Злодеям.net

— Все, я решил! Предлагаю тебе встретиться через… Сколько тебе надо, чтобы переодеться?

Веня и Варя удивленно переглянулись. Можно подумать, Тростинка плохо одета! Если они собираются поужинать в ресторане или сходить в театр, то их одежда для этого вполне пригодна.

Но Тростинка совсем не удивилась этому вопросу.

— Около часа, — ответила она. — Смотря куда ехать.

— На бульвар.

— Ладно. Кстати, я тоже об этом подумала. Ну что, возле Гоголя?

— Да.

Варя с Веней уже который раз переглянулись. На этот раз к ним присоединился и Пятачок. Наверное, он сочувствовал им. Ничего ребята не понимали ни в поведении этих людей, ни в их разговоре!

Но все-таки можно было считать, что им повезло. Эти люди появились перед ними как из-под земли или как по мановению волшебной палочки. А точнее, по мановению копытца Пятачка. Ведь это же так совпало: Варя пошутила, что Пятачок колдует, когда он ковырял землю копытцем — и сразу же появилась эта Тростинка, а за ней и Пузатый. И они оказались именно теми людьми, за которыми надо следить!

Только вот как за ними угнаться? Одна на большой машине, а другой вообще на вертолете. Правда, на вертолете он вряд ли полетит далеко. Это он сюда, наверное, из какого-нибудь ближнего ангара добрался, чтобы удивить Тростинку. Но машина! Конечно, за ней не проследишь.

Пока Веня об этом думал, Пузатый и Тростинка встали со скамейки.

— Ровно через час, — командным голосом сказала Тростинка.

— Угу, — буркнул Пузатый и побежал к своему вертолету.

Тростинка села в машину и мгновенно сорвалась с места.

Кол Колыч застыл у входа в Шар с распахнутым ртом. Даже о «Живом портрете» он забыл, так его удивил вертолет. Он смотрел как ребенок — такого мальчишку Веня видел однажды в «Детском мире». Тот увидел, что маленький детский вертолетик умеет летать, и у него стало такое смешное лицо, что Веня тогда не удержался от смеха.

Вот и сейчас, когда вертолет принял в себя Пузатого, завертел винтом и мгновенно поднялся в воздух, Кол Колыч даже всплеснул руками. Все-таки он отличался тем, что выражал свои чувства искренне. От испуга до удивления.

— Вот тебе и проследили, — вздохнул Веня, вылезая из-за кустов. — Подслушать подслушали, а дальше ерунда получается.

— Почему же ерунда? — не поняла его вздоха Варя.

— А где они должны встретиться, ты поняла?

— Конечно, — кивнула Варя. — У памятника Гоголю.

— А ты знаешь, где находится этот памятник? — спросил Веня.

— Конечно, — снова кивнула Варя. — Они же сами сказали. На бульваре.

— А ты знаешь, сколько в Москве бульваров? — ехидно поинтересовался Веня. — Пока мы их все обойдем…

— У нас целый час есть. Это не так мало, — успокоила его Варя. — Во-первых, мы должны разгадать место, а во-вторых, туда добраться.

Веня опять вздохнул. Хорошо Варьке! Она умеет все разложить по полочкам: сначала одно действие, потом второе, потом третье и четвертое. И все для нее становится ясным. А Вене с его стремлением охватить все в целом и найти решение сразу — это не удается.

Оставалось довериться Варе. Первым ее действием было — зайти в кафе. Не для того чтобы поесть мороженого, а для того чтобы посмотреть в Интернете про Гоголя.

Глава 7 Два Гоголя

— Вкусный у нас коктейль получается, — улыбнулась Варя. — Научный.

Перед ней светился экран компьютера и стоял высокий стакан с белым коктейлем.

— Молочно-научный, — уточнил Веня. И еще раз уточнил: — Молочно-научно-клюквенный.

Перед Веней стоял стакан с розовым коктейлем.

А вот перед Пятачком на столе не стояло ничего. Потому что он сидел под столом и вовсю хрустел попкорном, который был насыпан перед ним горкой. Иногда поросенок вскакивал на стул рядом с Варей и Веней и заглядывал в компьютер. Это вызывало особое восхищение посетителей кафе. Наверное, они запомнят этот день надолго. А официанты вовсю щелкали фотоаппаратами, снимая странную троицу. Видимо, для будущей рекламы. Ведь не в каждое кафе заходит поросенок, умеющий пользоваться Интернетом.

— Памятник Гоголю, — проговаривала Варя, вводя задание в поисковую систему.

На экране тут же появилось множество сведений о Гоголе: когда родился, что написал, что хотел написать и даже что не хотел. Было много картинок, изображающих героев произведений Гоголя. Среди них была даже свинья. Но она совсем не понравилась ни Варе, ни Вене, потому что была изображена в глупом виде — лежащей посреди грязной лужи и жующей какой-то старый башмак. Вряд ли даже самый отдаленный родственник Пятачка был способен на такое поведение!

Обидевшись за Пятачка на Гоголя, ребята продолжили поиски бульвара, на котором мог находиться его памятник. Это оказалось несложно, потому что бульвар как раз и назывался Гоголевским.

— Все, допивай свой научный коктейль.

Веня поторопил Варю и толкнул под столом Пятачка. Тот понял этот жест по-своему — начал искать, какое угощение на этот раз ему предложили. Но пол перед ним был чист. Пятачок обиженно поднял пятачок.

— Уходим, — коротко объяснил ему Веня.

Поросенок недовольно вздохнул, но к выходу пошел первым. Все же он привык выполнять просьбы своих друзей.

До Гоголевского бульвара добрались быстро. До встречи Тростинки и Пузатого оставалось десять минут.

— Можно еще и мороженым подкрепиться, — предложила Варя, на что Пятачок сразу же согласно хрюкнул.

Огромного бронзового Гоголя окружали удобные скамейки. Их было много, они стояли по обе стороны памятника. И людей было много, так что следить в этой ситуации было очень даже удобно. И нужный разговор в случае чего подслушать — тоже. Все складывалось отлично. Удачу решили отметить не откладывая, пока есть время. А учитывая, что от метро «Кропоткинская» бежали по бульвару быстро, затраты поросячьих сил восполнил стаканчик с пломбиром. Вообще-то ребята старались не баловать Пятачка сладостями. Дело в том, что он очень быстро набирал вес. А этого не полагалось, ведь ему от рождения положено было быть маленьким.

Пятачок понимал, что ребята угостили его от избытка чувств, и радовался вместе с ними. И ел совсем не по-поросячьи — ни одной капельки из вафельного стаканчика не упало на асфальт. И чавканья не было слышно.

Веня вообще считал, что Пятачок мало чем отличается от человека. А если отличается, то чаще всего в лучшую сторону. Например, поросенок умел развязывать такие сложные узелки, которых ни Веня, ни Варя никогда не развязали бы. Пятачок научился этому искусству, когда снимал веревочки, которыми Варя перевязывала дверцы кухонных шкафов. Она делала это для того, чтобы поросенок не добрался до продуктов. Иначе он мог за один присест съесть все запасы сахара, муки и даже круп. Но ее хитрость с веревочками помогала недолго — пришлось вставить в шкафчики настоящие замки с ключами.

Время шло быстро. Назначенный Пузатым час уже пролетел. Ребята вертели головами, но тех, кто им был нужен, не видели.

Веня начал тревожиться.

— Неужели они не появятся? — сказал он.

— А я вот о чем думаю… — вздохнула Варя. — Зачем им идти к памятнику? Посмотри вокруг — ничего интересного. А они ведь говорили о каком-то развлечении.

— Точно! Созвонились и изменили место встречи, — с таким же вздохом разочарования согласился Веня. — Или мы с тобой ошиблись. Это не то место.

— Как же не то, если вот он, Гоголь, — невесело возразила Варя, махнув рукой в сторону памятника.

Словно удостоверяясь, Веня обошел памятник. Точно, Гоголь. Только почему-то не очень нравился этот памятник Вене. Высоченный, строгий, как будто это не писатель, а генерал или фельдмаршал.

— Может, это не тот Гоголь? — сказал он.

Варя расхохоталась.

— А ты знаешь другого?

— Я? — переспросил Веня. — Нет…

И тут он задумался. А может, в самом деле есть в Москве еще один памятник Гоголю?

— Я не знаю, — повторил Веня. — А вот папа или мама точно знают. Они же архитекторы!

Он набрал папин номер и быстро проговорил в трубку:

— Пап, Варька мне сказала прийти к памятнику Гоголю. Я пришел, а ее нет. Может, я что-то перепутал?

— А ты к какому Гоголю пришел? — спросил папа. — К сидячему или к стоячему?

Веня, сияя, посмотрел на Варю. Сработало!

— К стоячему, — ответил он и для верности еще раз посмотрел на высоченный памятник. — А разве есть еще сидячий?

— Конечно, — ответил папа. — Совсем недалеко. Ты сейчас стоишь в начале Гоголевского бульвара. А ты перейди Арбатскую площадь, только по подземному переходу, и по левой стороне Никитского бульвара будет маленький дворик. Там и сидит настоящий Гоголь.

— А этот что, не настоящий? — удивленно спросил Веня.

— Ну, как бы тебе объяснить… В Москве был хороший памятник Гоголю. Но Гоголь у скульптора Андреева получился грустный — такой же, каким был в жизни. А это не всем нравилось. Потому его и перенесли во дворик. А на его месте поставили Гоголя, который похож…

— На генерала? — подсказал Веня.

— Да, на генерала, — хмыкнул папа. — Ты заметил? Значит, у тебя хороший вкус.

— Спасибо, пап! — воскликнул Веня. — Я побежал!

— Сравни с настоящим Гоголем, — сказал папа. — Только осторожно переходи площадь.

— Побежали! — воскликнул Веня, пряча телефон в карман.

— Туда, где сейчас я? — хихикнула Варя.

Все-таки любила она сделать замечание, если Вене приходилось кого-то обманывать. Пусть даже и так необидно.

Пятачок не хотел сравнивать никакие памятники. Ему бы, наверное, хотелось остаться здесь и съесть еще мороженого. А вдруг бы его снова угостили? Тем более что по подземному переходу поросятам бегать не очень удобно. Таких кроссовок, как у Вени с Варей, у Пятачка не было. Его копытца разъезжались на скользких ступеньках, и его бег готов был превратиться в полет кувырком. Но Веня подхватил его под мышки и побежал вместе с ним вниз. Зрелище было что надо! Мальчишка тащит черного маленького поросенка, у которого трясутся копытца, уши и даже хвостик. Прохожие изумленно оглядывались на них, а стоящий в подземном переходе милиционер от удивления даже решил, что нарушен общественный порядок.

— А ну стойте! — встал он перед ними, как стоячий Гоголь. — Вы куда это его несете?

От растерянности Веня признался:

— К Гоголю сидячему.

— К памятнику. Там у нас встреча, — сразу добавила Варя, чтобы не так глупо выглядело это объяснение. — С друзьями.

— А!.. — протянул милиционер. — Тогда ничего. Только не уроните. Он такой маленький еще.

Не знал милиционер, что минипиг больше и не вырастет. Зачем? Главное ведь не размеры, а ум и совесть.

Уютный дворик, о котором говорил папа, нашелся быстро. И Гоголь сидячий тоже. И, в отличие от стоячего, он сразу понравился и Вене, и Варе, и даже Пятачку, который уставился на него снизу вверх восхищенным взглядом. Вене показалось, что и писатель посмотрел на поросенка, грустно улыбнувшись при этом. Гоголь был закутан в шинель, словно от холода. Сидя на невысоком постаменте, он смотрел вниз печальным, понимающим взглядом.

— А куда это он так смотрит? — спросила Варя.

— А вот, видишь, — показал Веня.

На постаменте по кругу были сделаны бронзовые барельефы.

— Это, наверное, те, про кого он писал, — сказала Варя. — Точно! Я читала «Вечера на хуторе близ Диканьки». Видишь, вот черт, а вот ведьма, которую зовут Солоха.

Кроме черта и Солохи на постаменте было множество других фигур. Они были такие интересные, что Вене сразу захотелось про них про всех почитать. Нет, конечно, не сразу, а потом. Сейчас было просто некогда.

Они обежали постамент раз, другой, но ни Пузатого, ни Тростинки не увидели.

— Все-таки мы невезучие, — сказал Веня. — Хоть и познакомились с таким хорошим памятником, а больше ничего.

И он посмотрел вокруг, как будто окончательно убеждаясь в этом.

Глава 8 Злые художники

Людей вокруг памятника было мало. Сидели несколько женщин, которые разговаривали и наблюдали при этом за своими маленькими детьми. Дети подходили к большой клумбе рядом с памятником, наклонялись и смешно нюхали красивые цветы. Наверное, оттого, что это был дворик, воздух здесь был свежим и приятным. Еще было совсем не поздно, да и как может быть поздно во время летних каникул? Ну подумаешь, немножко вечереет, но ведь завтра же не идти в школу.

Веня опасливо покосился на детишек. Не пристанут ли к Пятачку? А то начнут дергать его за уши и за хвостик, а мамы при этом станут говорить обидные слова про всякие микробы. Да и не хотелось становиться центром внимания, ведь ребята надеялись на слежку и подслушивание. А это надо делать, как известно, незаметно.

Надо сказать, что Веня и Варя по-разному относились к этому занятию. Веня его считал вполне нормальным, а Варя — не очень.

— За людьми следить неприлично, а подслушивать и вовсе чуть ли не преступление! — не раз говорила она Вене.

Но он не соглашался.

— А помнишь, когда воры украли Пятачка? — приводил он веский довод. — Если бы мы их не выследили и не подслушали, освободили бы мы его? А в деревне у твоей бабушки, помнишь, как мошенники запугивали всех людей русалками и водяными, чтобы никто на речку не ходил, а сами в это время там клад искали? Так что это нормальных людей нельзя выслеживать и подслушивать, а мошенников и злодеев еще как можно! И вообще, у нас должен быть девиз: «злодеям — нет!».

Вот и сейчас Варя начала сомневаться.

— Вень, а зачем мы вообще этих людей преследуем? Ничего явно плохого они не сделали. А мы…

Веня сразу же ее перебил:

— Ты что, устала бегать? Так посиди, отдохни. Как Гоголь. Я же тебе объяснял про Шар? Мама с папой его построили, чтобы там был развлекательный центр, а там творится непонятно что. Мои родители знаешь как переживают? А ты слышала, как эта дамочка сказала охраннику, что она его хозяйка? И что они с Пузатым там собираются устроить? Это, по-твоему, развлечения? Мыши со змеями… Нет, нам обязательно надо все-все разузнать.

Наверное, упоминание о мышах и змеях подействовало на Варю.