Желание леди

– Сходство заметное, но я имел в виду другое.

– Тогда, боюсь, это не комплимент.

– Именно комплимент. По натуре он не был безнравственным, просто любил повеселиться. Лайонел был занятным и умным. Ему каким-то образом удавалось внушить себе мысль, что мир не так уж и мрачен, если в нем есть он. К сожалению, он был безрассуден и пал на дуэли жертвой ревнивого мужа. Я был в Испании, когда он умер. Когда до меня дошло известие о смерти Лайонела, скоропостижно скончался и мой отец. Артур не торопил меня вернуться. Теперь он стал виконтом и быстро освоился с новым положением. Разумеется, помощник ему не требовался. К сожалению, способности моего брата оказались скорее внешние. Как я узнал позже, на момент смерти отца его дела были в некотором беспорядке. Думаю, Артур пытался сделать все, что мог. но это оказалось ему не по силам. А когда он умер, все перешло ко мне. – Он взглянул на сына. – Артур умер, упав с лошади. Ты это знал?

– Кажется, да.

Знания Найджела о родственниках отца ограничивались смутными воспоминаниями и какими-то случайными замечаниями.

– Артур был великолепным наездником. Ни у кого не было такой посадки, как у него. – Виконт помолчал. – Странно, что его судьба решилась таким образом.

Найджел взглянул на отца.

– Ты подозреваешь нечто иное, чем несчастный случай?

– Не совсем, но, если не забывать о способностях Артура, это выглядело странно. – Отец тяжело вздохнул. – Не стоит и говорить, что я сразу же вернулся домой и был поражен, обнаружив, сколь плачевно наше финансовое состояние. В этом отношении Артур ничего не достиг. Он понятия не имел, что надо делать. Все легло на мои плечи. Я работал, брал кредиты, продал кое-какую собственность, вложил средства в поместья, то есть поступал так, как всегда поступали люди в моем положении. Нашел жену с прекрасными связями и внушительным приданым.

– У меня всегда складывалось впечатление, что вы с матушкой поженились по любви.

– Ясное дело. – Отец улыбнулся. – Но я начал ухаживать за ней не потому, что она была симпатичной и умной, хотя это значительно облегчило дело, а потому, что обладала положением и состоянием. Пусть так, но я понял, что для меня она единственная женщина в мире, когда встретился с ней взглядом.

– Взглядом? – Найджел сдвинул брови. – А что такого было в ее глазах?

– Они были да и остались такими синими и глубокими, что в них можно утонуть и встретить свою смерть счастливым человеком. Разве ты никогда не обращал внимания на глаза матери?

– Очевидно, нет.

Конечно, он знал, что у матери синие глаза, но ему ни разу не приходило в голову, что они какие-то особенные. В конце концов, она была его матерью. Может быть, такие вещи в матерях не замечают.

Разумеется, он заметил, какие глаза у леди Фелисити. Она, конечно, не была для него единственной женщиной в мире. Он пока не собирался останавливать свое внимание на одной женщине. Возможно, когда-нибудь, но не сейчас. Какими бы притягательными ни были ее карие глаза, какой бы привлекательной ни была ее внешность, какими бы интригующими ни были ее манеры, леди Фелисити Мелвилл совершенно ему не подходила. У него свои четкие правила относительно женщин, подобных ей. Молодых незамужних благовоспитанных девственниц. У светских дам типа леди Фелисити лишь одна мысль, когда дело касается такого необыкновенного мужчины, как он. И этого достаточно, чтобы отбить всякое желание для дальнейшего общения. Лучше всего впредь избегать леди Фелисити.

– Мудрость твоей матери и ее смелость помогли мне в той же мере, что и ее деньги. Сегодня фамильное состояние снова упрочено. Когда оно попадет в твои руки… тебе будет гораздо легче, чем мне.

– А ты уверен, что я не растрачу его?

– Я в тебе уверен.

Зря. Найджел не стал высказываться вслух. Он понятия не имел, почему отец относится к нему с таким доверием, и испытывал и удивление, и благодарность. И все-таки это не более чем родительская любовь или отеческий оптимизм. Найджел явно ничего не сделал, чтобы это заслужить.

– Однако я не хочу, чтобы ты вступил в права наследства неподготовленным. – Виконт постучал пальцем по тетради в кожаном переплете. – Здесь содержится подробная опись семейного имущества, включая недвижимость и ценные бумаги. – Он толкнул тетрадь Найджелу через стол.

– Как интересно. – Найджел толкнул тетрадь обратно отцу.

– Изучи это. – Виконт снова толкнул тетрадь сыну. – Ты должен ознакомиться с семейными финансовыми делами за две недели. Тогда ты начнешь проводить здесь по крайней мере часть дня. Через шесть недель тебе тридцать один год, и я передам тебе управление большинством дел.

– Что?! – Найджел выпрямился. – Ты шутишь?

– Нет, не шучу. – Виконт сделал глоток бренди, смотря на сына с явным весельем. – А ты предпочел бы подождать моей смерти?

– Не говори ерунды. – Найджел вскочил и принялся расхаживать по комнате. – Но никто не передает сыну управление делами семьи до того, как… Нет, просто так не делают.

– Ты думал, у тебя больше времени?

– Да. Гораздо больше. – Найджел пригладил волосы, борясь с нарастающей паникой.

– У тебя шесть недель, – повторил отец.

– Значит, времени почти нет.

– Это больше, чем ты получил бы в случае…

Найджел оперся руками о стол и наклонился к отцу.

– Я к этому не готов.

– Никто никогда не был готов.

– Но что, если я потерплю неудачу? Потеряю все состояние? Ввергну семью в нищету? Или того хуже? Ты обязан думать о будущем двух других детей. Робину едва исполнилось двадцать лет, а Фебе лишь шестнадцать. Что бы я ни сделал, это точно отрицательно отразится на их жизни, в чем я совершенно не сомневаюсь.

– Робин – ученый и намерен оставаться ученым. И голова, и сердце его заняты изучением древности. Ученым интересен только изучаемый предмет. Вести такую жизнь не особенно дорого. Что же касается Фебы… Да, дочери обожают красивые вещи, а это крайне дорого. По крайней мере до того, как они выйдут замуж. Тогда это уже проблема другого мужчины. Наши расходы значительно снизились, когда Мадлен вышла замуж.

– А ты рассказывал о своем плане Мэдди?

– Ее это совершенно не касается. Она замужем за хорошим человеком, у нее собственная семья.

– Все-таки мы близнецы.

– Думаю, она единственная, кто одобрит мое решение. Она тоже считает, что тебе пора брать на себя обязанности, принадлежащие по праву рождения. Найджел, я не собираюсь уехать с твоей матерью на юг Италии и оставить тебя наедине с реальностью. Я останусь рядом, чтобы советовать и направлять. Но предупреждаю, твоя матушка всегда хотела попутешествовать по миру. Я хочу доставить ей это удовольствие до того, как мы состаримся и будем не в состоянии это сделать.

Найджел долго вглядывался в лицо отца.

– Зачем ты так со мной поступаешь?

Виконт расхохотался:

– Я не делаю с тобой ничего плохого. Я буду направлять тебя, не оставлю в одиночестве. – Выражение его лица стало серьезным. – Думаю, перед тобой надо извиниться.

– Это самое малое, что ты можешь сделать.

– Не за то, что возложил тебе на плечи ответственность, – думаю, этот момент настал. А за то, что до сих пор предоставлял тебе возможность жить, не задумываясь ни о чем, кроме веселья и проказ. Наверное, я поступал так потому, что в твоем возрасте у меня не было возможности жить без забот. Признаюсь, я получал удовольствие, наблюдая за твоими проделками.

– Значит, следующие шесть недель тебе явно понравятся. – Найджел выпрямился и расправил плечи. – Предупреждаю, отец. Я собираюсь очень хорошо провести время.

– Меньшего я и не ожидаю. – Виконт встал.

– Могут случиться один-два незначительных скандала.

Отец кивнул:

– Совершенно не удивлюсь.

– Я даже снова свяжусь с леди Помфри, – пригрозил Найджел. – Ну, может быть, не с леди Помфри.

– Но с кем-то в равной степени известным. Да?

– Более или менее. Надо всегда стремиться к лучшему.

Виконт взял гроссбух и вручил его сыну.

– И последнее. В эти шесть недель тебе стоит начать поиски жены.

– О нет. У меня пока нет желания быть связанным с одной женщиной до конца жизни. Думаю, через шесть недель я буду готов к этому не больше, чем сейчас.

– Я просто предложил, – мягко заметил отец.

– Как таковое я это и приму. Значит, ты во всем уверен? Если пожелаешь передумать…

– Я никогда не пересматриваю хорошие решения. У меня нет ни малейших сомнений. Мальчик мой, я уверен в тебе так же, как и твоя мать.

Глава 4

Чего по-настоящему желает сестра, так это помочь.

Мадлен, графиня Уиндем

– Что случилось?

Графиня Уиндем, урожденная Мадлен Кавендиш, смотрела на гостью так, будто у той вдруг выросли крылья и хвост.

Фелисити одарила леди Уиндем ослепительной улыбкой.

– Я намереваюсь выйти замуж за вашего брата.

Леди Уиндем явно была в восторге.

– Вы хотите выйти замуж за Робина? Это чудесно.

Теперь удивилась Фелисити:

– Кто такой Робин?

– Мой брат, разумеется. Робин, точнее, Роберт Кавендиш.

Фелисити была в замешательстве.

– Прошу прощения, леди Уиндем. Очевидно, я совершила ужасную ошибку.

Как можно так ошибиться? Фелисити встала. И так ничего хорошего в том, что ей хватило храбрости посетить сестру Найджела, но то, что она обратилась не к той женщине, решительно стало еще одним унижением из тех, что она никогда не забудет. Чем скорее она уйдет, тем лучше.

– Мне дали понять, что вы сестра, то есть мне сказали, что вы с мистером Найджелом Кавендишем близнецы.

Леди Уиндем удивилась:

– Вы говорили о Найджеле? Найджеле Кавендише?

– Да, – медленно произнесла Фелисити.

– А вы и правда знакомы с Найджелом Кавендишем?

– Да. – Фелисити кивнула.

– И вы все равно хотите выйти за него замуж?

– Да.

Решимость выйти замуж за Найджела лишь окрепла за то время, что они провели вчера вместе. В этом мужчине что-то есть. Странно, но именно так оно и было. И все же хотелось узнать о нем побольше, чем из сплетен слуг.

– Значит, вы все-таки родственники? Хоть в этом я права.

– Ах, вы правы во всем. Я сестра и Найджела, и Робина. Когда вы сказали, что хотели бы выйти замуж за моего брата, я просто предположила, что вы говорите о Роберте. Он из тех мужчин, за кого хотят выйти замуж. Что же касается Найджела, то он из тех, кого предпочитают избегать женщины, намеренные вступить в брак. Найджел совершенно не склонен к браку и не старается это скрыть. А теперь, дорогая, присаживайтесь. Нам нужно много обсудить.

– Я была бы вам очень за это признательна. – Фелисити снова опустилась на парчовый диван со вздохом облегчения. – Нет слов, чтобы передать, как я смутилась, подумав, что пришла не к той даме.

– Вы совершенно точно пришли к той даме. Могу я полюбопытствовать, как вы познакомились с Найджелом? Кажется, вы совсем не относитесь к его типу женщин.

– Он мной не интересуется. По крайней мере, пока. Хотя, возможно, немного заинтригован.

– Тем не менее вы намереваетесь выйти за него замуж? – медленно проговорила леди Уиндем.

– Именно так.

– Почему? – Леди Уиндем прищурилась. – Если вас интересует его положение в качестве наследника моего отца, я…

– Нет, не интересует, – быстро возразила Фелисити. – Хотя, должна признаться, стало облегчением узнать, что он происходит из хорошей семьи и имеет перспективы, а не заурядный взломщик, вор или кто-то из множества других преступников, каковым я его первоначально посчитала.

– Понятно, как состоялось знакомство, – пробормотала леди Уиндем. – Где, говорите, вы познакомились с моим братом?

– Я этого не говорила. Однако, думаю, нет ничего дурного, если я вам это расскажу. В конце концов, вы его сестра. – Фелисити не знала, как объяснить обстоятельства их первой встречи с Найджелом, поэтому начала издалека: – Понимаете, я в некотором смысле астроном. Ничего особенного, просто любительница астрономии, для меня это настоящая страсть. Пару вечеров назад небо было особенно ясным, а ясными ночами стоит пользоваться, особенно в Лондоне. Их не так много, как в деревне. Поэтому, разумеется, я находилась на балконе с телескопом и изучала звезды. Не совсем изучала, если честно, но…

Леди Уиндем нагнулась и положила руку на плечо Фелисити:

– Вы так много говорите, дорогая. Может быть, перейдем к главному?

– Да, конечно. Знаете, обычно я не болтлива, говорю немного, но сейчас слегка нервничаю. Понимаете, мой дом отделен от дома лорда и леди Помфри не более чем лужайкой и садовой стеной. В тот вечер…

Леди Уиндем подняла руку, останавливая ее:

– Не продолжайте. Я слышала достаточно. Могу представить себе остальное. Поверьте, у меня прекрасное воображение. И это… это… это знакомство?

Фелисити кивнула.