Повелитель гоблинов

И тут на них сверху камнем упало что-то ужасное с когтями, горящими глазами и острым клювом.

Это был Настрадамус. Он спикировал прямо на голову Бурдюку и вцепился когтями ему в волосы. Филин громко ухал, и его клюв заработал, как кузнечный молот. С такой силой он стал клевать того, кто посмел обидеть его птенчика.

– Караул! – заверещал Бурдюк. – Убивают!

И выпустил веревку.

Естественно, что остальные Хоскингсы, которые узнали сторожевого филина Друля, тут же кинулись в стороны, словно на них напал не филин, а гигантский орел, и тоже отпустили веревку.

Гальянка оказалась на свободе. Настрадамус взмыл к ней, стараясь широкими крыльями закрыть ее от врагов. В эту секунду он был прекрасен и напоминал мифическую гарпию – женщину птицу. В лучах заходящего солнца блеснула на его шее пряжа золотого паука и ослепила Мартодуина.

– Пряжа! – закричал повелитель гоблинов. – Золотая пряжа! Бросайте все и ловите эту птицу!

Но некому было выполнять его волю. Тролли разбежались, а гоблины сидели вокруг своего повелителя в трясине, и как великанские жабы лишь тупо лупили глазами в небо.

– Уходим! – сказал Настрадамус, когда осмотрел Гальянку и убедился, что с ней все в порядке.

– У меня нет сил, – пожаловалась девочка. – Мои крылышки сейчас отлетят.

Что делать? Не долго думая, филин бесцеремонно схватил ее за шиворот когтями и полетел с ней так, словно это была пойманная мышь. Вы удивлены? А между тем хочу вам напомнить, что эльфы очень легкие, можно сказать почти невесомые. Так что филину это было вполне по силам. Да к тому же сам он чувствовал себя таким богатырем, что казалось, унесет и настоящую девочку.

– Куда ты меня несешь? – спросила Гальянка.

– Как можно подальше отсюда. Там за замком развернемся и полетим искать Друля. Он нас ждет.

Некоторое время они летели молча. Затем девочка запрокинула голову наверх и позвала:

– Настрадамус.

– Что? – Когда опасность немного миновала, к филину снова вернулся его ворчливый и недовольный тон.

– Ты меня спас, Настрадамус. – Гальянка уже немного опомнилась и тоже заработала крыльями. – Спасибо тебе.

Филин даже не нашел, что сказать, так он взволновался. Лишь что-то невнятно гукнул.

Как только они перелетели через замок, то в сотне шагов от него сразу увидели Друля и Шиша, которые спешили им навстречу. Настрадамус взял направление к ним, и через минуту они плавно спикировали вниз на ближайшую от них кочку.

Глава четырнадцатая

РУЧЕЙ МУДРОСТИ И КОЛЫБЕЛЬНОЕ ОЗЕРО

Ох, как же они все обрадовались! Но говорить и обнимать было некогда. Враг вот-вот опомнится и снова кинется на них, а он несмотря ни на что коварен, злобен и опасен. Надо было бежать. Тем более, что так им советовала и королева Трясиница Тропиница. И тут удача еще раз улыбнулась им.

– Смотрите, наши лошади! – вдруг закричал Шиш.

И в самом деле, жуки плавунцы, которые удрали от Друля и Шиша, когда увидели гоблина, тоже возвращались домой.

– Ай, бессовестные! – укорил их Шиш. – А ну-ка идите сюда.

Плавунцы стыдливо затрещали, виновато понурили смешные усатые головы и подкатили к хозяину. Друзья сели на них, и помчались с огромной скоростью к южному берегу, естественно в обход того опасного места, где были гоблины, их повелитель и тролли Хоскингсы.

Солнце закатилось за горизонт, когда они достигли берега и вышли на сушу. Друзья сердечно попрощались с Шишем, пожелали ему всего хорошего и тронулись дальше. Нужно было до наступления темноты уйти как можно дальше от болотистого берега, где было полным полно гоблинов.

Но перед тем, как отправиться в путь, Друль вспомнил, что с ними нет Ларисы. Пони осталась в черепаховом замке.

– Как же мы теперь будем? – чуть не заплакала Гальянка. – Я так устала. Лететь больше не могу. И идти тоже.

– Принцесса! – понимающе вздохнул Настрадамус. – Нежное существо. Голубка моя, я понесу тебя.

– Ну, уж нет, – возразила девочка, которой больше не хотелось висеть в клюве филина.

– Что за беда? – успокоил ее Друль. – Есть из-за чего волноваться. Сейчас я ее призову. А заодно и карты отправлю обратно к хозяйке. Я еще ни у кого ничего не зажиливал.

И он быстро стал читать непонятные слова и махать перед собой руками. Это было обменное заклинание. Волшебники его читают в тех случаях, когда что-то дали друг другу, а затем им надо обменяться этими вещами обратно. Заклинание было простое и короткое, но Друлю долго и сильно понадобилось дуть на колоду карт, которую он держал на ладони. Наконец она благополучно исчезла, а рядом с Друлем появилась как из-под земли Лариса. Она была запряжена, оседлана и нагружена для дальней дороги и мирно что-то жевала. Она хитро посмотрела на друзей большими добрыми глазами, довольно всхрапнула и помахала хвостом, словно поприветствовала.

– Ну вот, теперь мы все в сборе и можем продолжить наше путешествие, – сказал Друль, вынимая из-за пазухи карту Колдовского леса. – Нам в ту сторону. – Он показал на восток.

И они поехали туда, куда показал Друль. Стремительно наступала темнота. Не очень хорошее это было место – Колдовской лес. Друлю уже один раз довелось здесь побывать, и немало приключений выпало на долю его, рыцаря Катерино и оруженосца Кристиана. Теперь с ним была другая компания. Но это тоже были друзья, хорошие и верные, которые уже успели доказать свою преданность и храбрость. Две золотых пряжи уже были у Друля, и теперь он направлялся к Янтарной поляне, где, как показывала карта, находилось королевство пчел, которым правила пчелиная мать королева Жужильда Третья. До нее была пара дней пути. И путь этот пролегал через не очень приятные места: Ручей Мудрости и Колыбельное озеро.

Они прошли совсем немного, как стало темно, и продолжать путь не было никакой возможности. Пришлось сделать привал. Друль опять окружил лагерь магическим защитным кругом. Разводить огонь он не решился.

– Здесь живет столько существ, которые терпеть не могут огонь, и которые наоборот летят на него. Нам нет надобности, встречаться ни с теми, ни с другими. Так что придется довольствоваться сухим пайком. У нас что-нибудь осталось, Настрадамус?

– А как же? – отозвался филин. – В моем мешке есть еще эльфийские пряники, кусок пирога с малиной, медовый сидр, полголовки сыра и хлебец из кулибской пшеницы.

И филин вздохнул, потому что не нашел ничего мясного.

Они поели и, прежде чем улечься спать, все трое долго вглядывались в темноту и прислушивались, не гонятся ли за ними гоблины. Они прекрасно видели в темноте. Настрадамус, потому что так положено филинам и совам – видеть ночью лучше, чем днем, Друль потому что был волшебником, и ему для этого понадобилось всего лишь небольшое заклинание, и Гальянка, так как она была эльфом, видела одинаково днем и ночью.

Но в темноте никого не было ни видно, ни слышно. Явно им ничего не угрожало. Спать легли, не оставив караула, потому что лучшим их караульным был магический круг.

Ровно в полночь Настрадамус проснулся и почувствовал зверский голод. Ничего никому, не сказав, он тихо выбрался за пределы магического круга и улетел в ночной лес. Вернулся он на рассвете. Глаза его довольно поблескивали. Филин немного покопошился, почистил клювом перья и уже хотел завалиться спать, как его окликнули сразу два голоса.

– Где ты был? – Это были Друль и Гальянка.

Настрадамус смутился.

– Да тут у меня одна знакомая совушка живет, – стал оправдываться он. – Летал ее навестить. Очень старая знакомая. Вдова и готовит великолепно.

– Все ты выдумываешь, – перебила его принцесса. – Небось, летал на охоту? И кого ты в этот раз поймал? Мышь или зайца?

– Крысу, – признался филин и сытно икнул.

– Фу-у-у! – Гальянка сморщила курносый носик и зажала его пальцами.

Спать уже никому кроме Настрадамуса не хотелось, и Друль объявил, что они едут дальше.

Быстро собрались и тронулись в путь. Было очень рано. Даже самые ранние птахи еще не проснулись, и друзья ехали по безмолвному лесу. Местность была ровной, не особо заросшей, и Лариса скакала легкой рысью. Путешественники сидели на ней втроем. Впереди – Настрадамус, который пытался уснуть и все время валился на бок. За ним Друль, который поддерживал филина, чтобы тот не выпал. За Друлем восседала принцесса. Постепенно, как они ехали, Колдовской лес просыпался. В кронах деревьев стали раздаваться голоса диковинных птиц, с ветки на ветку в поисках плодов запрыгали голубые белки. Дикий лесной петух пропел зарю, и небо окрасилось розовым цветом. Начался восход солнца.

Прямо перед Ларисой пробежала стая длинноногих ежей. Пронеслась летучая мышь, размером куда больше Настрадамуса. Она торопилась вернуться в свое логово. Ее ночное время кончилось. Мирно паслись на цветочной поляне тушканчики, каждым ростом с крупную собаку. Увидев путешественников, они испугались и молниеносно огромными мощными прыжками умчались в лесную чащу. Где-то протрубил золоторогий олень. Застучал по дереву дятел.

Друль все время сверялся с картой, доставал ее каждый раз, хотя выучил ее почти наизусть.

– Скоро Ручей мудрости, – объявил он.

– А что это за Ручей Мудрости? – спросила Гальянка, которая было уснула, но от любопытства сразу проснулась.

– Он волшебный, как и все в этом лесу.

– И чем же он волшебный?

– Кто попадет в его воды, сразу станет мудрым, – с улыбкой ответил Друль.

– Ну, тогда я обязательно в нем искупаюсь. Очень хочу быть мудрой принцессой. Как все удивятся, когда узнают, что я умнее королевского звездочета.

– Я бы не советовал тебе этого делать.

– Почему?

– Потому что Ручей вместе с мудростью и умом награждает и опытом.

– Опыт мне тоже пригодится. Плохо ли быть опытной?

– Видишь ли, опыт приобретают с годами. Чем ты старше, тем опытнее.

– Ты хочешь сказать, что я стану старше, если попаду в воды Ручья?

– Вот именно. Ты станешь не просто старше. Ты моментально состаришься и станешь глубокой старухой. Мудрой, умной, опытной, но невероятно старой. Тебе хочется быть старушкой? Хотя об эльфах стариках я никогда не слыхивал.

Гальянка поежилась.

– Нет, я не хочу состариться.

– Я тоже этого не желаю, – сказал Друль. – Мы сделаем плот и спустимся вниз по течению, потому что по берегу пройти невозможно. Он на многие тысячи шагов зарос железными кактусами. Попасть в их заросли – верная смерть. Далее мы выйдем на берег, там есть проход, он ведет к Колыбельному озеру.

– А это еще что за штука?

– Это озеро не лучше, чем Ручей. Как ты думаешь, в кого ты превратишься, если попадешь в него?

– Наверно в младенца.

– Правильно. Ты станешь маленьким нектарным эльфенком. Я стану бледно-розовым тролльчонком, а Настрадамус превратится в мокрого голенького птенца. И нам придется начинать свою жизнь заново.

– Ой, не надо! – замахала руками принцесса. – Тут ждешь, не дождешься, когда тебя посветят в отроки, а снова становиться эльфенком и пить из соски один только цветочный нектар, лежать в пеленках и сидеть на горшке, а кругом глупые няньки. Нет, эта жизнь мне и так уже надоела до смерти.

И тут подал голос Настрадамус.

– А я бы не прочь снова стать птенцом. Старость и мудрость это не такая уж и хорошая штука. Старики ни кому не нужны. А вот вокруг птенцов всегда все так хлопочут, прыгают, суют тебе в клюв еду, и не надо всю ночь мотаться по лесу. Вы уж мне поверьте. Говорю по собственному опыту.

– Бедный Настрадамус, – пожалела филина девочка. – Если ты так хочешь, то мы тебя окунем в Колыбельное озеро, и ты станешь птенчиком. Я буду за тобой ухаживать.

Филин задумался. Видно эта мысль ему пришлась по душе.

– Как-нибудь в следующий раз, – сказал он, подумав. – Сейчас у нас слишком много дел. Надо достать золотую паутину, спасти твое королевство, расколдовать эльфов, уничтожить Мартодуина и отправить Друля в Большой мир. Нет, без меня вы не справитесь, дети мои. Так что мы еще повоюем.

За разговорами не заметили, как впереди блеснули воды Ручья Мудрости. Он был совсем не широкий этот ручей. Но его противоположный берег был покрыт непроходимыми зарослями железного кактуса, некоторые из которых были ничуть не ниже деревьев.

– А из чего мы построим плот? – Гальянка стала оглядываться вокруг. – У нас есть топор? Никогда не видела, как рубят деревья. Это наверно ужасно. Я на это и смотреть не смогу. Расплачусь.

– Не волнуйся. Никто не будет рубить деревья. Во-первых, эти деревья не умеют плавать. А во-вторых, плот у меня уже есть. Он лежит в моей походной сумке. Я специально взял с собой плот, а не лодку, потому что с нами Лариса, а она не поместится ни в какой лодке.

Гальянка и Настрадамус вытаращили на него глаза.

– Плот? У тебя в сумке?

– Конечно. Вот он, – и Друль вынул из своей дорожной сумки маленький игрушечный плотик, какие делают мальчишки, когда наступает весна, и начинают журчать ручьи. Сделан он был очень хорошо, совсем как настоящий. На нем даже была мачта.

– Каким же образом мы на нем поплывем? – усмехнулась Гальянка. – Тут даже Настрадамус не поместится.

– Мы все уместимся на нем. Даже Лариса.

Друль положил плотик на землю, почти у самой воды. Один его уголок даже касался ее, затем достал из кармана маленькую коробочку и вытащил из нее щепоть рыжего порошка. Этим порошком он посыпал игрушечный плотик, и тот прямо на глазах начал расти и увеличиваться. Через минуту перед путниками на воде качался самый настоящий плот. Не очень большой, но и совсем не маленький.

Гостеприимной рукой хозяина маленький волшебник пригласил своих друзей взойти на плот.

Последней погрузили Ларису. Друль, ласково с ней разговаривая и гладя по круглому боку, ввел ее на плот. Они уже готовы были отчалить, как в лесу раздалось знакомое щелканье. Друзья прислушались. Они еще не поняли, что это за звук, как из леса к берегу ручья выскочил маленький человечек сделанный из веток и с шишкой вместо головы.

– Сучок-Проводничок! – захлопала в ладоши Гальянка.

И Сучок-Проводничок, это именно он и был, радостно затрещав, прыгнул ей на руки.

– Теперь вся команда в сборе, – сказал Друль и оттолкнулся шестом от берега.

Плот поплыл. Течение ручья было медленное, и Друль помогал ему шестом.

Плыли они долго. День был в самом разгаре, Солнышко висело высоко и припекало. Гальянка разделась и осталась в одной рубашонке. Несколько раз они с Настрадамусом летали вперед на разведку, проверить, нет ли впереди прохода к Колыбельному озеру. К обеду стало совсем жарко, и всем очень хотелось искупаться. Воды ручья так и манили в свою прохладу. Волны ласково плескались у бревен плота, словно уговаривали путешественников нырнуть и поплавать с ними. Но естественно, что никому не хотелось состариться, и их усилия были тщетными. Особенно друзья опомнились, когда мимо них тяжело вынырнул и проплыл, а потом снова нырнул огромный пятиметровый сом, черный и с длиннющими двухметровыми усами, и старыми мудрыми глазами. Он так мудро посмотрел на путников, что тем очень не захотелось стать подобными ему.

– Мудрость и опыт мы добудем своими силами, – сказал Друль.

– Год за годом, год за годом. Глядишь, и поумнеем и опыта наберемся. А сейчас нам спешить некогда.

Вот, наконец, впереди показался песчаный берег без кактусов и колючек. Друль направил плот к пляжу, и скоро они высадились на берег. Затем он снова уменьшил плот и взял его подмышку.

– Скоро он нам понадобится.

И они пошли по проходу, который шел между кактусовыми джунглями.

– Ой, – облегченно вздохнула Гальянка, когда Ручей Мудрости пропал за спиной. – Я ведь чуть было не полезла купаться. Так тяжело, когда вода рядом, и в нее нельзя окунуться.

– Это еще что, – сочувственно отозвался Друль. – Вот впереди Колыбельное озеро. Она будет с нами разговаривать по-другому.