро ты сегодня пал так низко, то ты никогда не поднимешься". А на третий день пришли от короля гонцы, связали его и увезли вместе с женой и детьми. После этого он никогда не возвращался в Клермон.

14. И вот Мундерих, выдававший себя за королевского родственника, возгордившись, сказал: "Какое мне дело до короля Теодориха?433Ведь и у меня должен быть королевский трон, как и у него. Я пойду и соберу свой народ, и потребую от него клятву в верности, чтобы Теодорих знал, что я такой же король, как и он". Он пошел и начал совращать народ, говоря; "Я вождь. Следуйте за мной, и будет вам хорошо"434. И за ним последовала толпа, состоящая из простых людей, и, как это обычно бывает по человеческой слабости, они присягнули ему на верность и оказали ему королевские почести. Когда Теодорих узнал об этом, он направил к нему послов со словами: "Приходи ко мне, и если тебе должна принадлежать какая-либо часть из владений моего королевства, то возьми ее". А говорил Теодорих эти слова из хитрости и, конечно, для того, чтобы, когда он придет к нему. убить его. Но тот не захотел идти, говоря: "Идите и сообщите вашему королю, что я такой же король, как и он". Тогда Теодорих приказал войску выступить, чтобы силой захватить Мундериха и наказать его. Узнав об этом, Мундерих, не имея сил для защиты, укрылся со всем своим имуществом в стенах крепости Витри и постарался там укрепиться со всеми теми, кого он уговорил присоединиться к нему. И вот войско выступило и, окружив крепость, осаждало ее в течение семи дней. Мундерих же, отражая со своими натиск, говорил: "Будем храбро стоять и сражаться вместе до самой смерти и не покоримся недругам". И хотя войско и метало со всех сторон копья в крепость, однако оно не имело никакого успеха, о чем и сообщили королю. Он же послал одного из своих людей по имени Арегизил (к Мундериху) и при этом сказал ему: "Ты видишь, - говорит король, - этот вероломный превосходит нас своим упорством. Иди к нему и дай ему клятву в том, что он может, не опасаясь, выйти оттуда. А когда он выйдет, ты его убей, уничтожив этим память о нем в нашем королевстве". Арегизил ушел и сделал так, как ему было приказано. Однако прежде он условился со своими людьми, говоря им: "Когда я произнесу вот такие-то и такие-то слова, вы тотчас бросайтесь на него и убивайте". Войдя в крепость, Арегизил сказал Мундериху: "До каких пор ты будешь здесь сидеть, как глупец? Неужели у тебя надолго хватит сил сопротивляться королю? Ведь у тебя уже нет пищи! Когда голод тебя прижмет, ты сам выйдешь и предашь себя в руки недругов, и умрешь, как собака. Послушайся лучше моего совета и покорись королю, чтобы остаться в живых тебе и сыновьям твоим". Тогда Мундерих, поддавшись на такие речи, сказал: "Если я выйду, король меня схватит и убьет меняй моих сыновей, и всех моих сообщников, которые присоединились ко мне". Арегизил ответил ему: "Не бойся, а если захочешь выйти, то доверься клятве, что будешь в безопасности за содеянное тобой, и безбоязненно предстань перед королем. Не бойся, ты будешь для него тем же, что и прежде". На эти слова Мундерих ответил: "О если бы я был уверен в том, что меня не убьют!". Тогда Арегизил, положив руки на священный алтарь, поклялся в том, что он по выходе останется невредимым. И вот после этой клятвы Мундерих вышел за ворота крепости, держа за руку Арегизила, а люди Арегизила издали смотрели, разглядывали его. Тогда Арегизил произнес слова, служившие условным знаком: "Эй, люди, что вы так внимательно смотрите? Неужели вы никогда раньше не видели Мундериха?". И тотчас же люди Арегизила бросились на Мундериха. А тот, догадываясь в чем дело, сказал: "Мне очень ясно, что этими словами ты подал знак своим людям убить меня; но я тебе скажу, что за то, что ты обманул меня, нарушив клятву, никто тебя не увидит больше в живых". И, метнув копье в плечо Арегизила, он пронзил его; тот упал и умер. Затем, вынув меч из ножен, Мундерих со своими людьми учинил большую резню среди людей Арегизила; и он не переставал убивать тех, кого он мог настичь, до тех пор, пока он сам не испустил дух. Когда Мундерих был убит, его имущество передали казне.

15. А Теодорих и Хильдеберт заключили между собой союз и поклялись в том, что ни один из них не выступит в поход против другого. А для того чтобы договор был прочнее, они обменялись заложниками. Среди заложников в то время много было сыновей сенаторов. Когда же между королями вновь вспыхнула ссора, то заложники были предназначены для услужения государю, и каждый, кому их отдали под надзор, использовали их как слуг. Однако многие из них бежали и вернулись на родину, но некоторые остались в неволе. Среди них был Аттал, племянник блаженного Григория435, епископа лангрского; он также попал в неволю, и его назначили сторожить лошадей. А служил он у одного варвара436в Трирской области. Наконец блаженный Григорий послал на розыски Аттала своих слуг. Как только они нашли Аттала, они предложили его хозяину подарки за него, но тот отказался от них, говоря: "Человек из такого рода стоит десяти фунтов золота?" Когда слуги Григория возвратились домой, то некий Леон, служивший поваром у епископа, обратился к нему со словами: "Если бы ты мне разрешил, я бы, верно, мог его вызволить из плена". Хозяин его обрадовался этому предложению, и Леон тотчас отправился на место, дабы тайно похитить юношу. Но это ему не удалось. Тогда, взяв с собой одного человека, он сказал ему: "Пойдем со мной, и продай меня в дом того варвара. Пусть плата за меня будет тебе наградой, только бы я смог свободно выполнить то, что задумал". Поклявшись, этот человек пошел вместе с Леоном и, продав его за двенадцать золотых, удалился. Когда покупатель стал расспрашивать нового слугу, что же он умеет делать, тот ответил: "Я умею очень хорошо готовить все, что нужно для господского стола; и едва ли можно найти равного мне в этом деле. Истинно я тебе говорю, даже если короля ты пожелаешь угостить обедом, то и королевскую еду я тебе смогу приготовить, и никто не сделает это лучше меня". Хозяин ему ответил: "Вот уже приближается день солнца, - так варвары называют день воскресный, - в этот день будут приглашены в мой дом соседи и мои родственники. Состряпай же мне, прошу тебя" такой обед, чтобы они поразились и сказали бы: "Даже во дворце у короля лучшего мы не видывали!". А слуга говорит: "Пусть только мой господин прикажет доставить мне побольше цыплят, и я сделаю так, как ты велишь". Когда было приготовлено все, что просил слуга, настало воскресенье, и он состряпал великолепный обед из изысканных блюд. После того как все поели и похвалили обед, родственники хозяина ушли. Господин же проявил милость к этому слуге и вверил ему власть над всем добром, каким владел. Хозяин его любил и поручил ему самому распределять хлеб и мясо между другими его товарищами-слугами. По миновании года, когда хозяин уже вполне полагался на него, Леон пошел на луг, находившийся неподалеку от дома, и взял с собой сторожа при лошадях, юношу Аттала. Он лег вместе с ним на землю, но на расстоянии от него, причем оба они лежали спиной друг к другу, чтобы никто не видел, как они разговаривают, и сказал ему: "Настало время нам подумать о родине. Вот почему я тебя предупреждаю: этой ночью, когда ты пригонишь лошадей в конюшню, не поддавайся сну, но как только я тебя позову, выйди, и мы отправимся в путь". Как раз в тот день варвар-хозяин созвал многих родственников на пир, и среди них был его зять-варвар, женатый на его дочери. В полночь, когда все встали из-за стола и легли спать, Леон последовал за зятем хозяина в его комнату, прихватив вино и предлагая ему выпить. Тот обратился к нему со словами: "Скажи мне, доверенный моего тестя, если ты имеешь здесь такую силу, то когда же у тебя появится желание взять хозяйских лошадей и пуститься в путь на родину?". Говорил он это, забавляясь, ради шутки, и Леон ответил ему тоже шутя, однако ответил правду: "Да, пожалуй, этой самой ночью, коли будет на то водя господня". А тот ему: "Ну, пусть только мои слуги меня стерегут, чтобы ты не унес ничего из моего добра". Так, смеясь, они расстались. Когда все заснули, Леон позвал Аттала и, после того как они оседлали лошадей, спросил, есть ли у него меч. "Нет, - ответил тот, - у меня есть только это маленькое копье". И Леон вошел в комнату своего хозяина, взял его щит и копье. Когда хозяин спросил, кто здесь и что ему надо, Леон ответил: "Это я, Леон, твой слуга, я бужу Аттала, чтобы он скорее поднимался и выводил коней на пастбище, а он спит, как пьяный". Хозяин в ответ: "Делай, как знаешь", и с этими словами он снова заснул. А Леон вышел из дома, дал мальчику оружие и увидел, что ворота усадьбы, которые он с наступлением ночи для охраны лошадей запер, вбив в них молотком клинья, теперь по воле божией открыты. Воздав благодарность господу, они, захватив с собой оставшихся лошадей и. кроме того, один узел с одеждой, отправились в путь. Когда они добрались до реки Мозель и собрались ее переплыть, их задержали какие-то люди. Оставив им лошадей и одежду, они, лежа на щитах, переплыли реку. Достигнув противоположного берега, беглецы, пользуясь ночной темнотой, укрылись в лесу. Была уже третья ночь, как они продолжали свой путь, не евши. Но тут по воле божией они нашли дерево с обильными плодами, называемое в просторечии сливой. Поев и несколько восстановив силы, они отправились далее, держа путь в Шампань. Во время этого пути они услышали цокот скачущих лошадей и воскликнули: "Бросимся на землю, чтобы нас не увидели приближающиеся сюда люди!". К их счастью тут оказался большой куст ежевики, за ним-то они и легли с обнаженными мечами, чтобы, если их заметят, тотчас отбиваться от недобрых людей. Когда же всадники подъехали к этому месту и остановились около ежевичного куста, то один из них, пока лошади мочились, промолвил: "Беда! Сбежали эти мерзавцы, и никак их не найти! Но клянусь, если я их найду, то прикажу одного повесить, а другого изрубить мечом!". Говоривший эти слова был, конечно, тот самый варвар: он ехал из Реймса и разыскивал их, и непременно настиг бы их на дороге, если бы ему не помешала ночь. Пришпорив лошадей, преследователи ускакали. В эту же ночь беглецы достигли города437, вошли в него и у первого встреченного там человека спросили, где находится дом пресвитера Павлелла; и тот им его указал. Когда они проходили через площадь, звонили к заутрене, так как было как раз воскресенье. Они постучали в дверь пресвитера и вошли, и юноша рассказал о своем хозяине. Пресвитер на это сказал: "А ведь сон мой, выходит, был вещий: видел я этой ночью, как прилетели два голубя и сели на моей руке, и один из них был белый, а другой черный". А юноша сказал пресвитеру: "Да простит нас господь в этот святой день, но дай нам, умоляем, чего-нибудь поесть438, ведь четыре дня мы не брали в рот ни мучного, ни мясного". Тот, спрятав у себя молодых людей, дал им кушанье439, приправленное вином и хлебом, а сам ушел к заутрене. За ним последовал и варвар, который не переставал разыскивать юношей, но пресвитер его обманул, и тот ушел. Ибо пресвитер был в старой дружбе с блаженным Григорием. А юноши, подкрепив свои силы едой и пробыв в доме пресвитера два дня, отправились в путь и наконец добрались до самого святого Григория. При виде юношей Григорий обрадовался, расплакался на груди своего племянника Аттала, а Леона со всеми его домочадцами отпустил на волю, дав ему в собственность землю, на которой тот прожил с женой и детьми все дни своей жизни.

16. Но когда Сигивальд жил в Клермоне440, он совершал там много злодеяний. А именно: он и сам отбирал имущество у разных лиц, и слуги его постоянно совершали кражи, убийства, набеги и различного рода преступления; и никто в их присутствии не смел и пикнуть441. Вот почему случилось так, что он сам с безрассудной дерзостью разграбил виллу Бонгеа442, которую некогда благословенный епископ Тетрадий443оставил базилике святого Юлиана. Но когда Сигивальд вошел в тот дом, он тотчас впал в безумие и слег в постель. Тогда его жена по совету епископа на носилках отнесла его в другую виллу, где он и выздоровел. После чего она подошла к Сигивальду и рассказала ему обо всем, что с ним случилось. Услышав это, он дал обет блаженному мученику в том, что он возместит вдвойне то, что он отнял силой. Об этом чуде мы упоминаем в книге о Чудесах святого Юлиана444.

17. Между тем после смерти епископа Динифия в Type во главе церкви в течение трех лет стоял Оммаций. Ведь он был посвящен в сан по приказанию короля Хлодомера, о котором мы упоминали выше445. Когда же Оммаций умер, обязанности епископа исполнял в течение семи месяцев Леон. Он был деятельным и сведущим в плотничьем ремесле человеком. После его смерти церковью в Type в течение трех лет по приказанию королевы Хродехильды руководили епископы Теодор и Прокул, которые пришли из Бургундии. После их смерти место епископа занял Францилион из сенаторского рода. И вот он на третьем году своего епископства, когда благодатная ночь рождества Христова воссияла для народа, перед тем как идти на богослужение, велел принести ему чашу. Явившийся слуга немедленно поднес ему чашу. Осушив ее, он вскоре скончался. Нет сомнения в том, что он был отравлен ядом. После его кончины епископскую кафедру получил Инъюриоз, один из граждан; он был пятнадцатым епископом после блаженного Мартина446.

18. Когда же королева Хродехильда находилась в Париже, Хильдеберт заметил, что его мать относилась с исключительной любовью к сыновьям Хлодомера, о которых мы упоминали выше447. Завидуя и боясь, как бы они с помощью королевы не были возведены на королевский трон, он тайно послал к своему брату, королю Хлотарю, вестников со словами: "Наша мать держит у себя сыновей нашего брата и хочет наделить их королевством. Быстрей приезжай в Париж, чтобы, посоветовавшись, решить, что с ними делать, обрезать ли им волосы448, чтобы они казались обычными людьми, или лучше убить их и поделить поровну между собой королевство нашего брата". Тот очень обрадовался этим словам и приехал в Париж. Между тем Хильдеберт распространил в народе слух, что якобы он и его брат - короли - сошлись вместе для того, чтобы возвести на трон этих детей. Встретившись, они отправили к королеве, находившейся тогда в Париже, вестников со словами: "Пришли к нам детей для того, чтобы возвести их на королевский трон". Королева обрадовалась и, не подозревая об их коварстве, напоила и накормила детей, и отправила их, говоря: "Буду считать, что я не потеряла сына, если я увижу вас королями в его королевстве". Как только они вышли, их немедленно схватили, отделили от слуг и от воспитателей и заключили всех под стражу: отдельно слуг, отдельно этих детей. Затем Хильдеберт и Хлотарь послали к королеве Аркадия449, о котором мы упоминали выше, с ножницами и обнаженным мечом. Придя к королеве, он показал ей и то и другое и сказал: "О славнейшая королева, твои сыновья, а наши господа-повелители ожидают твоего решения по поводу участи детей. Прикажешь ли ты обрезать им волосы и оставить их в живых или же обоих убить?". А королева, испуганная известием и полная горестного отчаяния, особенно при виде обнаженного меча и ножниц, преодолевая скорбь и не сознавая от горя, что она говорит, только сказала: "Если они не будут коронованы, то для меня лучше видеть их мертвыми, чем остриженными". А тот, ничуть не думая о ее горе и о том, что позже она все это осознает, быстро возвратился с известием и сказал: "С согласия королевы выполняйте задуманное, ведь она сама желает, чтобы вы осуществили ваше решение". Схватив старшего мальчика за руку, Хлотарь немедля бросил его на землю и, вонзив меч ему в плечо, жестоко его убил. Когда тот кричал, его брат бросился к ногам Хильдеберта и, обняв его колени, сказал со слезами: "О мой милый дядя, не дай мне погибнуть так, как погиб мой брат". Тогда Хильдеберт со слезами на глазах молвил: "Прошу тебя, любезнейший брат, будь милосерден и подари мне жизнь этого мальчика. За его жизнь я тебя вознагражу всем, чего ты ни пожелаешь, только не убивай его". Но тот набросился на него с бранью, говоря: "Или ты оттолкнешь его от себя, или сам вместо него умрешь. Ведь ты зачинщик этого дела, а теперь ты так быстро отступаешься от данного слова". При этих словах Хильдеберт оттолкнул от себя мальчика и бросил его брату. А тот, принимая его, вонзил ему в бок меч и убил его так же, как старшего брата. Затем они умертвили слуг и воспитателей детей. После совершенного убийства Хлотарь сел на коня и уехал, нисколько не думая об убиении племянников; равно и Хильдеберт удалился из города. А королева положила тела детей на погребальные носилки и с душераздирающим стенанием следовала за ними в сопровождении большого хора певчих до базилики святого Петра, где и похоронила их обоих. Из них одному было десять лет, другому семь. Третьего же брата, по имени Хлодовальд, они не смогли схватить, так как его спасли храбрые люди. Пренебрегая земным царством, он посвятил себя служению господу и, обрезав собственноручно волосы, сделался клириком. Усердно совершая добрые дела, он покинул этот мир пресвитером450. А Хлотарь и Хильдеберт поделили поровну королевство Хлодомера451. Что же до королевы Хродехильды, то она вела такую жизнь, что снискала у всех почет и уважение. Она постоянно раздавала милостыню, ночи проводила в молитвах, поведение ее всегда было безупречным и во всем благопристойным. Она заботилась об имуществе для церквей и о необходимых вещах для монастырей и для всяких других святых мест и все это раздавала щедро и охотно, так что в то время думали, что она усердно служит богу не как королева, а как преданная ему слуга, которую ни королевская власть, ни мирская суетность, ни богатство не привели к падению, но смирение возвысило к благодати.

19. А в городе Лангре жил в то время блаженный Григорий, великий святитель божий и известный своими знамениями и чудесными деяниями. Но так как мы уже упоминали об этом епископе452, то, я думаю, будет желательно включить в эту повесть описание расположения местечка Дижона, где большей частью жил Григорий. Эта крепость с весьма крепкими стенами расположена в центре довольно красивой равнины; земля здесь очень плодородная и плодоносная, так что если вспахать пашню только один раз и засеять ее, то и тогда она даст обильный урожай. На юге находится река Уш, чрезвычайно богатая рыбой, а на севере- другая речка453, которая течет под ворота, протекает под мостом и затем снова выходит из-под других ворот, омывая все укрепленное место и тихо журча, но перед воротами она с удивительной быстротой приводит в движение мельницу. Четверо ворот расположены по четырем странам света, и тридцать три башни украшают все это сооружение. Его стены в высоту до двадцати футов построены из четырехугольных плит, а верх - из кирпича; высота стены - тридцать футов, толщина - пятнадцать футов. Почему это место не названо городом454, я не знаю. В его окрестностях находятся прекрасные источники, а на западе - плодороднейшие склоны гор с обильными виноградниками, дающими жителям такое знатное фалернское вино, что они пренебрегают аскалонским455. Старики же говорят, что эта крепость была построена императором Аврелианом456.

20. Теодорих же помолвил своего сына Теодоберта с Визигардой, дочерью одного короля457.

21. Но так как готы после смерти короля Хлодвига захватили многое из того, что им было уже завоевано, Теодорих послал Теодоберта, а Хлотарь Гунтара, своего старшего сына, отвоевать эти области. Но Гунтар дошел до Родеза и неизвестно почему вернулся обратно. Теодоберт же дошел до города Безье, захватил крепость Дио и разграбил ее. Затем он направил послов в другую крепость, называемую Кабриер458, сказать жителям, что если они не сдадутся, то вся эта местность будет предана огню и всех оставшихся там пленят.

22. А в то время там жила одна матрона по имени Деотерия, весьма дельная и умная женщина, муж которой ушел из дома и скончался в городе Безье. Она направила к королю послов со словами: "Никто не может, о благочестивейший господин, устоять против тебя459. Мы признаем в тебе нашего повелителя. Приходи и делай то, что твоей душе будет угодно". Тогда Теодоберт подошел к крепости и с миром вошел в нее, и когда он увидел, что народ ему покорился, он не причинил там никакого зла. А Деотерия вышла к нему навстречу, а он, увидев, что она красива, воспылал к ней любовью и стал с ней жить.

23. В те дни Теодорих убил мечом своего родственника Сигивальда и тайно послал Теодоберту письмо, предлагая ему убить Сигивальда, сына Сигивальда, который тогда находился у него (Теодоберта). Но Теодоберт не захотел его губить, так как он при крещении Сигивальда воспринял его от купели. Письмо же, присланное ему отцом, он дал прочитать самому Сигивальду, говоря при этом: "Беги отсюда, потому что я получил приказание от своего отца убить тебя; когда же он умрет и ты, что я правлю, тогда спокойно возвращайся ко мне". Когда Сигивальд услышал это, он поблагодарил Теодоберта, простился с ним и ушел. Как раз в то время готы захватили город Арль, откуда у Теодоберта были заложники. В этом городе Сигивальд и нашел убежище, но, видя, что он здесь не в безопасности, устремился в Лаций460и укрылся там. Во время этих событий Теодоберту сообщили, что отец его тяжело болен и что если он не поспешит к нему, чтобы застать его в живых, то его дядья лишат его наследства и он никогда больше не сможет вернуться сюда. При этом известии Теодоберт отложил все дела и направился туда, оставив Деотерию с ее дочерью461в Клермоне. Немного спустя после его отъезда Теодорих скончался462на двадцать третьем году своего правления. Против Теодоберта поднялись Хильдеберт и Хлотарь, желая отнять у него королевство. Но Теодоберт с помощью подарков склонил на свою сторону своих лейдов463, которые его защитили и помогли ему утвердиться в королевстве. Затем он послал в Клермон за Деотерией и женился на ней.

24. Когда Хильдеберт увидел, что он не в состоянии одержать верх над Теодобертом, он послал к нему послов, предлагая приехать к нему, при этом говоря: "У меня нет сыновей, и я хочу, чтобы ты был мне сыном". Когда Теодоберт приехал, Хильдеберт так его одарил, что у всех вызвал удивление. В самом деле, из дорогих вещей, как из оружия, так и из одежды и других украшений, какие должен иметь король, он подарил ему по три пары всего, столько же дал ему лошадей и чаш. Когда Сигивальд услышал о том, что Теодоберт получил королевство своего отца, он вернулся к нему из Италии. Теодоберт ему очень обрадовался, расцеловал его и одарил его третьей частью полученных от дяди подарков, и приказал вернуть ему все, что ранее забрал его отец из имущества Сигивальда464. 25. Когда королевская власть Теодоберта упрочилась, он показал себя правителем великим и замечательным465"во всякой благости"466. А именно: правил он королевством справедливо, почитал епископов, одаривал церкви, помогал бедным и многим охотно оказывал по своему благочестию и доброте многочисленные благодеяния. Он милостиво освободил церкви Клермона от выплаты налога, который поступал в его казну.

26. А Деотерия, видя, что ее дочь становится уже совсем взрослой, боялась, как бы король не почувствовал к ней вожделения и не взял ее себе, и сбросила ее с моста, посадив в закрытые носилки, привязанные к диким быкам. Так она и погибла в волнах реки. Это произошло около города Вердена.

27. Шел уже седьмой год со времени помолвки Теодоберта с Визигардой, и так как Теодоберт из-за Деотерии не хотел брать в жены Визигарду, франки собрались и стали сильно ругать его за то, что он оставил свою невесту. Тогда, обеспокоенный этим, он покинул Деотерию, от которой у него был маленький сын по имени Теодобальд, и женился на Визигарде, с которой он жил недолго, ибо она умерла, и он женился на другой. Однако с Деотерией он больше не жил.

28. А Хильдеберт и Теодоберт собрали войско, намереваясь идти против Хлотаря, который, узнав об этом и решив, что он не выдержит натиска их войск, укрылся в лесу и сделал там большие засеки, возложив всю свою надежду на милость божию. Но когда об этом узнала и королева Хродехильда, она пришла к могиле блаженного Мартина, простерлась в молитве и провела в бдении всю ночь, прося о том, чтобы между ее сыновьями не вспыхнула междоусобная война467. Когда Хильдеберт и Теодоберт пришли со своими войсками и начали осаду Хлотаря, они решили убить его на следующий же день. Но утром в том месте, где они сошлись, поднялась буря, сорвала палатки, раскидала вещи и все перевернула вверх дном. А на них самих обрушились молния, гром и крупный град. Они упали ничком на землю, покрытую градом. Крупный град, падавший на них сверху, больно ударял их, так как у них не осталось никакой защиты, кроме щитов. Но больше всего они боялись, как бы их не сжег небесный огонь. Даже их лошади были разогнаны бурей, так что их едва можно было найти на расстоянии двадцати стадиев468, причем многих из них совсем не нашли. Тогда они, как мы сказали, побитые градом и повергнутые на землю, начали раскаиваться и молить у бога прощения за то, что они замыслили такое против своего кровного родственника. А на Хлотаря не пролилось ни одной капли дождя, и не было слышно никакого грома, и они здесь не почувствовали даже никакого дуновения ветра. И Хильдеберт и Теодоберт послали к нему гонцов с просьбой о мире и согласии. Получив его, они вернулись восвояси. Никто не сомневается в том, что это чудо совершил блаженный Мартин, вняв молитве королевы.

29. После этого Хильдеберт отправился в Испанию469. Когда он вместе с Хлотарем вторгся в эту страну, их войска окружили город Сарагосу и осадили его. Но осажденные со смирением обратились к богу. Надев власяницы, воздерживаясь от пищи и питья, ходили они вокруг городской стены с пением псалмов и с туникой блаженного Винценция-мученика. Женщины, накинув черные покрывала, распустив волосы и посыпав их пеплом, следовали за ними с плачем, так что можно было подумать, что они оплакивают мужей. И все (жители) этой местности возложили такую надежду на милосердие господне, что там говорили, что они постились, как ниневитяне470, и считали, что их молитвы непременно умилостивят господа. Между тем осаждающие, не понимая, что делают осажденные, и видя, что те ходят таким образом вокруг стен, думали, что они совершают какое-то колдовство. Тогда они схватили одного простого горожанина и спросили его, что означает то, что они делают. Тот ответил: "Они носят тунику блаженного Винценция и молят у нее, чтобы господь сжалился над ними". Испуганные этим, франки отошли от города471. Однако, завоевав большую часть Испании, они вернулись в Галлию со значительной добычей472.

30. После Амалариха королем в Испании был провозглашен Теода473. После того как его убили, на королевский трон возвели Теодегизила474. Однажды, когда он пировал со своими друзьями и от души веселился, внезапно погасли светильники, и он погиб, возлежа за столом475, от меча своих недругов. После него королевскую власть получил Агила476. Ведь готы усвоили ужасный обычай, что если кто-либо из королей им не нравился, они предавали его мечу477и ставили королем того, кто им был по душе.

31. Теодорих, король Италии, был женат на сестре короля Хлодвига478и после своей смерти479оставил жену с малолетней дочкой. Когда же дочь стала взрослой480, она по своему легкомыслию пренебрегла советом матери, прочившей ей в женихи королевского сына, выбрала себе своего слугу по имени Трагвилан и сбежала с ним в город, где бы она могла найти защиту. Мать на нее сильно рассердилась и требовала от нее, чтобы она не унижала знатного доселе рода, оставила слугу и взяла в мужья равного ей, из королевского рода, кого ей она прочила, но дочь никак не хотела с этим согласиться. Тогда озлобленная мать послала отряд воинов. Напав на них, они убили мечом Трагвилана, а ее избили и привели в дом к матери. А были они в то время арианами, и так как у них был обычай, что короли, подходя к алтарю, причащались из одной чаши, а простой народ - из другой, то в ту чашу, из которой должна была причащаться королева, дочь всыпала яд. Как только королева выпила (содержимое) ее, она тотчас же умерла. Нет сомнения в том, что злодеяние не обошлось без вмешательства диавола. Что на это могут ответить жалкие еретики, когда у них даже в святом месте присутствует нечистый? Мы же, исповедующие единую и всемогущую троицу, даже если и выпьем смертельный напиток во имя отца, сына и святого духа, истинного и "нетленного бога"481, с нами ничего плохого не случится. Италийцы, негодуя на эту женщину, пригласили короля Теодада из Тусции и поставили его над собой королем. Но когда он узнал, что совершила эта блудница, как она из-за слуги, которого взяла в мужья, стала матереубийцей, то натопил жарко баню и приказал запереть ее там вместе с одной служанкой. Как только она вошла в баню, наполненную горячим паром, она упала замертво на пол и скончалась. Когда ее родственники, короли Хильдеберт и Хлотарь, а также Теодоберт482, узнали об этом и подумали, что ее, конечно, умертвили таким позорным образом, они отправили к Теодаду послов, укоряя его в ее смерти и говоря: "Если ты не заплатишь483нам за то, что ты сделал, мы отнимем у тебя королевство и подвергнем тебя подобному же наказанию". Тогда тот испугался и послал им пятьдесят тысяч золотых монет. А Хильдеберт, который всегда завидовал королю Хлотарю и строил против него козни, объединился со своим племянником Теодобертом, и они поделили между собой это золото, не желая ничего выделять из него королю Хлотарю. Но тот завладел сокровищами Хлодомера484и таким образом взял у них гораздо больше, чем они у него отняли обманом.

32. Теодоберт же отправился в Италию485и захватил там большую добычу. Но так как эта местность, как говорят, нездоровая, то его войско подверглось различным видам лихорадки; поэтому многие из воинов нашли в этой стране свою смерть. Видя это, Теодоберт вернулся оттуда, причем он и его люди унесли с собой богатую добычу. Однако говорят, что он тогда дошел до Тицина, куда он позднее направил Букцелена486. А он (Букцелен), захватив малую Италию и отдав ее под власть упомянутого короля, устремился в большую Италию487. Здесь после многочисленных сражений с Велисарием он одержал победу. И после того как император увидел, что над Велисарием одерживают частые победы, он отстранил его и на его место поставил Нарсеса; Велисария же, чтобы унизить его, поставил главным конюхом, кем он и был ранее. А Букцелен провел тяжелые сражения против Нарсеса. Захватив всю Италию, он расширил свои завоевания до самого моря; а из Италии он направил Теодоберту большие богатства. Когда Нарсес сообщил об этом императору, тот, наняв наемников-чужеземцев, послал их в помощь Нарсесу. Но, вступив в сражение, Нарсес был побежден и вновь отступил. Затем Букцелен овладел Сицилией. Потребовав с нее выкуп, он отослал его королю. И, впрямь, Букцелену в этих походах сопутствовала большая удача.

33. В то время у короля (Теодоберта) в большом почете были Астериол и Секундин488, ибо оба они были людьми знающими и сведущими в искусстве красноречия. Но посольские поручения короля к императору обычно выполнял Секундин, поэтому он стал кичливым и иногда поступал неразумно. Вот почему между ним и Астериолом возникла жестокая ссора, которая после словесных пререканий закончилась дракой. После того как король восстановил между ними мир, а Секундин ходил еще опухшим от побоев, между ними вновь вспыхнула ссора. И король, встав на сторону Секундина, отдал в его подчинение Астериола. Астериол был глубоко унижен и лишен своего почетного места, но его восстановила в правах королева Визигарда489. После же ее смерти Секундин вторично выступил против Астериола и убил его. Но у покойного Астериола остался сын. Когда он вырос и стал уже взрослым, он решил отомстить за насилие, совершенное над его отцом. Тогда Секундин, охваченный ужасом и страхом, стал спасаться от него, скрываясь то в одной вилле, то в другой. И когда он увидел, что уже не может избежать нависшей над ним опасности, он, как говорят, чтобы не попасть в руки своего врага, умертвил себя ядом.

34. А Дезидерат, епископ верденский, которому король Теодорих причинил много обид, после многочисленных страданий, лишений и бед вновь благодаря господу обрел свободу и занял, как мы сказали, место епископа в городе Вердене. Видя, что жители города очень бедны и беспомощны, он скорбел о них. Но так как король Теодорих во время изгнания епископа лишил его имущества и у того самого не было ничего, чем бы он мог облегчить участь горожан, то он, зная о щедрости короля Теодоберта и о его милосердии ко всем, отправил к нему послов сказать: "Слава о твоей доброте идет по всей земле, щедрость твоя такова, что ты оказываешь помощь даже тем, кто ее не просит. Прошу тебя, если у твоей милости есть какие-либо деньги, то пришли их нам взаймы, чтобы этими деньгами мы могли поддержать наших горожан. И когда они, занимаясь торговлей, будут иметь в нашем городе такой доход, как в других городах, мы вернем тебе деньги с законной прибылью"490. Тогда король, движимый благочестием, послал семь тысяч золотых монет, которые получивший их епископ раздал своим горожанам. И они, занимаясь торговыми делами, стали благодаря этому богатыми и по сей день считаются именитыми. И когда упомянутый епископ вернул королю долг, король ответила "У меня нет нужды получать этот долг. Для меня достаточно уже одного сознания, что ты раздал деньги бедным, которых давила нужда, и благодаря твоей заботе и моей щедрости они воспрянули". Так, ничего не требуя взамен, он сделал этих горожан состоятельными.

35. А по смерти упомянутого епископа вышеназванного города в преемники кафедры был выдвинут некий Агерик, из горожан. А Сиагрий, сын покойного, вспомнив об обиде, нанесенной отцу, - как он был очернен Сиривульдом перед королем Теодорихом и не только ограблен, но даже подвергнут наказанию, напал на Сиривульда с вооруженным отрядом и убил его следующим образом. Утром, когда был еще густой туман и с трудом можно было различить что-либо, так как едва забрезжил рассвет, он подошел к вилле, называемой Флёре, расположенной в области Дижона. И когда из дома вышел один из приближенных Сиривульда, они подумали, что это сам Сиривульд, и убили его. Но когда они возвращались, считая, что они одержали победу над недругом, один из слуг Сиагрия сказал, что они убили не хозяина дома, а одного из его людей. Они вернулись и, разыскивая Сиривульда, нашли комнату, в которой тот обычно спал, и стали ломиться в дверь. Они очень долго взламывали ее, но ничего не могли с ней сделать. Затем они пробили с одной стороны стену и вошли в комнату, и убили Сиривульда мечом. Он был убит уже после смерти Теодо(бальда)491.

36. И вот после этих событий начал болеть король Теодоберт. Врачи приложили много стараний по уходу за ним, но ничего не помогало, ибо господь уже призывал его к себе. Итак, после довольно продолжительной болезни, ослабев от недуга, он испустил дух. Но так как франки сильно ненавидели Парфения за то, что он во времена означенного короля обложил их податью492, они начали его преследовать. Видя, что находится в опасности, он бежал из города и смиренно попросил двух епископов проводить его в Трир и своей проповедью усмирить волнение разбушевавшегося народа. По пути туда Парфений, лежа ночью в постели, внезапно громко воскликнул во сне: "Эй, кто тут есть? Бегите сюда, помогите погибающему!". Все присутствовавшие проснулись от его крика и спросили, в чем дело. Тот ответил: "Мой друг Авзаний и моя жена Папианилла, которых я некогда убил, требовали меня на суд, говоря: "Приходи держать ответ; ты будешь держать ответ перед господом в нашем присутствии". Действительно, Парфений несколько лет тому назад из-за ревности убил ни в чем не повинную жену и своего друга. И вот когда епископы пришли в упомянутый город, они не смогли усмирить волнение разбушевавшегося народа и решили спрятать Парфения в церкви. Они поместили его в ларь, а сверху прикрыли одеждой, какая бывает в церковном обиходе. Народ ворвался в церковь и, обыскав все углы и не найдя ничего, в бешенстве удалился оттуда. Тогда один, заподозрив что-то, сказал: "Вот ларь, где мы еще не искали нашего врага". Но так как церковные слуги утверждали, что в нем находится только церковное убранство, то те потребовали ключ, говоря: "Если вы сейчас же его не откроете, мы сами его взломаем". И вот когда ларь был открыт и из него выброшена одежда, они нашли Парфения, вытащили его оттуда, ликуя и говоря: "Предал бог врага нашего в руки наши"492a. Затем они били его кулаками, плевали в лицо и, связав за спиной руки, побили камнями492bоколо колонны.

Был же Парфений чрезмерно прожорливым и, чтобы поскорее вернуться к еде, он для быстрого пищеварения принятой им снеди употреблял алоэ. Нисколько не уважая присутствующих, он при народе с шумом испускал из живота ветры. Таков конец его жизни.

37. В этом году зима была суровой и холоднее обычной, так что реки были скованы льдом и люди ходили по ним, проложив дорогу, как по обычной земле. Даже ослабевших от холода и голода птиц люди ловили среди больших сугробов снега руками, не прибегая ни к какой хитрости.

Итак, от смерти Хлодвига до смерти Теодоберта насчитывается 37 лет. После же смерти Теодоберта, а умер он на четырнадцатом году своего правления, вместо него королем стал его сын Теодобальд.

БЛАГОПОЛУЧНО НАЧИНАЕТСЯ ЧЕТВЕРТАЯ КНИГА

1. Итак, королева Хродехильда, исполненная днями и благими делами умерла в городе Type, во время епископства Инъюриоза493. Ее доставил в Париж со множеством песнопений, там она была погребена своими сыновьями, королями Хильдебертом и Хлотарем, в алтарном возвышена церкви святого Петра, рядом с королем Хлодвигом. А это была та самая церковь, которую она сама построила. В ней же погребена и святая Генувейфа.

2. И вот король Хлотарь приказал всем церквам своего королевстве выплачивать казне третью часть доходов. Когда все епископы, хотя неохотно, с этим согласились и подписались под этим, блаженный Инъюриоз мужественно отклонил это и отказался поставить свою подпись говоря: "Если ты хочешь отобрать у господа то, что принадлежит ему то он быстро лишит тебя королевства, ибо несправедливо, чтобы твои амбары пополнялись за счет подаяний бедных, которых ты должен кормить из своих амбаров". И, разгневавшись на короля, он ушел, не попрощавшись с ним. Тогда встревоженный король, боясь могущества блаженного Мартина, послал епископу (Инъюриозу) подарки, умоляя о прощении и раскаиваясь в том, что он сделал. Вместе с тем он просил епископа вымолить для него покровительство блаженного Мартина.

3. Итак, у короля Хлотаря от разных жен было семь сыновей. А именно: от Ингунды - Гунтар, Хильдерик, Хариберт, Гунтрамн, Сигиберт, а также дочь Хлодозинда; от Арегунды же, сестры Ингунды - Хильперик; от Хунзины-Храмн. А почему он взял в жены сестру своей жены, я расскажу. Когда король был уже женат на Ингунде и любил ее одну, она обратилась к нему с просьбой, говоря: "Мой господин сделал из своей служанки то, что он хотел, и принял меня на свое ложе. Теперь для свершения полного благодеяния пусть мой господин-король выслушает просьбу своей служанки. Я прошу о том, чтобы вы удостоили выбрать для моей сестры, вашей рабыни, уважаемого и состоятельного мужа; этим я не буду унижена, но скорее возвышена и сумею еще более преданно служить вам".

Услышав эти слова, король, человек весьма распутный, воспылал страстью к Арегунде, отправился в виллу, где она жила, и женился на ней. Взяв ее в жены, он вернулся к Ингунде и сказал: "Я постарался выполнить благое дело, о котором ты, моя радость, просила. В поисках богатого и умного мужа для твоей сестры я не нашел никого лучше, чем я сам. Так знай, что я взял ее в жены, и я не думаю, чтобы это тебе не понравилось". А та в ответ: "Пусть мой господин делает то, что ему кажется хорошим, лишь бы твоя служанка была в милости у короля".

Гунтар же, Храмн и Хильдерик умерли при жизни отца. Но о кончине Храмна мы расскажем позже494. Дочь короля Хлодозинду взял в жены король лангобардов Альбоин.

Епископ же города Тура Инъюриоз умер на семнадцатом году своего епископства495. Его сменил Бавдин, бывший доместик короля Хлотаря496. Бавдин был шестнадцатым епископом после смерти святого Мартина.Ханаон, граф бретонов, убил трех своих братьев. Но, желая убить еще и Маклиава, он схватил его, надел на него оковы и держал в темнице, Однако Маклиава спас от смерти Феликс, епископ нантский. После этого Маклиав поклялся своему брату (Ханаону) в верности; но, не знаю по какой причине, он вздумал нарушить клятву. Заметив это, Ханаон стал вновь его преследовать. Так как Маклиав понял, что он не может от него спастись, он бежал в другую область, к графу Хономору.

Когда Хономор увидел, что приближаются преследователи Маклиава, он спрятал его под землей в ящике, насыпав, по обычаю, небольшой холм, при этом оставив для него маленькое отверстие, через которое он мог бы дышать. Когда пришли преследователи Маклиава, им сказали: "Вот здесь покоится мертвый Маклиав, здесь его погребли". При этих словах преследователи обрадовались и выпили над его могилой. Они принесли известие Ханаону о смерти его брата Маклиава. Услышав это, он захватил все его владения. Бретоны после смерти короля Хлодвига всегда находились под властью франков497, и у них были графы, а не короли.

Маклиав же, выбравшись из своего подземного укрытия, отправился в город Ванн. Там ему выбрили тонзуру498и рукоположили в епископы. Но после смерти Ханаона он пренебрег саном, вновь отрастил волос, взял жену, которую оставил, сделавшись клириком, и захватил владения своего брата. Однако епископы отлучили его от церкви. Каков конец его жизни, мы расскажем впоследствии499.

Епископ же Бавдин умер на шестом году своего епископства500. На его место был избран аббат Гунтар. Он был семнадцатым (епископом) после смерти святого Мартина.

5. И вот когда ушел из этого мира блаженный Квинциан, его кафедру как мы уже сказали, с помощью короля получил святой Галл501. В то время в различных областях свирепствовала та заразная болезнь, которую называют паховой чумой502, опустошившая тогда Арльскую провинцию и святой Галл боялся не столько за самого себя, сколько за свой народ. И в то время, как он днем и ночью молил господа о том, чтобы ему при жизни не видеть гибели своего народа, явился ему ночью во сне ангел господень с белокурыми волосами и в белоснежном одеянии сказал ему: "Ты хорошо делаешь, епископ, что так молишься перед господом за свой народ. Ведь "услышана молитва твоя"503. Знай, будешь ты вместе со своим народом спасен от этой болезни, и, пока ты жив, никто в этой области не станет жертвой чумы. Теперь же не бойся, но бойся прошествии восьми лет". Из этого было ясно, что по истечении этих лет он умрет.

Проснувшись, Галл воздал господу благодарность за это утешение, то, что господь счел достойным подкрепить его небесным известие и установил молебствия, которые состоят в том, чтобы в середине великого поста идти пешком с пением псалмов к базилике блаженного Юлиана-мученика. Путь этот был длиной около 360 стадиев504. Именно тогда внезапно появились на стенах домов и церквей начертанные знаки, которые в просторечии назывались "тау"505.

В то время как другие области, как мы сказали, истребляла чума, oна не дошла, по молитвам святого Галла, до города Клермона. И я считаю, что здесь немалая заслуга того. кто вымолил, чтобы приставленный пастырь благодаря защите господа не видел, как гибнет его паства. Когда же Галл ушел из этого мира, тело его омыли и отнесли в церковь. Пресвитер Катон тотчас же получил от клириков приглашение занять место епископа. Он завладел всем церковным имуществом, как если бы уже был епископом, удалил управителей, разогнал слуг и всем распоряжался сам.

6. Однако епископы, пришедшие на похороны святого Галла, после его погребения сказали Катону: "Мы видим, что большая часть народа тебя очень любит. Приходи, будь с нами в согласии, и, благословив, мы посвятим тебя в сан епископа. Ведь король еще мал506, и если тебя обвинят в чем-то, мы, взяв тебя под свою защиту, вместе с вельможами и первыми людьми королевства Теодобальда постараемся, чтобы тебе не причин ли никакой обиды. Только будь с нами откровенен, дабы нам можно было поручиться за тебя. Даже если и будет у тебя какой-либо ущерб, мы возместим его из нашего собственного имущества". Но тот, тщеславный гордый, сказал на это: "Вы ведь знаете, молва гласит, что я с самой моей юности всегда жил набожно, усердно постился, находил удовольствие в том, что раздавал милостыню, часто проводил ночи в постоянном бдении, простаивал их в беспрерывном пении псалмов. Господь бог, которому я так служил, не допустит того, чтобы меня лишили этого назначения. Кроме того, все церковные чины я получал всегда по каноническому установлению. Десять лет я был чтецом, пять лет - помощником диакона, пятнадцать лет диаконом, двадцать лет, скажу я вам, нахожусь в сане пресвитера. Что же мне теперь еще остается, как не получить епископство, которое я заслужил своей верной службой? Итак, возвращайтесь в свои города и выполняйте то, что вам следует, так как я намерен принять этот сан по церковному установлению". Услышав эти слова, епископы удалились, проклиная его тщеславие.

7. И вот когда Катон с согласия клириков был избран епископом и, еще не будучи рукоположенным, распоряжался всем, он начал нападать с различными угрозами на архидиакона Каутина, говоря: "Я тебя отстраню, я тебя смирю, я сделаю так, что тебе отовсюду будет угрожать смерть". Тот ему отвечал: "Я желаю, благочестивейший владыка, только твоего благорасположения; если я его заслужу, то я окажу тебе одно благодеяние. В самом деле, я без какой-либо помощи с твоей стороны и какой-либо хитрости дойду до короля и добьюсь для тебя епископства, ничего не требуя взамен, кроме твоего благорасположения". Но Катон, подозревая, что Каутин хочет посмеяться над ним, решительно отверг его предложение. Когда же Каутин увидел, что его унижают и оскорбляют, он притворился больным, вышел ночью из города, дошел до короля Теодобальда и известил его о смерти святого Галла. После того как король и те, которые находились при нем, об этом услышали, король созвал епископов в городе Меце, где они и рукоположили в епископы архидиакона Каутина507. Когда же пришли послы пресвитера Катона, Каутин был уже епископом. Затем по приказанию короля ему были переданы те клирики508и все то, что они принесли из церковного имущества; кроме того, были выделены епископы и слуги, которые должны были его сопровождать. После этого его отправили в Клермон. Клирики и горожане приняли его любезно, и он стал епископом клермонским. Позже между епископом и пресвитером Катоном возникла вражда, так как никто никогда не был в силах уговорить Катона, чтобы тот подчинился своему епископу. Вот почему разделились и клирики: одни подчинились епископу Каутину, другие пресвитеру Катону, и все это приносило им большой вред. Видя, что Катона нельзя склонить к подчинению никакими доводами, епископ Каутин лишил и его, и его приближенных, и всех тех, кто ему сочувствовал, церковного имущества, оставив их бедными и беспомощными. Однако некоторые из них переходили на его (Каутина) сторону и вновь получали то, что они потеряли.

8. А во времена правления Агилы в Испании, господство которого легло тяжким бременем на народ, в Испанию вторглось войско императора509и захватило некоторые города. Агила был убит, а его королевство получил Атанагильд, который провел много сражений с войском императора, часто одерживая над ним победы, и освободил из-под власти греков ряд городов, незаконно ими захваченных.

9. Когда же Теодобальд стал уже взрослым, он взял в жены Вульдетраду510. Говорят, что этот Теодобальд был злым и когда сердился на того, кого подозревал в хищении своего имущества, он придумывал басню и рассказывал ее ему: "Змея нашла полный кувшин вина511, она вползла туда через отверстие и выпила все с жадностью. Но, раздувшись от вина, она не могла выползти через отверстие, через которое она вползла. Когда пришел хозяин вина, а змея, как она ни старалась, не могла выползти из. кувшина, он сказал ей: ,,Изрыгни прежде то, что ты проглотила, и тогда ты сможешь свободно выползти оттуда". Эта басня вызывала большой страх и ненависть к нему. Именно в его бытность Нарсес убил Букцелена512, после того как тот подчинил всю Италию власти франков. И теперь Италия вновь подпала под власть императора513, и не было никого, кто мог бы ее отвоевать.

Тогда же мы видели, как на дереве, которое мы называем бузиной, появились виноградные, гроздья, причем не было самой лозы, а цветы бузины, которые обычно, как известно, дают черные плоды, дали ягоды винограда.

Тогда же видели, что звезда вошла в круг луны на пятую ночь новолуния с противоположной стороны. Я полагаю, что это было предзнаменование смерти самого короля. Сам же король был сильно болен, и из-за боли в нижней части спины он не мог выпрямиться. Он медленно умирал и наконец скончался на седьмом году своего правления. Король Хлотарь получил его королевство и женился на его супруге Вульдетраде. Но так как епископы его за это порицали, он оставил ее, дав ей в мужья герцога Гаривальда, а своего сына Храмна он отправил в Клермон.

10. Когда в этом году восстали саксы514, король Хлотарь послал против них войска и уничтожил большую их часть. Он прошел всю Тюрингию и опустошил ее, поскольку она предоставила помощь саксам.

11. Когда же в городе Type скончался епископ Гунтар, то, как говорят, по совету епископа Каутина просили пресвитера Катона стать там главой церкви. Вот почему пресвитеры вместе с мартирарием515и аббатом516Левбастом с большой торжественностью отправились в Клермон. И когда Катону объявили волю короля, он попросил у них для ответа несколько дней. Но они спешили вернуться домой и сказали ему: "Сообщи нам свое решение, чтобы нам знать, что мы должны делать; иначе мы вернемся домой. Ведь мы не по своей воле просим тебя быть епископом, а по приказу короля".

Но Катон, обуреваемый тщеславием, собрав толпу из бедных людей, приказал им выкрикивать такие слова: "Зачем, благий отче, ты нас покидаешь517, сыновей твоих, которых наставлял до сих пор? Если ты уйдешь, кто подкрепит нас пищей и питием? Просим тебя, не покидай тех, кого ты обычно насыщал". Тогда он, обратившись к турскому клиру, сказал: "Теперь вы видите, любезнейшие братья, как меня любит эта толпа бедняков; я не могу оставить их и идти с вами". Получив такой ответ, они вернулись в Тур.

Катон же был связан дружбой с Храмном, от которого он получил обещание, что если при его жизни умрет король Хлотарь, он немедленно отстранит Каутина от епископства и поставит Катона во главе церкви. Но с тем, кто пренебрег церковью святого Мартина, которую он не пожелал принять, случилось то, о чем сказал Давид в псалмах: "Не восхотел благословения, - оно и удалится от него"518. Ведь Катон был надменным и думал, что никто не может сравниться с ним в святости. Так, однажды он, подкупив женщину, заставил ее громко говорить в церкви, как бы по наитию, что он, Катон, - великий святой и угоден богу, а Каутин, епископ, виновен во всех преступлениях и не должен был получить святительский сан, так как он его не достоин.

12. И вот когда Каутин стал епископом, он так повел себя, что все его проклинали, ибо он чрезмерно предавался вину. И, впрямь, он часто напивался до такой степени, что его вчетвером с трудом уносили от стола. Вот почему впоследствии он заболел падучей. Это часто проявлялось при народе. Кроме того, Каутин был таким жадным, что чьи бы границы ни примыкали к его межевому знаку, он считал для себя равносильным гибели, если хоть на сколько-нибудь не уменьшит эти владения. У знатных людей он отнимал их со спором и скандалом, у простых людей захватывал силой. Но как в том, так и в другом случае, как говорит наш Соллий, он не считал нужным платить за это и приходил в отчаяние, когда не получал грамоту на владение519.

Жил в то время пресвитер Анастасий, по рождению свободный, который по дарственному письму славной памяти королевы Хродехильды владел какой-то собственностью. К нему часто приходил епископ Каутин и слезно молил отдать ему грамоту упомянутой королевы на это владение и уступить ему само владение. Но так как тот отказался выполнить желание своего епископа, епископ то соблазнял его лестью, то угрожал ему. Наконец он приказал доставить его силой в город и там содержать жестоким образом, а если он не отдаст дарственную, подвергнуть его оскорблениям и уморить голодом. Но пресвитер мужественно сопротивлялся и никак не отдавал грамоту, говоря, что он скорее умрет от голода, чем оставит свое потомство в нужде. Тогда по приказанию епископа его передают страже, с тем чтобы, если он не отдаст дарственную, она уморила бы его голодом. А была при базилике святого Кассия-мученика520очень старая и укрытая в подземелье часовня (потайная крипта), в ней была большая гробница из паросского мрамора, в которой, как оказалось, было погребено тело какого-то старца. В эту гробницу поверх погребенного погребли521и живого пресвитера и покрыли его камнем, которым раньше была закрыта гробница, а перед входом выставили стражу. Но стражники, надеясь на то, что пресвитер придавлен надгробным камнем, развели огонь, так как была зима, выпили подогретого вина и заснули.

И пресвитер, как новый Иона, молил господа о милосердии, только тот Иона молил господа "из чрева преисподней"522, а этот - из могильного заточения. И так как гробница, как мы сказали, была просторной, то пресвитер хотя и не мог повернуться в ней, однако свободно протягивал руку в любую сторону. А кости мертвого, как он сам обычно рассказывал, источали зловонный запах, который действовал не только на внешние органы, но и переворачивал внутренности. И когда он закрывал нос плащом и насколько мог сдерживал дыхание, он никакого дурного запаха не чувствовал. Но как только ему казалось, что он задыхается, он откидывал немного плащ с лица и тогда вдыхал зловонный запах не только ртом или носом, но словно даже ушами. Что же дальше? Когда, как я думаю, и бог стал сострадать ему, он протянул правую руку к крышке и нащупал засов, который, когда опускали крышку, остался лежать между нею и краем гробницы. Подвигав им немного, он почувствовал, что надгробный камень с божьей помощью отодвигается. Когда же пресвитер отодвинул камень настолько, что смог просунуть голову наружу, он сделал еще больший лаз, через который он мог свободно вылезти. Между тем наступили ночные сумерки, хотя ночь еще и не совсем пришла на смену дня, и он устремился к другой двери подземелья. Она была заперта очень крепкими запорами и забита большими гвоздями, однако не была настолько плотной, чтобы через ее доски нельзя было кого-либо увидеть. Пресвитер, наклонив голову к этой двери, заметил идущего мимо человека. Он подозвал его тихим голосом. Тот его выслушал и тотчас же, так как у него в руке был топор, разрубил деревянные столбы, на которых держались запоры, и открыл пресвитеру дверь. И пресвитер, невзирая на ночь, поспешно направился домой, заклиная человека, освободившего его" ни о чем никому не рассказывать. И вот, придя домой, он отыскал грамоту, переданную ему упомянутой королевой, отнес ее королю Хлотарю и рассказал, как епископ отдал распоряжение заживо похоронить его. Все были поражены и говорили, что никогда ни Нерон, ни Ирод не совершали подобного преступления, не закапывали заживо человека в могилу. К королю Хлотарю пришел и епископ Каутин, но, обвиненный пресвитером Анастасием, удалился, побежденный и смущенный. Пресвитер же, получив от короля распоряжение, стал владельцем своего имущества, как он и хотел, оставив его своему потомству. Для Каутина же не было ничего святого, ничего дорогого. Его совершенно не трогали ни церковные писания, ни светские. Он был очень любезен с иудеями и предан им, но не ради спасения их души, о чем обычно должен заботиться пастырь, а ради того, чтобы они приобретали дорогие вещи, которые они продавали дороже, чем те стоили: он им делал поблажки, а они весьма перед ним угодничали.

13. Храмн же в те дни пребывал в Клермоне. Он совершал тогда много безрассудных поступков и тем ускорил свою гибель523; в самом деле, народ его часто проклинал. Он не любил того, кто мог дать ему хороший и полезный совет, а любил только ничтожных, безнравственных молодых людей, которых он собирал вокруг себя; он прислушивался к их советам и им же приказывал силой похищать дочерей у сенаторов. Он тяжко оскорбил Фирмина, отняв у него должность графа города, и на его место поставил Саллюстия, сына Еводия. Но Фирмин со своей тещей укрылся в церкви.

Были же дни великого поста, и епископ Каутин собрался идти с пением псалмов, согласно установлению святого Галла, как мы упоминали об этом выше524, в церковный приход Бриуда525. И вот епископ вышел из города с громким стенанием, боясь, как бы с ним в пути не случилось какого-либо несчастья. Ведь сам король Храмн526угрожал ему. В то время, когда епископ находился в пути, король решил послать (в церковь) Имнахара и Скаптара, первых людей из своей свиты, и сказал им: "Идите и силой выведите из церкви Фирмина и его тещу Цезарию". Когда епископ, как мы сказали, удалился с пением псалмов, посланцы короля Храмна вошли в церковь и пытались увлечь Фирмина и Цезарию разными лукавыми речами. Когда они так очень долго ходили по церкви, разговаривая то об одном, то о другом, стараясь привлечь внимание беглецов к тому, что они рассказывали, они приблизились к главным дверям святого храма, которые в то время были открыты. Тогда Имнахар схватил Фирмина, а Скаптар - Цезарию за руки и выбросили их из церкви, а там уже стояли наготове слуги, чтобы их подхватить. Их тотчас же взяли под стражу527. Но на следующий день, когда стражу сморил сон, они, почувствовав себя свободными, сбежали в базилику блаженного Юлиана и таким образом освободились из-под стражи. Однако имущество их было передано казне. Так как епископ Каутин боялся, как бы и ему самому не нанесли обиду, он во время упомянутого пути держал наготове оседланного коня. Как только он увидел, что сзади едут на лошадях и спешат к нему, он сказал: "Горе мне, ведь это люди Храмна, они посланы, чтобы схватить меня". Вскочив на коня и погоняя его обеими шпорами, он один, оставив хор, еле живой доскакал до портика базилики блаженного Юлиана. Но мы, рассказывая об этом, вспомним высказывание Саллюстия, направленное против тех, кто хулит историков528. А именно он сказал: "Писать историю оказывается делом трудным: во-первых, потому. что деяния надо описывать подходящими словами, а, во-вторых, если автор будет порицать проступки, очень многие будут склонны видеть в этом недоброжелательство и зависть". Но продолжим начатое.

14. И вот когда Хлотарь после смерти Теодобальда принял власть над франкской землей529, то, объезжая свое королевство530, он однажды услышал от своих приближенных, что саксы, подстрекаемые безумием, вторично восстают против него531и отказываются платить дань532, которую они ежегодно выплачивали. Раздраженный этими словами, он выступил против них. И когда он был недалеко от их границы, саксы направили к нему послов со словами: "Мы ведь не пренебрегаем тобой и дань, которую мы обычно выплачивали твоим братьям и племянникам, не отказываемся платить, и если ты попросишь, мы заплатим еще больше. Об одном лишь просим, чтобы был мир и чтобы не было столкновения между твоим войском и нашим народом". Услышав эти слова, король Хлотарь сказал своим воинам: "Эти люди правы. Не будем нападать на них, дабы не слишком погрешить против бога"533. Но те отвечали: "Мы знаем этих лжецов, они вовсе не исполнят своего обещания. Пойдем на них". И снова саксы принесли половину своего имущества, прося мира. И Хлотарь сказал своим воинам: "Прошу вас, оставьте этих людей в покое, чтобы не возбудить гнева божьего против нас"534. Но они не успокоились. И снова саксы принесли одежду, скот и все свое движимое имущество, говоря: "Возьмите это и еще половину нашей земли, только оставьте свободными наших жен и детей и не начинайте войны против нас". Но франки и на этом не хотели успокоиться. Тогда Хлотарь сказал им: "Откажитесь, прошу вас, откажитесь от этого намерения. Ведь мы не правы, не затевайте войны, в которой мы погибнем. Но если вы захотите выступить, я за вами по своей воле не последую". Тогда, разгневанные на короля Хлотаря, они бросились на него, разорвали его шатер и с бранью потащили его, намереваясь убить, если он откажется выступите с ними. Видя это, Хлотарь против своей воли выступил с ними в поход. Но когда завязалась битва, франки потерпели полное поражение в ней535, и такое множество было убитых с той и другой стороны, что совершенно невозможно было ни определить их, ни сосчитать. Тогда Хлотарь, весьма смущенный, попросил мира, говоря, что он выступил против них не по своей воле. Заключив мир, он вернулся восвояси.

15. А жители Тура, узнав, что король вернулся с поля битвы с саксами, составив грамоту536на избрание пресвитера Евфрония епископом, отправились к королю. Когда они изложили ему суть дела, король ответил: "Я ведь повелел, чтобы туда посвятили в епископы пресвитера Катона537, почему же пренебрегли нашим приказанием?" Они ответили: "Мы его просили, а он не захотел прийти". Во время этого разговора неожиданно явился сам пресвитер Катон и стал умолять короля, чтобы он приказал отстранить Каутина и назначил бы его епископом в Клермон. Когда король стал смеяться над этим, Катон обратился со второй просьбой к королю, умоляя рукоположить его в епископы Тура, чем Катон раньше пренебрег. Король ему ответил: "Я ведь с самого начала приказал посвятить тебя в сан епископа Тура, но, как я слышал, ты пренебрег этой церковью, поэтому ты не будешь править ею"538. Так посрамленный Катон удалился.

Когда король стал спрашивать о святом Евфронии, ему сказали, что он приходится внуком блаженному Григорию, о котором мы упоминали выше539. Король ответил: "Этот род знатный и знаменитый. Да будет воля божья540и блаженного Мартина. Пусть свершится выбор". И после того как король отдал приказание, святой Евфронии был рукоположен в епископы, восемнадцатым после блаженного Мартина.

16. Храмн же, как уже сказано541, питая ненависть к епископу Каутину, строил в Клермоне разнообразные козни. В то время Храмн тяжело заболел, так что от сильной лихорадки у него выпали на голове волосы. Был тогда при нем замечательный, отличавшийся "во всякой благости"542, клермонский гражданин по имени Асковинд, который старался силой удержать его от дурного поведения, но безуспешно. Рядом с королем находился также и Леон из Пуатье, яростный подстрекатель на дурные дела. Он был достоин своего имени, так как был ненасытен и свиреп, как лев. Говорят, он сказал однажды, будто исповедники господа Мартин и Марциал не оставили ничего, что умножило бы королевскую казну. Но он тотчас же был поражен силой исповедников и, став глухим и немым, потерял рассудок и скончался. А ведь несчастный (Леон) приходил в Тур в базилику святого Мартина, молился, приносил дары, но, обычно искупляющая, чудотворная сила святого отвернулась от него. И он вернулся с той же болезнью, с какой и прибыл.

Покинув Клермон, Храмн пришел в город Пуатье. Там он жил в роскоши и, соблазненный советом недоброжелателей, задумал перейти на сторону своего дяди Хильдеберта, замышляя козни против отца. Хильдеберт же не без тайного умысла обещал принять того, кого он должен был бы наставить духовно, чтобы тот не сделался врагом своему отцу. Тогда они, через тайных послов, поклялись друг другу (в верности) и единодушно составили заговор против Хлотаря. Но Хильдеберт, видимо, забыл. что сколько бы раз он ни выступал против своего брата, он всегда уходил посрамленным. Храмн же, вступив в этот союз, возвратился в Лимож и подчинил своей власти те земли в королевстве своего отца, которые он раньше объехал543.

В то время жители Клермона заперлись в стенах города и, изнуренные различными болезнями, в большом количестве умирали. Затем король Хлотарь направил к Храмну двух своих сыновей - Хариберта и Гунтрамна. Когда они проходили через Клермон, то узнали, что Храмн находится в Лиможе. Они дошли до горы, называемой Черной, и там нашли его. Разбив палатки, они расположились против него лагерем и послали к нему посольство сказать, чтобы он возвратил захваченные им не по праву отцовские владения, в противном случае пусть он готовится к битве544. А так как Храмн делал вид, что он покорен отцу, и говорил: "Я не могу отказаться от всех областей, которые я объехал, и с милостивого согласия отца я желал бы оставить их под своей властью", то они потребовали решить этот спор сражением. Когда же оба войска, вооружившись, выступили и сошлись для битвы, внезапно поднялась буря, сопровождаемая яркой молнией и громом, и помешала им сразиться.

Но, вернувшись в лагерь, Храмн коварным образом через иноземца известил братьев о смерти отца. Именно в то время велась упомянутая мною выше война против саксов545. Испуганные этим сообщением, они с большой поспешностью возвратились в Бургундию. А Храмн отправился вслед за ними с войском, дошел до города Шалона546, осадил его и захватил. Затем он стал лагерем у крепости Дижон. О том, что произошло, когда он пришел туда в воскресенье, мы и расскажем.

В то время жил там святой епископ Тетрик, о котором мы упоминали в предыдущей книге547. Клирики, положив три книги на алтарь, то есть Пророчества, Апостол548и Евангелие, молили господа открыть им, что ожидает Храмна: ждет ли его удача и действительно ли он получит королевство, и да пусть господь явит сие божественной силой своей; при этом они договорились о том, что каждый из них прочтет во время службы ту страницу, которую он наугад откроет. И вот когда вначале была раскрыта книга пророков, они нашли в ней следующие строки: "Отниму ограду его от него, и будет он опустошаем; вместо того чтобы принести виноград, принес он дикие ягоды"549. Затем открыли Апостол и обнаруружили в нем: "Ибо сами вы достоверно знаете, братия, что день Господень придет, как тать в ночи. Ибо когда будут говорить: "Мир и безопасность", тогда внезапно постигнет их пагуба, подобно тому, как мука родами постигает имеющую во чреве, и не избегнут"550. А в Евангелии устами господа было сказано: "А всякий, кто слушает сии слова Мои и не исполняет их, уподобится человеку безрассудному, который построил дом свой на песке, и пошел дождь, и разлились реки, и подули ветры, и налегли на дом тот, и он упал, и было падение его великое"551Храмн же был принят в базилике упомянутым епископом, там он вкусил причастие552и затем устремился дальше к Хильдеберту. Однако в город Дижон ему не разрешили войти. В то время король Хлотарь храбро сражался с саксами. Ведь саксы, как утверждают, побуждаемые Хильдебертом и негодуя на франков, еще с прошлого года вышли из своей области, пришли во франкскую землю553и разорили все до самого города Дойца, и совершили весьма тяжкое преступление.

17. В то время Храмн, уже будучи женатым на дочери Вилиахара, приехал в Париж, заключил с Хильдебертом союз на верность и любовь и поклялся в том, что он самый злейший враг своему отцу. А король Хильдеберт, пока Хлотарь воевал с саксами, пришел в Реймскую Шампань, дошел до самого города Реймса, все опустошая грабежами и пожарами. Так как Хильдеберт услышал, что брат его убит саксами, и считая, что все теперь в его власти, он захватил все области, куда только мог дойти.

18. В то время и герцог Австрапий, боясь Храмна, укрылся в базилике святого Мартина. Но ему, находящемуся в таком бедственном положении, не замедлила явиться божественная помощь. Ведь Храмн приказал так связать его и так строго охранять, что никто не помышлял приносить ему пищу, и он не мог даже выпить воды. Тогда он, принужденный голодом, (думал Храмн), скорее добровольно выйдет из святой базилики на свою погибель. Но тут подошел неизвестный и ему, полуживому, поднес чашу с водой, чтобы он выпил. Как только Австрапий ее взял, быстро подбежал местный судья и, вырвав у него из рук чащу, вылил воду на землю. Но за этим немедленно последовали божественное возмездие и чудо блаженного предстателя. А именно: в тот же самый день судья, совершивший этот поступок, заболел лихорадкой и умер в полночь, не дожив на следующий день и до того часа, в который он в базилике святого вырвал из рук беглеца чашу. После этого чуда Австрапию принесли в изобилии все, в чем он нуждался.

Когда же вернулся в свое королевство Хлотарь, то он оказал Австрапию большой почет. При жизни короля Австралии достиг духовного сана и был рукоположен в епископы в крепость Селл, расположенную в округе города Пуатье, с тем чтобы в будущем, после смерти епископа Пиенция, стоявшего тогда во главе церкви в Пуатье, занять его место. Но король Хариберт554распорядился иначе. И вот когда епископ Пиенций покинул этот мир, в Париже ему наследовал по приказанию короля Хариберта Пасценций, бывший тогда аббатом базилики святого Илария, несмотря на то, что Австрапий поднял шум по поводу того, что это место должно принадлежать ему. Но произнесенные им речи мало ему помогли. Он возвратился в свою крепость, и когда поднялось против него восстание тейфалов555, которых он часто притеснял, был ранен копьем и умер в тяжких муках. А его церковный приход вновь приняла церковь в Пуатье.

19. Во времена короля Хлотаря, свершив благие дела, исполненный дней556и отличаясь великой святостью, отошел ко господу епископ Медард, святой божий. Король Хлотарь похоронил его с большим почетом в городе Суассоне и начал строить на месте его погребения базилику557, которую впоследствии достроил и отделал его сын Сигиберт. Рядом с его священной могилой мы видим разорванные и разбитые путы и цепи узников; они и до сих пор лежат около самой могилы святого как свидетельство его могущества558. Однако вернемся к нашей истории.

20. И вот король Хильдеберт начал болеть и, пролежав в Париже очень долгое время в постели, скончался. Его погребли в построенной им самим базилике святого Винценция559. Его королевством и богатством завладел Хлотарь560, а Вультроготу и двух дочерей Хильдеберта он отправил в изгнание. А Храмн вновь пришел к отцу, но потом нарушил ему верность. И так как он видел, что не может ускользнуть от отца, он отправился в Бретань и укрылся там со своей женой и дочерьми у бретонского графа Хонообера. Тесть же его Вилиахар нашел убежище в базилике святого Мартина. В то время эта святая базилика сгорела за грехи народа и за те оскорбления, которые нанесли ей Вилиахар и его жена561, о чем мы вспоминаем не без глубокого сожаления. Но и город Тур за год до этого пострадал от пожара, и все построенные в нем церкви пребывали в запустении. Вскоре по приказанию короля Хлотаря была покрыта оловом базилика блаженного Мартина и приведена в прежнее благолепное состояние. Тогда же появились две тучи из саранчи, которые пролетели над Клермоном и Лиможем и прилетели, как говорят, на Романское поле, где между ними произошло сражение, в котором большинство из них было уничтожено.

Король Хлотарь в сильном гневе на Храмна отправился против него с войском в Бретань562. Но Храмн не побоялся выступить против отца. И когда оба войска сошлись на одной равнине и расположились лагерем, и Храмн с бретонами уже выстроил против отца свое войско в боевом порядке, сражение пришлось отложить, так как наступила ночь. В ту же ночь граф бретонов Хонообер сказал Храмну: "Я считаю, что не пристало тебе сражаться против своего отца. Разреши мне этой ночью напасть на него и разбить его войско". Храмн, как я полагаю по воле бега, не согласился с этим. Наутро оба они, приведя в движение войска, поспешили сразиться друг с другом. И шел король Хлотарь против сына своего, как новый Давид против Авессалома, намереваясь сразиться с ним563. Ударяя себя в грудь, он говорил: "Воззри, о господи, с небес564и рассуди тяжбу мою565, ибо я терплю от сына несправедливые обиды. Воззри, о господи, и суди по правде566, и такой сверши суд, который свершил ты некогда над Авессаломом и его отцом Давидом".

Во время сражения граф бретонов повернул назад и пал. Наконец и Храмн обратился в бегство; в море у него были наготове корабли. Но в тот момент, когда он хотел спасти свою жену и дочерей, он был настигнут войском отца, пленен и связан. Узнав об этом, король Хлотарь приказал сжечь его вместе с женой и детьми. Их заперли в хижине какого-то бедняка; там Храмна повалили на скамью и задушили платком. Затем загорелась хижина. Так погиб Храмн с женой и дочерьми.

21. А король Хлотарь на пятьдесят первом году своего правления отправился с многочисленными дарами к могиле блаженного Мартина. Прибыв в Тур к могиле упомянутого епископа, он вспомнил все свои поступки, которые он совершил, быть может, по неосмотрительности, и, громко стеная, стал молить блаженного исповедника испросить прощение у господа за его грехи и своим заступничеством смягчить то, что совершил он в безрассудстве. Затем он вернулся домой, но на пятьдесят первом году своего правления во время охоты в лесу Кюиз заболел лихорадкой и возвратился в виллу Компьен. Здесь во время тяжелых приступов лихорадки он говорил: "Ох, что же это за царь небесный, если он губит столь великих царей?". С этим чувством досады он и испустил дух. Четверо его сыновей отнесли его с большим почетом в Суассон и погребли в базилике блаженного Медарда. Умер же он спустя год и один день после убийства Храмна.

22. После похорон отца Хильперик захватил сокровища, собранные в вилле Берни, обратился к более влиятельным франкам и, склонив их на свою сторону подарками, подчинил их. И вскоре он вступил в Париж, заняв столицу короля Хильдеберта. Но недолго ему пришлось владеть ею, так как его братья объединились, прогнали его оттуда и затем вчетвером, то есть Хариберт, Гунтрамн, Хильперик и Сигиберт, произвели между собой законный раздел королевства567. И Хариберту выпал жребий владеть королевством Хильдеберта и своим местопребыванием сделать Париж; Гунтрамну - владеть королевством Хлодомера с местопребыванием в Орлеане; Хильперику досталось королевство Хлотаря, отца его, с королевским престолом в Суассоне; и наконец Сигиберту досталось королевство Теодориха с местопребыванием в Реймсе.

23. Тут же после смерти короля Хлотаря гунны вторглись в Галлию568. Против них выступил Сигиберт и, вступив с ними в бой, победил их и обратил в бегство. Однако позже их король через послов добился дружбы с Сигибертом. Но в то время, когда Сигиберт был занят гуннами, Хильперик, брат его, захватил Реймс и отнял все принадлежавшие Сигиберту города. И из-за этого - что еще хуже - между ними возникла междоусобная война. Когда победитель гуннов Сигиберт возвратился, он занял город Суассон, захватил в плен находящегося там сына короля Хильперика Теодоберта и взял его под стражу569. Затем он выступил против Хильперика и вступил с ним в сражение. Победив и обратив его в бегство, Сигиберт восстановил свое право господства над своими городами. Сына же Хильперика Теодоберта он приказал содержать в течение года под стражей в вилле Понтион. Так как Сигиберт был человеком мягкосердечным, он отправил его позднее невредимым к отцу, одарив подарками, но предварительно взял с него клятву, что он никогда ничего против него не будет предпринимать. Однако впоследствии, впав в грех, Теодоберт нарушил клятву570.

24. А когда король Гунтрамн получил, как и его братья, свою часть королевства, он отстранил патриция571Агреколу и даровал звание патриция Цельсу, человеку высокого роста, с широкими плечами и сильными руками, в речах - спесивому, находчивому в ответах и сведущему в праве.

А впоследствии Цельсом овладела такая страсть к приобретению, что oн часто уносил церковное имущество и присоединял его к своему богатству. Но когда однажды он услышал в церкви одно место из пророка Исайи, где было сказано: "Горе прилагающим дом к дому и присоединяющим поле к полю572, так что не остается больше места", говорят, он воскликнул: "Как неподобно! Горе же мне и моим сыновьям!". Он оставил после себя сына, который умер одиноким и передал церквам большую часть имущества, награбленного отцом.

25. А добрый король Гунтрамн сначала взял себе в наложницы Венеранду, которая была служанкой одного из его приближенных; от нее у него был сын Гундобад. Затем Гунтрамн женился на Маркатруде, дочери Магнара573. Своего же сына Гундобада он отправил в Орлеан. Но ревнивая Маркатруда, после того как у нее появился сын, решила лишить жизни Гундобада. Как говорят, она послала ему питье с ядом и отравила его. После его смерти она сама по воле бога потеряла сына и навлекла на себя гнев короля. Он ее удалил от себя, а спустя немного времени она умерла. После Маркатруды он взял в жены Австригильду, по прозвищу Бабилла, от которой у него еще было два сына; из них старшего звали Хлотарем, младшего - Хлодомером.

26. А король Хариберт взял в жены Ингобергу. От нее у него была дочь, которую позже, после того как ее выдали замуж, отправили в Кент574. В то время у Ингоберги были в услужении две девушки, дочери какого-то простолюдина. Из них одну звали Марковейфой, и она носила монашескую одежду575, а другую - Мерофледой. Король их очень любил. А девушки эти, как мы сказали, были дочерьми шерстобита. Ингоберга, ревнуя их к королю из-за его любви к ним, заставила отца этих девушек работать скрытно576, чтобы король, когда это увидит, разгневался на его дочек. Когда тот так работал, Ингоберга позвала короля. Король же, надеясь увидеть что-либо необычное, издали заметил, как тот обрабатывал королевскую шерсть. При виде этого король разгневался, оставил Ингобергу и женился на Мерофледе. Была у него и другая девушка, дочь овчара, то есть пастуха овец, по имени Теодогильда. Говорят, что от нее у него был сын, который, как только появился на свет, тотчас же и умер.

При жизни этого короля Леонтий577, собрав в городе Сенте епископов своей провинции, отстранил от епископства Эмерия, утверждая, что тот получил этот сан не каноническим путем. Потому что имелось распоряжение короля Хлотаря о том, чтобы Эмерия посвятили в сан епископа без решения митрополита, который тогда отсутствовал. Отстранив его, они составили грамоту578об избрании епископом Ираклия, бывшего тогда пресвитером города Бордо. Собственноручно подписав эту грамоту, они послали ее королю с названным пресвитером. Ираклий, придя в Тур, обо всем рассказал святому Евфронию и попросил, чтобы он соблаговолил подписать этот акт. Но божий угодник решительно отказался от этого. И вот как только Ираклий вошел в ворота города Парижа, он предстал перед королем и сказал: "Здравствуй, славный король! Апостольский престол579шлет твоему величеству самое большое благословение". Король ему в ответ: "Неужели ты путешествовал в Рим, чтобы привезти нам благословение от самого папы?". Пресвитер ответил: "Леонтий вместе с епископами своей провинции шлет тебе отеческое благословение и сообщает об отстранении Цимула - так обычно называли Эмерия в детстве - от епископства за то, что он добился его в городе Сенте в обход каноническим установлениям. Вот почему тебе послали грамоту о том, чтобы на его место поставили другого. Это делается с той целью, чтобы, должно наказуя нарушителей церковных установлении, сила вашей власти распространилась и на будущие времена".

При этих словах король пришел в ярость и приказал выгнать Ираклия вон, посадить в повозку на кучу терновника и отправить в изгнание, при этом говоря: "Неужели ты думаешь, что никого больше не осталось из сыновей короля Хлотаря, кто защитил бы дела отца, поскольку эти люди отстранили без нашего разрешения епископа, избранного отцовской властью?". И он немедленно направил духовных лиц (в Сент) и восстановил епископа в прежних правах. Кроме того, он послал туда своих придворных, которые взыскали штраф с епископа Леонтия в тысячу золотых, а остальных епископов оштрафовал в зависимости от их имущества. Так было отомщено за обиду, нанесенную королю.

Затем Хариберт женился на Марковейфе, сестре Мерофледы. За это оба они были отлучены от церкви580епископом, святым Германом. Но так как король не захотел с ней расставаться, ее поразил суд божий, и она умерла. Спустя немного времени вслед за ней скончался и сам король581. После его смерти одна из королев - Теодогильда отправила к королю Гунтрамну посланцев, предлагая ему себя в жены. Король так ответил послам: "Если ее не мучает совесть, пусть приезжает ко мне со своими сокровищами. Я на ней женюсь и возвеличу ее в народе, дабы она разделила со мной большую почесть, чем с моим недавно умершим братом". Теодогильда обрадовалась, собрала все и отправилась к нему. При виде этого король сказал: "Оно и вернее, чтобы эти сокровища принадлежали мне, чем этой женщине, которая недостойным образом разделила ложе моего брата". Тогда, отняв у нее большую часть сокровища и оставив ей немного, он отправил ее в Арльский монастырь. Но там она с трудом привыкала к постам и ночным молитвам. Через тайных послов обратилась она к какому-то готу, обещая ему, что если он пожелает увезти ее в Испанию и жениться на ней, то она с радостью последует за ним и уйдет из монастыря со своими сокровищами. Он без всяких колебаний обещал ей это. И когда она собрала вещи и увязала их, готовая выйти из монастыря, ее желание предупредила заботливая аббатиса. Разгадав ее замысел, она приказала ее сильно высечь и содержать под стражей. Под стражей она пробыла до конца дней своих, перенося немалые тяготы.

27. Так как король Сигиберт видел, что его братья выбирают в жены недостойных себя женщин и, унижая себя, женятся даже на служанках, он направил в Испанию посольство с многочисленными дарами и посватался за дочь короля Атанагильда - Брунгильду582. А была она девушкой тонкого воспитания, красивой, хорошего нрава, благородной, умной и приятной в разговоре. Отец Брунгильды не отказал Сигиберту и послал ее упомянутому королю с большим богатством. Собрав вельмож своего королевства и приготовив пир, Сигиберт с огромной радостью и удовольствием взял ее себе в жены. Она была арианского вероисповедания, но благодаря наставлениям епископов и настоянию самого короля была обращена в католическую веру и, исповедовав блаженную троицу во единстве, уверовала в нее и была миропомазана583. Во имя Христово она и осталась в католической вере.

28. Видя это, король Хильперик, хотя у него было уже много жен, посватался к Галсвинте, сестре Брунгильды, обещая ей при этом через послов оставить других жен, если только он возьмет в жены женщину, достойную себя и королевского рода. И отец (Галсвинты) внял этим обещаниям и дочь свою, как и первую, с большим богатством отправил к Хильперику. Галсвинта же была старше Брунгильды. Когда она прибыла к королю Хильперику, ее приняли с большим почетом, и Хильперик женился на ней. Он ее даже очень любил; ведь Галсвинта привезла с собой большое богатство. Но из-за любви короля к Фредегонде, прежней его жене, между ними (Хильпериком и Галсвинтой) возник большой раздор. Галсвинта же была обращена уже в католическую веру и миропомазана. И так как Галсвинта постоянно жаловалась королю на то, что терпит обиды, и говорила, что, живя с ним, не пользуется никаким почетом, она попросила его, чтобы ей разрешили вернуться свободной на родину, а сокровища, привезенные с собой, она оставит ему. Король ловко притворился и успокоил ее ласковыми словами. В конце концов он приказал слуге удушить ее и как-то нашел ее мертвой в постели584. После ее смерти бог явил великое чудо. А именно: зажженная лампада, которая висела на веревке у ее могилы, упала, так как веревка оборвалась, на (каменный) пол, хотя никто к ней не прикасался, причем твердость пола уступила ей, и она вошла в него как бы во что-то мягкое и, наполовину увязши в нем, продолжала гореть. Это не без удивления наблюдали очевидцы. После того как король оплакал смерть Галсвинты, он спустя немного дней женился на Фредегонде. Братья же, считая, что королева была убита по приказу Хильперика, изгнали его из королевства585. Было же тогда у Хильперика от его первой жены Авдоверы три сына: Теодоберт, упоминавшийся нами выше, Меровей и Хлодвиг. Однако вернемся к нашему рассказу586.

29. Гунны же пытались вновь вторгнуться в Галлию587. Против них с войском выступил Сигиберт, взяв с собой великое множество храбрых воинов. Когда они должны были вступить в сражение, гунны, сведущие в искусстве волшебства, явили им различные наваждения и разбили их наголову. А когда войско Сигиберта обратилось в бегство, сам он был задержан гуннами и содержался у них под охраной до тех пор, пока позднее, будучи ловким и проворным, он не подкупил дарами тех, кого он не смог одолеть храбростью в сражении. В самом деле, одарив их подарками, он заключил с королем гуннов договор о том, чтобы никогда при их жизни не было между ними никакой войны; и это по праву расценивается скорее как похвала ему, чем бесчестие. Но и король гуннов дал королю Сигиберту много подарков. А самого короля гуннов называли Гаган588. Ведь этим именем называли всех королей этого народа.

30. А король Сигиберт, желая захватить город Арль589, приказал жителям Клермона выступить в поход. А графом этого города (Клермона) был Фирмин590, который и возглавил войско. С другой же стороны подошел Адоварий с войском. И когда они вошли в город Арль, то потребовали присягнуть королю Сигиберту. Узнав об этом, король Гунтрамн направил туда патриция Цельса591с войском. Цельс выступил и взял город Авиньон592. Затем он подошел к Арлю, окружил его и начал осаду города, где заперлось войско Сигиберта. Тогда епископ Сабауд сказал воинам: "Выходите за городские ворота и начинайте сражение, потому что, находясь под прикрытием стен, вы не сможете защитить ни нас, ни окрестности этого города. Если вы с божьей помощью победите, то мы сохраним вам верность, как и обещали; если же они одержат над вами верх, то вы найдете ворота открытыми и войдете в них, чтобы вам не погибнуть". Введенные в заблуждение этой хитростью, они вышли за ворота и начали сражение. Но, побежденные войском Цельса, они обратились в бегство и, подойдя к городу, нашли, что ворота закрыты. И так как сзади их настигали копья, а сверху-камни горожан, они направились к Роне и там, плывя на щитах, достигли другого берега. Но многие из них утонули, подхваченные бурным течением. Река Рона сделала тогда с клермонцами то же, что некогда, как мы читаем, сделала река Симоэнт с троянцами:

"...Влачит под волной

Шлемы героев. щиты и тела многосильные.

Изредка только пловцы появляются в бездне огромной"593.

Плывя на щитах по течению реки, как мы сказали, они с трудом смогли достичь ровного места на другом берегу. Без вещей, без коней вернулись они на родину с большим позором. Однако Фирмину и Адоварию разрешили свободно уйти. В то время многие мужи из Клермона не только были поглощены бурным течением реки, но и погибли от мечей. Так король Гунтрамн снова получил тот город, а город Авиньон он по своей обычной доброте возвратил во владение своему брату.

31. И вот в Галлии с крепостью Тавредун произошло великое чудо594. А была она расположена на берегу Роны, на горе. Более шестидесяти дней гора издавала какой-то непонятный гул, наконец она раскололась и отделилась от другой, соседней с ней горы, рухнула вместе с людьми, церквами, имуществом и домами в реку и запрудила берега этой реки, отчего вода устремилась вспять. Ведь это место с обеих сторон было закрыто горами, и в ущелье этих гор тек бурный поток. Теперь он наводнил и более высокие места, затопив и опустошив прибрежную местность. А поднявшись еще выше, вода хлынула из берегов, застала людей врасплох и, как сказано, поглотила их, снесла дома, уничтожила скот и своим бурным и внезапным наводнением сорвала и сокрушила все, что находилось на тех берегах до самого города Женевы. Многие передают, что там было так много воды, что она переливалась в упомянутый город через стены. Известно, что, как мм и сказали, река Рона в тех местах текла через горное ущелье и не имела выхода в сторону, куда бы она могла повернуть, так как была ограждена горами. Сдвинутую и гору река сразу прорвала и таким образом все уничтожила. После этого события к тому месту, где обрушилась крепость, пришли тридцать монахов и стали рыть оставшуюся от разрушенной горы землю, и обнаружили в ней медь и железо. Во время своей работы они услышали шум в горе, какой был слышен и раньше. Но в то время как их здесь удерживала дикая жадность, на них упала часть еще сохранившейся горы, их погребла и раздавила; так их больше и не нашли.

Еще до бедствия в Клермоне595подобным же образом привели в страх население этой области великие предзнаменования. А именно: вокруг солнца часто показывалось сильное - утроенное и учетверенное - сияние, которое простые люди называли солнцами, говоря: "Взгляни-ка! На небе три или четыре солнца"596. Но однажды, в октябрьские календы597, солнце было затемнено так, что не только не светила даже и четвертая часть его, но оно казалось безобразным и бесцветным, как мешок. Кроме того, над этой областью в течение целого года появлялась звезда, которую некоторые называют кометой, с хвостом, похожим на меч; и видели, как пылает небо; и было много других знамений. В клермонской церкви в какой-то праздник во время утренней службы влетела птица коридалл, которую мы называем жаворонком598, и крылышками с такой быстротой погасила все горящие лампады, что можно подумать, будто их схватил какой-то человек и опустил в воду; влетев в алтарное помещение под балдахином, она чуть было не погасила и светильник, но служители помешали ей и убили ее. Подобное проделала с горящими светильниками и другая птица в базилике блаженного Андрея. А уж во время самой чумы такая смертность была599во всей той области, что и невозможно сосчитать, какое множество людей там погибло. И в самом деле, когда уже не стало хватать гробов и досок, то погребали в одну могилу по десять и более человек. Подсчитали, что в базилике святого Петра600в одно из воскресений было триста покойников. И сама смерть была внезапной. А именно: когда появлялась рана наподобие змеи в паху или под мышкой, человек так отравлялся ядом, что он испускал дух на второй или третий день. Сила яда лишала человека сознания. Тогда же умер и пресвитер Катон; в то время, когда многие бежали от этой чумы, он никогда не покидал своего места601, участвовал в погребении умерших и мужественно служил панихиды. Этот пресвитер был весьма человечен и преисполнен любви к простым людям; и я думаю, что это обстоятельство, если и страдал он гордынею, было ему в оправдание. А епископ Каутин вернулся обратно в город после того, как он, боясь этой чумы, побывал в различных местах; но болезнь настигла и его, и он умер в страстную пятницу. В этот же самый час умер и Тетрадий, его двоюродный брат. В то время эта болезнь сильно обезлюдила города Лион, Бурж, Шалон и Дижон.

32. Жил в то время в монастыре в Рандане, в области Клермона, пресвитер, известный чудотворец, по имени Юлиан. Был он человеком весьма воздержанным, не употреблял ни вина и никакого мяса, под одеждой все время носил власяницу; был неутомим в бдениях и усерден в молитвах; ему легко удавалось излечивать бесноватых, возвращать зрение слепым и избавлять от других недугов с помощью имени господня и осенения святым крестом. И так как у него от постоянного стояния распухли ноги, то его спрашивали, почему он всегда стоит, хотя его здоровье не позволяет этого, а он шутя отвечал благочестиво: "Они работают на меня, и пока я жив по воле божией, они меня будут поддерживать". Мы сами видели, как он однажды в базилике блаженного мученика Юлиана вылечил бесноватого только своим словом. Он часто одной молитвой, избавлял от четырехдневной и других лихорадок. Во время этой чумы он, будучи в преклонном возрасте и отличившись совершением многочисленных чудес, был взят из этого мира в вечный покой.

33. В то время умер и аббат того монастыря. Аббату наследовал Сунниульф, человек чрезвычайно простой и человеколюбивый. И, действительно, он часто сам омывал ноги пришельцам и вытирал их своими руками. Достаточно сказать, что он руководил вверенной ему паствой не приказаниями, а смиренной просьбой. Однажды ему приснился сон, о чем он сам обычно рассказывал, будто привели его к некой огненной реке, в которую с одного берега сбежался народ и погрузился в нее, как пчелы в улей; и одни стояли в реке по пояс, другие по грудь, некоторые же - по шею; все они плакали и кричали, что их сильно жжет огонь. Был там и мост через реку, такой узкий, что в ширину едва могла поместиться одна ступня. На другом же берегу был большой дом, побеленный снаружи. Тогда он спросил своих спутников, что все это значит. Они ответили: "С этого моста будут сбрасывать того, кого сочтут нерадивым в руководстве вверенной ему паствой; а кто окажется деятельным, тот без опасности пройдет по мосту и с радостью будет введен в дом. который ты видишь на том берегу". При этих словах он проснулся и с этого времени стал гораздо строже относиться к монахам.

34. Я расскажу еще и о том, что случилось в то время в одном монастыре602. Однако имени монаха, который еще жив, я не хочу называть, чтобы он, когда дойдет до него это сочинение, не стал тщеславным и не потерял своих достоинств. Один юноша пришел в монастырь и вверил себя покровительству аббата для того, чтобы посвятить свою жизнь господу. Аббат приводил ему много доводов, указывая, как трудно служить богу в этих местах и что он вовсе не в состоянии будет выполнить то, что на него будет возложено. Отрок обещал именем господа все выполнять, и аббат его принял.

Случилось так, что спустя несколько дней, в течение которых он во всем отличался смирением и святостью, монахи вытащили из амбара на солнце для просушки около трех годовых запасов зерна и приказали ему сторожить его. Но в то время, когда другие монахи отдыхали, а он сторожил зерно, внезапно небо заволокло облаками, и вот сильный дождь с завыванием ветра быстро стал приближаться к куче зерна. Видя это, монах не знал, что ему делать. Поразмыслив о том, что если он позовет остальных монахов, то они не смогут спрятать зерно в амбар до дождя, так как его много, он отбросил все эти намерения и обратился к молитве, умоляя господа, чтобы на эту пшеницу не упало ни одной капли дождя. Когда он так, распростершись на земле, молился, облако разъединилось и вокруг кучи хлеба пролился сильный дождь, не замочив, однако, если можно так сказать, ни одного пшеничного зернышка. И когда остальные монахи вместе с аббатом увидели, что идет дождь, они быстро пришли сюда, чтобы собрать зерно, но, заметив это чудо, они стали искать сторожа и нашли его недалеко от кучи зерна распростертым на земле и молящимся. При виде этого аббат пал ниц позади монаха. И когда прошел дождь, аббат, окончив молитву, позвал монаха и велел ему встать. Затем он приказал его схватить и выпороть, говоря при этом: "Следует тебе, сын мой, расти в смирении, страхе и служении господу, а не прославлять себя совершением чудес". Он приказал ему запереться на семь дней в келье и поститься как провинившемуся, чтобы отвратить его от тщеславия и чтобы в душе у него не зародилось какого-либо ропота. Теперь же этот самый монах, как мы узнали от верных людей, предается такой воздержанности, что в сорокадневный пост не ест никакого хлеба, только раз в три дня пьет полную чашу ячменного отвара603. Пусть же господь хранит его вашими молитвами до конца жизни, на радость ему.