Тверской бульвар

— Я о нем слышала…

— Он потребовал передать дело в прокуратуру. И усилить контроль… Сердюков уверяет меня, что они ищут по всей стране. Но я почему-то ему не очень верю. Вы же знаете, как они работают. Лишь бы отчитаться, лишь бы угодить начальству.

— Я сама поговорю с этим майором. — Левчев был абсолютно прав, но я никогда не могла бы этого ему сказать. Наша доблестная милиция способна искать и не находить у себя под носом. Они заняты тысячами преступлений, сотнями реальных воров и убийц, у них масса проблем — маленькие зарплаты, много уголовных дел, множество «висяков», нераскрытых в течение нескольких лет. Они «крышуют» бизнесменов и покровительствуют торговцам наркотиков, но и подставляют себя под пули и ножи преступников, они измотанные и уставшие на своей круглосуточной работе, они герои и предатели, взяточники и бессребреники, фанатики и лицемеры, садисты и романтики. В общем, они такие, какие и мы все, только в сто раз более уставшие, лучше знающие жизнь и ее изнанку. Поэтому искать мальчика, который увлекался наркотиками, о чем они наверняка знают, работники милиции будут в самую последнюю очередь. «Родителям самим надо было следить за своим ребенком» — будет считать каждый из них. И тоже будет по-своему прав. Только всего этого не расскажешь убитым горем родителям.

— Спасибо. — Левчев поднялся, протягивая мне руку. У него сухая, холодная ладонь. В другое время и в другой обстановке я бы им все-таки увлеклась. Честное слово. Обожаю, когда у мужчин такие умные глаза. В последнее время я вижу только пустые. Умные глаза у моего босса. Но во-первых, ему далеко за шестьдесят, во-вторых, он похож на толстого борова, с круглой физиономией, немного выпученными глазами и маленькими ушами, прижатыми к лысой голове, в-третьих, он удивительный супруг и сохраняет верность своей жене, имеющей необъятные размеры и похожей на свиноматку, а в-четвертых, он просто не в моем вкусе. Или это самое главное? Вот Левчев очень даже в моем вкусе. У моего нынешнего мужа в глазах тоже есть искорки ума и даже юмора. Юмора больше. Но у него, конечно, не такие глаза, как у этого искусствоведа. Хотите представить, какие у него глаза? Я вам подскажу. Вспомните академика Лихачева. Вспомнили? Когда он сидел и смотрел. Просто сидел и смотрел. Ему было уже за восемьдесят или за девяносто. А какие умные глаза! Или вспомните отца Андрона — Сергея Михалкова, когда он тоже просто смотрит. У моего любимого Андрона такие же глаза — умные, проницательные, внимательные. Только он циник, что не очень хорошо. У его младшего брата тоже умные глаза. Но вид победителя. Это мне не нравится.

Левчев уехал, а я решила, что сначала поеду к моей сестре и поговорю с ее сыном. Пусть Рома расскажет мне все, что знает. У мальчишек всегда есть секреты, а если на него немного надавит мать, возможно, он сообщит нам что-то такое, чего не знает ни Медея, ни ее муж. И никогда не узнают сотрудники милиции. Я позвонила Нине и сообщила, что еду к ним. Попросила найти Романа и сказать ему, чтобы он меня ждал. Испуганная Нина ответила, что Рома у себя в комнате и ждет меня. Вероятно, ей показалось, что я приеду с ордером на арест ее сына. Когда дело касается наших детей, мы, родители, сразу сходим с ума. Но люди так уж устроены, с этим ничего не поделаешь.

Я вышла на улицу и увидела, как эвакуатор увозит машину, стоявшую в неположенном месте. Хорошо, что на этой стороне есть стоянка и мы держим наши машины на этой стоянке. Это благодаря Марку Борисовичу, иначе нам пришлось бы каждый раз оставлять машины за два километра от нашего офиса. Но он пробил через московскую мэрию разрешение на стоянку, и мы получили право на бесплатную парковку всех наших автомобилей. У нас есть специальные карточки. Я уселась в свой «Пежо» и отправилась на Смоленский бульвар.

Больше всего меня поражают автомобильные пробки в центре города. Канта поражал нравственный императив внутри нас и звездное небо над нами. Но если бы он попал в Москву в наше время, то больше всего его поразили бы автомобильные пробки. Такое ощущение, что все одновременно должны быть в центре. Честное слово, я не видела подобных заторов ни в одной столице мира, нигде. А ведь таких широких улиц, как в Москве, тоже нигде нет. При этом почти во всех крупных городах правую часть улицы, ближе к тротуару, оставляют специально для такси и автобусов. Можете себе представить? И никто, ни одна машина, кроме автомобилей полиции и «скорой помощи», не имеет права въехать на эту полосу, как бы он ни торопился. Представляете, что было бы, если бы у нас сделали такую полосу? С каким удовольствием водители выезжали бы на нее, не давая проезда таксистам и автобусам!

Интересно, почему в других крупных городах проблемы с автомобильными пробками давно решили, а в Москве они с каждым годом лишь приобретают все более катастрофический характер? Еще немного — и я, наверное, брошу автомобиль, начну передвигаться на метро. Кстати, давно в нем не была, хотя в мои студенческие годы оно мне очень нравилось. Правда, говорят — сейчас оно уже не такое. Нужно будет как-нибудь спуститься и покататься, чтобы самой в этом убедиться. Хотя все меня отговаривают от такого эксперимента. Там полно людей, бесконечная толчея и давка, повсюду бомжи и нищие, появилось много карманников. В общем, рассказывают всякие ужасы. Поэтому я пока не провожу экспериментов. Но если я буду добираться до Смоленского бульвара целый час, все-таки, наверное, решусь освободиться от своего «стального коня», который ползет как черепаха. Но на этот раз мне повезло, я доехала за сорок пять минут. Однажды я двигалась с такой скоростью, что доехала до Нины за два с половиной часа. И это при том, что от нашего офиса ехать до нее на самом деле пятнадцать минут. Наш офис находится на Большой Дмитровке. Вот и попробуйте прикинуть, сколько надо времени на дорогу.

Я припарковала машину у дома и поспешила к Нине. Она встретила меня с заплаканными глазами, как будто я следователь, явившийся для допроса ее любимого чада, которое сидело в гостиной и тоже шмыгало носом. Очевидно, мать устроила сыну настоящую «разборку полетов» перед моим появлением. Мне пришлось даже улыбнуться Роману и сделать замечание Нине, чтобы не пугала ребенка.

Роман уже успел перерасти свою маму и стал почти одного со мной роста. Он мрачно посмотрел на меня и был явно недоволен моим появлением. Раньше он ко мне не так относился. Нина выжидающе смотрела на меня. Хм, импровизированный допрос в присутствии матери свидетеля. А может, так лучше? Ведь по всем юридическим нормам подростков нужно допрашивать в присутствии их адвокатов или родственников. Чтобы их не запугали и не обманули. И чтобы они, в свою очередь, тоже не обманывали бы следователей.

— Рома, ты знаешь, что пропал сын ваших соседей? — начинаю я беседу.

— Слышал, — кивнув, ответил он угрюмо.

— Ты ведь с ним знаком?

— Да, — произнес он, невольно глядя на мать.

— Близко знаком?

— Не очень.

— Но вы ведь дружите уже много лет.

— Кто это вам сказал? Саша? Он ничего не знает.

Я допустила ошибку. Нина вспыхнула, собираясь что-то сказать, но промолчала. Роман нахмурился еще больше.

— Я случайно узнала, что ты с ним хорошо знаком, — попыталась я выйти из этой дурацкой ситуации, не подставляя своего сына.

— Мы с ним общались.

Похоже, Рома вообще не хотел говорить. Я подумала, может, попросить Нину оставить нас одних?

— Ты общался с ним во дворе?

— Да.

— А дома? Вы ходили друг к другу в гости?

— Иногда.

— Послушай, Роман, я приехала сюда не для того, чтобы выслушивать твое односложное мычание. У меня тоже есть нервы, и я имею право срываться. Пропал мальчик, твой товарищ, с которым ты дружил. Соседский мальчик, рядом с которым ты жил много лет. Вы виделись во дворе, наверное, у вас были общие интересы. Его мать сейчас сходит с ума. Как и твоя. Они не знают, что случилось с Костей. А ты знаешь и молчишь. Может, ты все-таки попытаешься мне что-то рассказать?

— Я ничего не знаю, — выдавил Роман, отворачиваясь и краснея, что уже хорошо.

— Это мы уже слышали. Теперь скажи, кто был самым близким другом Кости? Ты ведь всех его приятелей знаешь?

— Антон. И еще Икрам. Они всегда вместе ходили. Втроем.

— А ты с ним часто бывал?

Роман посмотрел на мать.

— Иногда, — кивнул он.

Я никак не могла определиться, что мне делать: удалить Нину или попросить ее остаться? Продолжать разговор в ее присутствии? С одной стороны, парень замкнут, а с другой — не пытается лгать. А это уже неплохо.

— Ты знаешь, чем увлекался в последнее время Костя?

— Он не знает, — сразу вмешивается Нина. — Он с ними мало общался.

— Выходит, и ты все знаешь?

— Я ничего не знаю, — отрезала Нина, — и не нужно об этом спрашивать ребенка. Он еще маленький, ничего не понимает.

— Они все маленькие, пока не становятся взрослыми. — Кажется, я начала говорить афоризмами. — Роман, ответь мне на вопрос честно и прямо: ты был в курсе того, чем Костя увлекался в последнее время?

— Да, — мрачно кивнул мальчик. Похоже, он еще не до конца испорчен. Вот что значит хорошее воспитание. Нина явно следила за ним куда лучше, чем Медея за Костей.

— Как это да? — всплеснула руками мать Ромы. — А мне ты говорил, что ничего не знаешь.

Роман затравленно и молча уставился на мать.

— Я не из милиции, — попыталась я его успокоить, — я твоя тетя Ксюша, двоюродная сестра твоей мамы, которую ты хорошо знаешь и, надеюсь, любишь с детства. Как и я тебя. Меня пригласили сюда, чтобы я попыталась помочь вашим соседям найти их исчезнувшего сына. Поэтому ты не зажимайся, а постарайся спокойно мне рассказать, куда он мог деться.

— Не знаю, — выдавил Роман, — я правда не знаю.

— Но ты хотя бы слышал, что у него были проблемы в последнее время?

— Об этом все знали.

— Почему?

— Он… он начал колоться, — признался наконец Роман, — ему было совсем плохо.

— Ясно. А до этого он не кололся?

— Нет. Он даже не курил. Только в последнее время начал.

— Что начал?

— Сначала курил «травку». Все так делали, только пробовали. А потом начал колоться.

— Как это все? Что ты говоришь? — снова вмешалась мать. Кажется, ее нужно прогнать, иначе она нам все испортит.

— Сейчас другое время, Нина, — проговорила я менторским тоном, словно только вчера не сходила с ума от слов собственного сына, — и не нужно так бурно реагировать. Я могу тебя попросить выйти на минуту из комнаты? Нам нужно посекретничать. Пожалуйста.

Нина недовольно глянула на меня, потом на сына.

— Ты сама просила меня помочь, — напоминаю я ей.

Поджав губы, Нина поднялась, бросила на сына уничтожающий взгляд и вышла из комнаты.

— В вашей компании только он принимал наркотики или были и другие? Только говори быстро и честно, — резко потребовала я, не давая Роману опомниться.

— Все пробовали, — ответил он. И по-моему, почувствовал себя гораздо раскованнее.

Нет, адвокаты, конечно, нужны, подумала я, а вот мамы при таких беседах не всегда.

— Ты тоже пробовал?

— Нет. — Роман отвел глаза.

— А если честно? Пробовал? Я матери не скажу.

— Один раз.

— Понятно. — Всем им хочется попробовать этой гадости. Узнать, какие от наркотиков ощущения. И еще, с одной стороны, им хочется продемонстрировать перед своими сверстниками собственную зрелость, а с другой — их влечет тайна неизведанного.

— Костя тоже пробовал один раз?

— Сначала да. А потом крепко подсел. Все об этом знали.

— И молчали?

Роман ничего не ответил, глядя куда-то в сторону.

— Вы все молчали? — повысила я голос.

— Мы ему говорили, — выдавил мальчик, — мы все ему говорили. Но он нас не слушал.

— И вы спокойно смотрели, как он медленно себя убивает? Хорошие же у него были товарищи. Неужели вы не могли хотя бы рассказать об этом его родителям? Или своим родителям? Может, его еще можно было спасти.

— Он не хотел, чтобы его спасали, — вдруг произнес загадочную фразу Роман, но я в тот момент не обратила на нее внимания. Как же я потом себя ругала за это! Ведь у подростков не бывает проходных фраз. Их нужно уметь слушать и слышать.

— Куда он мог пропасть? — Этот вопрос меня волновал более всего, и поэтому я допустила ошибку, не уточнив, что за проблема была у Кости. Возможно, прояви я тогда большую настойчивость, мне удалось бы спасти две жизни.

— Не знаю. — Роман посмотрел мне в глаза, и я поняла, что он действительно не знает.

— Ты сказал, что у него только двое близких друзей. А девушки у него не было?

Роман не ответил и некоторое время так отрешенно молчал, что мне это не понравилось. Наконец промычал:

— Разные были.

— Это я понимаю. В вашем возрасте у вас куча разных знакомых. Но куда он обычно ездил? Где его нужно искать?

— Не знаю. Если бы знал, я бы давно сказал. Иногда он оставался ночевать у Викентия. Когда ему было совсем плохо.

— Кто такой Викентий?

— Кажется, санитар. Его все так называют. Работает в каком-то институте. Ребята часто к нему ездят, когда им плохо. И остаются у него дома.

— Только этого не хватает, — пробормотала я растерянно. — Значит, он у вас как «скорая помощь»?

— Почти, — согласился Роман.

Мое воображение сразу нарисовало всклокоченного угрюмого санитара, каких показывают в фильмах ужасов. Он обязательно заросший, небритый, дурно пахнущий, мрачный алкоголик, который обирает доверчивых ребят и продает им наркотики. Какая сволочь!

— Где он живет?

— На «Беговой», совсем недалеко. Очень удобно. Все врут родителям, что остались в гостях у знакомых, а сами ездят к нему. Он всем помогает, никому не отказывает.

Придуманный мною образ санитара немного трансформировался. «Беговая» — это не заброшенная окраина. К тому же этот Викентий всем помогает. Значит, он как друг Траволты из фильма «Криминальное чтиво». Помните, куда повез обкуренную Уму Турман Траволта? К своему другу, который учил его делать ей укол в сердце. Что сказал Роман про этого Викентия? Родители считают, что их дети находятся у друзей или знакомых, а те в это время проходят «курс реабилитации» у Викентия. Так, интересно. Сколько раз за последние полгода мой Саша не ночевал дома? А я, дура, каждый раз звонила ему на мобильный, благо сейчас у каждого ребенка есть свой личный телефон. Как же можно звонить в дом друга, где он остался? Беспокоить родителей. Ведь на мобильный проще и никого не потревожишь. Кроме всего прочего, получится, что вы не верите собственному сыну. Да, да, да! Получится именно так. А на самом деле так и должно быть. В подобных случаях надо отбрасывать ложный стыд, неоправданную застенчивость, боязнь поссориться со своим ребенком, не лениться, звонить и проверять, проверять, проверять, если вы вообще занимаетесь воспитанием своего сына. Вот дочь Марка Борисовича никогда бы не постеснялась несколько раз позвонить в дом, где остался на ночь ее сын, чтобы выяснить, есть ли у них для этого условия, как он там устроен, не стесняет ли родителей друга, и так далее. Не стоит бояться, что вас сочтут слишком навязчивой или сын подумает, что вы ему не совсем доверяете. Да, не доверяете! Во всем, что касается вашего ребенка, вы все должны проверять по сто раз. Не потому, что боитесь ему доверить, а ради него самого. Ради себя, наконец, чтобы у вас был достойный ребенок.

— Мой Саша тоже бывал у вашего Викентия? — поинтересовалась я охрипшим голосом.

Роман отвел глаза. Ох, как мне это не нравилось! Как мне не понравилось, что он промолчал и не ответил на мой вопрос. Теперь я буду сто раз проверять, когда мой Саша захочет где-нибудь остаться на ночь. И вообще не разрешу ему нигде оставаться. Какая дурацкая ложная скромность — не звонить в дом, где задержался ваш сын. Звоните и не стесняйтесь, вас правильно поймут.

— Я не знаю, — наконец ответил Роман.

— Где живет этот ваш ангел-хранитель?! — рявкнула я так, что меня наверняка услышала Нина, подслушивающая в коридоре.

— Второй Хорошевский переулок… — продиктовал мне адрес испуганный Роман. Такой он меня никогда не видел.

Я поднялась, наклонилась к нему и очень тихо, но внушительно отчеканила:

— Если узнаю, что ты или Саша еще хоть один раз даже просто понюхали эту гадость — я вас в порошок сотру. Только в другой порошок, который нельзя использовать.

Выйдя из комнаты, я столкнулась с Ниной. Она, конечно, подслушивала. И теперь с ужасом уставилась на меня.

— Что нам делать? — спросила Нина, когда я уже подошла к входной двери.

— Заниматься нашими детьми! — опять рявкнула я на весь дом и вышла, хлопнув дверью.

ГЛАВА 6

На часах было уже около двух. Я уселась в свою машину и начала лихорадочно рассуждать. С одной стороны, нужно поехать в милицию и найти там этого майора Сердюкова, чтобы узнать у него последние новости. С другой — очень важно уточнить, кто такой этот Викентий. Если у него бывают наши ребята и даже остаются там ночевать, значит, мне ничего не грозит. Телефон у меня с собой, газовый баллончик тоже. Кроме всего прочего, в последнее время Марк Борисович завел очень полезное новшество. Все сотрудники обязаны отчитываться, куда и на сколько они едут в рабочее время, чтобы их можно было быстро найти, если вдруг отключится мобильный телефон. Я вообще не понимаю, как человечество жило до того, как придумали эти аппараты. Даже вспомнить страшно. Выходит, что мы ждали друг друга часами, не имея возможности созвониться, не знали, кто где находится и почему задерживается? У моего сына, который спустился в метро, мобильник не отвечал всего лишь несколько минут, а я уже чуть с ума не сошла. Вот какие настали времена. Все меняется. Я уже забыла, что в моей молодости таких «игрушек» вовсе не было.