Запретные наслаждения

Наконец она взмолилась о пощаде.

– Не смей вставать, – скомандовал Девлин. – Оставайся в той же позе.

– Есть, сэр, – издевательски откликнулась она и тут же услышала тихий шорох расстегиваемой молнии и треск разрываемого пакетика с презервативом. – О! – воскликнула она. – Ты собираешься поиметь меня?

– А ты хочешь, чтобы тебя трахнули? – спросил он и, сжав ее бедра, плавно скользнул в глубины жаждущего лона. Эмили была очень влажной, и шлепки, очевидно, безмерно ее возбудили, потому что она немедленно принялась нетерпеливо ерзать попкой по его чреслам. – Это так? Скажи вслух, Эмили. Скажи: «Я хочу, чтобы меня трахнули».

Несколько секунд он оставался абсолютно неподвижным, а она тем временем изнемогала от вожделения. Он был безмерно большим, длинным и толстым и жадно пульсировал в стенках ее лона.

– Я хочу, чтобы меня трахнули, Девлин, – не колеблясь, попросила она.

О да! Она хотела, чтобы ее трахали, перегнув через подлокотник дивана прабабки Мэри Энн.

– Сделай это со мной, – прошипела она и тут же ахнула. Он стал вонзаться в нее, касаясь какого-то неведомого местечка, отчего буря ощущений обрушилась на Эмили. Она в жизни не испытывала ничего подобного. – О Господи! Что это? Не останавливайся. Только не смей останавливаться, Девлин! О-о-о!!!

Тем временем он сумел обнаружить ее G-зону и сейчас трудился над ней. Эмили билась и всхлипывала от страсти, захлестнувшей ее. Напряженная плоть все глубже вонзалась в тесное лоно, доводя ее до исступления. Крики восторга подстегивали его желание, пока Мику не показалось, что он вот-вот взорвется. Однако он держался из последних сил, чтобы дать ей время. И тут это случилось!

Эмили почувствовала, что теряет сознание. Тело готово было разлететься на миллион осколков. Ее била крупная дрожь, наполняя невероятными ощущениями, и она поняла: значит, это и есть оргазм! Восхитительно! Восхитительно!

– Кончай, Девлин, черт тебя побери! – выкрикнула она. – На этот раз я хочу, чтобы мы были вместе.

– Готова?

– Вперед! – почти взвизгнула Эмили.

На этот раз повиновался он, и на какое-то краткое мгновение показалось, будто это поразительное состояние будет продолжаться вечно. Наконец он обмяк на ней. Оба задыхались. Потом Мик медленно приподнялся и отодвинулся.

– С тобой все в порядке? – осведомился он с некоторым сочувствием.

– Нет, и никогда больше не будет, – объявила Эмили. – Это было потрясающе. Господи, что мои предки должны были подумать о нас?!

И она тихо рассмеялась, глядя на украшавшие стены портреты.

– Подозреваю, что в прошлом подлокотник этой софы не раз использовался для подобных игр, – возразил он. – Эти викторианцы были людьми похотливыми, несмотря на лицемерные заверения в обратном. Черт, до этого я вовсе не был голоден, а сейчас просто умираю!

– Я тоже, – призналась она. – Дай мне несколько минут, чтобы вымыться, да и тебе не мешает избавиться от этого. – Она показала на полный презерватив, все еще украшавший его плоть.

– Согласен, – усмехнулся он. – Ты возбуждаешь во мне лучшие инстинкты, ангелочек.

– А по-моему, ты просто ненасытен, – ответила она, убегая.

Уже через четверть часа они сидели в машине и выезжали на мостовую. Перед уходом Эмили оставила включенным фонарь на крыльце.

Следуя ее указаниям, он вырулил на живописную двухрядную проселочную дорогу, бегущую вдоль голубой водной полосы, именуемой залив Эгрет-Пойнт. Противоположную сторону украшала роскошная желто-зеленая майская растительность. Мик заметил гнезда скопы, уже населенные обитателями. Местность была поразительно красивой, и Мик задался вопросом, нельзя ли арендовать здесь летний домик. В Эгрет-Пойнт куда спокойнее, чем в Монтоке, а он вдруг ощутил тоску по тишине.

По пути они почти не разговаривали. Мик не знал, как следует себя вести редактору, проведшему целый день в постели с собственным автором. Она безошибочно улавливала тон и настрой в этой сцене с укрощением, которую оба разыграли в элегантной маленькой гостиной. Он был восхищен и заинтригован этой женщиной. При мысли о том, что он все летние уик-энды проведет за столь приятной работой, его плоть дернулась. Он вынудил себя думать о чем-то менее легкомысленном.

– Сейчас лучше сбросить скорость, – посоветовала она. – Гостиница – справа от нас. За следующим поворотом. Парковка – на обочине дороги.

«Хили» свернул за поворот и въехал на стоянку. Мик вышел и обошел низко сидящую спортивную машину, чтобы открыть дверь для Эмили.

Гостиница оказалась совершенно очаровательной, в чисто колониальном стиле с некоторой примесью Лоры Эшли.[5] В ресторане были сводчатые потолки и множество свечей. Некоторые горели в оловянных люстрах, свисавших с потолочных балок, остальные стояли на столах. К облегчению Эмили, посетителей было немного, и она не увидела никого из Эгрет-Пойнт. Пока что все шло прекрасно.

– Вижу, сегодня у вас тихо, – заметила она официанту, подошедшему, чтобы принять заказ.

– Чуть позже яблоку негде будет упасть. Премьера весеннего мюзикла в «Эгрет-Пойнт плейхаус». После половины одиннадцатого свободных столиков не будет. Могу я предложить омаров? Только что выловлены.

Они сделали заказ. Девлин попросил сырых устриц и омара с зеленью. Эмили предпочла фруктовый компот с домашним клубничным шербетом, равиоли со шпинатом и сыром и салат. Официант посоветовал «Ленз бланш де нуар», и Девлин заказал бутылку. Обслуживать их не спешили, но все же перерывов между блюдами почти не было. Пробежав глазами меню десертов, оба заказали домашнее мороженое крем-брюле и кофе.

– Будь это июль, я попросила бы сливовый пирог. Это что-то невероятное! – облизнулась Эмили. – Они пекут его только со свежими сливами с соседних ферм.

– В таком случае придется его попробовать, – кивнул Мик. – Я тут подумал, Эмили… не знаешь ли ты, где здесь можно снять домик на лето? Я собирался поехать в Монток, но Эгрет-Пойнт мне больше по вкусу. Тихо. Никаких фальшивых знаменитостей, и дорога гораздо легче.

– Разве ты не собирался приезжать ко мне на уик-энды? – удивилась она.

– Я планирую отдохнуть в августе. Ты весь уик-энд прилагала немалые старания, чтобы нас не видели вместе, но долго хранить тайну не удастся. Одно дело, когда редактор приезжает для совместной работы, и нам вполне может сойти с рук это объяснение, когда один из соседей заметит, что «хили» каждый уик-энд стоит на твоей подъездной дорожке, но если я проведу с тобой несколько недель, от твоей репутации, ангелочек, ничего не останется.

– Спрошу Рину, – пообещала Эмили. – Она все знает.

Рина действительно знала. И предложила идеальное решение, когда вместе с Эмили пила кофе в понедельник утром.

– Коттедж Эрона и Керка, – объявила она, потянувшись к палочке мармелада. – Мальчики в августе уезжают в Италию. На пару недель, по рекомендации друга, наняли виллу в Тоскане. Кроме того, Эрон хотел несколько дней пробыть на Капри. Керк считает, что в августе там настоящий зоопарк, но вы знаете, как он потакает маленьким капризам моего брата. Сегодня же позвоню Эрону, а он уже свяжется с Горячим парнем. Пусть обо всем договорятся сами. Кстати, о твоем редакторе: когда он снова явится?

– Пока что он будет приезжать по уик-эндам. Только не на следующей неделе. Летит в Лондон, чтобы проверить, как там его жиличка. У Мика в Лондоне дом, и он сдал его на год какой-то американке, – пояснила Эмили.

– Наверное, тебе будет недоставать секса, – откровенно бросила Рина. – Правда, Сэм утверждает, что на этот раз пуля пролетела мимо, но лучше заранее позаботиться о себе и сесть на таблетки.

– У меня не будет времени тосковать по сексу, – отмахнулась Эмили. – Пора приступать к книге. Сегодня же. И пожалуйста, поблагодари доктора Сэма за меня. – Наклонившись, она обняла Рину. – И спасибо за то, что объяснила, какая я идиотка.

– Так бабушки не говорили тебе ничего подобного? – удивилась Рина. Кейт Шански, конечно, была женщиной сдержанной, чего никак не скажешь об Эмили О.

– В обоих домах секс определенно был табу. Думаю, они никак не могли пережить того, что их дети хотя бы однажды да занимались сексом, а в результате появилась я. Им обеим было около пятидесяти, когда я родилась, а дедушкам было хорошо за пятьдесят. Да и год выдался скверным. Старший брат Джо был убит во Вьетнаме, и дедушка Фрэнк впал в депрессию, которая и погубила его. Мне тогда исполнилось три года.

– Да, Фрэнк Шански действительно любил старшего сына. После его смерти Джо ничем не мог ему угодить. Он вечно твердил: «Фрэнки сделал бы это лучше или быстрее». Но, по правде говоря, Фрэнки был большим неуклюжим олухом, а все мозги достались Джо. Но что теперь говорить? – Рина вздохнула. – Так как же ты усвоила те жалкие крохи, которые до сих пор знала о сексе?

– На уроках здоровья в средней школе. Тогда я ужасно смущалась. Выучила только то, что требовалось для экзамена, и благополучно обо всем забыла.

– И ничуточки любопытства? – поразилась Рина, которой пришлось прилагать немало усилий, чтобы удержать собственных детей от вопросов и чтения книг о сексе.

Эмили покачала головой.

– Слишком боялась стать похожей на Кэти и Джо и огорчить бабушек, – пояснила она.

– Ничего не скажешь, они вырастили прекрасную внучку, но даже их трудно назвать идеальными. И, судя по всему, Майкл Девлин – потрясающий любовник, милая. Никогда не видела, чтобы ты светилась так, как сегодня утром.

– Рина, – медленно произнесла Эмили, – что, если я влюблюсь в него?

– Значит, влюбишься, – философски пожала плечами Рина. – Какая тут трагедия? Ну подумаешь, разобьешь сердце. Сердца заживают. Поверь мне. Я знаю.

– Вряд ли я решилась бы лечь с ним в постель, если бы он совсем мне не нравился. И, Рина, он действительно слишком мне нравится, – пожаловалась Эмили.

– Только не показывай виду, милая. Как только ты раскиснешь, и он это увидит, в ту же минуту сбежит без оглядки. Он коварный холостяк, дамский угодник. Только если первым признается, что неравнодушен к тебе, можешь дать понять, что чувство, возможно, взаимно, – посоветовала Рина.

Эмили приехала домой и поднялась в мансарду, где устроила свой кабинет и библиотеку. Она использовала компьютер как печатную машинку и даже не подключила его к Интернету.

Сейчас она сидела перед большим плоским монитором и смотрела в пустой экран. Наконец, зная, что лучший способ начать роман – это опустить пальцы на клавиатуру, она стала печатать. Поместила в центре заголовок, за которым последовали имена авторов, агентов, адреса агентства, обычный и электронный. Завершив подготовительную работу, она перешла к следующей странице, и на экране появилось слово «Пролог».

Далее следовала история о том, как Кэролайн, герцогиня Малинкорт, стала Лавандой, отважной женщиной, спасавшей угнетенных во время террора в революционной Франции.

Когда она поднялась, на улице было уже темно.

Всю неделю и первый уик-энд лета Эмили работала, не покладая рук. Эсси, ее домоправительница, следила, чтобы хозяйка была накормлена, а на уик-энд даже оставила еду в морозилке. К ее досаде, Девлин звонил только дважды: утром понедельника, чтобы поблагодарить за чудесно проведенное время, и в четверг – сообщить, что улетает в Англию и перезвонит во вторник, когда вернется на работу. И попросил поблагодарить Рину: оказалось, что он снял коттедж Эрона и Керка на весь август, до Дня труда,[6] пока владельцы будут в Италии.

– Не хочешь знать, что я делаю? – спросила она в четверг.

– Отсиживаешь свою милую маленькую задницу, работая над книгой. По крайней мере я на это надеюсь.

– Я работаю в трусиках-бикини и кружевном лифчике, – поддразнила она. – Тех самых, которые ты заставил снять меня в прошлую субботу, прежде чем мы поехали в ресторан. Помнишь?

– Э-э… что-то припоминаю, но весьма слабо. Сними трусики, Эмили.

Он звонил по мобильному и мог быть уверен, что их не подслушают.

– Зачем?

– Хочу, чтобы ты поиграла со своей шаловливой «киской» и точно описала, что сейчас делаешь и что испытываешь в этот момент, – хрипло потребовал он.

– Я сняла трусики, – поспешно заверила она. – И играю с кудряшками внизу живота. Все почти так, словно ты рядом.

– Коснись себя, – приказал он, – и скажи, каким именно пальцем.

– Средним. О-о, Девлин, я уже мокрая! Жаль, что это не твой язык. О-о, как хорошо! А ты? Уже затвердел.

– Да, – признался он.

– И меня нет рядом, чтобы ублажить тебя. Научишь меня в следующий раз сосать твой «петушок»? М-м… как же приятно! Конечно, не так, как твой язык, но пока и это сойдет.

Девлин застонал.

– Когда я доберусь до тебя, Эмили, ты горько пожалеешь, что дразнила меня, – пригрозил он.

– Я снимаю лифчик, Девлин. И остаюсь совершенно голой. Сжимаю груди, а соски уже сморщились, потому что я воображаю, как ты сосешь их.

– Положи руки на свою «киску» и начинай играть с собой. Я хочу, чтобы ты кончила. Хочу, чтобы представляла, как мой «петушок» входит в тебя, снова и снова, задевая то крошечное местечко, которое воспламеняет тебя, заставляя кричать. Я привезу тебе подарок из Англии, чтобы помочь расслабиться, когда меня нет рядом. В Лондоне есть магазинчик, где продаются ужасно порочные сексуальные игрушки, и я найду для тебя нечто особенное.

Эмили громко вздохнула в телефон, отдаваясь восхитительному клиторальному оргазму.

– Мило, Девлин, но до тебя далеко. Да, привези мне игрушку. У меня никогда не было таких.

– Пока, ангелочек, – ответил он, перед тем как отключиться.

Невольное раздражение охватило Эмили. Ей нужно было от него нечто большее, чем поток непристойностей. Оставалось надеяться, что и он как следует помучается от неудовлетворенного желания. К тому же она была ужасно задета тем, что он не соизволил приехать. Сейчас, воскресным днем, она отчетливо поняла, что тоскует по Девлину. Тоскует по безумному сексу, которым так наслаждалась в прошлый уик-энд.

Встав, она спустилась в спальню и нашла телевизионный пульт. Сегодня утром она заказала «Ченнел» до конца уик-энда. Таковы были преимущества одинокой женщины. Не существовало опасности, что молоденькая девушка случайно включит его и обнаружит воплощение своих фантазий до того, как будет готова к столь шокирующему зрелищу.

Эмили набрала нужные цифры и нажала кнопку. И немедленно очутилась в освещенной свечами спальне.

Да, обстановка прекрасная. Но лучше бы занавеси были зелеными, а не красными…

Занавеси немедленно сменили цвет, став темно-зелеными. Цвет великолепно оттеняли придерживавшие их тяжелые золоченые шнуры.

Сама Эмили была в брюках и сапогах для верховой езды. Плащ намок от дождя.

– О, миледи! – воскликнула молодая смазливая девушка, горничная герцогини, вбегая в комнату. – Герцог прибыл с час назад. Я сказала ему, что не знаю, спуститесь ли вы к ужину, поскольку неважно себя чувствуете.

– Молодец, Мэри, – кивнула герцогиня. – Помоги мне выбраться из мокрой одежды.

– Надеюсь, поездка во Францию прошла успешно, миледи? – спросила Мэри. Девушка знала тайну хозяйки и искренне восхищалась ее стремлением помочь другим. Мало того, вместе с герцогиней устраивала прибывающих в Англию беженцев, утешала детей, общалась со слугами, чудом спасшимися от гильотины.

– Весьма успешно, – заверила хозяйка. – Мы спасли герцогиню Д'Олме, ее сестру и их детей прямо из-под носа мадам Гильотины. Месье Робеспьеру придется объясняться перед гражданским комитетом.

Смеясь, она стащила сапоги и мокрые чулки.

– Горячая ванна уже готова, миледи, – сообщила Мэри. – Вы всегда пунктуальны, даже если дороги развезло.

Герцогиня разделась и ступила в ванну, которую горничная поставила в спальне, перед огнем. В этот момент дверь отворилась, и вошедший герцог с любопытством уставился на жену в лорнет.

– Мэри сказала, что вам нездоровится, мадам, однако я нахожу вас в ванне, – заметил Джастин Траэрн, лениво оглядывая герцогиню. Зеленые глаза неожиданно блеснули.

– Всю эту неделю я очень уставала, милорд. Но это не значит, что я должна ходить неряхой. Кроме того, я вполне способна принять ванну и даже смогу поужинать с вами. Как идут дела в Лондоне?

– Скука, – отмахнулся он, деланно зевая. – Мы можем поужинать в ваших покоях, мадам. Не хотелось бы чрезмерно утомлять вас. Вы, случайно, не в положении? Малинкорту необходим наследник. Сами знаете, у меня его нет.

– Это не совсем так, – возразила герцогиня. – Вы забываете о сыне вашей сестры.

– Не пойдет! – покачал головой герцог. – Мэри! Тебя ведь так зовут?

– Да, милорд, – прошептала Мэри, приседая в реверансе.

– Иди и передай повару, что мы с ее светлостью будем ужинать здесь. Но только через час. А до этого никто не смеет нас беспокоить. Ясно?

– Да, милорд, – кивнула Мэри, краснея до корней светлых волос. Повернувшись, она выбежала из комнаты.

– В самом деле, Траэрн, вы слишком откровенны, – упрекнула герцогиня.

– Я и не собираюсь ничего скрывать, мадам. Самые восхитительные женщины Лондона преследуют меня, но я не хочу никого, кроме собственной жены. И поэтому вынужден вернуться домой, в Малинкорт. Совершенно шокирующее положение дел, не находите?