У сыщиков каникул не бывает

Так рассуждала Анка, стоя во дворе под тополем. Она так увлеклась мыслями о своем блистательном будущем, что даже перестала, как обычно, глазеть по сторонам. Да и зачем ей было распылять внимание? Дверь Саниного подъезда пока не открывалась, а до остального Анке дела не было. Но когда она на секундочку вернулась из увлекательного путешествия во времени, ее пронзительный визг тут же заполнил весь двор, улетая прямо в синее весеннее небо!

Прямо перед ней, роняя противную слюну из огромной пасти и сверкая красными глазами, стояла гигантская черная собака. И откуда она только появилась?

Анка не знала, что делать. Где-то она читала: если собака почувствует, что ее не боятся, то никогда не бросится на человека. Была бы неизвестно откуда взявшаяся псина хоть чуть-чуть поменьше – может быть, Анка последовала бы этому разумному совету. Но как не бояться такого чудовища? Прямо закон подлости какой-то: как только представишь себя Шерлоком Холмсом – пожалуйста, сразу появляется собака Баскервилей!

К счастью, черный дог, кажется, не собирался нападать на испуганную девчонку в красной куртке. Он уселся в двух шагах от нее и со скучающим видом уставился куда-то в сторону. Анка с тоской посмотрела на дверь подъезда и подумала: «Где же твой хозяин, а?»

Хозяин появился ровно через полминуты. Правда, как и дог, не из подъезда, а откуда-то сбоку. Но это Анке было все равно. Она благоразумно дождалась, пока тот пристегнул поводок к ошейнику дога, и, все еще с опаской глядя на собаку, сказала:

– Вы хоть понимаете, что такого зверя не очень приятно видеть на расстоянии вытянутой…

И тут Анка умолкла. Ей показалось, что хозяин дога – слепой! Потому что стекла в его замысловатой формы очках были абсолютно черными. Не темными, а именно черными.

«Ничего себе, – подумала Анка, – да он и не увидит, как его поводырь кого-нибудь слопает за милую душу!»

Но тут «слепой» снял очки и принялся зачем-то крутить их в руках. Анка убедилась, что глаза у него вполне зрячие, и тут же с интересом уставилась на его очки. Черные стеклышки щелкнули, крутнулись – и на их месте появились зеленые. Потом зеленые стеклышки сменились красными, потом синими… Наконец этот странный тип вновь надел очки и посмотрел на Анку оранжевым цветом.

«Каждый охотник желает знать, где сидит фазан», – машинально вспомнила она, разглядывая громоздкое сооружение на носу у незнакомца.

– Не бойся, – буркнул тот, – псина безобидная.

– Х-хочется верить, – пробормотала Анка и подумала: «Псина-то, может, и безобидная, а вот ты…»

Хозяин собаки выглядел не то чтобы устрашающе, но уж очень странно. Приглядевшись, Анка поняла, что лет ему немного – не больше двадцати.

«Вроде парень как парень, – подумала она.– Почему же он кажется мне таким… противным?»

И тут Анка наконец догадалась, в чем дело. Тип в нелепых очках был похож на сову, вот почему! Он все время крутил круглой головой. Точно как небольшая сова, которую Анка видела летом на даче, когда та сидела на дереве днем.

Круглое лицо незнакомца было обрамлено редкими бакенбардами соломенного цвета. Это показалось Анке таким смешным, что она едва не захихикала. Ну и тип! Именно таких людей называют нелепыми.

Покручивая головой по сторонам и запрокидывая ее вверх, нелепый человек обошел двор полукругом и исчез в подворотне. Конечно, вместе со своим черным чудовищем.

Анка перевела дух. Да-а, дворик у Чибисова знатный!

Увлекшись черной собакой и ее странным хозяином, она едва не забыла, что должна следить за Саниным подъездом. Но, похоже, никто оттуда пока не выходил. Точно, никто, за это Анка могла поручиться. Если бы дверь открылась, она непременно заметила бы это боковым или даже каким-нибудь задним зрением. Это уж будьте спокойны, тут ее никаким Баскервилем не отвлечешь!

И все-таки она решила удвоить внимание. Вот-вот ведь в дверях появится преступник. Или, по крайней мере, первый из подозреваемых.

Стоило Анке об этом подумать, как дверь распахнулась и из подъезда выскочил… пудель! Да не просто пудель, а рыжий. Совсем как Пашка Солдаткин.

«Да что это творится такое? – весело подумала Анка. – Что я, собак считать сюда явилась?»

Рыжий пуделек тоже был без поводка, как и черный дог. Рванувшись к ближайшему углу, он задрал лапу, «отметился» и затрусил к чахлому дворовому скверику, спокойненько обнюхивая все мелкие предметы, попадавшиеся ему на пути.

– Фу, Чубик, фу, – раздался зычный голос.

Из подъезда вышел высокий седой мужчина в потертой кожаной куртке, какие обычно носят летчики-пенсионеры.

Увидев его, Анка насторожилась. Но не внешне, а внутренне. Внешне-то она ничем себя не выдала. Наоборот: со скучающим видом посмотрела на часики – мол, заждалась кого-то. Маму, например. Или подружку, которая вот-вот должна выйти. Да и вообще, кому какое дело, кого ждет во дворе девчонка в один из погожих деньков весенних каникул?

Ничем примечательным вышедший из подъезда дяденька не отличался. Таких дяденек с собаками – десятки в каждом дворе. Ну, вышел пуделька прогулять. Это же не значит, что он преступник!

И все-таки вышел он из Саниного подъезда. А это значило, что за ним следует понаблюдать. Что Анка и сделала – добросовестно, со всеми профессиональными предосторожностями.

Неторопливо, стараясь не привлекать к себе внимания, она подошла к подъезду и набрала код на домофоне.

– Алло! – раздался металлический голос Чибисова.

– Паша не… объявился? – негромко спросила Анка, незаметно оглядываясь.

– Нет. А что? – удивленно ответил Саня.

Конечно, он не понял, что Анка подает сигнал о появлении первого подозреваемого. Второпях они совсем забыли об этом договориться.

– Нет, ничего. Значит, я еще могу ждать. Пока все спокойно.

Анка нажала «сброс». Она не волновалась, что пенсионер ее услышит: он успел отойти довольно далеко вслед за своим пуделем. Да и вид у него был до того добродушный и располагающий, что Анка не собиралась особенно за ним следить. Так, посматривала в его сторону на всякий случай.

А через минуту двор и совсем опустел: видно, пудель куда-то увел своего хозяина.

«Невеселая, что и говорить, профессия у сыщика, – грустно подумала Анка, забыв свои недавние размышления о благородных делах. – Стоишь-стоишь, а ничего и не происходит».

Но только она об этом подумала, как дверь стремительно распахнулась, чуть не сбив ее с ног. Так мог вылетать из подъезда либо человек, минуту назад совершивший преступление, либо… Конечно, это был запыхавшийся Пашка!

Быстренько окинув взглядом двор, Пашка выдохнул шепотом:

– Где он?

– Кто? – спросила Анка.

– Конь в пальто! Я тебя зачем сюда поставил?! – сердито прошипел он. – Куда делся этот, который только что из подъезда вышел?

Анка удивленно показала в сторону подворотни:

– Он туда пошел.

– С собакой? – уточнил Пашка. Анка утвердительно кивнула. Бестолковый все-таки этот Пашка! Конечно, с собакой, куда бы он ее девал? Наверное, отправился в сад «Эрмитаж», больше тут с собакой и пойти-то некуда. Не на Тверской же ее выгуливать. А почему, кстати, Пашка уверен, что этот мирный пенсионер с пудельком – преступник? Анка открыла было рот, чтобы спросить об этом, но Пашка не расположен был ее слушать.

– Все, вызывай Чибиса, пусть слетает со своей колокольни. Подтвердились мои предположения! – возбужденно проговорил он. – Ждите здесь, а я побежал за ним!

И, не дав Анке сказать ни слова, Пашка пулей вылетел в арку.

Глава VIII

ПРИРОЖДЕННАЯ СЫЩИЦА

И НЕУДАЧНИК

– Спускайся, Чибисов. – Анкин голос звучал мрачно. – Спускайся с небес на землю.

А с чего ей было веселиться? Вечно этот Пашка командует, как будто он самый главный! А кто его главным назначил, интересно?

Наверное, Саня подумал, что перед Анкой на асфальте лежат, обхватив головы руками, все преступники мира. Или хотя бы те из них, которые хоть раз в жизни стреляли по голубям.

– Не бойся, я сейчас! – раздался его взволнованный голос в домофоне.

– Можешь не торопиться, – пробормотала Анка. – Все равно нам с…

И вдруг в просвете подворотни она увидела того самого дяденьку, за которым побежал Пашка! Неужели они разминулись? Пенсионер как ни в чем не бывало стоял в двух шагах от мусорного контейнера. Но Анку трудно было обмануть показным спокойствием. Да она сама только что стояла под тополем с таким видом, как будто не преступника ожидала с минуты на минуту, а всего-навсего дышала свежим воздухом!

Не-ет уж, раз Пашка так уверенно бросился в погоню за этим пенсионером, значит, что-то заметил, стоя на своем посту. Только почему он упустил «объект»?

Но времени на то, чтобы размышлять о причинах Пашкиной нерасторопности, у Анки не было.

«Так ему и надо! – злорадно подумала она. – Будет знать, как командовать. Он упустил подозреваемого, а я выслежу!»

Пенсионер в потертой кожаной куртке уже не казался ей добродушным. Наоборот: Анку охватили подозрения. Во-первых, зачем он вернулся? Она же видела, как старик только что покинул двор. А может, он специально сделал вид, будто уходит? Может, у него здесь тайная встреча назначена, и он хотел увести ненужных свидетелей, то есть Пашку!

Во-вторых, зачем он стоит у помойки? Конечно, сейчас можно увидеть, как нищие, беспомощные старики роются в мусорных контейнерах. Мама даже специально выносит им во двор что-нибудь из старой одежды. Но этот старик не производит впечатления нищего или беспомощного.

«Если он действительно стрелял по голубям, то может стоять возле контейнера специально, чтобы незаметно уничтожить улики», – решила Анка.

Она решительно пересекла двор и остановилась рядом с подворотней. Солнечным весенним днем подтянутая фигура старика бы-ла видна в просвете арки ясно, как нарисованная.

Словно подтверждая Анкины подозрения, старик вдруг принялся тревожно оглядываться. Потом он заглянул за контейнер.

«Сейчас! – У Анки мурашки побежали по спине. – Сейчас будет избавляться от улик!»

– Все, Чубик? – громко произнес «объект». – Пошли, пошли скорее, пока никто не видел. Ах ты, позорник!

Рыжий пудель выскочил на его зов из-за контейнера. Старик нагнулся, прицепил поводок к его ошейнику и торопливо зашагал прочь.

«Ну и что? – слегка смутившись, подумала Анка. – Мог специально пуделя послать с этой… Ну, в общем, с уликой. Никто ведь внимания не обратит, что собака за мусорку забежала. Нет, рано снимать с него подозрение!»

Анка выбежала из арки на Малую Дмитровку и остановилась, выискивая глазами «объект». Заодно она присматривалась, не покажется ли откуда-нибудь из-за угла Пашка. Носится сейчас где-то, тратит силы и время впустую… Всегда он так: сначала ошибется, а потом с трудом исправляет свои ошибки. И считает при этом, что занимается делом!

Анка давно заметила, что все мальчишки такие. Меньше думают, больше делают. И естественно, делают поэтому неверные шаги – не в том направлении. Интересно, в каком направлении мчится сейчас Пашка? Кто его знает!..

Анка же бежала по улице вслед за стариком и его неугомонным пуделем. Хорошо еще, что старик был высокий, а пудель – рыжий, иначе их легко было бы упустить из виду в толпе людей, спешащих по шумной Малой Дмитровке.

Чубик шустро перебирал лапками, натягивал поводок, как струну, стремясь куда-то в сторону. Старик не обращал на него никакого внимания. Шел себе, как ледокол, по прямой.

Однажды Анкина мама писала статью про то, как по разным особенностям походки и жестикуляции можно определить человеческий характер. Она тогда даже попросила Анку поискать для нее кое-что по этой теме в Интернете. Мама вообще никогда не говорила, что Анка еще маленькая и чего-нибудь не поймет. Не то что эти вредные Чибисов с Пашкой… Так вот, тогда Анка здорово поднаторела в науке под названием прикладная психология. Поэтому теперь она с первого взгляда поняла: такая походка, как у этого старика, бывает только у очень решительных людей. Следовательно, можно ожидать от него самых неожиданных действий…

Старик дошел до угла Малой Дмитровки и Садовой-Триумфальной и остановился рядом с троллейбусной остановкой. Анка тоже остановилась, делая вид, будто разглядывает мемориальную доску на угловом доме. Вообще-то она эту доску сто раз уже видела. В доме на углу жил когда-то Чехов. Вон он, печально смотрит со стены на длинную очередь, которая почему-то вьется под окнами его дома. Интересно, что находится в этом доме? Чеховский музей ведь совсем в другом месте, на Садовой-Кудринской улице. Анкин класс водили туда на экскурсию, когда в школе проходили «Каштанку».

Анка заметила, что «объект» тоже смотрит на чеховский домик. Неужели и он читает надпись на мемориальной доске? Да нет, вряд ли: такие старики обычно знают всякие достопримечательности как свои пять пальцев и ругают современную молодежь, которая, по их мнению, ничем, кроме дискотек, не интересуется.

И тут Анка чуть не ахнула. Дверь чеховского домика открылась, и из нее вышел человек… как две капли воды похожий на Антона Павловича!

«Наверное, выбрал себе такой имидж, – подумала Анка. – Ишь ты, даже пенсне нацепил».

«Чехов» постоял немного на крыльце, потом как-то воровато огляделся и торопливо зашагал к старику с пудельком.

Забыв про осторожность, Анка подошла к «объекту» чуть ли не на расстояние вытянутой руки. Не могла же она пропустить самое главное! Впрочем, «объекту» и «Чехову» едва ли было дело до девчонки, вертящейся на троллейбусной остановке.

– Ну, как наши дела? – небрежным тоном поинтересовался «объект». – Вы наконец взвесили свои «за» и «против»?

– Да знаете ли… – пробормотал «Чехов», отводя глаза. – Понимаете ли, мне трудно решиться. В моем возрасте всего начинаешь бояться!

– Мы с вами, между прочим, в одном и том же возрасте, – резко произнес «объект». – Но я, в отличие от вас, не пугаюсь каждого куста. – Он презрительно посмотрел на своего собеседника и пожал плечами. – Впрочем, как знаете. Мне надоело вас уговаривать. И я нашел куда более простой и удобный способ. Пойдем, Чубик!

Не глядя больше на своего собеседника, «объект» дернул пуделя за поводок и пошел в сторону Саниного дома. «Чехов» хотел было что-то сказать ему вслед, но, наверное, не решился. Он зачем-то снял пенсне, протер его белым платочком и медленно побрел обратно, к домику с мемориальной доской.

Анка не знала, что делать: идти за «объектом» или следить за его собеседником?

«Ладно, – решила она, – старик никуда от нас не денется. А вот «Чехов»…»

Анка дождалась, пока человек в пенсне скрылся за дверью мемориального домика, и решительно направилась к очереди, вьющейся вокруг крыльца.

– Скажите, – обратилась она к бородатому мужчине, держащему в руках огромный квадратный сверток, – а за чем это очередь?

Вообще-то ей и в самом деле было интересно, за чем могут стоять в очереди так много людей. Анка знала, что лет десять назад очереди стояли на каждом шагу, потому что дефицитом было тогда все, даже почему-то туалетная бумага. По правде говоря, она не очень понимала, как это могло быть. Даже не очень верила рассказам мамы и бабушки.

– Это очередь за правом на собственность, – мрачно ответил мужчина со свертком. – Знаешь, девочка, что это такое?

– Не-а… – удивленно протянула она.

– Вот оно, – объяснил мужчина, показывая на свой сверток. – Эта вещь принадлежит мне, и я хочу ее отсюда увезти. Но мне почему-то не разрешают это сделать. Поняла?

– Ничего не поняла, – призналась Анка.

– Ну и не надо, – ответил этот странный тип и отвернулся, показывая, что разговор окончен.

«Сам дурак!» – сердито подумала Анка.

Бывают же такие люди: только обратишься к ним с каким-нибудь вопросом – и сразу всякая любознательность пропадает! Анке даже захотелось вернуться на троллейбусную остановку, шмыгнуть в подошедший троллейбус и через три остановки оказаться дома…

Но она сразу же устыдилась своего малодушия, как только представила, как презрительно посмотрит на нее Саня, а особенно Пашка.

«Нет, – решила Анка, – я этого старика подозрительного выследила, я его и должна передать Чибисову. А там посмотрим».

И она решительно зашагала к Саниному дому. Анка прошла сквозь гулкую арку во двор – и остановилась как вкопанная…

Седой пенсионер, занесенный ею в список самых подозрительных людей, каких только носила земля, стоял под тополем, мирно и совсем по-дружески беседуя с Саней Чибисовым! Особенно обидным показалось Анке то, что Бармалей с веселым лаем носился по двору наперегонки с рыжим Чубиком…

Вот, значит, как! Морочат ей голову, заставляют следить за первым человеком, который выйдет из Саниного подъезда, – и что в результате?! Этот человек, которого упустил Пашка и за которым она бегает уже битый час, оказывается чибисовским приятелем!

А в том, что это именно так, сомневаться не приходилось. Достаточно было взглянуть на Санино лицо, чтобы стало понятно: он испытывает к старику самое искреннее уважение.

Всякая другая девчонка на Анкином месте обиделась бы смертельно. Но Анна Митрошкина не зря была не обыкновенной девчонкой, а прирожденной сыщицей, что признавал даже вредный Пашка. Поэтому, презрев обиду, она мгновенно проанализировала ситуацию. Если Саня, столько лет живя с этим человеком в одном подъезде, ни в чем его не заподозрил, то… Или Саня доверчив, как котенок, или Пашка, а потом и Анка, пошли на поводу собственной излишней подозрительности.