Дали

Голубь мира поседелый

Брошен был весной в овраг.

Это — Крон седобородый

Говорит веками нам:

Суждено спаять народы

Только красным знаменам.

26 марта 1922

ПЕРЕД СЪЕЗДОМ В ГЕНУЕ

Перед съездом в Генуе

Споры, что вино:

Риму ль, Карфагену ли

Лавровый венок?

А в Москве — воскресный звон

Всех церквей нэпо:

В центре всюду — «Трест und Sohn»,[5]

С краю — «Mon repos».

Жизнь не остановится,

Все спешит, бежит;

Не она виновница,

Если жмут межи.

Крикнуть бы при случае:

«Друг, остановись!

Заключи-ка лучшее

В малый парадис!»

Солнце — на экваторе…

Но, где мы вдвоем,

Холоден, как в атрии,

Ровный водоем;

И пускай в Аляске вой

Вихрей у могил,—

Ты улыбкой ласковой

Солнцу помоги!

28 февраля 1922

СЕГОДНЯ

На пестрых площадях Занзибара,

По зеленым склонам Гавайи,

Распахиваются приветливо бары,

Звонят, предупреждая, трамваи.

В побежденном Берлине — голод,

Но ослепительней блеск по Wein-ресторанам;

После войны пусть и пусто и голо,—

Мандрагоры пляшут по странам!

И лапы из золота тянет

Франция, — всё в свой блокгауз!

Вам новейшая лямка, крестьяне!

Рабочие, вам усовершенствованный локаут!

Этому морю одно — захлестнуть бы

Тебя, наш Советский Остров!

Твои, по созвездиям, судьбы

Предскажет какой Калиостро!

В гиканьи, в прыганьи, в визге

Нэпманов заграничных и здешних,

Как с бутыли отстоенной виски,

Схватить может припадок сердечный.

На нашем глобусе ветхом,

Меж Азии, Америк, Австралии,

Ты, станции строя по веткам,

Вдаль вонзишь ли свои магистрали?

6 марта 1922

ПРИКОВАННЫЙ ПРОМЕТЕЙ

Те в храме, негу льющей в кровь Мелитты,

Те за щитом — пасть навзничь в Росенвале;

А здесь, где тайну цифры засевали,

В рядах реторт — электролиты.

Там, всюду, те, кто в счете миллионов,

С семьей, за рюмкой, в спальне, на арене,—

Клясть, обнимать, дрожать разуверений…

И все — безвольный хмель ионов!

Крутиться ль жизни в буйстве и в угаре?

На бедра бедрам падать в зное пьяном,

Ножам втыкаться в плечи Арианам,

Тупиться дротам в Калахари?

Наука выставила лик Медузы,

Все истины растворены в мицелле,

И над рабами бич гудит: «Нет цели!»

Кто с Прометея снимет узы?

Спеши, Геракл! не сломите титана!

Огня не мог задуть плен стовековый.

На все угрозы и на все оковы

Заклятье — песни Гюлистана.

30 марта 1922

ЗАГАДКА СФИНКСА

Зеленый шарик, зеленый шарик,

Земля, гордиться тебе не будет ли?

Морей бродяги, те, что в Плюшаре,

Покрой простора давно обузили.

Каламбур Колумба: «IL mondo poco»,—

Из скобок вскрыли, ах, Скотт ли, Пири ли!

Кто в звезды око вонзал глубоко,

Те лишь ладони рук окрапивили.

Об иных вселенных молча гласят нам

Мировые войны под микроскопами,

Но мы меж ними — в лесу лосята,

И легче мыслям сидеть за окопами.

Кто из ученых жизнь создал в тигле?

Даст каждый грустно ответ: «О, нет! не я!»

За сто столетий умы постигли ль

Спиралей пляску, пути планетные?

Все в той же клетке морская свинка,

Все новый опыт с курами, с гадами…