Журнал "Компьютерра" №768

Если же говорить о восстановлении информации длиной свыше одного байта, то здесь шансы на успех выглядят совсем безнадежными.

Конечно, нашлись и скептики, не готовые вот так сразу отказаться от прежних убеждений. Известный новозеландский криптограф Питер Гутман (Peter Gutmann), на которого чаще всего ссылаются создатели программ гарантированной зачистки ("стирание в тридцать пять проходов по методу Гутмана"), уже сделал несколько едких критических замечаний по поводу исследований команды Райта (см., в частности, послесловие к его хрестоматийной статье 1996 года[www.cs.auckland.ac.nz/~pgut001/pubs/secure_del.html.], посвященной безопасному уничтожению данных).

Суть комментария известного криптографа сводится к следующему: "Восстановление перезаписанных данных с любого современного винчестера скорее всего окажется безнадежной задачей; что же касается сверхвысоких плотностей и применения перпендикулярной записи, то я вообще не вижу, каким образом можно было бы использовать здесь МСМ для получения образов, реально пригодных для работы по восстановлению первоначальных данных".

Иначе говоря, Гутману явно не понравились методы Крейга и компании, однако он вполне согласен с итоговыми выводами их работы.

РЕПОРТАЖ: Мать всех процессоров

Автор: Сергей Вильянов

Мы побывали в израильском городе Хайфа, где постарались узнать - кто и как уже более тридцати лет разрабатывает самые популярные процессоры в мире.

Десять лет назад у моих знакомых, перебравшихся на ПМЖ в Израиль, были две красивые мечты. Первая - устроиться на работу в Электрическую компанию (Хеврат Хашмаль), израильский аналог почившего в бозе РАО "ЕЭС". Это означало бы дивную зарплату, великолепный соцпакет, весомые премии по итогам года и, что немаловажно, бесплатное электричество для домохозяйства. Еще работа на Хеврат Хашмаль способствовала безбедной жизни детей и даже внуков, потому что берут туда все больше родственников нынешних сотрудников или тех, за кого могут похлопотать Очень Полезные Люди. Собственно, в таком принципе отбора кадров и скрывается непреодолимый барьер на пути к счастью всех моих знакомых: увы, родственниками в Хеврат Хашмаль понаехавшие (или, как их интеллигентно называют в Израиле, - репатрианты) похвастаться не могут. И Очень Полезные Люди не торопятся набиваться к ним в друзья. Наверное, поэтому я не знаю ни одного примера реализации мечты номер один.

Мечта номер два была чуть скромнее - устроиться в какое-нибудь из израильских подразделений Intel. Для начала - на знаменитую Fab 8 в Иерусалиме. Знаменита она тем, что это первое производство Intel за пределами США, где с 1985 года делают пластины с кристаллами (wafers) для процессоров, контроллеров и других компонентов, без которых немыслимы современные компьютеры. Достаточно сказать, что там начинали еще с линейки i386. Потом в Израиле появились новые фабрики, например Fab 18 в Кирьят-Гате, где сделали львиную долю всех Pentium III и Pentium IV, стоявших в ваших компьютерах. Да, именно так - на свет кристаллы появились в Израиле, а в Коста-Рике или Малайзии их всего лишь установили в корпус. Работа на фабрике - даже в качестве обслуживающего персонала - означала приличную зарплату и, при некотором стремлении к саморазвитию, неплохие карьерные перспективы. Люди с инженерным образованием и познаниями в микроэлектронике не разменивались на мелочи и мечтали устроиться в Israel Development Center (IDC), расположенный в Хайфе, что примерно в двух часах езды от Иерусалима и Тель-Авива. Еще бы, ведь все знали, что именно там придумали Pentium MMX и сейчас (в 1999-м) думают над преемником Pentium III!

В отличие от Хеврат Хашмаль, при трудоустройстве в Intel не требовалось иметь родственников, уже работающих в компании, или другого блата: достаточно было продемонстрировать необходимые знания и личные качества. Наверное, поэтому мне не раз приходилось слышать success story о шустрых ребятах, довольно легко устроившихся на фабрику в Иерусалиме, а еще я знаю парня, чей товарищ работал там кладовщиком. А вот до центра разработок в Хайфе никто из моих знакомых не добрался (точнее, еще как добрался, просто я об этом не знал), и, собравшись в ноябре в Израиль, ваш покорный слуга стал терзать российский офис Intel на предмет возможности проникновения в IDC и интервью с кем-то из высокопоставленных старожилов.

Сейчас, когда операция благополучно завершена, я восхищаюсь самоотверженностью Елены Филатовой (Intel) и своей собственной наглости, потому что, как выяснилось, персональные экскурсии по этому комплексу зданий обычно проводят только для VIP-персон. Так, судя по фотографиям на стенах, туда заглядывали премьер-министр и президент Израиля, и показывали им примерно то же самое, что и мне. Пока шла переписка, я вылетел в Израиль, где меня ждали интервью с другими представителями израильской IT-индустрии. И уже на Святой Земле пришло письмо от Елены, в котором сообщалось, что большой начальник дал добро и скоро мне позвонит Коби Бахар (Koby Bahar) - Метатрон[Если верить фильму "Догма", единственный ангел, которому дозволено говорить от имени Бога.] израильского Intel, или, по-английски говоря, Intel Israel Spokesperson. Он-то и должен был поведать все детали таинства проникновения в святая святых компании.

Долгая дорога в Хайфу

Действительно, не прошло и суток, как мой телефон с местной симкой зазвонил и мужской голос на безупречном английском попросил позвать "журналиста Сергея из России". Я ответил на иврите, что Сергей уже слушает. Коби потрясенно поинтересовался - откуда российский журналист знает иврит, и пару минут вкушал развесистую клюкву на предмет того, что в России сейчас очень модно учить этот замечательный язык, а уж для сотрудников СМИ его базовое знание и вовсе является непременным требованием при устройстве на работу. Посмеявшись над шуткой, мы назначили встречу на раннее утро воскресенья, которое в Израиле является рабочим днем. Правда, изначально я планировал провести это время в Иерусалиме и даже оплатил ночь в местной гостинице, но ради такого случая пришлось отказаться от намерения и срочно искать, где переночевать в Хайфе. Задачка оказалась нетривиальной: в отличие от Тель-Авива и Иерусалима, хайфские отели не спешат подключаться к интернациональным системам онлайн-бронирования, так что мне удалось найти всего два варианта - один другого хуже. К счастью, мой товарищ, обитающий в окрестностях Хайфы, дал мне мудрый совет, и ночь с субботы на воскресенье я провел в… монастыре кармелиток. Но об этом как-нибудь в другой раз.

Добраться до IDC нетрудно: достаточно остановить такси и сказать волшебное слово "МАТАМ". Так называется один из крупнейших и старейших израильских бизнес-парков, где, кроме Intel, ведут разработки Mic­rosoft, Google, Motorola, IBM, Yahoo, Phi­lips и другие уважаемые компании. Причина, по которой все собрались в Хайфе, очень простая - здесь находится легендарный (снова это слово!) Технион - израильский технологический институт (или, проще говоря, политех), выпускников которого с руками отрывают по всему миру. Здесь же юных гениев можно отлавливать уже на младших курсах и постепенно заманивать в свои лаборатории. Университет Хайфы тоже дает отличное образование, однако мои собеседники в Intel, RAD и Comverse в первую очередь хвалили выпускников Техниона. Те же, в свою очередь, признавались мне, что учиться, мягко говоря, непросто, но если выживешь - с трудоустройством проблем не будет. Следует еще вспомнить, что израильская школа даже по сравнению с нашей, изуродованной нищетой и странными реформами, требует с детей очень мало, и, оказавшись после нее в Технионе, нормальный израильтянин испытывает настоящий шок. Наверное, поэтому многие поступают в институт уже после службы в армии, где есть возможность немного возмужать и заодно… подучиться высоким технологиям, потому что в израильской армии, ЦАХАЛе, разрабатываются как сложнейшие вооружения, так и ПО для них. При желании можно служить инженером или программистом хоть всю жизнь, но большинство все же предпочитает гражданку.

В настоящее время комплекс Intel в Хайфе состоит из трех зданий, и скоро достроят еще одно - первое в мире, где будут применяться только "зеленые" технологии. Но прежде чем рассказывать о настоящем, не помешает погрузиться в историю IDC и вообще Intel в Израиле, которая сколь причудлива, столь и волнующа.

Судный день для Intel Israel

Сегодня, когда крупные компании всеми силами стараются вывести разработку и производство за пределы богатых благополучных стран, само существование Intel Israel не вызывает ни малейшего удивления. Да, много умных людей, да, требуют меньше денег, нежели сытые янки, - так почему бы и нет? А вот в семидесятых годах прошлого века американские компании считали естественным делать все на родине, и зарубежные подразделения создавали разве что для нужд продаж и маркетинга. Не была исключением и компания Intel, в которой работал молодой израильтянин Дов Фроман (Dov Frohman). Он родился в 1939 году в Амстердаме, куда его родители перебрались из Польши. Детство Дова не было радостным, поскольку в Голландию вскоре пришли немцы и взялись усердно решать еврейский вопрос. В 1942-м родители Дова поняли, что все может кончиться печально, и передали своих троих детей на воспитание в семью фермеров-христиан. Детей-то они спасли, а сами, увы, стали жертвой фашистской машины уничтожения "лишних людей". Маленький Дов провел несколько лет в приюте, а в 1949 году репатриировался в Израиль, где его усыновили родственники. Дальше все шло довольно гладко: тель-авивская школа, служба в армии и, наконец, поступление в Технион, который уже в 1959 году был весьма достойным учебным заведением. Фроман собирался стать инженером-электриком, причем, судя по всему, не из последних - иначе бы зачем сразу после окончания Техниона в 1964-м он поехал получать Ph.D. в Университет Калифорнии, больше известный как Беркли. Добившись своего, Дов в 1969-м устроился в созданную годом ранее корпорацию Intel.

Еще через год Дов Фроман изобрел EEPROM - память, которая объединяла достоинства RAM и ROM, то есть сохраняла данные при отсутствии питания, а ее содержимое могло быть легко обновлено пользователем. Этот прообраз современной флэш-памяти оставался самым прибыльным продуктом Intel на протяжении всех 80-х годов, и, казалось бы, молодой инженер мог почить на лаврах в Intel или оставить дела и заняться прожиганием жизни. Не тут-то было. Фроман действительно ушел из Intel после завершения работы над EEPROM, чтобы… отправиться преподавать в Университете Науки и Технологии, расположенном в Республике Гана. Это такая небольшая страна на западе Африки, где в то время правили военные. Пожив там два года с небольшим, молодой гений снова вернулся в Intel, но не для работы над очередным изобретением, а чтобы убедить основателей тогда еще совсем маленькой корпорации открыть филиал в Израиле. Говорят, легендарный (в третий раз это слово!) Гордон Мур очень сомневался по поводу необходимости такого шага, однако Фроман был весьма настойчив, и 26 сентября 1973 года в израильской прессе вышло объявление на английском языке о приеме на работу инженеров-электриков. Разумеется, планировалось, что они займутся не виртуозными способами прокладки электропроводки в квартирах богатых израильтян, а дизайном чипов. Все очень надеялись начать уже в октябре 73-го.

Те, кто знаком с историей Ближнего Востока, уже с пониманием кивают головами. Шестого октября началась война Судного дня, поначалу поставившая под вопрос само существование государства Израиль. Будущие инженеры были срочно призваны в армию, так что стало не до организации собеседований с претендентами. К счастью, война продолжалась всего восемнадцать дней, и уже 1 июля 1974 года Intel Israel начала работу. В штате было целых пять сотрудников - примерно в 1200 раз меньше, чем сегодня. Никто не предполагал, что из этой команды вырастет такое - напротив, израильское подразделение планировалось использовать на второстепенных направлениях, и никто не ждал от него чудес. Но они начались почти сразу и не прекращаются по сей день.

Процессоры со Святой Земли

Приходилось ли вам слышать о процессоре 8088? Да, том самом, который использовался в легендарном (все, хватит считать) IBM PC, прародителе всех компьютеров на платформе x86, включая неприсоединившиеся "маки"? Его целиком и полностью разработали в Хайфе. Помните такую штуку, как математический сопроцессор? Они или встраивались в процессоры 80386 и 80486, или продавались отдельно. Так вот сопроцессоры придумали и довели до серийного выпуска в Хайфе, и, чтобы далеко не возить чертежи, запустили в производство на Fab 8, что в Иерусалиме. Процессоры Pentium MMX помните? Израильская работа. Pentium IV - тоже. О Core 2 Duo и Core 2 Quad даже говорить не приходится - там кодовые названия поголовно на иврите. Наконец, вся платформа Centrino, включая процессор Pentium M, чипсет и WiFi-контроллер, тоже родились в Израиле и благополучно там развиваются. И это лишь вершина айсберга, потому что израильское происхождение имеют десятки продуктов Intel, включая чипсеты, контроллеры и прочие незаменимые компоненты. Проще сказать, что из свеженького сделано не в Израиле - это недавно поступившие в продажу процессоры Core i7, над которыми работали в Штатах. Чем ответит IDC, по понятным причинам пока неизвестно, но в коридоре здания, по которому меня водили, был замечен странный транспарант с упоминанием Core 2 Quad с незнакомым индексом и призывом закончить тестирование вовремя, так его перетак. Оно и верно: на дворе бушует кризис, Core i7 и материнские платы для него стоят недешево, так что у внезапно устаревшего LGA775 может открыться второе дыхание.

К слову, в Израиле кризис очень даже чувствуется: курс шекеля к доллару скачет, как петух на сковородке, компании яростно увольняют сотрудников, а банки практически заморозили ипотечное кредитование, поскольку рынок недвижимости напоминает перезревшую грушу, которая вот-вот грохнется с ветки. Похоже, модная экономическая зараза везде проявляется примерно одинаково. Чтобы отвлечься от грустного, скажу, что первый Ethernet-контроллер тоже сделали в Хайфе, а в якумском филиале (это городок неподалеку от Тель-Авива) разработали все WiMax-продукты Intel, которые вскоре появятся и в России.

Моим гидом по IDC был главный инженер центра в Хайфе Арик Шемер, который в свое время водил по тем же местам премьер-министра Шимона Переса. Его родители (Арика, не Шимона) тоже родом из Польши, но они благополучно добрались до Израиля, и Арик родился уже на исторической родине, вместе со свидетельством о рождении получив почетное звание "цабра", что означает аборигена, а в дословном переводе - плод кактуса. Шемер работает в Intel уже больше тридцати лет и чем-то напоминает профессора Эмметта Брауна из трилогии "Назад в будущее". Возможно, дело в пышной седой шевелюре. Как и положено приличному сотруднику Intel Israel, Арик тоже закончил Технион, правда, не в самой Хайфе, а в беер-шевском филиале. Кроме всего прочего, он отвечает еще и за научную работу коллег. Дело в том, что в IDC положено раз в год писать научную работу по теме, которой ты занимаешься. Авторы лучших трудов удостаиваются поездки в Штаты на ежегодную конференцию, по итогам которой, судя по всему, раздают приятные бонусы. Так вот именно Арик решает - кто поедет в Штаты, а кто нет.

Часть его экскурса в историю IDC я уже успел пересказать, давайте продолжим. Арик пришел в Intel, когда проектирование новых продуктов шло на обычных кульманах, а прогрессивной технологией считалась 4,5-микронная. Он говорит, что тогда все было очень просто: если в тестовом экземпляре чипа обнаруживалась ошибка, ее исправляли прямо на месте, вооружившись микроскопом и специальной машиной-"паяльником". Я сам видел такой леченый кристалл - там в одном месте перепутали плюс с минусом, и вместо того, чтобы заказывать в Штатах новую версию, теряя месяцы, ребята Арика просто перерезали проблемные дорожки и напаяли две альтернативные. Тесты продолжились практически без задержки. Кстати, емкость двух винчестеров Самого Главного Компьютера Intel в 78-м году составляла целых 10 мегабайт, и это было очень, очень много. Интересно, что компьютер был изготовлен компанией Calma, в то время известной своими отличными машинами для работы с графикой. Увы, уже в 87-м владельцы Calma продали бизнес, и сейчас он растворился в недрах совсем не "железной" Parametric Technology Corporation. Надо думать, Intel в этой метаморфозе сыграла не последнюю роль.

Итак, чертежи будущих чипов рисовали на бумаге, переводили на специальную пленку, а изображения с нее оцифровывали специальной (и безумно дорогой) камерой, сводя все нарисованное воедино на компьютере. С гигантских винчестеров информация сбрасывалась на ленточный накопитель, причем бывало так, что машина работает, винты гремят, а потом пленка приходит в Штаты девственно чистой. Но к этому относились с юмором - первые блины, так сказать.

В 1984 году IDC поменял название. Точнее, аббревиатура осталась прежней, но вместо Design Center стали писать современное Development Center. По мнению сотрудников, это означало признание заслуг израильского подразделения, потому что дизайн - одно, а разработка - совсем другое. А в 1985 году Дов Фроман, который все эти годы благополучно преподавал в иерусалимском Hebrew University и сотрудничал с Intel в качестве консультанта, наконец-то стал генеральным менеджером корпорации в Израиле. Ничего не поделаешь: для открытия фабрики в Иерусалиме пришлось многократно встречаться с чиновниками разного ранга, и своему человеку, свободно владеющему ивритом и понимающему особенности израильского менталитета, общение удавалось явно лучше, чем американскому менеджеру.

Прервав рассказ на несколько мгновений, Арик предлагает подняться на пару этажей вверх и посмотреть, как тестируются процессоры. По пути он рассказывает о том, как после довольно помпезного выхода первых версий процессора Pentium профессор Томас Найсли (Thomas Nicely) обнаружил ошибку в блоке, отвечающем за операции с плавающей точкой. "Поймать" ее было, мягко говоря, непросто, и абсолютное большинство пользователей никогда бы с нею не столкнулось на практике (как и с багом, обнаруженным в первых версиях AMD Phenom), однако компания тут же запустила программу замены двух миллионов выпущенных Pentium’ов, а все инженеры и топ-менеджеры Intel получили черный брелок с философским высказыванием Энди Гроува (Andy Grove), изреченным им в декабре 1994-го. Есть такой брелок и у Арика. Оказывается, Энди сказал, что плохие компании от кризиса разрушаются, хорошие компании переживают невзгоды, а великие компании становятся от потрясений только лучше. Видимо, для того, чтобы память не подводила, в каждый брелок впаяно по кристаллу Pentium - причем, что особо подчеркивается, кристаллу с неисправленной ошибкой.

После этой неприятнейшей истории, продолжает Арик, были приняты все необходимые меры, и впредь подобное не может повториться даже теоретически. Как говорится, поживем - увидим, а пока мы попадаем в огромную комнату с длинными столами, на каждом из которых впритирку друг к другу лежат компьютеры без корпусов - то есть, по сути, материнские платы с подведенным питанием и необходимым минимумом комплектующих. Через свитчи они подключены к мониторам, вентиляторы на всех процессорах вращаются, однако в комнате ни души. По словам Арика, тут почти всегда пустынно, и люди заходят в комнату лишь для замены процессоров или других "аппаратных" действий. Все остальное время задачи тестовым системам ставятся удаленно, да и для снятия данных никто с флэшкой не прибегает. Действительно, на одном из включенных мониторов вполне осмысленно ползает курсор, причем нельзя знать наверняка - находится специалист в соседней комнате или, скажем, в командировке в США: ребята из Intel Israel пользуются большим авторитетом в компании, и некоторые из них мотаются в Штаты по несколько раз в месяц. Арик говорит, что тестам подвергаются не только прототипы будущих процессоров, но и серийные образцы, собратья которых уже давно находятся в свободной продаже. И правда, лучше обнаружить какую-нибудь дисгармонию самостоятельно, чем ждать, пока это сделает очередной профессор. Тесты, как положено, идут 24 часа в сутки 365 дней в году, а раз в четыре года удается выкроить дополнительный денек - на радость сотрудникам. Разумеется, ручным тестированием дело не ограничивается: наверху обитает мощнейший сервер, постоянно генерирующий сложнейшие задачи для своих подопечных. И еще: тесты при комнатной температуре - лишь часть процесса. Есть специальные камеры, где подопытных нагревают и охлаждают так, что мало не покажется.

Если во время тестов прототипа случается сбой, несчастного немедленно извлекают из материнской платы и несут в машину, которую тут зовут Logic Analyzer. Давайте и мы будем использовать этот термин, а то "логический анализатор" звучит недостаточно устрашающе. Давным-давно таким analyzer’ом выступал человек, однако теперь, когда применяется 45-нанометровая технология, а число слоев транзисторов выросло раз эдак в восемь, углядеть что-то вживую практически невозможно. Так что теперь проблемные блоки ищет умная машина, а человек помогает ей, задавая области поиска.

К сожалению, сфотографировать такую машину мне не разрешили - происходящее в подразделении System Validation секретно настолько, что камеру пришлось даже убирать в чехол. В этот момент мимо нас прошли два молодых парня, обсуждающих какую-то техническую проблему на изысканном русском с вкраплениями народного фольклора. Я поинтересовался - какова доля выходцев из русскоязычных стран среди сотрудников Intel Israel. Точной информации у Арика не было, однако, по его ощущению, таковых в компании от 15 до 30 процентов, в зависимости от подразделения. Учитывая, что выходцы из СНГ составляют 1/6 часть населения Израиля - неплохо. Кстати, важный нюанс: гастарбайтеров в Intel Israel не водится. Все штатные сотрудники являются гражданами государства Израиль.

Занятно, что секретные машины покупаются Intel на стороне, и при некотором желании можно найти и поставщиков, и технические характеристики. Поэтому, запрещая фотографировать, компания беспокоится по поводу самих тестируемых. Не иначе, как здесь уже экспериментируют с наследником Core i7.

Маленькая страна

Когда пробежка по IDC закончилась, мы с Ариком решили спокойно сесть в одной из переговорных и обсудить темы, оставшиеся за кадром. Переговорные в Хайфе необычные - в первую очередь из-за своего назначения. Как мы уже знаем, в IDC ничего не покупают и не продают; здесь нет бодрых маркетологов, и даже PR-специалист Коби Бахар приехал в Хайфу утром из Кирьят-Гата. Соответственно, переговорные комнаты обычно используются не для просмотра скучных презентаций, а для комфортного общения разработчиков между собой. Насколько я заметил, личные кабинеты в IDC есть только у очень больших начальников, а нормальные люди сидят в больших комнатах, разделенных стандартными фанерными перегородками. Если же возникает желание обсудить родившуюся гениальную идею в тишине и без посторонних ушей (не потому, что украдут, а потому, что могут засмеять из-за стенки), инженеры уединяются в переговорных и ведут долгие беседы. При желании можно спуститься в кафетерий, где есть бесплатные соки, кофе, чай и кое-какая выпечка. Мы вежливо вытурили из переговорной двух мужчин, судя по горящим глазам, обсуждавших дискретное графическое решение Intel, которое давно собираются анонсировать, но все отодвигают сроки (если отодвинут еще раз, прошу нас с Ариком не винить).

Кроме шуток, меня очень интересовал вопрос - кем надо быть, чтобы устроиться работать в IDC? Понятно, что выпускников Техниона сюда заманивают грузовиками калачей, но ведь планов у Intel громадье, и подлинных гениев хайфского розлива попросту не хватает. В том числе и поэтому недавно был открыт филиал в Якуме (Yakum). По нашим меркам два часа на электричке - сущие пустяки, а по израильским Хайфа в сравнении с Тель-Авивом - настоящая глушь, и заманить туда специалистов из центра страны не так-то просто. Якум же, может, и не такой красивый, как Хайфа, зато от Тель-Авива до него тридцать километров, а от популярного "спального" города Нетании - всего пять.

Арик говорит, что диплом Техниона, конечно же, не единственный пропуск в IDC: достаточно предъявить диплом инженера-электронщика или компьютерщика и пройти собеседование, плавно переходящее в тестирование. Кроме того, в Intel берут физиков и химиков - вакансий для них немного, но они есть. Только не думайте, что, один раз устроившись на работу, можно успокоиться: нет, здесь принято продолжать образование за счет компании, постоянно углубляясь в выбранную тему. От себя добавлю, что рекрутеры Intel сейчас проявляют особую дотошность, потому что финансовый кризис чувствительно ударил по израильскому хайтеку и впервые за пять лет число людей, потерявших работу, превышает число нашедших оную. Положение Intel же весьма стабильно, а значит, можно спокойно отбирать самых достойных претендентов.

Незадолго до поездки в Израиль ко мне обратились граждане, пожелавшие остаться неизвестными, и поведали о плане построить в Подмосковье техноград. Чтобы там были специальные здания с красивыми лабораториями, исследовательские центры ведущих мировых IT-компаний, филиалы университетов, жилье для юных российских гениев и обязательно поющий фонтан на центральной площади. Насколько понимаю, деньги на проект уже выделены и начали осваиваться, и дело теперь за малым - понять, как заманить в этот город мечты молодых гениев и ведущие мировые IT-компании? Решили поинтересоваться рецептом у меня. Насчет гениев я дал рекомендацию сразу: раздавайте бесплатное жилье, и они сами набегут. А вот как мотивировать Microsoft или, к примеру, Intel?

Арик говорит, что если в таком технограде удастся создать сообщество талантливых инженеров-электронщиков, то лично он не видит причин, почему бы в один прекрасный день там не появиться филиалу Intel, со временем способному потягаться с IDC. Но сама по себе инфраструктура, какой бы современной и дорогостоящей она ни была, мертва без людей. Мой собеседник тут же вспомнил, как в год его прихода в Intel компания сменила офис, и новое здание стояло чуть ли не в чистом поле. Американский менеджер решил, что он хитрее всех, и поставил машину под единственным деревцем, чем очень обрадовал пасшихся неподалеку коз. Они всем стадом залезли на автомобиль и стали закусывать веточками. После небольшого кузовного ремонта и перекрашивания американец больше не мудрил и ставил авто как все, на солнцепеке. Тем не менее подобные случаи не помешали подразделению вырасти и заставить воспринимать себя всерьез. Возможно, России нужен свой Дов Фроман, для которого развитие высоких технологий у себя в стране будет действительно целью жизни, а не прикрытием для отпиливания кусочков госбюджета.

Я осторожно намекнул, что Intel, как ни крути, владеет стратегическими технологиями, и одно дело поделиться ими с маленьким другом Израилем, а другое - с большой и непонятной Россией. Однако Арик и Коби взялись наперебой убеждать меня, что, когда говорят деньги, политики замолкают и что о таких мелочах при принятии решения думают в последнюю очередь. В конце концов, в начале семидесятых отношения между США и Израилем были не такими уж теплыми.

На этой оптимистичной ноте мы стали прощаться, и Коби на дорожку сказал мне, что легендарную иерусалимскую Fab 8 скоро модернизируют, перепрофилируют и превратят в операционный центр, где будут распиливать пластины с кристаллами процессоров и готовить их к установке по корпусам. На самом деле, это очень хорошее решение, потому что в Иерусалиме с работой в IT-индустрии крайне сложно, и уйди оттуда Intel, специалисты могли бы окончательно разбежаться из города.

В заключение - маленький оффтопик. Как я уже писал, в Intel трудится моя саратовская одноклассница Инна Штаркберг, которая уехала в Израиль лет в пятнадцать, там закончила Технион (куда же без него?) и сейчас занимается разработкой платформы Centrino. Мы не виделись шестнадцать лет и, столкнувшись на одном известном сайте, договорились как-нибудь пересечься на Святой Земле. Когда же выяснилось, что я еду прямо к ней на работу, все стало проще простого. Так вот представьте ощущения Инны, увидевшей, как ей навстречу идет давнишний сосед по парте, а за ним везет чемодан… Арик Шемер, начальник начальников ее начальников. Уверен, она сто раз пожалела, что уехала из России, страны великих возможностей. А о том, что Арик просто выкатывал баул из своего кабинета, где он хранился на протяжении интервью, я Инне говорить не стал.

P.S. Уже закончив статью, я вдруг понял, что ничего не написал о том, как, собственно, разрабатываются процессоры. На самом деле ничего эффектного в этом процессе нет. Встречаются умные люди, обсуждают общую концепцию, потом договариваются - кто какой блок будет делать, и… все. Главное, собрать как можно больше таких людей в одном месте и грамотно их мотивировать. У Intel это получается неплохо.

АНАЛИЗЫ: Google великий и ужасный

Автор: Киви Берд

Создатели голливудских фильмов очень любят сюжеты о том, как некая корпорация пытается захватить власть во всем мире. Средоточие зла при этом обычно занимается чем-нибудь таким биомедицинским или генноинженерным - в общем, тем, что ассоциируется в массовом сознании с передним краем науки. Не исключено, что в ближайшее время сценаристы с режиссерами слегка пересмотрят акценты: с некоторых пор в обществе все более заметна обеспокоенность по поводу постоянно возрастающего влияния интернет-компаний. Начинавшие деятельность как простые поисковые сервисы или каталоги, ныне эти универсальные информационные порталы замыкают на себя существенную часть повседневной жизни многих людей. Кто лишь в отдельно взятой стране, а кто и во всем мире, как, например, главный интернет-тяжеловес Google.

Когда известного профессора-правоведа и интернет-эксперта Лоуренса Лессига попросили поделиться точкой зрения на эту проблему, он сформулировал суть складывающейся ситуации так. Во времена расцвета Microsoft многие люди боялись, что хозяева операционной системы воспользуются своей монополией для насаждения собственных продуктов и вытеснения конкурентов (и нечто подобное действительно происходило). Однако у Google сейчас, считает Лессиг, возможности контроля над мировой информацией куда шире.

Понятно, что тот, кто контролирует информацию, способен контролировать и все остальное. И если при этом суть игры, в которую вы играете, сводится к увеличению вашей рыночной доли, то, подчеркивает Лессиг, очень трудно творить добро и собирать данные такими способами, которые не поднимали бы вопросов, с одной стороны, о вторжении в приватность граждан или, с другой стороны, о помощи репрессивным режимам в блокировании контента.

Наглядные иллюстрации тому, насколько серьезные масштабы обрели отмеченные Лессигом проблемы, предоставляют две большие аналитические публикации, вышедшие в конце прошедшего года. Одна - это статья "Сторожа из Google" в журнале New York Times Magazine["Google’s Gatekeepers" by Jeffrey Rosen, The NYT Magazine, November 28, 2008.], другая - книга под названием, которое можно перевести как "Загугленная безопасность: как много Google о вас знает"["Googling Security: How Much Does Google Know About You?" by Gregory Conti, Addison-Wesley Professional, 2008.]. Со второй работы мы и начнем.

Гуглимая безопасность

Если верить аннотации издательства Addison-Wesley, выпустившего "Загугленную безопасность", это первая в истории книга, подробно раскрывающая, каким образом гигантские массивы информации, собираемой Google, могут быть использованы против конкретного человека или компании.

Первая это книга подобного рода или нет, наверняка сказать трудно. Но что отличает ее от всех подобных, так это высокий профессиональный статус автора. В настоящее время Грег Конти является профессором компьютерной науки и информационных войн в Вест-Пойнте, главной военной академии США, а до начала преподавательской работы он много лет занимался проблемами компьютерной безопасности в составе разведывательных и армейских структур страны. Проведенное Конти исследование тех массивов информации, которые пользователи Интернета явно или неявно, но в любом случае абсолютно добровольно предоставляют компании Google, в значительной степени основано на результатах прежних аналитических работ того же автора, посвященных визуализации данных о безопасности и раскрытиям информации в вебе.

Конти скрупулезно перечисляет все сервисы, предоставляемые Google помимо собственно поиска по ключевым словам: почта Gmail, геоинформационный сервис Google Maps, служба оповещений Google Alerts, Google Talk, Google Groups, новые мобильные приложения и многое другое. Автор описывает, насколько все эти сервисы неотразимы и привлекательны для пользователей, а затем отмечает, какую информацию раскрывают их потребители. Причем раскрывают даже тогда, когда сервисы используются непреднамеренно - например, когда вы просто посылаете электронное письмо кому-то, кто пользуется почтовым ящиком Gmail.

Конти демонстрирует, каким образом базы данных Google могут быть использованы кем-то с отнюдь не лучшими намерениями, даже если сама корпорация продолжает придерживаться своего знаменитого девиза "Не быть злом" (Don’t be evil). В частности, показано, что информационные "хлебные крошки", которые оставляет всякий пользователь при обращении к поисковым сервисам, дают широкие возможности для составления всеобъемлющего профиля на человека. Или что почта Gmail может быть использована для отслеживания персональной сети друзей и знакомых. А, скажем, карты Google Maps и инструменты определения местоположения могут раскрывать адрес вашего дома, работодателя, семьи и друзей, планы поездок и прочие намерения. Рекламные сервисы Google AdSense и DoubleClick помогают отслеживать ваши перемещения по вебу. Наконец, массивы информации, накапливаемой в Google и других онлайновых компаниях, могут подвергаться утечкам, теряться или изыматься по предписанию суда, а впоследствии использоваться для кражи личности или даже шантажа.

Неторопливыми и подробными штрихами Конти рисует общую картину, показывающую, что обычные для людей беспечность и самодовольство, привлекательность хорошо продуманных сервисов Google, а также техническая неадекватность браузеров и других сетевых инструментов во всем, что касается предуп­реждений о потенциальных раскрытиях информации, порождают в совокупности весьма опасную ситуацию. В итоге у Google и подобных ей компаний-гигантов оказывается настораживающе много информации о нас, о наших предпочтениях, передвижениях, финансах, здоровье, работе и кругах общения.

Все объяснения у Конти изложены на удивление доступным языком, причем даже в тех случаях, когда разбираются довольно сложные и, как говорится, контринтуитивные технические предметы вроде тонкостей применения cookies. Не менее ценно, что столь же доступны для понимания и его рекомендации о том, как перекрывать обильные потоки персональной информации, что текут из вашего компьютера в онлайновые базы данных.

Наконец, в книге особо отмечено, что даже людям, "которым нечего скрывать", имеет смысл побеспокоиться. Грубоватый, но доходчивый пример: приблизительные размеры и особенности частей тела, которые традиционно находятся у человека под прикрытием одежды, не являются никаким секретом. Однако даже в жару люди не ходят голыми в публичных местах и скорее всего возмутятся, если кто-то попытается принудить их к полному раздеванию. Секреты и приватность - далеко не одно и то же.

Умножая познания, умножаешь скорбь

Большинство интернет-пользователей полагает, будто их поисковые запросы нигде не фиксируются и представляют собой мимолетный и сугубо приватный обмен данными. Сколь глубоко они заблуждаются, было хорошо продемонстрировано в августе 2006 года, когда компания AOL случайно сделала доступным для массовой публики большой массив накопленных данных о поисковых запросах своих клиентов - около 20 миллионов поисков от 658 тысяч интернет-абонентов.

Этот инцидент лишь подтвердил то, о чем специалисты по безопасности давно подозревали и предупреждали общество. А именно, что массивы информации об использовании веб-инструментов, сохраняемые интернет-компаниями, представляют весьма существенную проблему с точки зрения приватности. Хотя 20 миллионов поисковых запросов были опубликованы без пользовательских имен AOL-абонентов и без их IP-адресов, в этом массиве каждому имени пользователя был сопоставлен уникальный цифровой идентификатор. Используя лишь этот "обезличенный" идентификатор и связанные с ним поиски информации, журналисты газеты New York Times Майкл Барбаро и Том Зеллер (Michael Barbaro, Tom Zeller) показали, как легко и просто можно вычислять реальных людей, отправлявших запросы в Сеть.

Более того, вскоре появились сайты вроде aolstalker.com и aolpsycho.com, которые существенно усовершенствовали процесс подобного вычисления, позволяя посетителям совместно анализировать, помечать и в ряде случаев явно идентифицировать конкретных людей по данным из массива запросов AOL. На доске объявлений сайта AOL Stalker, к примеру, посетители могли выбрать для ознакомления наиболее "занятных" персонажей, вроде, скажем, "клиента #672368" - точнее, явно клиентки, интересующейся проблемами религии, беременности, шопинга и клиник-абортариев в одном из городов Северной Каролины…

Инцидент с раскрытием базы данных AOL и появление сайтов, эксплуатирующих этот промах компании, породили поток статей и бурные дискуссии в блогосфере о щекотливых проблемах приватности. Но, как ни парадоксально, эта история привлекла внимание только профессионалов-специалистов да небольшой части общества, интересующейся подобными вопросами. Для массовой же публики - с точки зрения долгосрочного воздействия на сознание - она прошла почти незамеченной. Проведенное через полгода в США социологическое онлайн-исследование показало, что лишь около 15% опрошенных могли хоть что-то припомнить о недавнем скандале с базой данных AOL.

Сторожа из Гугла

Другим не менее важным аспектом проблем вокруг контроля за накапливаемыми в Сети данными, является возрастающая власть интернет-компаний над тем, какую информацию пользователям выдавать можно, а какую нельзя. Многие по сию пору наив­но считают, что Интернет является чем-то вроде заповедника свободы слова - коль скоро любой пользователь с сетевым доступом обретает потенциал для общения с глобальной аудиторией. По крайней мере, теоретически. Реальность же выглядит иначе. По мере того как все больше коммуникаций и выступлений перемещаются в онлайн, в блоги, форумы и сайты социальных сетей, окончательная власть в решениях о том, кто именно получает возможность быть услышанным и что именно они могут говорить, по нарастающей ложится на провайдеров, поисковые сервисы и другие влиятельные интернет-компании.

На сегодняшний день лидером среди всех этих "интернет-сторожей" является корпорация Google. Обслуживая 63% поисковых запросов на планете, а также крупнейшую в мире базу видеофайлов YouTube (плюс огромный блог-ресурс Blogger, плюс сайт обмена фотографиями Picasa, плюс сайт социальных сетей Orkut и т. д.), Google имеет колоссальное влияние на то, кто и как может находить аудиторию в Сети.

В руководстве корпорации, естественно, прекрасно понимают, сколь мощными рычагами владеют. Поэтому на вершине пирамиды Google с некоторых пор постоянно работает команда юристов, обладающая экстраординарной властью во всем, что касается решений о доступе пользователей к сетевому контенту. А именно, какие материалы можно оставить в свободном доступе, а какие надлежит немедля убрать или спрятать поглубже в недрах поисковых результатов. Учитывая гигантские масштабы Интернета, подобная затея с контролем узкой группой лиц может показаться заведомо обреченной на провал. Однако, по данным автора вышеупомянутой статьи в New York Times Magazine американского правоведа Джефри Розена, все обстоит именно так.

В частности, Розен рассказывает, как команда "решателей" во главе с Николь Вонг (Nicole Wong), замом генерального юрисконсульта Google, вынуждена то и дело заниматься судьбой множества острых видеороликов, постоянно выкладываемых пользователями на YouTube. Подобные видеоматериалы регулярно порождают претензии государств, обычно не самых демократичных, которые считают эти ролики противозаконными и требуют убрать их из Сети (или хотя бы сделать недоступными для своего населения).

К примеру, правительство Турции потребовало полностью запретить доступ своим гражданам к YouTube из-за нескольких видеоклипов, оскорбляющих "отца нации" Мустафу Кемаля Ататюрка намеками на его нетрадиционную сексуальную ориентацию. Вот и пришлось Google собственными силами выявлять и убирать из YouTube все видеофайлы, так или иначе оскорбляющие Ататюрка (что по турецким законам расценивается как преступление).

Подобные демарши нередки. А спецкоманде "быстрого реагирования" Google приходится принимать решения, касающиеся и прочих сервисов компании - блогов, фотослужбы, социальной сети и, конечно же, поиска по ключевым словам. В статье Розена, правда, лишь вскользь отмечается, что Николь Вонг и ее коллегам приходится также надзирать за поисковой машиной Google. Именно они решают, что из спорных материалов может "светиться", а что появляться не должно - как на центральном сайте Google.com, так и в местных поисковых сервисах, которые Google поддерживает во многих странах мира. (Подробности на сей счет можно найти во врезке "Аномалии поиска".)

По мнению автора статьи, сложившуюся ситуацию можно воспринимать как контроль очень небольшой группы людей из элиты Google над онлайновой свободой слова в ее самом общем виде. И Розен крайне обеспокоен тем, что столь огромная власть концентрируется в руках узкой группы компаний (а по сути - единственной). Особенно, если принять во внимание зачастую противоречащие друг другу миссии Google: с одной стороны, подчиняться местным законам государств, будь они репрессивными или нет, а с другой - обеспечивать принцип "информации, не знающей границ"; с одной стороны, "не быть злом", а с другой - максимально успешно работать повсюду в этом очень злом порою мире…

Познакомившись с работой Google изнутри, Джефри Розен признает, что команде "решателей" пока удается ставить принципы свободы слова выше краткосрочных финансовых интересов фирмы. Однако те люди, что командуют контролем сейчас, не будут на своих постах вечно. И если история хоть чему-нибудь нас учит, заключает автор, то со временем их заменят юристы, куда более озабоченные корпоративными прибылями, нежели гражданскими свободами.

Аномалии поиска

Интернет-активист Дэниел Брандт, известный своими сайтами wikipedia-watch.org и scroogle.org с критикой Википедии и Google, недавно опубликовал статью о выявленных им любопытных аномалиях в работе поисковой машины Google (sethf.com/infothought/blog/archives/001403.html). А именно, что при общем ранжировании веб-страниц, отыскиваемых при поиске по ключевым словам, определенно работает некая фильтрация, принципы которой неизвестны, поскольку технические нюансы работы поисковой машины являются коммерческой тайной компании.

Тесты Брандта построены на основе сравнений поисков информации о его собственном сайте wikipedia-watch.org - как они выглядят в Google и в других популярных поисковых сервисах Yahoo и Live.com. Это удобно делать потому, что wikipedia-watch.org является популярным сайтом, имеющим многие тысячи внешних ссылок с других сайтов, что стабильно выводит его на верхние строчки в поисковиках Yahoo и Live.com. В то же время у Google имеются причины не любить конкретно Брандта и созданные им сайты. Из-за чего, полагает Брандт, заглавная страница wikipedia-watch.org очень редко попадает в top100, то есть первую сотню строк с результатами поиска через Google той или иной информации с критикой Википедии. Если же текущий рейтинг этого сайта высок, то он может - очень ненадолго - взлетать в верхние 10–15 строк Google, но исключительно лишь туда и никогда в интервал между местами 15 и 100.

Статья Брандта пестрит техническими наблюдениями и содержит "параноидальный" (по характеристике самого автора) вывод, что помимо автоматической фильтрации в поисковике Google, похоже, имеется еще и элемент "ручной подстройки", подгоняющей результаты под текущую политическую ситуацию.

Самое забавное, что вскоре после этой публикации Брандта были отмечены существенные перемены в результатах поисков на Google относительно сайта wikipedia-watch.org. Если раньше запросы типа "can I sue Wikipedia" (могу ли я судиться с Википедией) или "Wikipedia plagiarism" (плагиат в Википедии) в Yahoo и Live.com выдавали сайт Брандта в первых 3–5 строчках, а в Google оказывались где-то между 300-м и 700-м местом, то теперь wikipedia-watch.org во всех трех поисковиках выводится одинаково.

Цена доверия

Специфику сложившейся ситуации интересно прокомментировал Тим Ву (Tim Wu), профессор права из Колумбийского университета, а в недавнем прошлом бывший кадровый сотрудник Google: "Чтобы любить эту компанию, вы должны быть немного монархистом, вы должны обладать верой примерно того же рода, что вера подданных королю". А Google по сию пору ведет себя в целом достойно лишь потому, что жизнь и смерть корпорации в немалой степени зависит от доверия пользователей.

Более развернутое изложение этой же, по сути, идеи можно найти во множестве блогов. Мало кто уже сомневается, что Google в масштабах планеты, Baidu в Китае или Yandex в России стали инстанциями, принимающими ключевые решения о доступе к информации. Однако это вовсе не значит, что все мы оказываемся за дверью и не в силах повлиять на эти решения. Как потребители "бесплатных" сервисов Google и подобных ей компаний, мы имеем и определенную степень влияния на них, причем вовсе не гипотетического. Ибо в тот момент, когда люди сочтут, что Google ведет себя неправильно, и перестанут верить компании, они задумаются о том, чтобы перенести свою сетевую активность куда-то еще, подальше от "сторожа".[Нечто подобное происходит сейчас с AOL, пытающейся задушить альтернативные ICQ-клиенты (см. "13-ю комнату")]

Есть немало механизмов, с помощью которых общественность может удерживать Google со товарищи в узде. Во-первых, следует не бояться настаивать на прозрачности методов сбора и блокирования информации. Во-вторых, при использовании чьих-то интернет-сервисов имеет смысл помнить и о таких вещах, как минимизация затрат на переход к альтернативным услугам, чтобы подобное переключение (если компания вдруг поведет себя некорректно) оставалось реалистичной возможностью.

Интересно, что следование этим же принципам заметно влияет и на укрепление защиты приватной информации пользователей. Есть ощущение, что такая связь неслучайна.

Злоупотреблять - это просто

В Китае недавно разразился скандал вокруг Baidu.com, крупнейшего в стране поискового сервиса, обслуживающего 70% поисковых запросов в китайском сегменте Интернета. Руководство Baidu попало в крайне неловкое положение, поскольку фирму, как говорится, схватили за руку. Она позволяла нелицензированным поставщикам медицинских услуг и медикаментов подделывать документы и за деньги обеспечивала им высокие позиции в результатах поиска информации по определенным ключевым словам. Хотя достоверно неизвестно, как давно Baidu разрешила этим компаниям скупать высокие рейтинги, установлено, что китайские граждане покупали у них медуслуги и медикаменты по крайней мере несколько последних месяцев 2008 года. История получила широкую огласку к концу ноября, когда государственная телекомпания CCTV показала передачу, где люди жаловались на то, что заплатили уйму денег за неэффективные медуслуги и лекарства, найденные через Baidu.

В частности, один из больных рассказал, что потратил на лечение больше 10 тысяч юаней (около 1500 долларов) в "высококлассной клинике", которую нашел через Baidu, однако боли так и не прошли. После этого бедолага обратился в Народную больницу, крупнейшую клинику Пекина, где его быстро поставили на ноги всего за сотню юаней.

После скандальной передачи китайский Интернет буквально разрывало от гневных обвинений в адрес Baidu, так что компании не оставалось ничего иного, кроме как затеять внутреннее расследование, а затем наказать и уволить "нескольких недобросовестных сотрудников".

ОПЫТЫ: Хобби в копеечку и небо в алмазах

Автор: Маслухин, Николай

 За окном бушует новый год и кризис. Бумажник потрепан праздниками не меньше, чем желудок майонезом. Глаза, однако, продолжают шарить по витринам. И вроде бы все понятно - показное потребление, sale-приемы и т. д. Помните, Пелевин писал: "Милая, у вас в голове пятьсот маркетологов срали десять лет, а вы хотите, чтобы я там убрал за пять минут…"? Вот и тут никакой кризис ничего не уберет. И дело даже не в том, что трудно отвыкнуть. Просто покупка новых железок - она давно уже не для wow-эффекта. Она для души.

Помнится, в бытность еще студентом я ходил вокруг Palm m500, умом понимая, что нет ни одной задачи, для которой бы он мне понадобился. Но сердцем… Сердце стонало и екало, когда я нес уже Sony Clie Sj-22 из магазина домой. Сколько сил ушло на полировку софта. Сколько радости было после удачного соединения с мобильником. Сколько пришлось экономить, живя на скудную зарплату молодого специалиста…

Покупка новой, конечно же, жизненно необходимой техники и по сей день составляет значительную часть бюджета. Не у одного меня, думаю. Поэтому мысль о постоянной переплате вызывает глухое раздражение.

Отечественная дистрибуция жадна до неприличия. Провинциальная - жадна в квадрате. Обидно отдавать свои кровные за некую технологическую новинку, которая мало того что в США давно уже не новинка, так еще и стоит там вдвое меньше. Посмотрите, продукция от Apple или Nikon продается в Москве в 1,5–2 раза дороже. Что уж говорить о регионах. Конечно, можно заказать обновку знакомым, летающим за бугор, но много ли таких знакомых в провинции?

В настоящий момент я вижу один-единственный способ что-либо купить без переплаты - интернет-магазины. И первейший из них - eBay.com.

Nikon D80 я купил у англичанина за 20 тысяч рублей. В эту сумму вошла доставка курьером (1400 рублей) и таможенная пошлина (1200 рублей). Сравните с ценой в 39 тысяч, которую я бы отдал в уфимском магазине (и это было самое дешевое предложение на момент покупки камеры). Конечно, можно сказать, что я лишился гарантии (она действительна только в Штатах). Но господа, за эти деньги я могу купить два фотоаппарата. Один из них уж точно будет работать.